Глава 19. Голос безмолвных

— Ты понимаешь, что это значит? — почти кричал в трубку Дэвин, расхаживая по своей комнате. — Они действительно существуют! И теперь у меня есть шанс увидеть их всех лично!

— Дэвин, ты знаешь, что я скажу, — устало выдохнул в трубку Генрик. — Это может быть ловушкой от культа. И, даже если нет — если культ узнает о вашей "группе сопротивления", действия от них точно последуют, и мы не можем предсказать, насколько они будут жёсткими.

— А ты знаешь, что скажу я, — Дэвин на секунду остановился, чтобы убрать упавшие на лицо пряди, и снова начал измерять шагами расстояние от двери до окна. — Я не могу сидеть сложа руки. Если ты не хочешь слушать о том, что я хочу тебе помочь, то смею напомнить: твой отец открыто угрожал мне и маме от лица этой ёбаной секты. Они не дадут спокойно жить ни мне, ни тебе. И у нас наконец-то появился реальный шанс помешать им, получить поддержку от взрослых, осведомленных о делах культа и ритуала. Я не буду упускать эту возможность.

— И когда тебе назначили встречу? — смиренно спросил голос из динамика.

— Завтра, после школы. В блоке для началки, — понизив голос, точно его кто-то может подслушать, проговорил Дэвин. — Жаль, что тебя там не будет.

— Даже если бы я продолжил ходить на уроки, моей персоной слишком активно интересуются, — невесело усмехнулся Генрик. — Так что я бы в любом случае не пошёл, иначе вас бы тут же раскрыли.

Дэвин выглянул в окно на унылые чёрные склоны, над которыми низко висели напитанные водой облака.

— И не скучно тебе дома сидеть? — пробормотал он, садясь на стул и опуская голову.

После произошедшего на кладбище Генрик больше не появлялся в школе. По официальным данным, его, слабого и болезненного мальчика, который не выдержал вида гроба со своим одноклассником, перевели на домашнее обучение. Но они с Дэвином прекрасно понимали истинные мотивы этого решения: Генрик должен находиться под постоянным контролем и надзором со стороны семьи. А также под защитой символа, мешающего чёрным существам проникнуть в жилище Ансузов. По коротким, сказанным шёпотом фразам, переданных Генрику его мамой, сообщество теряется в догадках. Никто, даже старик Гевенар, не мог объяснить произошедшего на кладбище. Кто-то считал, что все просто съели что-то не то и массово отравились. Кто-то — что это Генрик вызвал панику и тошноту у присутствующих своей "мистической аурой" следующего видящего. Другие же верили, что что-то напало на горожан, воспользовавшись большим скоплением людей. И с последними Дэвин был почти согласен.

— Скучно, но я всё ещё пытаюсь расшифровать дневник Вианны и думаю о твоей теории насчёт случившегося на похоронах, — прозвучал голос в трубке.

— И что надумал?

— Мне кажется, ты можешь быть прав, — задумчиво откликнулся Генрик. — Особенно, если вспомнить то, как духи использовали твою маму, словно чистый лист, на котором они показали мне... ту пещеру и множество поколений медиумов. Видимо, это их способ общаться со мной. Используя людей как холст. Хотя звучит это, конечно, ужасно.

— Если бы они ещё изъяснялись по-человечески, я бы ради этого не отказался ещё раз на блевотине поскользнуться, — фыркнул Дэвин с кривой усмешкой. — Но из их пантомимы же ничего не понятно.

— Да-а, — Генрик задумался, — я не знаю, как трактовать увиденное. Я бы не удивился, если бы всё было наоборот...

— Ну да, если бы духи жрали салворцев, это было бы логично. Но что значит, если салворцы жрут духов?.. — Дэвин задумчиво поковырял пальцем стол. — Может, это метафора?

— Тогда метафора чего? Каннибализма?

— Тогда бы духи ели духов, или люди — людей, — Дэвин откинулся на спинку стула и потёр лоб ладонью.

— Да уж, — согласился Генрик. — Не сходится. Единственное, что мне приходит на ум: что существа так хотели показать свои страдания, которые им причиняют члены культа, сдерживая их "Верховного духа" в горе. Но мы это, вроде как, и без того знаем.

— Может, думают, что мы тупые, и надо нам каждую мысль доносить по десять раз, — Дэвин помолчал, глядя в потолок. — А что с дневником?

— Пока никаких откровений. Чем дальше, тем хуже у неё становился почерк, и вообще, больше рисунков, чем текста. Страшно следить, как постепенно разрушается её рассудок, и как ужас становится её постоянным состоянием. Ведь у неё никого не было рядом.

— Ты, выходит, отлично держишься, — улыбнулся Дэвин. — Серьезно, если бы я не знал о твоих видениях, я бы и не подумал...

— Ага, только ползаю по грязи на четвереньках и ору на всё кладбище, — Генрик попытался съязвить, но голос выдал скрываемую им боль. — Хотя, я признаю, что всё не так страшно, как описывает, например, Вианна. И не так страшно, как было пару месяцев назад. До того как мы с тобой занялись этим... "расследованием", я постоянно видел их. Ну, духов. Иногда они шли за мной после школы, стояли за окнами или поджидали за углом. А теперь они как будто... отпустили меня, что ли. Наблюдают иногда, но держатся на расстоянии.

— Звучит так, будто мы всё делаем правильно, — серьёзно откликнулся Дэвин. — Продолжим в том же духе, и, может быть, ты ещё вернешься в школу до выпускных экзаменов.

— За что ты так меня ненавидишь? — Генрик горестно застонал. — Побороть культ и какую-то потустороннюю хтонь, чтобы успеть сдать экзамены. Предел мечтаний.

— Знаешь, я бы лучше десять экзаменов сдал, чем боролся с хтонями и культами, — хмыкнул Дэвин, прижимая телефон к уху. — И вообще... Очень тебя не хватает.

Как всегда, эти короткие фразы-признания вырывались изо рта быстрее, чем Дэвин успевал их хорошенько обдумать. И вызывали в нём волну смущения с непривычки, как будто он сказал какую-то нелепость.

— Мне тоже тебя не хватает, — услышал он мягкий голос из динамика. — Будь осторожен на этом вашем собрании бунтарей завтра, хорошо? Если и сдавать экзамены, то только вместе.

— Признайся, тебе просто нужен кто-то, у кого можно будет списать, — хохотнул Дэвин. Смущение сменилось тёплым чувством, сдавившим грудь изнутри. — Конечно, я буду осторожен.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не следит, Дэвин толкнул тяжёлую деревянную дверь и очутился в старом, пахнущем едой и чистящими средствами корпусе начальной школы. Он находился недалеко от главного здания, в котором учился Дэвин, но был одноэтажным и больше похожим на длинный хозблок с небольшими окнами и низким потолком. Широкий коридор по центру, двери в классы и учебные помещения справа и слева, небольшой зал в конце строения отведен под столовую. Шаги Дэвина отскакивали от покрашенных масляной краской стен, гулко прокатывались по коридору, растворялись в тишине. Младшеклассники заканчивали учебу гораздо раньше, и к этому часу здание казалось абсолютно пустым.

Дэвин нашёл нужный кабинет и несколько секунд помялся перед дверью, прислушиваясь к звукам из-за неё. Приглушенные разговоры и шарканье ног. Кажется, людей в кабинете не так уж и много. Глубоко вздохнув и снова просканировав взглядом коридор в обе стороны, Дэвин уверенно нажал на ручку и заглянул в класс.

На него сразу обратилось несколько пар глаз, некоторые — с плохо скрываемым испугом, некоторые — с недоверием. Люди сидели на разношерстных стульях в центре небольшой полупустой комнатки, явно являвшейся чем-то вроде музыкального класса. Со стен сверху вниз безразлично взирали портреты композиторов, у школьной доски сиротливо притаилось старое пианино и видавшая виды гитара на самодельной подставке. Дэвин прикрыл за собой дверь и остановился в нерешительности.

Ториан, стоявший у одной из низких книжных полок, шагнул к нему с протянутой в знак приветствия рукой. Дэвин молча кивнул, ответив на рукопожатие, и перевёл взгляд на присутствующих. Первой он заметил миссис Ансуз, сидевшей вполоборота к нему и лишь косившейся глазами в его сторону так, словно она надеялась, что парень её не узнает. Остальные были Дэвину незнакомы, но едва ли они были намного старше него самого.

— Присаживайся, — дружелюбно улыбнулся Ториан, указывая Дэвину на один из свободных стульев рядом с симпатичной светловолосой девушкой.

— Спасибо, я постою, — пробормотал Дэвин, отходя к стене и опираясь на неё спиной так, чтобы видеть лица сидящих полукругом людей. Они так же изучающе скользили взглядами по его лицу и фигуре, точно прикидывали, можно ли ему доверять.

— Ладно, — Ториан тихо хлопнул в ладоши и сам упал на стул рядом с блондинкой. — Будем начинать. Если кто-то опаздывает — втянется по ходу разговора. Итак, друзья, мы собрались сегодня по большей части ради Дэвина, — он улыбнулся парню той же приветливой улыбкой, какой всегда встречал его за стойкой администрации в больнице. — Спасибо тебе, что пришёл. Все в сообществе знают, что вы с Генриком тесно общаетесь. Кажется, вы пытались делать вид, что это не так, но инцидент на похоронах ясно дал всем понять, что связь между вами всё ещё сохраняется.

Дэвин нахмурился. Он по-прежнему стоял, сложив руки на груди и облокотившись о стену, словно двоечник у доски, не знающий ответа на вопрос. Его раздражало то, с какой легкостью этот одетый с иголочки, надушенный одеколоном мужчина, не стесняясь окружающих, препарирует его жизнь и копается в отношениях с Генриком, пусть даже и принимая их за крепкую дружбу.

— Я ведь правильно понимаю, — продолжил Ториан, словно не замечая выражения лица Дэвина, — что вы тоже пытались найти информацию о ритуале, чтобы его остановить? Вы ведь не просто так ходили в пещеру, где погиб Сталлан, верно? Сайниса говорит, — он бросил быстрый взгляд, полный благодарности, на девушку рядом, — что ты у Гевенара уже на плохом счету. Скорее всего, скоро он начнет действовать, а действует он решительно.

— И что это значит? — Дэвин посмотрел на собравшихся из под сдвинутых бровей.

— Сложно сказать, что именно он собирается сделать с тобой и твоей мамой, — Сайниса перехватила слово и огляделась, точно ища поддержки. — Но в Салворе были прецеденты, когда людей, совавших нос не в своё дело, выгоняли из города, — она неуверенно покосилась на Феларис.

Женщина сидела, не проронив ни слова и опустив взгляд на свои крепко сжатые в замок руки, словно в молитве.

— Вы не расскажете ему?.. — Сайниса наклонилась к ней и мягко тронула за предплечье. Феларис вздрогнула, словно от удара, но головы не подняла.

Теперь все выжидающе смотрели на миссис Ансуз.

— Мой первый муж, — начала она хрипло и откашлялась, не поднимая головы, — мой первый муж, Сеин, входил в сообщество и тоже интересовался ритуалом, — она замолчала так же резко, как начала говорить.

Дэвин задумчиво наклонил голову.

— Это же отец Генрика, да? — проговорил он наконец.

Миссис Ансуз подняла на него удивленные глаза и коротко кивнула.

— И где он теперь? Вам с ним бы поговорить, а не со мной... — продолжил Дэвин, переводя взгляд на Ториана.

— В том-то и проблема, что никто не знает, — вздохнул мужчина. — Из Салвора его отправили в лечебницу в Грейвендале как якобы душевнобольного. Но, кажется, он в итоге из неё вышел, и его теперь невозможно найти.

— Не просто как душевнобольного, — с горечью в голосе добавила Феларис. — Они обвинили его в подготовке террористического акта, забрали и уничтожили всю технику, все записи, даже одежду. Потом в местной больнице якобы диагностировали ему тяжёлую форму шизофрении, чтобы запихнуть в лечебницу в Грейвендале, и больше не позволяли мне с ним увидеться, даже связаться каким-либо образом, — она прикрыла глаза, точно эти воспоминания до сих пор причиняли ей боль.

— Жесть... — тихо проговорила одна из молодо выглядящих девушек.

— Почему же он не попробовал сам связаться с вами после того, как вышел? — Дэвин в упор смотрел на худое, обтянутое тонкой кожей лицо матери Генрика. Сколько же страданий приносит людям этот сраный город?

— Кто знает... — Феларис тяжело выдохнула, вновь опуская глаза вниз. — Может, боялся подвергнуть нас с Генриком опасности, а может, и сам не хотел больше иметь ничего общего с Салвором. В любом случае, надеюсь, что он сейчас живёт вдали от этого кошмара.

— И он не рассказывал вам ничего о ритуале? Или о чём-то ещё? Ну, до того, как его обвинили? — не успокаивался Дэвин. Ему казалось непростительным, что судьба человека, пусть и незнакомого ему, разрушилась впустую, и все его открытия были преданы забвению.

Миссис Ансуз только покачала головой.

— Я даже не знала, что он что-то там расследует. Я как раз была беременна, не до этого было...

Дэвин заметил, как Сайниса машинально погладила живот успокаивающими движениями, и только сейчас понял, что девушка тоже ждёт ребёнка.

— Поэтому мы надеемся на тебя, — снова вступил в разговор Ториан. — У нас самих информации немного. Давай я начну, а ты останавливай меня, если чего-то не понимаешь или хочешь уточнить. Мы знаем о видящих, о Вианне и о том, что сын Феларис должен стать следующим. Мы знаем, что в Салворе есть некие потусторонние сущности, которых воспринимают только видящие, и которые могут с ними контактировать. Мы знаем, что существует ритуал, во время которого некая сила от старого видящего передаётся новому, при этом первый сходит с ума окончательно. И, наконец, мы знаем, что этот ритуал существует уже много веков, и сообщество следит за тем, чтобы этот круговорот жестокости не прекращался.

Дэвин медленно кивал на каждое утверждение. Ничего нового. Когда Ториан замолк, он перевёл глаза на Феларис.

— А вы им не сказали? Что семьи меди... видящих получают от города денежные выплаты? — холодно процедил он сквозь зубы, буравя женщину взглядом.

Феларис молча покачала головой. Упавшие с обеих сторон от лица волосы скрыли её ото всех, точно ширма.

— Ну так вот, иметь видящего в семье — очень прибыльное дело, как оказалось, — проговорил Дэвин громче, обращаясь к остальным. — Поэтому всех всё устраивало. Кроме запертого в горе духа. Да, в горе под этим вашим Мусткойтом сидит какая-то невообразимая ебанина, из-за которой и погиб Сталлан. Мы пошли туда с Генриком, потому что оно каким-то образом запустило свои пальцы моей маме в мозг, почти свело её с ума и через неё потребовало аудиенции с Генриком. В противном случае моей маме не стало бы лучше. Так вот, — он снова обвёл притихших людей взглядом, чувствуя, как с каждым словом звучит всё увереннее и всё злее, — мы полезли в эту грёбанную пещеру и чуть не погибли, чтобы узнать, что когда-то очень давно ваши предки разбудили какого-то духа и заперли его в горе. И теперь вынуждены проводить ритуалы, чтобы он не вырвался. А он очень хочет вырваться, и я даже его понимаю. Если бы вы были там, вы бы тоже почувствовали, как там воняет. Как будто огромная туша гниет уже много веков.

Дэвин остановился перевести дыхание. Присутствующие смотрели на него с изумлением и каким-то новым чувством. "Уважение", — пронеслось у Дэвина в сознании. Они уважают его после всего, через что они с Генриком прошли.

— Получается, если не проводить ритуал, то этот дух освободится? — проговорила молодая девушка с короткой стрижкой. — И что тогда будет с Салвором?

— Ничего хорошего, — криво усмехнувшись, откликнулся Дэвин и поспешил добавить: — Точно, конечно, мы сказать не можем. Но этот дух в горе очень зол на вас за всё, что вы с ним творите долгие столетия.

В кабинете повисла пауза. Внезапно, в этой наступившей тишине, Дэвин услышал какой-то тихий звук из-за двери. То ли скрип половицы, то ли едва уловимый треск дверной петли. Не произнеся ни слова, парень сделал несколько шагов к двери и тут же услышал, как из коридора донёсся какой-то шелест и удаляющиеся короткие удары. Подошв по полу.

Не теряя ни секунды, Дэвин ринулся вперёд и дёрнул за ручку, одним прыжком оказываясь за порогом. По полутёмному рукаву коридора прочь от него убегал человек.

Дэвин помчался следом, наклонив голову и помогая себе локтями. Вслед за массивной фигурой он преодолел расстояние до входной двери, у которой убегавший чуть замешкался, но захлопнул её за собой с такой силой, что догоняющий его Дэвин врезался в деревянную поверхность всем телом. Кажется, сзади, из кабинета, что-то кричали. Дэвин чувствовал себя охотничьей собакой, засекшей маячившую перед глазами добычу. Возгласы за спиной, холодный воздух улицы, боль во внезапно напрягшихся лёгких — он не обращал ни на что внимания. Нужно было догнать. Повалить. Обезвредить.

На улице они друг за другом кинулись за угол здания, в сторону спортивного поля со вспученным на беговых дорожках бетоном и покрытыми ржавчиной снарядами. Убегавший явно начал уставать: он всё медленнее перебирал ногами, а длинные руки всё нелепее болтались вдоль тела. Дэвин, сцепив зубы, рванулся вперёд, сократил дистанцию и, точно гончий пес на кабана, накинулся на свою добычу сзади, ударом отправляя его на холодный бетон и падая сверху.

Они оба покатились по земле, поднимая пыль и грязь с потрескавшейся поверхности. На секунду жертва Дэвина чуть оглянулась через плечо, и маленький, зло сверкнувший глаз вперился в его лицо.

— Китон, блять! — прорычал Дэвин, хватая его за предплечье в попытке вывернуть назад руку. — Какого хуя?..

Тот резко ударил локтем назад, попав Дэвину в рёбра. Парень зашипел от боли, но не ослабил своей хватки, с силой вдавливая плечо соперника в землю, стараясь обездвижить. Однако бороться против Китона было всё равно, что выйти на ринг против бойца на две весовые категории больше тебя самого.

Точно бешеный зверь, Китон брыкался, стараясь перевернуться и скинуть Дэвина с себя. Неожиданный резкий удар пяткой в район поясницы заставил парня ойкнуть и разжать руки, давая противнику секунду для маневра. Очередной удар локтем ниже рёбер — и вот Дэвин уже лежит на земле, придавленный к ней весом огромного прыщавого амбала с разбитой губой, с которой вниз тянется ниточка красной от крови слюны.

Китон прижал левую руку Дэвина коленом к бетону, а предплечьем навалился ему на горло, мешая вдохнуть. Дэвин видел, как он замахивается свободной рукой, и успел лишь немного отклонить голову, чтобы удар огромного кулака пришёлся не в переносицу, а по касательной прошёл по скуле. Зубы щёлкнули, лицо вспыхнуло обжигающей болью. Дэвин попытался заехать ему коленом по яйцам, но неудобная поза позволила ему только нелепо колошматить врага по заднице. Китон снова занес кулак для удара, когда Дэвин нащупал пальцами отколотый от покрытия дорожки кусок бетона, сжал его в ладони и с размаху ударил по ненавистному лицу.

Хватка на шее ослабла, давая возможность жадно глотнуть влажного ледяного воздуха. Китон обмяк, и Дэвин сбросил его с себя, снова нависая сверху, занося вверх руку со всё ещё зажатым в ней камнем, но внезапно замер. Китон содрогался в конвульсиях, закрыв лицо обеими руками. Из глубокой ссадины на лбу сочилась кровь.

Дэвин в ужасе подумал, что удар оказался слишком сильным, и теперь он наблюдает за предсмертной агонией одноклассника. Он испуганно отбросил камень и потянулся к прижатым к лицу ладоням, отнял их от щек и в ужасе взглянул на своего соперника.

Китон рыдал. Из глаз, смешиваясь с кровью, текли слёзы, у ноздри пузырилась сопля. Он вздрагивал всем телом, хватая ртом воздух и тихо завывая при каждом выдохе.

— Ну давай, — покрасневший от соли глаз уставился на Дэвина, — давай, убей меня! Как вы убили Сталлана!.. Почему вы не помешали ему прыгнуть?!

Дэвин отполз от него, ошарашенный зрелищем. Это было омерзительно. Жалко.

На языке крутилась какая-то едкая, резкая фраза, которая могла бы добить валяющегося на земле противника. Но она никак не хотела срываться с губ. Потому что где-то глубоко внутри Дэвин чувствовал: он сам думал об этом. Мучился этим вопросом. Голос на краю сознания подсказывал: "Вы не могли ничего сделать, всё произошло слишком быстро". Но теперь, оглушенный обвинениями, Дэвин не мог понять, можно ли этому голосу верить.

— Что ты, нахуй, несешь? — пробормотал Дэвин, наблюдая за тем, как крупные слёзы катятся по неровной коже. — Это не мы его убили.

— Я тоже был там! — выплюнул из мокрого рта Китон. — Вы просто стояли и смотрели, как он падает! Вы ничем ему не помогли!

Дэвин не нашёлся, что ответить. Перед глазами снова промелькнула страшная сцена: чёрное жерло пещеры и несущийся к пропасти силуэт, подсвеченный мутным светом фонарика. Все они тогда были во власти чего-то, не поддающегося описанию. Никто не смог бы им помочь, если бы владевшее этим местом существо в тот момент захотело уничтожить их всех. Он ни в чём не виноват.

Позади послышались быстрые шаги. К стадиону трусцой приближались несколько человек. Впереди бежал Ториан, следом — пара молодых людей, и замыкала процессию Феларис, держащая в руках куртку, которую парень забыл в классе.

— Что тут происходит? — воскликнул Ториан, подбегая к сидящему на земле Дэвину.

Тот в ответ только повёл плечами, не отводя взгляда от Китона, всё ещё лежавшего на спине и глотавшего слёзы. На плечи ему легла прохладная ткань: он вздрогнул и снизу вверх посмотрел на склонившуюся над ним Феларис.

— Он тебя ударил? — пробормотала она, осматривая краснеющую кожу на скуле.

Ториан тем временем рывком усадил Китона. Тот почти не сопротивлялся, точно тряпичная кукла.

— Ты что, подслушивал нас? — будто между делом спросил мужчина, осматривая рану на лбу подростка.

Китон не отвечал, тупо смотря перед собой, сглатывая заполнившую горло мокроту.

— Он же нас сдаст, — тихо проговорил один из подбежавших следом парней. — Что с нами теперь будет?

— Его надо отвезти в больницу, — нахмурился Ториан, проигнорировав вопрос. — Дэвин, чем ты его ударил?

Дэвин нашарил глазами отброшенный в сторону обломок чёрного бетона. Ториан проследил за его взглядом и покачал головой.

— Надеюсь, без сотрясения обошлось. Эй, Китон, встать можешь?

Он поднял грузное тело с земли, закинув одну руку подростка себе на плечо. Кажется, Китон был в состоянии идти сам, но он словно бы впал в какой-то ступор, и мужчине приходилось направлять его шаги.

— Скажите всем, что на сегодня всё, пусть расходятся по одному, — кинул Ториан через плечо. — А с Китоном я попробую поговорить по пути в больницу.

Дэвин тоже поднялся на ноги и ощупал начинающее распухать лицо. Недолго ему посчастливилось походить с чистой, непомятой мордашкой. К тому же, всё тело ломило. Хотелось снова опуститься на землю и дать себе ещё немного отдохнуть.

Феларис встревоженно заглянула парню в глаза.

— Вернемся в класс? У меня там есть аптечка.

— Не, я лучше домой... — пробормотал Дэвин, продолжая тыкать пальцами в начинающий формироваться синяк, словно проверяя, не показалось ли ему.

— Нет, нужно обработать раны, — с каким-то неожиданным нажимом проговорила миссис Ансуз и взяла Дэвина под руку. — Пойдём, это быстро.

На входе в здание они столкнулись с остальными присутствовавшими на собрании людьми. Сайниса тихо вскрикнула, увидев Дэвина, ковыляющего рядом с Феларис.

— Можете расходиться. Китон Ривенс нас подслушивал, Ториан повез его в больницу, — коротко сообщила женщина, проходя мимо. — Позже вам всё сообщат.

Дэвин видел, как молодые люди переглянулись, в их глазах явно читался страх. Миссис Ансуз увлекла его за собой дальше по коридору, не останавливаясь и не давая опомниться.

Наконец они оказались в музыкальном классе. Женщина плотно закрыла за собой дверь и, отпустив руку Дэвина, направилась к шкафчику в глубине комнаты. Дэвин устало опустился на один из пустующих теперь стульев. Мысли вихрем носились в голове. Теперь всё зависело от того, проболтается ли Китон о том, что слышал, культистам или нет. Может ли он не проболтаться. Дэвин не сомневался, что сам по себе его одноклассник был не настолько туп, чтобы во второй раз устраивать слежку за ним по собственной инициативе. Но всё же слишком туп, чтобы не отказаться принимать это задание от глав сообщества, после того, к чему аналогичные игры привели их с братом в прошлый раз.

— Дэвин, — проговорила Феларис, не поворачиваясь. — Я сейчас скажу тебе кое-что важное.

Дэвин напрягся. Женщина говорила тихо, но твёрдо, так, точно собиралась поведать давно тяготивший её секрет.

— Ты никогда не задумывался, почему в Салворе так много стариков? — продолжила говорить миссис Ансуз. — Почему зачастую все семьи такие большие?

Парень непонимающе нахмурился. Разве не во всех маленьких, отрезанных от цивилизации городах больше пожилых людей, чем молодых?

— Почему почти никто не уезжает отсюда, несмотря на ужасный климат, отсутствие нормальной работы и перспектив? — Феларис развернулась к Дэвину, сжимая в руках бесполезный моток бинтов.

Дэвин продолжил внимательно следить за ней из-под нахмуренных бровей. Он не хотел строить пустые догадки. Пусть женщина сама выскажет всё, что собирается сказать.

Миссис Ансуз подошла ближе и присела на один из стульев, вертя в руках белый рулон бинтов. Несколько секунд прошло в молчании.

— Ну, и почему же? — не выдержал Дэвин.

— Ритуал, — Феларис подняла на него смертельно уставший взгляд. — Он не просто сдерживает духа в горе. Он даёт жителям Салвора здоровье и долголетие.

В кабинете снова воцарилась тишина. В окно брызнул начавшийся мелкий дождь.

— То есть, эти жертвоприношения направлены не на то, чтобы уберечь город от духа, а на то, чтобы вы тут жили припеваючи? — тихо уточнил Дэвин, и его голос прозвучал как удар хлыста.

— Нет, и то, и то, — почти прошептала миссис Ансуз, сжимая бинты в руках. — Если не провести ритуал... Скорее всего, дух вырвется из своей клетки и будет мстить. Если проводить... То все жители города не будут знать болезней и смерти до глубокой, неестественно глубокой старости.

Неожиданно сцена на кладбище, описанная Генриком, наполнилась смыслом. Понятным и осязаемым. Люди, пожирающие духов, заталкивающие их себе в рот, жадно чавкая. Вот чем эти бесформенные, состоящие из тьмы и боли существа хотели поделиться с единственным человеком, способным их выслушать. Внезапно Дэвину даже стало их жаль.

— Что-то мне подсказывает, что ваше крепкое здоровье вам достается не по доброте душевной, — процедил Дэвин сквозь зубы. — Вы же выкачиваете её из этого несчастного духа, я прав?

Феларис мотнула головой, по-детски эмоционально и беспомощно.

— Я не знаю... Я знаю только, что это так. Все салворцы живут очень долго и никогда не болеют. И умирают лет в девяносто-сто, тихо и безболезненно. Многие будут бороться за такое будущее для себя и своих детей...

— Вы ведь не говорили этого никому? Почему говорите мне сейчас? — Дэвин оперся локтями на колени и скрестил пальцы. Он сам начал напоминать себе следователя, допрашивающего подозреваемую.

Женщина прикрыла глаза, точно собиралась с мыслями.

— Я — мать, — проговорила она наконец, — и я чувствую, что вы с моим сыном тянетесь друг к другу. Что ты хочешь ему помочь. Никто из нас не сможет сделать того, что ты уже сделал. Этот город, это сообщество, — её голос превратился в едва слышный сбивчивый шёпот, — они как паутина. С каждым годом, с каждым поколением мы всё глубже в ней увязаем, и нам уже не выбраться. Нам некуда бежать, неоткуда ждать помощи. У них есть рычаги давления на каждого жителя. Но не на тебя. Единственное, что они смогут сделать — это отправить вас с матерью обратно, туда, откуда вы приехали. Тогда, может быть, ты сможешь привести помощь... Я люблю Генрика, он — мой сын. Но я ничем не могла ему помочь все эти годы, — Дэвин заметил, как задрожала её нижняя губа. — Но я молюсь каждую ночь, чтобы он избежал своей страшной судьбы.

Дэвин с отсутствующим выражением лица следил, как Феларис вытирает выкатывающиеся из глаз слёзы ладонью. Ничего не могла сделать или просто не хотела, а? Он не мог понять, как можно бездействовать, когда человек, которого ты любишь, страдает и с каждым днём приближается к краю безумия. Он не мог.

— И что вы предлагаете? Что мы можем сделать сейчас? — пугающе спокойно проговорил Дэвин, не спуская с Феларис глаз. — То, что вы только что рассказали мне, ничем не поможет вашему сыну. Вы, по сути, только в очередной раз подчеркнули, что этот ваш культ будет противостоять нам и нашей идее отказа от ритуала всеми доступными способами, потому что на карту поставлено слишком многое. Защита города от страшного духа уже звучит как хорошая мотивация не дать нам сорвать ритуал, а уж здоровье и долголетие каждого жителя делает их мотивы ещё более обоснованными.

Феларис молчала, не поднимая взгляда от своих покрытых синей паутинкой вен рук. Дэвин поднялся со стула и принялся ходить из стороны в сторону около доски, стараясь сдерживать дрожь в голосе.

— Знаете, это пиздец. Вы столько лет сидели, молились и чего-то ждали, а теперь перекладываете ответственность за спасение Генрика на меня. Меня, блять. Мне семнадцать, моя мать находится на грани безумия из-за вашего сраного города, мне надо учиться, куда-то поступать, думать о будущем... А вы притащили меня сюда, на ваше сраное собрание, к кучке взрослых, беспомощных уёбков, которые ждут от меня каких-то решений и действий? Вы серьёзно? Да я два месяца как приехал в ваш сраный город, и вы хотите, чтобы я решил проблемы, которые вы не можете решить столетиями?! — сдерживать ярость не получалось, и Дэвин ударил кулаком в доску, заставив женщину вздрогнуть и вскинуть голову. — Вы ведь даже ничем не помогаете. Просто накидываете рандомных фактов, а дальше — ебись как хочешь, да? Удобно устроились, ничего не скажешь!

Дэвину хотелось разнести всё вокруг, растоптать ногами старую мебель, выбить стёкла, впустив в комнату ледяные порывы ветра и потоки усиливающегося дождя. Но злость, как всегда, ничего не изменила бы. Это была лишь маска, под которой скрывались бессилие и ужас, скрывались даже от самого Дэвина. Злиться всегда было проще. Это кипучее чувство, точно электричество или вязкий, тяжело пахнущий бензин, позволяло двигаться дальше, нестись вперёд, разбивая преграды на пути гудящей от боли головой, забыв о страхе.

— Ты прав, — срывающимся голосом откликнулась Феларис. — Мы ведем себя недостойно, перекладывая на тебя ответственность. Но мы не знаем, что ещё можно сделать. Нас впервые так много — тех, кто решил противостоять сообществу, и у нас впервые есть хоть что-то, хотя бы информация, которую можно обратить в оружие. И у нас есть ты, человек вне системы, который может и хочет бороться вместе с нами. В первый раз в истории Салвора всё складывается так, словно мы правда можем на что-то повлиять. Прекратить это безумие.

— Как? У вас есть план? Хоть что-нибудь реально рабочее, а не просто информация из учебника истории? — Дэвин остановился и снова уставился на миссис Ансуз.

— Я хочу попытаться не дать им забрать Генрика на ритуал. Перед ритуалом видящего обычно забирают в какое-то место в лесу, какую-то хижину, где он проводит несколько дней. Они называют это "подготовкой"... — пробормотала Феларис, впервые посмотрев Дэвину в глаза.

— И что там происходит?

— Не знаю, — женщина зажмурилась, как от удара, когда Дэвин выругался в ответ на эту реплику. — Я никогда раньше не входила в сообщество, особенно после истории с бывшим мужем. Только когда стало ясно, что Генрик будет следующим видящим, меня начали приглашать на собрания вместе с Рейланом.

— А мистер Ансуз? Он на нашей стороне? — поинтересовался Дэвин, прищурившись.

Феларис помолчала несколько секунд, словно прислушиваясь к своим мыслям.

— Он любит Генрика, как сына. Хотя это и не всегда видно, но я это знаю. Я думаю, я смогу убедить его хотя бы не мешать нам.

— Хорошо, — кивнул Дэвин, снова начав медленно измерять шагами комнату. — Если ритуал скоро должен произойти, почему бы вам не спрятать Генрика на время? В какой-нибудь глуши?

— Не выйдет, — миссис Ансуз покачала головой. — Ты сам знаешь — Генрик не может покинуть Салвор. А здесь ему не спрятаться. В этом городе у каждого дома есть глаза и уши. Даже если кто-то согласится спрятать его у себя, найдутся соседи, которые моментально дадут об этом знать верхушке сообщества.

— То есть, вы не хотите даже попытаться? Заранее расписываетесь в своей беспомощности? — огрызнулся Дэвин.

— Может, есть способ попросить помощи у духов? — неуверенно проговорила Феларис. — Ты говорил, что Генрик может с ними общаться. Насколько мне известно, это — редкость среди видящих. Обычно они слишком боятся духов и избегают их всеми возможными способами. Может быть, вам удастся с ними договориться?

Дэвин смерил женщину мрачным взглядом. С какой легкостью она говорит о контакте с этими потусторонними существами, каким будничным тоном предлагает своему сыну пойти и попросить их о помощи. Так, словно это было так же просто, как позвонить своему знакомому и спросить, что задали на завтра. "Эй, духи, как нам остановить ритуал? — О, как мы рады, что ты спросил. Записывай!" Потрясающе омерзительная наивность. Однако не лишённая зерна здравого смысла. Нужно будет запомнить эту мысль и обсудить с Генриком.

— Я ещё подумал... Как звали вашего бывшего мужа? Ну, полное имя? — ответил Дэвин вопросом на вопрос.

— Сеин Кригстап, — быстро выпалила Феларис и, помедлив немного, добавила. — Информация о нём может быть в архивах больницы. Он ведь был местным жителем, и вся история его "болезни" должна храниться где-то среди карточек пациентов. Я думала о том, как её достать, но...

Дэвин задумчиво посмотрел на дорожки воды, извивающиеся по стёклам.

— Есть одна идея, — пробормотал он себе под нос, погрузившись в раздумья и словно забыв о сидящей рядом женщине. — Но тут мне точно нужна будет помощь.

Феларис встрепенулась и тоже поднялась на ноги. Теперь они стояли рядом, почти вровень, и напряжённо смотрели друг на друга.

— Скажи, что сделать, — произнесла Феларис. — Мы тебе поможем.

***

Дворники смахивали с лобового стекла сбегающие вниз капли, открывая вид на покрытые чёрными прямыми стволами деревьев склоны. Внутри салона было тихо, мотор всё ещё работал, но радио было выключено. Китон сидел, напряжённо смотря вперёд, прижимая ко лбу салфетку с красным пятном пропитавшей её крови. Ториан молча наблюдал за ним, ожидая ответа на вопрос, прозвучавший несколькими минутами ранее.

— Китон? — не выдержал наконец мужчина и повторил вопрос. — Тебя Гевенар послал за нами следить?

Подросток громко втянул носом воздух, неуверенно отнял салфетку ото лба и посмотрел на расплывшееся по ней красное пятно.

— Ты же понимаешь, что если ты расскажешь о том, что услышал, нам всем несдобровать? — твёрдо продолжил Ториан, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучал страх. — Скорее всего, нас всех против воли поместят в психбольницу, чтобы устранить, чтобы мы не помешали тому, что задумал Гевенар. А ведь мы бы могли отомстить за твоего брата, Китон. Сделать так, чтобы его жертва была не напрасной.

Парень впервые повернулся к Ториану и недоверчиво посмотрел на него опухшими от слёз глазами.

— Как? — проговорил он хриплым булькающим голосом. — Как вы отомстите?

— Мы избавимся от того, что его убило, — мужчина постарался улыбнуться, чтобы расположить подростка к себе. — Если у нас всё получится, то не будет больше ни пещеры, ни духа, который может убить снова.

Китон сдавленно фыркнул, снова отворачиваясь и уставившись в запотевшее окно.

— А мне говорили другое, — проговорил он себе под нос, комкая салфетку в толстых пальцах. — Что ритуал нельзя остановить. Иначе... то, что живёт в горе, вырвется и убьёт всех в Салворе. И что это — именно то, чего вы добиваетесь.

— Это не так! — горячо возразил ему Ториан, хватая за плечо и снова поворачивая к себе. — Именно из-за ритуала люди и гибнут. Именно из-за него мы живем в страхе за своих близких, не зная, кто из них станет следующим в этом круговороте насилия. Вас с братом ведь и раньше заставляли следить за Дэвином и Генриком, верно? Вы ведь не оказались бы в той пещере по своему желанию. Разве это не значит, что Сталлан погиб только по вине Гевенара?

Китон остервенело кусал щёку изнутри, отведя глаза в сторону.

— Голова болит, — пробормотал он наконец, поднимая на мужчину отсутствующий взгляд. — Вы бросите меня здесь или отвезете в больницу?

Ториан ещё раз скользнул глазами по прыщавому лицу, силясь разгадать, удалось ли ему зародить в парне хоть каплю сомнения в планах сообщества. Но маленькие глаза под нависшими веками смотрели отстраненно, точно отлитые из пластика болванки.

— Отвезу, конечно, — вздохнув, мужчина снова взялся за руль. — Но, пожалуйста, подумай о том, что я сказал. Дай нам хотя бы попытаться спасти этот город. Ради памяти Сталлана.