Встреча со старым знакомым

Двери Гринготтса захлопнулись за спиной Мортимера с тяжёлым, каменным глухим звуком. Он на секунду замер на верхней ступеньке, прищурился от блеклого света. После полумрака гоблинских коридоров улица казалась резкой и шумной, словно раздражённая рана.

Голова гудела от разговоров с поверенным. Слова о роде, долге, крови — всё перемешалось с ощущением того, что он вступил во что-то большее, чем сам способен осознать. Что-то древнее, холодное и обязательное. Он медленно выдохнул. Рука в кармане нащупала нож. Клинок был холодным, как всегда, но будто бы отзывался тише. Спокойнее. Согласен.

Где-то справа закричал торговец:
— Пирожки с печенью саламандры! Горячие!

Мортимер не обернулся.

— Вот это лицо. Как будто вернулся с собственных похорон. — проговорил голос рядом.

Он медленно повернул голову. У стены, опершись на трость, стоял Крысюк.

Всё тот же: жилистый, сгорбленный, в потёртом плаще, из которого торчали куски грязного шарфа. Куртка из облезлой кожи. Один ботинок явно старше другого на лет пять. Волосы — спутанный веник пепельных нитей, мутный глаз блуждает в сторону, второй — внимательный, острый, как у голодной крысы. И вся фигура — как пергамент, забытый в трухлявом сундуке.

— Ты, кажется, стареешь, — сказал Мортимер.

— А ты, кажется, все язвительнее и язвительнее. Приятно видеть, что не всё меняется.

Они пошли вдоль аллеи, не торопясь. Под ногами хрустела грязь, в воздухе пахло сыростью, кошачьими хвостами и палёной смолой. Из лавки на углу вылетел парень с пылающим пером в руке и визгом: "Я не это заказывал!" — за ним с довольным лицом вышел продавец с волнистыми усами.

— Ну, рассказывай, как твои академические страдания, — сказал Крысюк. — Слизерин тебя не сожрал?

— Пока обнюхивает.

— Учитывая, что ты всегда был как еж с ножом, я бы на их месте обрадовался. Это разнообразие.

Мортимер чуть усмехнулся краем губ.

— А ты чего на Аллее?

— Переехал. Представляешь? Нашёл халупу. Дёшево, зато стены стоят. Почти. Рядом с приютом. Ностальгия, знаешь ли. Детишки кричат постоянно только.

— Мазохист.

— Ну, зато не скучно. Кстати, нашёл тут кое-что. Дом. Заброшенный. Похоже, про него и маглы забыли, и маги. Хочешь, покажу? Тебе бы не помешало свое жилье.

— Покажи.

Они свернули в боковой переулок. Тот пах гниющей бумагой и луковыми пирогами. Под ногами — булыжники, скользкие от сырости, небо скрылось за нависающими крышами. Трубы дымят, как драконы, спящие в подвалах. Мимо прошёл кто-то в шляпе с перьями павлина и неестественно длинным носом. Крысюк шепнул: "У этого нос чует задолженность в три галеона.Быстрее идем."

— Твой знакомый?

— Мой кредитор.

Они вышли в тупик. Здесь было тише. Камни стен темнели мхом, травы росли из щелей, как будто сами держались за это место.

— Вот, — сказал Крысюк, указывая вперёд.

Дом стоял отдельно. Маленький, с покосившейся крышей, крыльцом, под которым явно кто-то жил — если не сейчас, то недавно. Стены серые, местами потрескавшиеся, одно окно заколочено, другое разбито. Дверь перекошена.

— Очаровательно, — сказал Мортимер. — Прямо дышит приветствием.

— Зато бесплатно.

Он подошёл ближе. Земля под ногами влажная, трава сыплется в сапоги. Воздух плотный, пахнет пылью, корой и влажной штукатуркой.

Мортимер провёл пальцами по стене. Камень шероховатый, живой. Он не был мёртвым местом. Просто спал.

— Я бы расчистил.

— Как мило, — фыркнул Крысюк. — Твоя берлога. Можешь ещё шипов наставить у входа и надпись "не влезай, прокляну".

— А ты будешь её охранять?

— Только если ты оставишь на плите суп.

Они молчали немного. Потом Мортимер кивнул.

— Хорошее место. Если знать, как с ним обращаться.

— Ну.. — сказал Крысюк, почесав шею. — Если надумаешь — ключ у меня. Или просто пни дверь.

Они двинулись обратно. Мимо протекал ручей, заросший крапивой. Один ворон прошёл за ними шагов двадцать, не отставая. Мортимер глянул на него, но тот только каркнул в ответ.

_____

Мальчик не стал долго думать — когда сумерки начали сжимать Косую аллею в объятиях тьмы, он вернулся к тому маленькому дому, который Крысюк показал ему утром.

Под ногами опять скрипели булыжники, в воздухе пахло сырой листвой и старой древесиной. Крыльцо дребезжало от ветра, и сквозь щели в разбитых ставнях пробивался призрачный свет заката. Вокруг не было ни души — только ночной ветер шептал что-то, словно предупреждал.

Мортимер сунул руку в карман — там холодно лежал ключ, который Крысюк дал ему почти с ухмылкой, будто тот не просто ключ, а пропуск в другую жизнь.

Дом встретил его скрипом и запахом пыли, забвения и давно забытого тепла. Он обошёл тёмные комнаты, где каждая трещина в стенах казалась шрамом на теле старого зверя.

Пыль вздымалась клубами, и свет луны играл на паутине в углах. Блэк вздохнул — здесь можно было спрятаться. Здесь можно было начать.

Он представил, как убирает старые доски, ставит защитные чары, чтобы ни одна крыса и ни один шпион не смог проникнуть внутрь. В голове пронеслись идеи: полки для книг, место для зелий, тайный уголок, где можно будет работать.

Мальчик прижался спиной к холодной стене, чувствуя, как кровь бежит быстрее — как будто дом оживал вместе с ним. Здесь можно было стать кем-то другим. Здесь не было ни тяжести прошлого, ни шума Гринготтса. Только он и эта заброшенная крепость.

На пороге он остановился, повернулся и посмотрел на небо — яркое, но холодное.

— Ну что, новый дом, — сказал он тихо. — Не обещаю, что ты будешь идеальным, но по крайней мере, ты мой.

С этими мыслями Морти начал собирать доски, выкидывать мусор, слушая, как снаружи всё больше окутывает ночь. И где-то глубоко внутри пробуждалась надежда — тихая, но настойчивая.

Сначала он снял с окон потрёпанные занавески, позволив лунному свету свободно проникать внутрь, освещая толстый слой пыли и паутину. Он почистил старую мебель, на которой каждый царапаный след казался историей — возможно, не менее мрачной, чем его собственная.

Деревянный пол скрипел под ногами, а стены, казалось, слушали, собирая эхо его шагов. Мортимер сдерживал дрожь — не от холода, а от неизвестности, которая царила здесь, в этом забытом месте.

Но вместе с этими страхами росла и решимость. Этот дом — его бастион, его новая страница.

В голове промелькнули идеи: «Можно сделать потайной шкаф для ритуальных книг, тайник под полом.Или маленькую лабораторию для зелий — здесь, вдали от посторонних глаз.»

Внезапно за окном раздался громкий шорох. Морти вздрогнул, прислушался. Пусто. Вздохнул. «Пока всё, кроме ветра и старых досок,» — подумал он с лёгкой улыбкой.

Ночь продолжалась, и с каждой минутой страх уходил прочь, уступая место тихому спокойствию. Темноволосый сел на пол, облокотившись на стену, и впервые за долгое время почувствовал, что может здесь остаться.