День двадцать седьмой

Карина робко смотрит на меня.

- Я не опоздала?

Она хорошенькая, а от того, что стоит передо мной в легком смущении и с обожанием в глазах становится еще милее. Но мое сердце противно ноет от пустоты внутри, дорогая. Твои ухищрения бесполезны.

- Ничуть. Прогуляемся?

На набережной в этот час много людей, несмотря на то, что завтра наступит октябрь. Пока еще тепло, но этот мягкий жар обманчив. Вскоре Карина, одетая в легкий плащ, начинает дрожать от холода.

Моя неизрасходованная нежность рвется из груди, а потому я снимаю куртку, накидывая на ее плечи. Классика.

Благодарность в ее взгляде. Я мягко беру ее руку в свою ладонь, и мы поднимаемся на смотровую площадку.

Алый закат разливается перед нами, река словно обагрена кровью.

Я долго смотрю на горизонт, откуда волнами накатывает отчаяние и боль, после чего поворачиваюсь к Карине и целую ее.