Когда интеллект - не обязательное условие
Зима в Хогвартсе будто накладывала фильтр на весь замок — резкий свет утра превращался в белое стекло, звуки тонули в холодном камне, даже возгласы первокурсников звучали глуше, чем осенью.
В один из таких замерших дней, когда библиотека казалась самым уютным местом в замке, Гарри, Рон и Гермиона, утопая в свитках и раскрытых книгах, обложились томами выше головы. Гермиона яростно перелистывала «Историю магии», фыркала, дергала за край свитера и снова что-то подчеркивала.
— Секрет Дамблдора...Фламель.. должно быть это что-то очень ценное, я уверена.
— Ты уверена уже второй час, Гермиона...— простонал Рон, пытаясь согреться ладонями, — а мы всё ещё не знаем, кто этот Фламель, и почему у нас в подвале трёхголовая собака!
— Пушок— поправил Гарри мрачно.
Они перешёптывались, чтобы не привлекать внимание мадам Пинс, но кто-то всё же слышал.
Между рядами высоких стеллажей, вглубь, ближе к окошку, где лёгкий мороз рисовал кружевные узоры, за одним из столов сидел Кейл Харрингтон. Он в привычной своей манере покачивал ногой, облокотившись на стул, и с отсутствующим видом пялился в потолок. Рядом с ним, почти не шевелясь, сидел Мортимер Гримморт. Его пальцы аккуратно переворачивали страницы толстого фолианта с вытертым корешком. Заголовок на переплёте — «Теория Создания и Проклятия Артефактов: Том II» — блестел тускло-золотыми буквами.
— Ты хоть что-то понял из этой бестиарной каши? — хмыкнул Кейл, лениво косясь на страницу.
Мортимер не ответил. Он смотрел на гравюру старинного ножа с рунами, и в лице его читалась внутренняя сосредоточенность, оторванность от мира. Только зрачки чуть сузились, когда он мельком увидел знакомые символы, похожие на те, что были выгравированы на его собственном ноже.
— Ладно, молчи, как всегда, — буркнул Кейл, — не удивлюсь, если ты в следующей жизни станешь книгой. Тяжёлой, мрачной и с проклятием на последней странице.
Но в этот момент его внимание отвлёк шорох — не страницы, а голос. Он подался чуть вперёд и заметил троицу, сидевшую за столом чуть поодаль. Гарри, Рон и Гермиона склонились над книгой, гермионины пальцы быстро пробегали по строкам.
— Вот! Нашла! — воскликнула она вполголоса, едва не подпрыгнув от возбуждения. — «Николас Фламель, единственный известный создатель философского камня...»
Кейл замер. Мортимер отвлёкся от книги, почувствовав изменение в выражении лица друга.
— ...что? — тихо спросил он.
Кейл приложил палец к губам и кивнул в сторону троицы. Мортимер наклонился ближе, уловив обрывки фраз.
— «... превращает любой металл в чистое золото...» — прошептал Рон, — «... и производит эликсир жизни...»
— Бессмертие, — тихо добавил Гарри, и в голосе его не было ни восторга, ни ужаса. Лишь странное, тревожное осознание.
— Вот что прятали под тем люком, под Пушком, — сказала Гермиона, оглядываясь.
— Пушок?— переспросил Кейл почти беззвучно и метнул взгляд на Мортимера.
Мортимер медленно закрыл книгу. Лицо его не выражало ничего, кроме привычного равнодушия, но в зрачках сверкнуло что-то холодное и точное — как у шахматиста, заметившего неожиданную расстановку фигур.
— Кажется, мы случайно подслушали очень опасную тайну, — пробормотал Кейл. — Слушай, они вляпались во что-то серьёзное,— начал он медленно. — Если это тот самый Фламель, то это про философский камень. Бессмертие. Это не шутки.
— Ты решил, что нам срочно надо ввязаться в этот спектакль? — фыркнул Мортимер, приподнимая уголок губ. — У нас своих мракобесий хватает. Давай не будем ещё и в пещеру с собакой лезть.
Кейл посмотрел на него в упор.
— А если кто-то в этом замке уже начал искать камень? И не из благородных побуждений. Я видел, как кто-то пробирался к Запретной секции.
— Ты видел Снейпа, Кейл.
— Он был не один.
Мортимер замолчал. Мрак, обвившаяся вокруг ножен под мантией, словно шевельнулась, как от эха чужой правды.
— Если хочешь играть в разведчиков, играй. Но не рассчитывай, что я полезу спасать Гриффиндорцев.
— Разве я когда-то на это надеялся?» — усмехнулся Кейл. — Я просто хочу узнать, что они знают. У меня... есть предчувствие.
— У тебя их по три в день. Одно из них было, что Пивз — оборотень.
— А ты докажи, что нет.
Они замолчали. В соседнем отсеке Гермиона уже тыкала пальцем в огромный фолиант:
— Значит Дамблдор работал с ним, ага...— пробормотала она, почесывая висок. — Значит, есть вероятность что Пушок охраняет этот камень.
— Охранянт... от чего? — спросил Рон. — или от кого, кто за ним охотится?
— Вот этим мы и займёмся,— прошептала Гермиона. — Соберём все улики. Разведка. План. Мы — команда. Думаю нужно начать с запретной секции.
Кейл поднял брови.
— Команда, говоришь...
Мортимер усмехнулся.
— Запретная секция — это, конечно, мило. Только пусть они туда первыми лезут. А мы — подумаем, когда будет, на что смотреть.
Он бросил взгляд ледяных глаз на Кейла.
— Потому что если они правы — всё гораздо серьёзнее, чем просто собака. Если кто-то спросит, я был против с самого начала.
Кейл только кивнул. Где-то в взгляде Гримморта дрогнул страх — не за себя. За друга.
Мортимер молча встал, отряхнулся. В нём уже рождалась мысль: если в школе действительно спрятан философский камень, если кто-то за ним охотится... и если Гарри Поттер, окружённый добродушными болванами, суёт нос куда не следует — это может закончиться катастрофой. Особенно если начнут копать не в ту сторону.
— Ты куда? — спросил Кейл.
— Проверить одну деталь в артефактной секции. — Голос Морти был спокоен, почти ленив, но в нём читалось напряжение.
Кейл проводил его взглядом, всё ещё переваривая услышанное.
А за стеллажом Рон обернулся, как будто почувствовал чей-то взгляд.
Но библиотека уже была пуста.
Тем временем Мортимер уже ступал вглубь артефактной секции. Здесь воздух казался чуть тяжелее — не пыльный, а плотный, как будто напоённый воспоминаниями старых, забытых заклинаний. Полки тянулись высоко, вплоть до самого каменного свода, и книги здесь были не просто древними — они были настороженными, будто ждали, кто посмеет тронуть их без нужды.
Он бродил между рядами, не торопясь. Его ладонь скользила вдоль корешков — кожа, потемневшая от времени, шёлк, потускневший до серо-зелёного, дерево, в котором таилось что-то живое. Книга, которую он искал, всё не попадалась. Почти сдался, почти развернулся — но взгляд зацепился за узкий том, зажатый между двумя массивными фолиантами.
Книга выглядела не так, как остальные. Переплёт — потёртый бархат, чернильно-чёрного цвета, без названия, без инкрустаций. Только по краю — тиснение: полустёртая эмблема в виде глаза, окружённого змеями. Он вытянул её осторожно, как вытаскивают шкатулку с ядом из тайника. Пахло древней кожей и тлеющим пергаментом. Книга будто чуть теплилась в его пальцах.
Мортимер уселся за дальний, полутёмный стол. Лёгкое движение пальцев — и обложка поддалась с мягким шелестом. Страницы были толстые, тяжёлые, потемневшие. Где-то ближе к середине он наткнулся на гравюру — выцветшее изображение оружия. Серпоподобный клинок, с плавным изгибом, словно змеиный позвоночник. Рукоять — чёрная, с инкрустацией в форме глаза.
"Один из редчайших клинков рода Блэк, выкован из обсидиана, напитанного кровью трёх поколений. Признаёт лишь прямого наследника. Реагирует на кровь, отзывается шёпотом в снах, указывает путь — и обрекает."
Мортимер склонился ниже. Его пальцы — тонкие, слегка подрагивающие — едва касались строки, как будто сам текст мог исчезнуть, стоит нажать чуть сильнее. Он водил по словам, как по шраму. Его губы шевелились беззвучно, повторяя строки. Взгляд всё медленнее, тяжелее. Строка за строкой — он погружался в чтение, теряя грань между реальностью и тем, что было в книге.
На секунду взгляд скользнул в сторону — на грубую, древнюю каменную стену. Пусто. Затем — на соседние столы, расплывчато, расфокусировано. Мысли текли с запозданием, как вода по льду.
"Значит, он принадлежал... им. Мне. Если это правда..."
Мелькнули обрывки: лицо старого гоблина в банке, его пристальный взгляд. Рукоять ножа в ладони. Мрак, спящий в кармане мантии. Слово «обрекает» звенело в голове, как эхо в глубоком колодце.
Вдруг — шорох. Совсем близко. Не страница, не скрип стула. Иное. Резкое, живое. Морти замер. Закрыл книгу. На мгновение задержал пальцы на обложке, словно прощаясь. Затем — мягким, отточенным движением спрятал её в сумку под мантию.
Шаги. Голоса.
Он направился к выходу, молча надеясь, что звук был просто случайностью. Что кто-то просто уронил книгу, что ученики уже ушли.
Но как только он вышел из-за колонны, всё стало ясно.
Коридор за пределами библиотеки был окутан той особенной тишиной, которая царит в Хогвартсе между занятиями — тишиной, натянутой, как струна, где любое слово кажется громче, чем есть на самом деле.
Двери библиотеки уже почти закрывались за спинами Гарри, Рона и Гермионы, когда они столкнулись с троицей Слизерина — Малфой стоял в привычной позе: руки скрещены, подбородок высоко, взгляд снисходительный до отвращения. Крэбб и Гойл, как два тяжёлых теневых столба, маячили позади, с полуоткрытыми ртами, готовые заржать в любой момент.
— Ну надо же, кого Хогвартс выбросил из своих недр, — ядовито произнёс Малфой. — Мисс Грязнокровка, нищий и мальчик, который как бы выжил, но всё ещё не может найти расчёску.
Гермиона, держа книги прижатые к груди, напряглась, но молчала. Рон побагровел — его уши стали практически багряными. Гарри сделал шаг вперёд.
— Отвали, Малфой, — процедил он.
— О, прости, я забыл, что ты — воплощение благородства и героизма, — фальшиво вздохнул Драко, повернувшись к своим друзьям. — Гриффиндор: самые храбрые из храбрых.
Он склонил голову, как актёр в школьной пьесе.— Храбрость — это, конечно, хорошо, но вы когда-нибудь пробовали сначала подумать? Говорят, полезный опыт.
Крэбб и Гойл заржали, хлопнув друг друга по плечу.
— И что, Уизли, нашёл уже медь под подушкой, чтобы обновить свои мантийки? Или твоя мама снова вяжет тебе носки из паучьей шерсти?
— Заткнись! — взорвался Рон, делая шаг вперёд.
Гарри уже сжал кулаки. Он выглядел так, будто ещё секунда — и Малфой получит по носу.
В этот момент вышел Мортимер.
Он остановился на секунду, глядя на происходящее, потом закатил глаза с медленной, почти театральной усталостью. В голове — только одно:
«Да пусть хоть кто-нибудь воздаст мне за моё святое терпение...»
Он подошёл ближе, не вмешиваясь, но и не прячась — просто наблюдая, будто смотрит спектакль, который видел уже сотню раз.
Гермиона, губы плотно сжаты, собиралась что-то сказать, но Малфой перебил её с притворной вежливостью:
— О, прости, забыл, ты же умеешь говорить, несмотря на... происхождение. Это, знаешь ли, впечатляет. Похоже на обезьянку которая узнала несколько новых слов.
Мортимер, стоя немного в стороне, наконец поднял голову от своих мыслей, глядя на Малфоя как на грязную кляксу на белом пергаменте.
—"Dios mío, qué espectáculo tan patético..."—Проскользнуло в мыслях у Гримморта.
— Это была шутка? — лениво осведомился он, будто оценивая крошку на мантии. — Хм. Интересно. А я-то наивно полагал, что для шуток нужен хотя бы намёк на интеллект. Очевидно, переоценил ситуацию.
Драко сцепил зубы, сощуривая глаза стал краснеть, кажется еще минута и детонирует выпуская всю свою желчь.
— Кто тебя вообще звал, Гримморт? — сквозь зубы произнёс он.
Мортимер склонил голову, будто прислушиваясь:
— Природа, наверное. Я чувствую, когда уровень идиотизма в комнате достигает критической отметки.
Молчание повисло. Гермиона прикусила губу, сдерживая смех. Гарри всё ещё был напряжён, но, кажется, немного оттаял.
Малфой хмыкнул, на секунду потеряв почву. Затем резко махнул рукой:
— Пошли, — бросил он Крэббу и Гойлу, которые неуверенно задвигались. — Не будем мешать нищим обсуждать свою великую судьбу.
Они удалились, шаги громкие, но уже без прежнего пафоса.
Мортимер молча проводил их взглядом. Затем повернулся к трио.
— Удивительно, как мало нужно человеку, чтобы чувствовать себя выше остальных, — спокойно заметил он. — В случае Малфоя — достаточно фамилии и двух гориллообразных спутников.
— Спасибо, — тихо сказала Гермиона. В голосе было искреннее облегчение.
— Не за что. Я всё равно шёл мимо, — бросил он, уже проходя мимо. И добавил, не оборачиваясь:
— В случае повторного нашествия Малфоя и его декораций — совет: не вступайте в диалог. Их речи вызывают побочные эффекты. Потеря веры в человечество — самая лёгкая из них.
И исчез за поворотом коридора, оставив за собой лёгкий холодок.
_________________________
"Dios mío, qué espectáculo tan patético"— Господи, какое жалкое представление...