Тени после дуэли

Коридор за Большим залом казался почти пустым — лишь редкие проблески света от ламп, отражающиеся на холодных стенах, создавали странное ощущение безвременья. Мортимер шагал медленно, ощущая каждое движение, словно в себе, словно вокруг всё замерло.

Он не мог выбросить из головы только что случившееся: взгляд Снейпа, чьи глаза не моргали ни на мгновение, и всё же в них мелькала некая... теплая задумчивость. Казалось, профессор вот-вот скажет что-то важное, но не решался. Или просто не знал, как начать.

Мортимер ощущал напряжение в себе — смешанную тревогу и странное облегчение, что Снейп зовёт его не для порицания, а для разговора.

Из-за двери вышел сам профессор. На лице привычная маска холодности, но голос был чуть мягче, чем обычно.

— Вы пришли, — тихо сказал он.

Мортимер кивнул, не зная, что ответить. Мысли его плотно переплетались — страх, интерес, вопрос, почему именно он.

— Ваша змея, — продолжил Снейп, глядя прямо в глаза. — хмм... — он немного замялся. — Опасно показывать её открыто. Особенно здесь. Люди не готовы понять. К тому же вы должны понимать что ученики могут подумать что-то, что связано с текущей ситуацией в школе.

Мортимер задумался. Мрак — часть его, его единственная связь с чем-то настоящим, с его силой и наследием.

«Но как спрятать то, что является частью тебя?»

— Я знаю, — ответил он наконец, стараясь звучать уверенно. — Мрак — это не просто змея. Это часть меня. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за неё.

Внутри что-то горело. Юноша боялся, что если он откроется — станет изгоем. Но сейчас, рядом с Снейпом, было как-то легче.

Профессор сделал шаг ближе, но не слишком, чтобы не нарушать дистанцию.

— Парселтанг... — произнёс он тихо. — Никому не рассказывай об этом. Также как и о змее. Ни слова. Это опасно.

Мортимер поймал в голосе Снейпа не просто предупреждение, а заботу.

— Я понимаю, — сказал он, — и обещаю. Но иногда... иногда я чувствую, что Мрак — единственный, кто меня по-настоящему слышит.

Снейп слегка улыбнулся, что случалось крайне редко.

— Я тоже тебя слышу, — прошептал он, переходя на более неформальный язык. — Но будь осторожнее.

Мортимер взглянул на него, и в этот момент что-то между ними повисло — не сказанное, но ощутимое.

«Он видит меня. Не как ученика. А как человека.»

Мальчишка кивнул, и, уходя, почувствовал, как тёплая, едва уловимая искра надежды вспыхнула внутри.

Когда дверь за спиной закрылась, Мортимер на секунду задержался в коридоре, позволив тишине обнять его. В груди всё ещё сохранялось отголосие того разговора — не властного, не угрожающего, а странно тёплого. Не столько учительского, сколько... живого.

Снейп.

Мортимер чувствовал, как его внутренний мир едва заметно сдвинулся. Снейп — не просто преподаватель, не просто тот, кто оценивает и наказывает. В его взгляде была такая тишина, в которой можно было спрятаться.

Или потеряться.
А может — быть увиденным.

Он слышит меня. Он понял. Или... почти понял.

Мрак тихо шевельнулась под мантией, свернувшись кольцом у предплечья, будто предвкушая что-то тревожное.
И это «тревожное» все таки случилось.

Мортимер шагнул в полутень.

И тогда — услышал это

Шшшшиииии

Звук был будто скребущим изнутри черепа, но одновременно — где-то далеко, в стенах.

Я чую кровь...

Мортимер замер. Его дыхание стало тише. Он не дышал — слушал.

Дай мне разорвать тебя...

Слова были чужими, не из этого мира. Они ползли, как насекомые, под кожу. Он почувствовал, как сердце пропустило удар.

Он закрыл глаза. На миг. И там, в темноте, голос будто усилился.

Мрак внутри затихла. Она не шипела. Она слушала.

Это не просто шёпот... — подумал Мортимер. — Это живое. Оно ищет кого-то. Оно хочет убить.

Он обернулся. Пусто. Только каменные стены и тонкие щели между плитами. Снова шорох. Ни людей, ни звука шагов — только это змееподобное... дыхание.

Мортимер отступил на шаг. Стена за спиной — прохладный камень. Сердце билось ровно, но в животе было холодно, как будто змея изнутри обвила позвоночник.

И мысль. Она пришла не сразу, но с весом свинцовой пули:

Трубы.

Если оно внутри... если оно передвигается не по коридорам, а по трубам... Оно может быть где угодно. В любой комнате. В спальне. В зале. Под ногами...

Мортимер сжал ладонь. Мрак скользнула ближе к локтю, осторожный, как разведчик. Она был напряжён, но не враждебна. Она боялась. Значит, было чему.

Никто мне не поверит.

И всё же..
Снейпу — можно?

Мортимер поднял взгляд, туда, где за углом слышалось эхо уходящих шагов.

Он бы понял. Только... если я ошибаюсь — это уже не будет игрой. Он увидит больше, чем я могу позволить.

Юноша шел будто сквозь вязкий воздух.

Коридоры Хогвартса тянулись бесконечно длинными тенями. Свет от факелов будто отступал при приближении, оставляя только тьму. Всё было слишком громким и слишком тихим одновременно. Шаги отдавались в висках, как удары молота. Камень под ногами казался живым, будто дышал.

Мортимер держался за стену. Пальцы скользили по влажному камню, но он не замечал. Он моргнул. Всё плыло. Казалось, стены двигаются ближе, как если бы школа сжималась вокруг него, глядя, выжидая.

Он охотится... он идёт...

Нет, — мысленно прошептал он. Это не реальность. Это просто...

Но не было "просто".

Тело сжалось. Воздух стал густым. Грудь — тяжёлой, как будто внутри неё что-то застряло.

Он толкнул дверь в спальню. Кейла не было. Только полумрак, чёрные силуэты кроватей, собственный чемодан у стены. Зеркало — мутное. Простыни — смятые. Безмолвие.

Дверь за спиной захлопнулась, и мир... перестал быть привычным.

Шаг. Второй. Потом — будто бы всё отодвинулось.
Стены казались дальше. Воздух — гуще. Свет — тусклее.

Мортимер на мгновение подумал, что он просто устал. Но потом пришло ощущение — липкое, чужое, как пальцы на затылке.

Сердце забилось сильнее. Грудь сжалась. Он вдохнул — и вдруг понял, что не может выдохнуть.

Пальцы дрожат.

Почему они дрожат? Что с моими руками?

Он сжал их в кулаки — слишком резко, с силой, но это не помогло. Наоборот — ладони стали чужими. Лёгкими. Как будто они были не его.

Что происходит? Я... Я задыхаюсь?

Ему показалось, что пол под ногами качнулся. Он ухватился за стену, но камень был слишком далеко. Или это он? Или мир?

Грудь не слушалась. Воздух будто застревал где-то в середине горла, как кусок стекла. Писк в ушах стал отчётливым, острым — звоном, как комар в черепе. Он попробовал закрыть уши руками — без толку. Всё было внутри.

Паника пришла не криком — она разорвала его молча.

— Стой... подожди... — прошептал он в пространство. Кому? Себе? Мраку? Богу?

Мысли метались, как птицы в клетке:

Я умираю? Что это? Что я сделал? Почему сейчас? Почему так сильно? Мне плохо. Плохо. ПЛОХО.

Он опустился на колени. Руки дрожали так, что он не мог ими управлять. Они били по коленям, по полу — бессмысленно. Губы дрожали, рот приоткрыт — как у утопающего. Глаза щипало от внутреннего давления.

Где я? Почему всё так... шумно?
Почему я ничего не могу сделать?

— Мрак... — выдохнул он. — Помоги...

Мрак скользнула рядом, прижавшись к щеке, как тёплый шнурок. Она не шипела. Только обвилась — вокруг шеи, подбородка, осторожно, боясь сдавить.

Но Мортимер не чувствовал. Тело будто исчезло.

Осталась только грудь — жгучая, сдавленная, как если бы что-то внутри схватило её изнутри.

Вдохни. Просто вдохни.
Я не могу.
Вдохни!
Не могу. Не могу. Не могу.

Он начал раскачиваться вперёд-назад, как в попытке сбросить с себя всё. Мысли, дыхание, страх, тело.

Писк в ушах стал настолько громким, что заглушил реальность. Он больше не слышал комнаты, шагов, даже себя.

И тогда — резкий кашель.
Вздрагивание.
Мир треснул.

Кровь.

Он выкашлял её, резко, почти с криком. Горячая, едкая, на языке. На губах. Брызнула на грудь.
Блэк глотнул воздуха — судорожно. И ещё. И ещё. Как будто только что вынырнул из ледяной воды.

Тело обмякло. Он рухнул на пол, щекой к холодному камню. Грудь вздымалась быстро, нервно. На лбу — пот, как после бега. Под глазами — темно.

Мрак улеглась рядом, плотно, не шевелясь.

Мортимер лежал, не чувствуя пальцев. Только мокрое дыхание и кровь на подбородке говорили, что он всё ещё жив.