Глава 4. Ужин в кругу семьи

Дэвин лежал в кровати, рассеянно глядя в потолок. Рядом, на письменном столе, стояла бутылка воды, а около неё поблескивала почти пустая упаковка болеутоляющих. Мигрени преследовали его последние несколько дней, и он редко вставал с постели. Почти осознанно Дэвин выбрал себе роль страдальца и прилежно играл её всю неделю. Надо признать, у него были для этого причины: по всему телу, словно плесень, расползлись фиолетовые кровоподтеки и зеленоватые синяки, а голова раскалывалась от малейшего движения, стоило только чуть повернуть её на подушке. Дэвин исправно пил купленные матерью таблетки, ел и набирался сил.

Правда, набираться сил оказалось до невозможности скучно. В первые дни даже свет экрана телефона вызывал резь в глазах, и всё, что ему оставалось, — это бесконечно прокручивать в голове события, произошедшие с момента переезда в Салвор. Когда головные боли наконец отступили, он попытался поделиться случившимся с оставшимися в родном городе друзьями, но те восприняли его рассказ как неудачную шутку. Дэвин не стал объясняться и больше не поднимал эту тему. С каждым днём он всё сильнее ощущал разрастающуюся пропасть между собой и той жизнью, которую оставил позади. Будто его старая школа, квартира, знакомые лица, улицы и привычные маршруты больше не существовали, стёртые с лица земли так же, как стираются из памяти детали даже самого яркого сна сразу после пробуждения.

Чувство абсолютного одиночества в новой реальности оказалось таким удушающим, что Дэвин даже попытался помириться с матерью. В его представлении это означало просто вести себя вежливо, говорить без обвинений и колкостей, и время от времени предлагать помощь. Сказать, заметила ли Адалин его попытки, было трудно. Она много работала, чередуя ночные и дневные смены, которые назначались хаотично и не оставляли ей времени даже на нормальный отдых. Дома её ждал больной, избитый сын, которому нужно было что-то есть, — и в её поведении не было ни раздражения, ни заботы, лишь усталая отстранённость. Они почти не пересекались, а когда всё же сталкивались в квартире, мать отвечала коротко, односложно, словно робот.

Стоит признать, Дэвин действительно пытался готовить себе еду, но, видимо, отсутствие таланта к кулинарии было у них с матерью семейным. На пятый день своих вынужденных каникул он уже не мог впихнуть в себя ни одного бутерброда и вдруг вспомнил о приглашении миссис Форн на ужин. За нормальную еду он был готов не то что малоприятную компанию выдержать — он бы даже Сталлана и Китона в гости пригласил ради хорошего куска жареного мяса, лично накрыл бы им стол, завязал бы салфеточки на шеях... и затянул их как можно туже.

Эта мысль его развеселила. Весь день Дэвин готовился к походу в гости с серьёзностью приглашённого на официальный ужин с высокопоставленными особами политика или, по меньшей мере, выпускника перед балом. Конечно, было досадно смотреть на свою помятую физиономию, покрытую засохшими корочками на ранах, но он хотя бы выглядел опрятно, от него приятно пахло, и он был готов проявить всю галантность, на какую только был способен.

Ровно в восемь вечера он спустился на несколько этажей ниже и позвонил в тяжёлую железную дверь с номером шестнадцать. За ней почти сразу послышались торопливые шаги и лязганье замков. Дверь распахнулась, и на пороге показалась Элери Форн — в простом, но изящном домашнем платье и пушистых тапочках, выглядящая так, будто даже в этой одежде могла бы принимать гостей самого высокого ранга.

— Дэвин! — широко улыбнулась миссис Форн. — Неужели ты почтил нас своим присутствием за семейным ужином?

— Ну я, да, почтил, — Дэвин неловко усмехнулся, не зная, куда деть руки.

Миссис Форн посторонилась, пропуская гостя внутрь.

— Семья, жених пришёл! — прокричала она куда-то вглубь квартиры и, не давая Дэвину времени возразить, добавила заговорщицки: — Проходи, не стесняйся, лазанья уже в духовке!

Дэвин прошёл в просторную гостиную, где ему навстречу поднялся мистер Форн, протягивая руку для приветствия.

— Привет, Дэвин, — его рукопожатие оказалось крепким и уверенным. — Как ты? Получше? Вижу, что получше, вон как глаза горят.

Глаза у Дэвина и правда горели, но вовсе не из-за прекрасного самочувствия — рот наполнился слюной, стоило только вдохнуть насыщенный аромат томатного соуса и поджаренного фарша. Он рассеянно кивнул, мельком оглядываясь вокруг. Зал был уютно и со вкусом меблирован, стены украшали портреты и фотографии в резных багетных рамах, а над телевизором висело чучело огромного омара. У окна Дэвин заметил накрытый на троих стол.

— Вы, наверное, меня не ждали, — пробормотал он, чувствуя себя неловко.

— Ничего страшного, — Сорен Форн дружески похлопал его по больному плечу, отчего Дэвин едва заметно поморщился. — Иди к Элери, она даст тебе приборы.

Дэвин заглянул на кухню, где миссис Форн хлопотала у плиты, получил свой комплект посуды и осторожно расставил всё на свободном месте, стараясь повторить сервировку. Тут за его спиной отворилась дверь, и в зал выглянула Джулинн — в растянутой футболке с ярким пятном на животе.

— Пап, что тут тако... — начала она, но замерла, встретившись с Дэвином взглядом.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и лицо девушки заметно побагровело — то ли от стыда, то ли от ярости. Она резко отступила назад и с шумом захлопнула дверь своей комнаты. Тем временем миссис Форн вынесла из кухни большую прямоугольную форму, источающую аромат свежеприготовленной лазаньи.

— Ну-ка, все за стол! — бодро провозгласила она, ставя блюдо на заранее подготовленную вышитую салфетку.

Дэвин рухнул на стул, поедая лазанью взглядом. Напротив него неспешно сел мистер Форн, а в глубине квартиры послышался приглушённый голос Джулинн — кажется, она пыталась спорить с матерью. Через минуту Элери снова выпорхнула в гостиную и заняла место рядом с мужем. Дэвин, похоже, смотрел на неё слишком жалобно, потому что миссис Форн усмехнулась и махнула ему рукой:

— Подождем Джу, она сейчас выйдет.

Несколько долгих минут за столом стояла тишина, наполненная лишь приглушёнными звуками из соседней комнаты. Наконец девушка вышла в зал, переодетая в толстовку, плюхнулась на свободный стул и с самым равнодушным видом уставилась в свою тарелку, игнорируя укоризненный взгляд матери.

Дэвин надеялся, что теперь-то они наконец приступят к ужину, но вместо этого мистер Форн неспешно положил ладони на стол, протянул одну жене, другую — дочери, и закрыл глаза. Элери взяла мужа за руку и тоже опустила голову, Джу положила свою ладонь в ладонь отца, но глаза не закрыла, всем своим видом показывая презрение к происходящему.

Дэвин вопросительно посмотрел на неё. Она поймала его взгляд, скривилась и едва заметно кивнула, словно говоря: «Вот видишь, в каком дурдоме я живу». Дэвин непонимающе приподнял брови, снова взглянув на мистера Форна. Джу выразительно закатила глаза и чуть заметно шевельнула губами, беззвучно изображая молитву. Дэвин скривился и в ответ получил одобрительный кивок.

В этот момент мистер Форн открыл глаза и отпустил руки жены и дочери. Миссис Форн встрепенулась, встала и принялась раздавать порции лазаньи.

Дэвин накинулся на еду, и едва первый кусок лазаньи оказался во рту, он блаженно зажмурился. Сочное мясо, пропитавшееся соусом тесто, тянущийся сыр — всё было настолько идеальным, что он даже замычал от удовольствия. Элери с умилением наблюдала за ним.

— Вкусно? — улыбнулась она. — Я так рада! Может, теперь будешь чаще к нам заглядывать. Джу вон совсем без компании скучает.

— Мам, — прорычала Джулинн, смерив мать ледяным взглядом. — У меня вообще-то парень есть.

— Ну, где он есть, — отмахнулась миссис Форн. — Да и потом, что там за парень, раз ты даже нас не познакомила за всё это время.

— Поэтому и не познакомила, вы меня позорите, — голос Джулинн становился всё ниже, всё убийственнее.

— Ну что тут плохого, если я просто хочу для дочери хорошего будущего? — с лёгкой, почти детской улыбкой проговорила Элери. — Может, твоё счастье сидит рядом, а ты всё в телефон смотришь. Так ведь и пропустить можно.

— Мам, я сейчас встану и уйду, — резко выпалила Джулинн, хлопнув ладонью по столу.

— Ладно-ладно, девочки, хватит, — миролюбиво прервал её Сорен. — Дэвин, расскажи о себе немного. С мамой твоей мы знакомы давно, прекрасная сильная женщина и медсестра от бога, а вот о тебе мы знаем совсем мало, и то только с её слов.

Три пары глаз выжидающе посмотрели на Дэвина. Тот едва не поперхнулся и с трудом проглотил вставший поперёк горла кусок.

— Да что рассказывать... — выдавил он, нервно усмехнувшись.

Мысли носились в голове, как вспугнутые птицы, не желая складываться в осмысленное предложение.

Что он мог о себе рассказать? Что отца своего он не помнил, а словам матери о том, что тот погиб в автокатастрофе, не верил? Что до семи лет жил у бабки, которая медленно впадала в деменцию, потому что его мать была слишком занята чем угодно, только не воспитанием сына? Что потом она вдруг вернулась в его жизнь, пытаясь загладить вину, но её забота больше походила на удушающий контроль? А потом, спустя несколько лет, у неё появился бойфренд, который почти сразу переехал к ним, пил, бил её, а сам Дэвин сбегал из дома, ночуя у людей, которых он называл друзьями только за то, что они давали ему подушку и пахнущий старьём плед на ночь и пачку чипсов на завтрак?

Он судорожно перебирал в памяти хоть что-то, что могло бы сделать его нормальным, обычным подростком в глазах этой нормальной, обычной семьи, собирающейся за ужином каждый день, и ничего не находил. Его прошлое было сплошной чёрной ямой, куда не хотелось заглядывать.

— Я в походы ходить люблю, — наконец выпалил он, нащупав в этой смоляной темноте спасительную ниточку.

— О, — мистер Форн одобрительно поднял брови. — Куда?

— Да никуда, просто... с классом, в горы, в пещеры, — пробормотал Дэвин, уткнувшись в тарелку.

— Походы — это отлично, — кивнул Сорен, отправляя в рот очередной кусок лазаньи. — Салвор тебе понравится в таком случае. Здесь в лесах огромное количество троп, а на склонах много интересных средневековых сооружений, есть даже древние развалины языческих храмов.

Дэвин заметил, как миссис Форн быстро взглянула на мужа.

— Разумеется, в походы надо ходить с группой, под присмотром старших, — нравоучительно добавил мужчина. — Помнится, мы с Элери ездили с классом к древнему капищу, как оно называлось?..

— Мусткойт, — голос Элери вдруг слегка изменился, словно за весёлыми нотками тенью пробежала тревога.

— Точно! Интересно, водят ли туда сейчас школьников? Ведь это важная часть истории Салвора.

— Вы оба здесь родились? — Дэвин постарался изобразить удивление, чтобы поддержать разговор.

— А ты не знал? — Сорен добродушно рассмеялся. — Да, мы с Элери учились в одном классе, как ты с Джу.

Джулинн громко цокнула языком и со всей силы ткнула вилкой в лазанью.

— А потом? — не унимался Дэвин. В голове не укладывалось, как можно было сначала уехать из этого проклятого города, а потом — вернуться сюда добровольно.

— Потом поехали учиться на врачей, — продолжил Сорен, — поженились, родилась Джу...

— А потом нас потянуло домой, — перебила его Элери, взяв мужа за руку. — Да и родителей мы давно не видели. Всегда лучше держаться ближе к корням.

— Ага, конечно, это и есть настоящая причина, — тихо пробормотала Джулинн.

— Ради твоего уязвленного чувства справедливости я скажу, что заболела, а здешний чистый воздух идёт мне на пользу, — продолжила миссис Форн, и её голос внезапно прозвучал очень холодно. — Не вижу в этом ничего такого, чтобы скрывать от нашего гостя.

— Только если болеют, то лечатся, а не сидят воздухом дышат, — Джулинн подняла на мать полные боли глаза.

Дэвин переводил взгляд с одной женщины на другую, чувствуя себя зрителем на театральном представлении.

— А кто тебе сказал, что мама не лечится? — нахмурившись, посмотрел на дочь Сорен.

— Не надо делать из меня дуру, мне не пять лет! — вспыхнула Джулинн. — Я прекрасно знаю, как лечат эту болезнь, и что-то я не вижу, чтобы мама...

— Прекрати немедленно! — отрезала Элери, строго посмотрев на неё.

Она резко перевела взгляд на Дэвина, будто только что вспомнила о его присутствии.

— Добавки?

Дэвин смутился, словно его застали за подглядыванием.

— Нет, спасибо. Я, наверное, пойду... Было очень вкусно.

— Я тебе с собой заверну, маму порадуешь, — тут же заулыбалась миссис Форн. — Она, наверное, ещё на дежурстве, бедняжка.

Дэвин вдруг ощутил острую неприязнь к этим людям, которые каждый вечер ровно в восемь собирались за столом, накрытым белой скатертью, и ловко орудовали ножами и вилками, пока его мать в это время, должно быть, выносила наполненные дерьмом судна и ставила уколы в дряхлые волнистые вены. Казалось, Джулинн тоже чувствовала фальшь и напускную вежливость, исходящую от её родителей. Она поспешно встала, отнесла грязную тарелку в кухню и уже собиралась скрыться в своей комнате, когда её окликнула мать.

— Солнце, вынеси, пожалуйста, мусор, — Элери протянула ей завязанный зелёный пакет. — Ты как раз одета по-уличному.

— Я одета по-домашнему! — закатила глаза Джу.

— Давайте я вынесу, — вступился за девушку Дэвин. — Мне всё равно выходить сейчас.

— Ну уж нет, — Элери прижала к себе мешок так, словно Дэвин намеревался отнять его силой. — Ты гость. Какие же мы хозяева, если начнём напрягать гостей грязной работой? Джу, обувайся и вынеси, — её голос стал твёрже, а улыбка исчезла. — Обещаю, больше я тебя сегодня трогать не буду.

Джулинн цокнула языком, карикатурно прогнувшись назад так, словно её дёрнули за волосы, и, волоча ноги, поплелась в коридор.

Мистер Форн снова пожал Дэвину руку, пожелал доброй ночи, передал привет его матери и любезно пригласил заходить ещё. В коридоре, отдав Джулинн мусорный пакет, то же самое сделала и Элери, только вместо рукопожатия она слегка обняла Дэвина и поцеловала в щёку. От неё тонко пахло пудрой и больничным антисептиком. Напоследок она вручила ему контейнер с уже остывшей лазаньей, и Дэвин не мог не заметить, что контейнер был совсем крошечный.

Дэвин вышел на лестничную площадку, освещённую тусклой лампой. Он уже сделал пару шагов вверх по лестнице, но вдруг остановился и крикнул вслед Джулинн:

— Погоди, может, правда я мусор вынесу?

— Спасибо, уже не надо, — отозвался её удаляющийся голос.

Но Дэвин всё-таки развернулся и догнал её этажом ниже.

— Чего тебе? — недовольно проговорила она, оборачиваясь.

— Темно уже, мало ли...

Девушка фыркнула.

— Охренеть, защитник какой. Думаешь, я в первый раз мусор ночью выношу?

Дэвин промолчал. Он вынашивал одну идею, вынашивал уже несколько дней, и теперь ждал удобного момента, чтобы претворить её в жизнь.

Они вышли на улицу, и ледяной осенний воздух сразу ударил в лёгкие. Дыхание превращалось в облачка пара. Мусорка находилась за соседним домом — единственная на весь район.

Они шли молча, то погружаясь в безлунную тьму, то выныривая в круглый свет помигивающего фонаря.

— Слушай, а у тебя есть номер Генрика? — внезапно спросил Дэвин. Если он и ждал удобного момента, то это явно был не он.

Джулинн резко остановилась и, наклонив голову, изумлённо посмотрела на него.

— Чего? Кого?

— Ну, Генрика, — Дэвин почувствовал себя полным идиотом. — Учится с нами, за задней партой сидит.

— Я поняла, — она всё ещё смотрела на него так, будто он спросил у неё, как добраться до другой планеты. — А тебе-то он зачем? Втюрился, что ли?

— Блять, да нет, — Дэвин раздражённо мотнул головой. — Нам просто надо поговорить. Срочно.

— Ага, так срочно, что ты неделю валялся дома и ждал, — хмыкнула девушка. — Что ж там такого срочного в десятом часу ночи?

— Тебя это не касается, — попытался огрызнуться Дэвин, но прозвучало это жалко. — Так есть у тебя номер или хотя бы ник в соцсетях?

Джулинн остановилась и скрестила руки на груди, всё ещё держа мусорный мешок в одной из них.

— Так, я не скажу тебе ничего, пока не узнаю, зачем он тебе понадобился.

Дэвин стиснул зубы и издал низкий рык, будто загнанный в угол зверь.

— Слушай, ну войди в моё положение, — примирительно продолжила Джу. — Я тут новенькая, друзей у меня нет, пообщаться не с кем, сплетни обсудить тоже. А тут ты — таинственный, загадочный, вдруг заговорил о нашем самом странном однокласснике. Конечно же, мне хочется знать, что за тайна! Это же звучит, как начало идеальной истории.

Она расплылась в широкой ухмылке, словно кошка, поймавшая мышь. Дэвин устало выдохнул. Чёрт бы побрал эту девчонку.

— Не хочешь помогать — не надо, — он хотел бы разозлиться, но честность этой девушки просто обезоруживала. — Я тебе не клоун, чтобы развлекать.

— А тебе самому не хочется с кем-то поделиться? — Джулинн смотрела прямо в глаза, словно заглядывала в самую душу. — Насколько я вижу, друзей тут у тебя нет.

— Спасибо, что напомнила.

— Да пожалуйста, — усмехнулась она. — У меня их тоже не наблюдается, так что я — идеальный кандидат. Мне просто некому разболтать твои секреты.

— А как же твой парень?

— Ну, парень — это парень. Парни не для сплетен нужны, — многозначительно протянула она, чуть склонив голову. — А вот друзья как раз созданы, чтобы делиться всяким, хранить секреты, поддерживать...

— То есть, ты, типа, будешь моим другом? — Дэвин скептически приподнял бровь.

— А почему бы и нет? — Джулинн пожала плечами. — Мы в похожей ситуации. У нас обоих проблемы с родителями, мы оба ненавидим этот город, нам тут одиноко и хочется домой. Я же права?

Конечно, она была права.

— По-моему, отличная почва для дружбы, разве нет? — она улыбнулась мягко, так, как ещё никогда никому не улыбалась на памяти Дэвина.

— С тобой очень сложно спорить, тебе уже говорили? — Дэвин поднял руки, словно сдаваясь. Кусок лазаньи в контейнере с влажным чавканьем ударился о крышку.

— Расцениваю это как "да", — глаза девушки лукаво блеснули в свете фонаря. Она протянула ему руку для рукопожатия, и Дэвин, после короткого замешательства, осторожно сжал её пальцы. Они были тёплые, сухие, удивительно крепкие.

— Так расскажешь про Генрика? — теперь они шли рядом, и Джулинн, чуть прищурившись, смотрела на Дэвина снизу вверх.

Парень тяжело вздохнул.

— Если честно, я даже не знаю, с чего начать...

Он запнулся, подбирая слова, а потом просто выдохнул:

— Я же забрался ночью в это заброшенное здание, как мне поручили эти уроды. Там было... жутко. Прям жутко. Ты ведь там не была?

Девушка мотнула головой, и он продолжил:

— Я прошёлся немного по коридорам, но там такая атмосфера... будто они сужаются вокруг тебя, давят, превращаются в лабиринт. Это сложно объяснить. А потом я вообще задумался: не могло там быть таких узких проходов, без окон, без дверей. Это же бывший детский сад, а не катакомбы.

Джулинн внимательно слушала, не перебивая.

— В какой-то момент я услышал звуки позади себя, в тех комнатах, откуда пришёл. Мне кажется, это был Генрик. Он ведь меня после школы поймал, просил туда не ходить. Я так и не понял, зачем он туда пришёл, но у меня есть ощущение, что он меня... — Дэвин запнулся, невидящим взглядом уставившись в асфальт. — Спас.

Они уже дошли до мусорных баков, и Джулинн, не глядя, кинула туда мешок. Теперь они медленно шагали обратно к дому.

— Сначала я не понял, что это он ходит. Просто пересрался, как ребёнок. Нашёл какой-то диван в одной из комнат, залез за него и затаился. — Дэвин говорил всё быстрее, как будто боялся, что желание поделиться этим странным происшествием может улетучиться в любую секунду. — И тут он заходит. Только... — он резко замолчал, нахмурился, вспоминая. — Как будто с другой стороны. Не оттуда, откуда шаги были. Просто сразу подходит ко мне за диван и заглядывает. Глаза огромные. И я вижу, что ему тоже пиздец как страшно.

Он сглотнул.

— И тут... только не смейся... я слышу голос.

Джулинн смотрела на него немигающим взглядом, впитывая каждое слово.

— Не страшный. Обычный, спокойный. Я даже не помню, что он сказал, может, просто спросил что-то. Но комната была пуста! — Дэвин взмахнул контейнером с лазаньей, которая теперь представляла собой одно сплошное месиво. — Ни души, ничего. А я смотрю на Генрика, и на нём просто лица нет. Он мне показывает "тссс", — Дэвин повторил жест, прижимая палец к губам, — и мы уходим в тот коридор, из которого он вышел. Абсолютно чёрный, как... как дыра в реальности.

Он замолчал, подбирая слова.

— А потом началось что-то совсем...

Они уже стояли у подъезда. Девушка продолжала смотреть на него как-то по-взрослому серьёзно, словно полицейская, берущая показания у жертвы преступления.

— Я вообще не знаю, что дальше было, — глухо проговорил Дэвин. — Я потом вспоминал тот коридор, как мы шли. Генрик схватил меня за запястье и просто, как бульдозер, тащил вперёд, молча. А у меня... были какие-то... не знаю, даже как назвать. Галлюцинации? Бред? Было очень плохо и больно, будто меня выворачивало наизнанку.

Он поёжился.

— А потом я очнулся уже на улице. Мы выпрыгнули из окна, я упал плашмя, лицо себе разбил. Я тогда вообще ничего не соображал. Генрик выглядел... лучше. Он меня отправил домой и пообещал, что потом мы всё обсудим. Ну а потом... — Дэвин криво усмехнулся. — Ты видела, как меня отмудохали Сталлан и Китон.

С ненавистью он сплюнул себе под ноги.

— Слушай, — медленно начала Джулинн. — Я ни в коем случае не хочу сказать, что не верю тебе... но это звучит так, как будто ты что-то принял.

— Так я тоже так думал! — Дэвин оживился. — Но ничего не было! Да и разве можно накачать кого-то на такое короткое время, чтобы всё закончилось так резко? В этом-то и дело. Мне нужно поговорить с Генриком, потому что я вообще ничего не понимаю. А он выглядел так, будто понимал всё.

Они замолчали. Джулинн явно обдумывала услышанное, а Дэвин переваривал сам факт, что только что вывалил почти незнакомой девчонке самую странную историю в своей жизни.

— А ты не думал о чём-то... потустороннем? — осторожно спросила она.

Дэвин стиснул зубы, поморщился, отрицательно затряс головой. Конечно, думал. Отмахивался от этой мысли, но думал.

— Так дашь мне его номер?

Джулинн смущённо хихикнула.

— Я обещала ответить, есть ли у меня номер, а не дать его тебе, — хитро проговорила она. — Так вот: номера у меня нет. Но, — она подняла палец, заметив, как мрачнеет лицо Дэвина, — завтра в школе я с ним поговорю и организую вам встречу. Идёт?

Дэвин удивлённо приподнял брови. Приятно было, что его новая подруга взяла инициативу в свои руки.

Они обменялись контактами, вместе поднялись по лестнице и, бросив друг другу короткое "спокойной ночи", разошлись.

***

Войдя домой, Дэвин машинально сунул превратившуюся в кашу лазанью в холодильник и закрылся у себя. "Не может человек просто так захотеть с тобой дружить! Ей точно что-то от тебя нужно", — ворочались в мозгу ядовитые мысли. Но была и другая часть — та, что заставляла его улыбаться, сидя в пустой темной комнате, и шептать самому себе: "Надо же, у меня теперь есть друг".

За дверью внезапно раздались быстрые шаги, и в комнату без стука ворвалась мать. Её волосы были растрепаны, а глаза лихорадочно блестели.

— Дэвин! — она резко дёрнулась вперёд, словно хотела подбежать и обнять сына, но в последний момент остановилась. — Где ты был? Я звонила тебе много раз!

Юноша в недоумении посмотрел на экран смартфона. Пропущенных вызовов не было.

— Я был у Форнов на ужине, — пробормотал он, застигнутый врасплох таким внезапным появлением матери в своей комнате. — Но ты не...

— Ты видел кого-нибудь? — перебила мать, голос её звенел от напряжения. — Кого-нибудь странного?

— Нет... — Дэвин нахмурился. — Мам, что случилось?

Он привык, что мать последнее время была заторможенной, словно находилась в полусне, и теперь её беспокойство выглядело по-настоящему пугающим.

— Ничего. Ничего, ничего, ничего, — забормотала она себе под нос, заламывая руки. — Кто-то следит за мной, постоянно, куда бы я не пошла...

Она метнула испуганный взгляд на окно, как будто за ним, на уровне пятого этажа, мог кто-то стоять.

— В смысле? Тебя кто-то преследует? — Дэвин встал, наблюдая за женщиной широко открытыми глазами.

— Да... То есть нет... — Голос её дрожал. — Я просто знаю, что кто-то смотрит. Стоит надо мной, когда я сплю. Ходит по квартире ночью...

— Мам, но это ты ходишь по квартире по ночам, — Дэвин вжал голову в плечи. Ему было очень неуютно находиться рядом с матерью в таком состоянии.

— Ты тоже его слышишь! — Она в один широкий шаг пересекла комнату и схватила его за руку. — Значит, ты тоже слышишь!

Её пальцы были холодными, как ледяные щупальца, намертво впившиеся в его кожу.

— А сегодня, сейчас, пока я шла домой, он следил за мной, — зашептала мать, губы её тряслись. — Он как-то переходил от столба к столбу, по теням, думал, я его не увижу, но я видела, я краем глаза видела, как он прячется за столбами, за стволами деревьев, за мусорными баками, и идёт за мной! Я думаю, это... Он нас нашёл...

Слёзы душили её голос, и она с силой вцепилась в Дэвина обеими руками.

— Ты про своего бывшего? — Юноша изо всех сил старался говорить спокойно. — Не думаю, что он смог бы спрятаться за фонарным столбом.

Он припомнил мощную фигуру маминого бойфренда. Нет, и трех столбов не хватит, чтобы спрятать эти широкие плечи.

— Он говорил, что убьёт меня, если я от него уйду, — Адалин уже рыдала, и рукав Дэвина скоро намок от слёз и соплей. — Говорил, что найдет меня, куда бы я не уехала, и убьёт...

— Тогда нам надо в полицию, — он усадил мать на кровать и неловко похлопал её по дрожащей руке. — Давай завтра сходим.

— Я просто боюсь, что уже поздно, что он уже здесь, что он стоит за дверью, — рыдала женщина, зажмурившись и сгорбившись в его руках. Дэвину самому захотелось расплакаться, слёзы комом встали в горле, мешая дышать, щипали глаза.

— Тебе нужно поспать, и станет лучше, — не эту ли фразу говорил ему Генрик той ночью? — Пойдём, я тебя уложу.

Содрогаясь от рыданий, Адалин поднялась на ноги и покорно, как кукла с неисправным голосовым механизмом, пошла вслед за Дэвином. Он уложил её в кровать, помог снять верхнюю одежду, накрыл одеялом. Принёс стакан воды, дал снотворное. Она выполняла всё механически, словно тело ей больше не принадлежало, только слёзы продолжали катиться по щекам.

— Только не уходи, пожалуйста, — слабо простонала она, когда Дэвин хотел было ретироваться в свою комнату.

Он кивнул, сел рядом с кроватью на выцветший ковёр и закрыл глаза. У него за спиной, не шевелясь, лежала Адалин, и только всхлипы и тихие подвывания выдавали её присутствие.

Дэвин уже знал, какие таблетки купить в аптеке завтра. Только бы они были в наличии. Не в первый раз у матери случаются такие истерики, с галлюцинациями и слезами. Когда ему было десять, умерла бабушка, и мать неделями сидела взаперти, убеждённая, что призрак родительницы придёт за ней. Потом, когда Дэвину было двенадцать, матери стало казаться, что в стенах кто-то живёт. Не какие-нибудь тараканы или клопы, нет, — она утверждала, что в стенах живут незнакомые страшные люди, лежат в них и слушают всё, что происходит внутри их квартиры. Тогда психоз был особенно тяжёлым: она даже боялась наступить на пол, думая, что кто-то лежит под половицами. Дэвин вызвал скорую.

Но при врачах мать собралась. Спокойно объяснила, что у неё депрессивный эпизод, разыгравшийся на фоне стресса. Получила рекомендации по приёму таблеток — и врачи ушли. Только позже Дэвин понял, что она просто не хотела в психушку. И не хотела, чтобы его забрали в детдом.

Люди в стенах не давали ей жить, настолько, что они переехали в другую квартиру. И вот теперь снова: кто-то преследует её за фонарными столбами и наблюдает за тем, как она спит. Дэвин потёр лицо руками. У него не осталось сил, чтобы злиться на неё или испытывать к ней жалость. Жалко ему было только себя. В этом мире не было никого, кто мог бы его защитить. Никого, кто мог бы о нём позаботиться. Только он сам.

Так он просидел на полу у маминой кровати около часа, пока её дыхание не стало ровным и глубоким. Тогда он медленно встал, стараясь не скрипеть половицами, и, озлобленно вытирая мокрые от слёз глаза, ушёл в свою комнату.