Второй кадр
- Знаешь, а я в курсе. Про твое путешествие, про твои попытки спрятаться на груди у Карины, про Жанну и твой флирт с ней, правда, ты не помнишь этого, ведь некоторые вещи делал не ты. Их делал Сиреневый. Да, - заметил мое смущение и беспокойство Женя, - и про него я тоже знаю.
- Так что, - криво улыбнуться было так же сложно, как и сгрести в кучу свое самообладание, - теперь, выходит, я снова гол перед тобой. В моральном плане.
- Ты можешь и раздеться, если захочешь, но это мало поможет найти выход из задницы, куда ты забрел, - равнодушно откликнулся парень. Внутри будто что-то лопнуло, и нежданная злость вылилась на него, я сжал кулаки:
- Один ли я забрел? Ты завел меня туда! Думаешь, я не помню, откуда ехал тогда в проклятом автобусе?
- Попробуй, - уговоривал меня Женя, но я закрыл глаза, помотав головой.
- Я пытался. Ничего не выходит.
- Значит, плохо пытался, - попытался улыбнуться Женя, но делать хорошую мину при плохой игре было не лучшим вариантом. Прогрессировала болезнь, и стержень, который держал мою еще не полностью расколотую личность, сам дал трещину. Я спрятал лицо в ладонях, выдыхая.
- Нет. Это не работает. Пора смириться.
- Когда ломается ноутбук, его чинят? - парень отнял руки от моего лица и доверительно заглянул в мои глаза. - А если и ноутбук в хлам, и ремонт закрыт, что мы делаем?
- Покупаем новый?
- В точку.
- Деньги, - бесстрастно отрезал я. - Увы, но наши и без того скромные запасы купюр нравственности и монет здравомыслия исчерпаны.
- Можно взять кредит. Да, ненадежно, шансы малы, но попробовать стоит. Соглашайся, - он приблизился к моим губам, нежно сжимая мои пальцы, - если что-то пойдет не так, я вмешаюсь моментально.
- Это был не самый плохой вариант, - пожал плечами Женя. - Создать вместо многих мелких проблем одну, но глобальную, живущую собственной жизнью и оттого опасную проблему. Признаюсь честно, твой сиреневый - удивительное явление. Не знаю, как тебе, но твои манипуляции были превосходными. Ты оторвал часть своей жизни и подарил ее собственной болезни, выбросил ненужное, как балласт с воздушного шара. Конечно, сейчас ты определенно стабильнее, и я рад за тебя, - в его глазах светилась неподдельная гордость, а во мне клокотала боль.
Каждое его слово возрождало во мне воспоминания о том, что я отбросил, создавая сиреневый образ.
- Не нравится, - скептически оглядывал я наброски на экране ноутбука, склонившись к сидевшему за столом Жене. Он фыркнул:
- Я взял лучшие черты твоих любимых людей, как внешние, так и внутренние. От матери - аккуратность и красивые светлые глаза. От отца - сообразительность и достоинство. Немного от себя - утонченность и дикую сексуальность.
Я легко хлопнул его по затылку, но согласно улыбнулся.
- Не боишься, что я влюблюсь в него, такого идеального?
- Солнце, ты не настолько глуп, чтобы влюбиться в иллюзию, созданную твоей болезнью.
Ты оказался неправ. Я безнадежный идиот.
- Подумаешь, обрубил лишние связи, - прошептал я, - подумаешь. Всего лишь сделал больно, незаслуженно забыл.
- Да, - согласился Женя, подходя ближе, и положил руку на мое плечо, - но подумай: возможно, ты подарил боль наименьшую, чем мог бы причинить. Каждый раз, когда ты выходишь на улицу, попадаешь в огромный квест. Всегда есть минимум два варианта развития событий. Допустим, на дороге лежит золотое кольцо. Ты можешь поднять его или пройти мимо. Если ты возьмешь, то можешь оставить себе, и тогда тебя будет нещадно жрать собственная совесть. Отнесешь в полицию - могут написать заявление, знаешь же, какими агрессивными придурками могут быть люди. Если пройдешь мимо, жизнь подкинет иной выбор. И так до бесконечности. Так и сейчас. Жертвуя малым, ты оберегаешь окружающих от их жертв, таким образом предотвращаешь одно большое жертвоприношение, которое могло бы произойти из-за тебя.
- А если не должно быть жертвоприношений? Что если все это напрасно, а я оказался страусом, который спрятал голову в песок, потому что испугался другой жизни? Сложной, разумеется, но более простой для тех, кто остался за бортом сейчас?
Женя вздохнул и потер переносицу:
- Сделанного не воротишь, знаешь ли. И обсуждать то, что могло быть - угадывать, какой узор выпадет следующим в калейдоскопе. Это бесполезно.
Я холодно произнес:
- Тогда к чему этот разговор?
Женя подошел ко мне близко, настолько близко, что я чувствовал, как его сердце лениво бьется, и меня злило его спокойствие, обижало, ранило. Я вдруг подумал о том, сколько я страдал, думая о сиреневом, о том, что сделал многие вещи, которые не стоили того. Неужели моя семья была ценой моего сомнительного здоровья?
- Когда мы начинали это, твои родственники согласились. Они были готовы жертвовать своей любовью, вниманием, воспоминаниями, чтобы хоть немного помочь тебе, потому что любили. Но был риск, много факторов, которые мы не учли, о которых знаем сейчас. Все зашло слишком далеко, теперь ты сходишь с ума по нему. И катись оно все к черту, но мы прекращаем эксперимент.
Я оттолкнул его и отвернулся, направившись к двери. Неужели это произойдет так просто? Хочется кричать от обиды. Самая сильная эмоция, которая только осталась. Подумать только, он решил прекратить. Неужели он считает, что так легко вдруг взять и вернуться? Зайти домой после долгого отсутствия, сказать матери, что теперь он все вспомнил и, скорее всего, заболел снова, а может, теперь уже сильнее, острее, потому что чертов эксперимент стал выходить из-под контроля и был прекращен? Дождаться отца, с тикающим бомбой мозгом встретить его сладкими словами о том, как я скучал, и обнять его? Конечно, потом я огорошу его новостью, что снова схожу с ума и что мне снова нужно госпитализироваться, а еще сменить врача, потому что этот...