День двадцать второй

Все лекции проходили словно мимо меня. Я был опустошен, печально смотрел в окно, где медленно плыли низкие облака. В городе не изменилось ровным счетом ничего, только деревья, подъезды, дома и люди стали бесцветными, какими-то серыми. Казалось, что сколько ни промелькнет перед глазами лиц и личностей, вечером не удастся вспомнить ни одного, только общая серая масса возникнет перед глазами.

Осень.

Синий цвет растворен в воздухе. Синий - депрессия. Так поет Placebo.

Начал курить. Самому смешно, но я воровато оглядывался утром, когда покупал сигареты. Продавщица настолько прониклась недоверием ко мне, что потребовала паспорт. Предъявил. Сомнений не убавилось, но она продала.

Мои белые кольца дыма уплывают вверх. Как пусто.