Глава 18. Свежая могила

Сайниса напряжённо огляделась по сторонам. В небольшой комнатке, освещённой единственной блеклой лампой под потолком, среди высоких полок с напитками и снэками, почти не осталось свободного места для размещения всех присутствующих. Девушка на правах беременной заняла обычный низкий стул, хотя срок позволил бы ей легко сеть и на барный. Они выстроились в линию за её спиной, и почти все были заняты. Всего Сайниса насчитала девять человек, не считая высокого молодого мужчины с аккуратно уложенными назад тёмными волосами, который периодически заходил из общего зала с новым гостем, а потом опять скрывался за дверью. Девушка познакомилась с ним в больнице, куда последнее время наведывалась ради регулярных осмотров: его звали Ториан, и он всегда встречал её за стойкой администрации неизменной радостной улыбкой, от которой на душе становилось тепло.

Феларис Ансуз сидела рядом с Сайнисой, нервно теребя в руках платок. Её худое, измождённое лицо казалось совсем бледным в холодном свете потолочной лампы. Сайнисе было жалко женщину. Она не могла не примерять на себя её страшную роль, её проклятье: смогла ли она бы сама отдать своё ещё нерожденное дитя в жертву ради процветания этого города? Всего каких-то полгода, а может и меньше — и она встретится с ним или с ней, поцелует маленькие пальчики, возьмет на руки... Не для того ли, чтобы через время увидеть, как её ребёнок сойдет с ума от страшных видений?..

Сайниса мотнула головой, отгоняя от себя тревожные мысли и, наклонившись к Феларис, коснулась её руки в знак поддержки. Женщина вздрогнула и перевела на девушку глубоко запавшие испуганные глаза.

— Всё будет хорошо, — произнесла Сайниса, мягко улыбаясь. — Вы правильно сделали, что пришли.

Женщина посмотрела на неё долгим, неотрывным взглядом и молча покачала головой.

Ториан снова заглянул в подсобку и глазами пересчитал оставшиеся пустыми стулья. Не хватало двоих человек.

— Подождем ещё, — извиняющимся тоном бросил он и снова вернулся в зал.

В маленькой тесной комнате царила напряжённая тишина. Не считая владельца пивной Ралиса, полноватого мужчины средних лет с невинно-детским пухлым лицом, и Феларис Ансуз, в подсобке собралась молодежь: несколько татуированных студентов колледжа, державшихся обособленной группой, продавщица из супермаркета, едва окончившая школу, и ещё несколько молодо выглядящих людей, которых Сайниса раньше не видела. Ториан опять показался в дверях и уперся взглядом в пустующие стулья, как будто отсутствующие могли материализоваться на них, пока он отворачивался.

— Что ж, возможно, опаздывающие подойдут позже, — пробормотал он, протискиваясь в комнатку и плотно закрывая за собой дверь. — Давайте начнем.

Он остановился в углу, напротив гостей и внимательно осмотрел каждого из них. Когда его взгляд задержался на Сайнисе, она ответила ему легкой улыбкой.

— Спасибо, что пришли, — Ториан говорил тихо, точно боялся, что кто-то может их подслушивать. — И в первую очередь хочу сказать спасибо Ралису, который согласился предоставить нам свой бар для этой встречи.

Хозяин пивной в ответ только махнул пухлой рукой.

— Вы были приглашены сюда неслучайно. Во время собраний мы следили за каждым из вас, за вашими реакциями на происходящее. Мы просматривали ваши социальные сети, у кого они есть. Мы задавали вам наводящие вопросы в личных разговорах. И сейчас я хочу спросить вас прямо: что вы думаете о традиции ритуала?

На секунду в помещении повисла тишина, а потом одна из студенток с короткими светлыми волосами фыркнула:

— Разве это не очевидно? Если мы все здесь, значит, мы против.

— Да, это — дичь, — откликнулся молодой человек позади Сайнисы. Кто-то сдавленно хихикнул.

— Не хотелось бы, чтобы моя дочь или кто-то из близких стали следующими видящими, — пробормотал Ралис.

Сайниса подняла глаза на Ториана и молча кивнула. Феларис смотрела в пол, продолжая сжимать платок в кулаке. С самого её прихода чувствовалось, будто вокруг неё царит аура безмолвного почтения, словно все понимали и без слов, что у неё причин быть здесь гораздо больше, чем у остальных.

— Вы сказали "мы", — подала голос девушка из супермаркета. — "Мы следили, мы задавали вопросы"... А кто это — "мы"? Вас много?

Ториан нервно усмехнулся.

— Да, есть ещё люди, которые придерживаются такого же мнения насчёт происходящего в городе. Что нужно всё это прекратить.

— А кто? Где они? — снова спросила девушка.

— Я не буду раскрывать их личности. Их нет сейчас здесь по одной простой причине: если среди нас есть предатель, который донесет о нашем собрании верхушке сообщества, то пострадаю только я. Но наши союзники будут в безопасности и смогут продолжить общее дело.

— А они узнают, — тихо проговорила Феларис. — Они всегда узнают.

Все обратили на неё взгляды, и Сайниса поёжилась. Её слова звучали глухо, точно женщина озвучивала предсказание судьбы, от которой нельзя было убежать.

— Помните Сеина? — продолжила Феларис, неподвижно смотря на сжатый в пальцах платок. — Он тоже пытался пойти против сообщества.

— Я был ещё ребёнком, когда это случилось, — Ториан коротко кивнул, — но я слышал эту историю. Но ведь сейчас всё по-другому. Сеин действовал в одиночку, а нас много. Нас уже много, — он окинул собравшихся потеплевшим взглядом, — а будет ещё больше, я уверен. Нужно положить конец этой безумной традиции.

— И как мы это сделаем? — снова заговорила короткостриженная студентка. — У вас уже есть план?

— Для начала, нам нужна информация о том, с чем конкретно мы боремся. Я не был ни на одном ритуале, но слышал от родителей, что к камням приводят двух видящих, читают какой-то древний текст, во время которого старый видящий впадает в окончательное безумие, и его заменяет новый, с которым происходит что-то страшное и, судя по всему, очень болезненное, — с каждым словом голос Ториана становился всё глуше. — Говорят, они видят каких-то духов или монстров, и это они сводят их с ума...

— Так и есть, — почти шёпотом проговорила Феларис. — Эти духи более чем реальны. Они окружают Генрика с того самого дня, как Вианна стала видящей.

— Вот как, — покачал головой Ториан. — В моей семье не было таких людей, и родители склонны были думать, что это такие фигуры речи: "существа", "Верховный дух". Мы ведь их не видим.

— А от кого, по-вашему, защищает символ? Он ведь есть и у вас дома? — сухо спросила Феларис, наконец поднимая на мужчину глаза.

— Есть, конечно, — смущённо ответил тот. — Я как-то не задумывался об этом раньше... Просто кто-то из церкви сказал нам его у себя начертить, а родители никогда не задавали лишних вопросов.

— Итак, нам нужна информация? — вмешалась Сайниса, стремясь предотвратить перепалку. — Любая, какую сможем найти?

— Да, например, о тексте, используемом в ритуале, об этих духах, о камнях — всё, что угодно может дать нам понять, с чем мы боремся и как это остановить. Можем ли мы просто не дать Генрику стать новым видящим, будет ли этого достаточно? Например, спрятать его на время? Или что нужно сделать, чтобы эти духи успокоились и оставили Салвор в покое? Может, их можно задобрить как-то иначе, без ритуала?.. Особенно мы просим помощи у вас, Феларис. Вы входите в число людей, близких к верхушке сообщества. Вы можете что-то знать, что-то такое, что не говорят нам.

Все снова посмотрели на опустившую голову женщину. Та вновь ковыряла платок ногтями, так сильно, что тонкая ткань грозилась порваться.

— Мы не торопим, — мягко продолжил Ториан. — Но если вы что-то вспомните — пожалуйста, дайте нам знать. Мы все хотим спасти вашего сына. А если не получится, то хотя бы не дать его жертве быть напрасной.

Снова наступила тишина. Все смотрели на миссис Ансуз, как будто теперь она стала главной в их маленькой компании бунтовщиков. Но женщина молчала, погрузившись в свои мысли.

— И последнее, — опять заговорил Ториан, понимая, что ждать ответа бесполезно. — Дэвин. Я слышал противоречивые слухи. Кто-то говорит, что он помогает Генрику, что тоже ищет правду, а кто-то — что он просто глупый подросток, который хотел подружиться со странным одноклассником, а теперь испугался и больше с ним не общается. Если бы мы могли точно знать...

— Они общаются, — внезапно подала голос Феларис. — Но, кажется, для окружающих пытаются сделать вид, что поссорились. Дэвин... хочет помочь моему сыну.

— Замечательно, — Ториан широко и радостно улыбнулся. — Возможно, общаясь с Генриком, он смог обнаружить что-то, чего мы не знаем. Нужно осторожно пригласить его к нам, дать понять, что он не один. Я попробую сделать это в больнице, когда он придёт навестить мать... Правда, там везде камеры.

— Он должен быть на похоронах в субботу, — снова проговорила миссис Ансуз. — Форны получили приглашения и скорее всего, возьмут его с собой. Да и сам он, я уверена, не захочет это пропустить.

— Тогда подумаем, может, мы сможем поговорить с ним и там, — Ториан задумчиво потёр подбородок. — В любом случае, нам нужно сначала убедиться, что он точно на нашей стороне. Спасибо вам, Феларис. Вы очень помогаете общему делу.

Женщина поморщилась и прикрыла глаза, точно от сильной головной боли.

— Тогда, если вопросов больше нет, — мужчина аккуратно хлопнул в ладоши, — можем расходиться. По одному, пожалуйста. На всякий случай не будем привлекать много внимания.

— Кто хочет, может остаться в баре, угощу пивом, — прогудел Ралис, вставая на ноги.

Студенты радостно переглянулись. Они первыми вышли следом за хозяином, внимательно оглядываясь по сторонам. Пивная в это время дня была абсолютно безлюдной.

Следом поспешно вышла Феларис, накинула на плечи оставленное на вешалке пальто и скрылась в туманном вечере.

Подсобка постепенно пустела. Кто-то остался выпить, не в силах противостоять щедрому предложению Ралиса. Сайниса вынырнула в полутёмный зал одной из последних. Ториан подал ей куртку.

— Вас подвезти домой? — улыбнулся он, когда девушка обернулась, чтобы его поблагодарить.

— Нет, спасибо! — она тряхнула головой, и светло-русые волосы рассыпались по плечам. — Мне недалеко идти.

— Смотрите. В вашем положении... — мужчина кивнул на слегка выпирающий под курткой живот, продолжая мягко улыбаться.

— Не говорите глупостей, я ведь не инвалид, — рассмеялась Сайниса и протянула руку для рукопожатия. — Спасибо вам, Ториан. За смелость, за всё.

Он осторожно, точно боясь сломать, пожал её тонкие пальцы.

— Не за что. А я рад, что вы с нами, Сайниса.

***

Дэвин стоял у шкафа и вертел в руках чёрную толстовку. На улице опять моросил дождь, пропитывая старое здание промозглой сыростью. Казалось, стены скоро начнут выделять капли влаги, точно холодный пот.

Дэвин не знал, что нужно надевать на похороны. Генрик сказал, что обычно носят чёрное, но чёрным в небольшом гардеробе Дэвина были только старая, выстиранная толстовка и спортивные штаны с вытянутыми коленками. И если толстовка выглядела ещё сносно, то спортивки казались парню совсем уж неуважением к памяти Сталлана. На его месте Дэвин бы оскорбился, увидя кого-то в такой старой и уставшей от жизни одежде около своей могилы.

Экран телефона мигнул: Джулинн писала, что они уже ждут его у машины. Дэвин быстро надел толстовку, забросил штаны обратно в шкаф и натянул на ноги темно-синие джинсы. Сойдет. Схватив с вешалки верхнюю одежду, он поспешно закрыл дверь и сбежал вниз по ступенькам.

Форны стояли около своей иномарки, тихо переговариваясь. Сорен и Элери в чёрных, строгих костюмах, точно собрались на какое-то мрачное собеседование, и Джулинн в блузке и короткой чёрной юбке, обнажающей крепкие ножки в тёмных колготках. Она слабо улыбнулась Дэвину и кивнула на автомобиль:

— Поехали? Не хотелось бы опаздывать к началу церемонии.

Дэвин сел на заднее сиденье рядом с девушкой. Мелкий и лёгкий, больше похожий на плотный туман, дождь моросил над городом, мгновенно покрывая стёкла точками капель. Джулинн и Элери притихли, и только Сорен всю дорогу до кладбища старался развлекать всех пассажиров историями из жизни, поочередно вовлекать их в разговоры, даже осторожно шутить. Дэвин с благодарностью откликался на его реплики: ехать в тишине и позволить мыслям автоматически возвращаться в темную кишкообразную пещеру, где погиб Сталлан, ему не хотелось.

— Надо бы вас вывезти куда-нибудь на выходных, молодёжь, — мистер Форн лукаво подмигнул Дэвину в зеркало заднего вида. — Ты говорил, что любишь походы? Весной обязательно выберемся на природу с палатками, все вместе, всей семьёй. Я по такому случаю готов даже на палатки потратиться. Что думаешь, Дэв?

Парень смущенно улыбнулся в ответ. Мысль о совместном путешествии казалась одновременно и маняще привлекательной, и смущающе инородной для его жизни. Какая-то часть его сознания будто стыдилась другую за то, что это предложение вызвало в нём положительные эмоции. Джулинн быстро взглянула на него и фыркнула:

— Нет бы в город нас свозить предложил, на шоппинг там, в кино. Чего я в этих лесах не видела.

Её голос прозвучал игриво, будто она только хотела казаться раздражённой.

Наконец дома за запотевшим стеклом автомобиля уступили место серым надгробным плитам и тёмным стволам деревьев. Машина уверенно задрожала по гравийной дороге, и Дэвин провожал глазами влажные от дождя кресты, мрачные статуи ангелов и прячущиеся между корявыми ветками высокие резные склепы. Они въехали на парковку и едва нашли свободное место: автомобили теснились друг к другу, точно стадо диких животных, старавшихся согреться и защититься от хищников. Дождь ненадолго прекратился, но капли всё ещё падали с ветвей при малейшем дуновении ветра.

Сорен достал из багажника два чёрных зонта-трости и протянул один Дэвину:

— Держи, вдруг опять польет.

Вчетвером они вышли с парковки, и Сорен внимательно изучил баннер с планом кладбища. Махнул рукой, приглашая следовать за ним. По пути они нагнали ещё несколько человек, с которыми старшие Форны вежливо поздоровались.

Люди всех возрастов, одетые в тёмные костюмы, с зонтами в руках, рекой стекались к свежевырытой могиле, точно беззубый рот черневшей во влажной земле. Дэвин удивлённо смотрел по сторонам: он никогда бы не подумал, что у семьи Сталлана столько друзей. Могила была вырыта на отдалении от последнего ряда крестов, на открытой поляне, дальним концом упирающейся в мрачный лес. Люди ходили вокруг, чавкая ботинками в размокшей глине, тихо переговариваясь, обнимая друг друга за плечи. Дэвин вглядывался в лица в надежде заметить Генрика. Но, кажется, семья Ансуз ещё не прибыла на кладбище.

Вместо этого он услышал тихие возгласы неподалеку и обернулся на звук. К Форнам спешила пара пенсионеров, строго одетых, с прямыми, точно у манекенов, спинами и ясными, внимательными глазами. Джулинн жестом пригласила Дэвина подойти ближе.

— Дэвин, знакомься, — она мягко схватила парня за предплечье, когда он приблизился к ней. — Это мои бабушка и дедушка. По маминой линии. Ба, деда, это — Дэвин, мой одноклассник.

Дэвин по очереди пожал сухие прохладные руки.

— Мы много о тебе слышали, Дэвин, — сдержанно улыбнулась старушка. — Как поживает твоя мама?

Прежде чем парень успел ответить, Джу дёрнулась и замахала кому-то рукой. Ещё одна пожилая пара, держа друг друга под руку, спешила к ним по мягкой скользкой земле.

— А это — мои дедушка и бабушка по папиной линии, — улыбнулась Джулинн, увлекая Дэвина за собой.

Постепенно людей у вырытой могилы становилось всё больше. Дэвин чувствовал себя некомфортно: Джу таскала его за собой от родственника к родственнику, точно ручную обезьянку, заставляла здороваться, представляться, отвечать на многочисленные вопросы. Судя по ним, всё генеалогическое древо Форнов было в курсе про болезнь Адалин, про бедственное положение Дэвина, про то, что Сорен и Элери его содержат. Дэвин краснел от стыда и злости, в очередной раз выдавливая из себя "Ничего, спасибо большое, нет, мне больше ничего не надо" в ответ на сочувственные качания головой и жалостливые взгляды. Он с тоской поглядывал на зияющую в почве яму — так сильно ему хотелось сейчас провалиться сквозь землю.

Внезапно он заметил идущую по дорожке группу людей и уже издалека узнал массивную фигуру мистера Ансуза. Рядом, точно в его тени, шла Феларис, а по другую сторону уверенно шагал Генрик. Юноша смотрел вперёд с какой-то спокойной решимостью, опустив руки в карманы классического пальто. На нем была чёрная рубашка, застегнутая под самое горло, атласный тёмный жилет с каким-то едва заметным узором, подчеркивающий его худобу, и прямые брюки с идеально выглаженной стрелкой. Дэвин на секунду залюбовался им, скользя взглядом по приглаженным волнистым волосам, строго сомкнутым губам и длинной шее, и даже пропустил новый вопрос от очередного родственника Форнов.

Внезапно по толпе собравшихся прокатился шёпот, избавляющий Дэвина от лавины расспросов. Послышался приближающийся звук автомобильного мотора, и люди, точно фанаты на рок-концерте, поспешили к вырытой могиле, стремясь занять место получше. Дэвин вместе с Форнами и их родственниками оказался слева от дыры в земле, почти что в первом ряду. Он скользнул взглядом по толпе напротив. Должно быть, его лицо слишком очевидно засияло, когда он встретился с Генриком глазами. Тот укоризненно слегка наклонил голову в бок, а потом медленно моргнул в знак приветствия.

На дорожке показалась мрачная молчаливая процессия. Несколько человек, в одном из которых Дэвин узнал Китона, несли на плечах простой гроб из красного дерева. Позади них шли несколько взрослых, должно быть, члены семьи, с низко опущенными головами и красными от слёз глазами. Замыкали шествие старик на инвалидном кресле, облаченный в рясу священника, сложивший свои белые сухие руки поверх покоящейся на его коленях книги в красивом позолоченном переплете. Его кресло толкала вперёд высокая широкоплечая женщина: её лицо было точно высечено из камня, грубые черты и выражение холодных глаз явно дали Дэвину понять, что перед ним — мать близнецов.

Толпа почтительно расступилась, позволяя носильщикам подойти к могиле и опустить гроб на заранее заготовленные деревянные опоры. Женщина и священник обошли собравшихся по широкой дуге и остановились у изголовья последнего ложа Сталлана. Наступила тишина. Дэвин слышал, как протяжно стонут древние деревья и как с их веток осыпаются тяжёлые капли воды.

Старик заговорил, и его голос, сильный и властный, разнесся над затихшей толпой. Он выглядел старым, точно годы заставляли его не дряхлеть, но истончаться, становиться всё более прозрачным, и так до тех пор, пока он не растворится и не исчезнет, подобно туману. Но голос, голос его был твёрд, хоть тембр и выдавал его почтительный возраст.

— Сегодня мы стоим перед лицом несправедливости. Уход Сталлана — это не просто утрата, но и тяжёлое напоминание о том, что жизнь в нашем доме, как бы долго она ни длилась, не принадлежит нам полностью. Она дарована и может быть отнята по воле сил, которые мы не всегда можем постичь, — начал старик, обводя присутствующих ясным взглядом. — Здесь, в Салворе, мы привыкли к долголетию и здравию. Мы научились благодарить Бога за эти дары, но сегодня перед нами стоит вопрос: не сделали ли нас века процветания чересчур беспечными? Не замутнили ли нам разум сытые безбедные годы? Этот юноша, полный энергии и сил, должен был прожить долгую, достойную жизнь, но его путь был прерван. Почему? Мы можем лишь задуматься и смириться.

Порыв ветра всколыхнул полы его чёрной рясы, пробежал среди толпы, зашуршал слоями одежды.

— Мы скорбим, но должны остаться едиными. Пусть наша утрата станет уроком и напоминанием о том, как важно хранить мир и равновесие, какими бы незыблемыми они ни казались. Да упокоится Сталлан Ривенс в мире, и да найдет прощение для себя и для нас.

Дэвин перевёл взгляд со священника на людей напротив, но не нашёл лица Генрика в толпе.

Старик слегка повернулся назад, кивая стоящей за его спиной женщине.

— Зевелла, можешь сказать свою речь. Или передать слово другим.

Дэвин перебегал глазами с одного незнакомого лица на другое. Рейлан и Феларис всё ещё стояли рядом, с какой-то неопределённой гримасой прислушиваясь к словам речи. Генрика нигде не было видно. Внезапно Дэвин почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а толстовка прилипает к холодному поту на спине. Он шумно вдохнул носом воздух и огляделся. Джулинн стояла в нескольких шагах от него, напряжённо сдвинув брови и сглатывая слюну. Сорен и Элери, казалось, тоже не слушают мать Сталлана: женщина почти повисла на муже, прикрыв рот ладонью. Дэвин ощутил, как мышцы напрягаются во всем теле из-за выброса адреналина. Дышать становилось всё тяжелее, как будто тошнота поднималась из желудка не только по пищеводу, но и по носоглотке, забивая пазухи в носу. Что-то было не так. Что-то происходило.

Он оглянулся на женщину, стоящую рядом со священником. Та сжимала лист бумаги в дрожащей руке, и её речь становилась всё более отрывистой, как будто собственное горло мешало ей говорить. Люди вокруг, раньше стоящие ровно, теперь кренились в стороны, словно старый деревянный забор, обвисали друг на друге, на лбах и над губами выступали капли пота.

Неожиданно позади себя Дэвин услышал звук, который оказался громче сбивчивой речи, громче стонов деревьев и его собственных мыслей. Характерный звук, с которым человек опорожняет желудок, выплевывая на землю обжигающую желчь вперемешку с плохо переваренным обедом. Кого-то вырвало.

Люди отшатнулись в стороны, зажимая рот обеими руками, и внезапно началась давка. Дэвин, как в кошмарном сне, пытался удержаться на ногах, балансируя на скользкой размякшей земле. Снова пошёл дождь, и тяжёлые капли забарабанили по крышке гроба.

— Прекратите немедленно! — донёсся голос священника со стороны могилы. — Что вы творите?!

Дэвина мотало из стороны в сторону, словно на корабле в шторм, и, словно на корабле в шторм, тошнило. Он еле сдерживался, чтобы не поддаться общей панике и не выпустить подкатывающую к гортани рвоту наружу. Казалось, будто во рту уже что-то есть, что-то тяжёлое, скользкое, проталкивающееся вниз по пищеводу, но зубы были плотно сомкнуты, а за ними ворочался только распухший язык. Шатаясь, как пьяный, расталкивая мечущихся вокруг людей, он прокладывал себе путь к другой стороне могилы. Туда, где должен быть Генрик. Крики священника, шум дождя, чавканье грязи под ногами, вопли упавших и задавленных другими людей — всё это слилось в одну страшную какофонию, мешавшую думать и воспринимать мир вокруг. Внезапно Дэвин услышал крик, полный ужаса и отчаяния, крик, срывающийся на плач, точно кричавший увидел что-то, что навсегда останется с ним в кошмарах. Это был Генрик. И Дэвин кинулся вперёд, на крик, отталкивая всех на своем пути локтями.

***

Генрик сразу почувствовал, что-то не так. Как только он с родителями подошёл к вырытой могиле и смешался с толпой, чувство неизбежной катастрофы тяжёлыми лапами легло на его плечи. Он разглядел Дэвина у противоположного края могилы: тот смотрел на него с таким щенячьим восторгом, что на секунду тревога уступила место тёплому ощущению, расцветающему в груди. Если он продолжит так улыбаться, смотря на Генрика, весь план по созданию видимости их ссоры пойдёт псу под хвост. Но как же было приятно, когда на тебя смотрят вот так, с обожанием и радостью, просто потому, что ты существуешь. Генрик смущённо улыбнулся про себя: всё-таки не зря он так много времени потратил, подбирая одежду и выглаживая стрелки на брюках. Уж не для Сталлана старался.

Священник начал свою речь, обращая на себя внимание толпы:

— Сегодня мы стоим перед лицом несправедливости...

Генрик пытался слушать его, но с каждой секундой ощущение неправильности происходящего нарастало. Жилет тисками сдавил грудь, мешая дышать. Бросив быстрый взгляд на родителей, Генрик боком протиснулся сквозь толпу, на ходу расстегивая пуговицы на воротнике рубашки. Что-то было не так, но он пока не мог понять, что именно.

Спины, плечи, тёмная ткань перед его глазами расступались, создавая узкий проход. Генрик тихо извинялся, освобождал себе путь ладонью, не поднимая глаз от земли. Голова потяжелела, одежда давила на рёбра, точно уменьшившись на несколько размеров. Казалось, сам воздух стал густым, липким, словно его приходилось разжевывать, прежде чем вдохнуть. Люди никак не хотели расступаться, освободить ему дорогу прочь от деревянного гроба, от надушенных чёрных пиджаков и напыщенных речей. Генрик не мог поверить, что на похороны пришло столько людей. Они стояли плотными рядами, прижавшись друг к другу плечами, скрестив руки, переплетая пальцы, и юноше приходилось подныривать под тёмные фалды пальто, пробираться между массивными телами, задевая влажную от дождя ткань. Сколько же их пришло? Неужели толпа такая многочисленная, что заполнила собой всю поляну, до самого леса?

Неожиданно для самого себя, Генрик проскользнул между очередными тёмными фигурами и чуть не упал, оказавшись на краю вырытой могилы. Гроб уже куда-то унесли, и перед ним в земле зияла уходящая вглубь, в темноту, шахта. Не веря своим глазам, Генрик наклонился и взглянул внутрь, в черноту бездны. На сколько метров они собирались опустить Сталлана под землю? Как долго они копали такую глубокую яму? Кажется, она была настолько глубокой, что при её подготовке задели какие-то древние захоронения, потревожили старые трупы: из могилы в нос Генрику ударил резкий сладкий запах гниющей плоти, горелых костей, истлевающих связок. Ударил и в голову, вызывая в памяти воспоминания, которые Генрик хотел бы похоронить глубже, чем гроб с телом одноклассника. Проход вглубь земли перед его глазами содрогнулся, точно огромная кишка, дрожь прошла по её стенкам, выпуская наружу новую волну смрада.

Генрик отшатнулся, пытаясь удержать равновесие на скользкой глине. Пятясь назад, он натолкнулся спиной на кого-то из присутствующих и инстинктивно развернулся на непослушных ногах.

Перед ним стояла тёмная, почти неподвижная толпа. Люди с пустыми безразличными глазами, словно брошенные под дождем куклы в неестественных расслабленных позах. И рядом — чёрные высокие силуэты, лишь отдалённо напоминающие человеческие фигуры. Они колыхались, содрогались, пульсировали, меняя форму, то устремляясь вверх над головами гостей, то растекаясь между ними чёрной мутной жижей.

Генрик застыл, не в силах пошевелиться от накатившей на него волны ужаса. Люди и существа были повсюду, насколько хватало глаз: бесшумно стоящее потустороннее войско. Внезапно юноша заметил легкое движение краем глаза и медленно повернулся в его сторону.

Один из людей, пожилой мужчина, как марионетка на дергающихся веревочках, хватал руками чёрное существо, ладонями подгребал его ближе к своему лицу и запихивал в рот, помогая себе пальцами. Чёрная масса, как живая, пыталась вырваться, мелко тряслась, давила старику на глаза, обхватывала шею, но тот продолжал в каком-то исступлении пихать её в себя, скрипя зубами, разрывающими невидимую плоть.

Всё вокруг пришло в движение. Не издавая ни звука, люди в тёмных костюмах резкими выпадами ловили чёрные колышущиеся тени, рвали их зубами, раздирали ногтями в попытке отнять друг у друга, запихивали в горло, заталкивали глубже пальцами. Генрик, сжавшись в комок, стоял на месте, не в силах осознать происходящее, вырваться или прекратить этот ужас. Он заметил свою мать, монотонно грызущую чёрное мясо, лоскутом свисающее у неё изо рта. Отец крепко держал бьющуюся в агонии тень и пытался запихнуть её в себя целиком, не жуя. Воздух вокруг наполнился звуками чавканья и глотания, и Генрику казалось, что на него летят брызги чего-то, что было внутри этих поедаемых заживо существ. Сжав лицо руками, пытаясь защититься от ужасающего жевания вокруг, он повернулся и заметил Дэвина. Тот стоял среди толпы, осторожно, почти нежно держа в руках бесформенный кусок темной плоти, и медленно двигал челюстью.

И Генрик закричал.

***

Кто-то, скользя на мокрой, размытой дождем глине, споткнулся о деревянные опоры, поддерживающие гроб над могилой, и тот опасно накренился. Люди метались вокруг чёрной ямы, падали, перепачкиваясь красной липкой землей, кричали и стонали, хватаясь за горло и лицо грязными руками, и над всем этим разносились увещевания священника, просьбы остановиться, одуматься, и крики Зевеллы, сидящей теперь на коленях в грязи и исступленно завывающей, подняв лицо к безразлично роняющим капли дождя тучам: "Это мой сын! Прекратите! Это же мой сын!"

Если ад и существовал, то Дэвин оказался в самом его эпицентре. Все эти звуки, накатывающая волнами тошнота, срывающийся сверху дождь, мокрая, прилипающая к телу одежда смешивались в клубок ощущений, который было сложно осознать. Черепная коробка превратилась в блендер, острыми лезвиями кромсающая мысли и эмоции в мерзкую кашу. Только одна ускользающая мысль двигала Дэвина вперёд: найти того, кто кричал. Найти Генрика.

Внезапно для самого себя Дэвин вынырнул из беснующейся толпы на край поляны. Дождь усилился, забарабанил по лицу, по плечам и по сжавшейся у корней деревьев темной фигурке. Дэвин кинулся вперёд, проскользил несколько последних метров и упал на колени рядом с Генриком, заключая того в объятия.

Генрика трясло так, словно кто-то поминутно встряхивал его за плечи. Он держал руки у лица, точно защищаясь, и сквозь худые пальцы Дэвин различил влагу на коже: то ли слёзы, то ли ливший теперь стеной дождь. Тошнота отступала, и Дэвин непослушным языком пробормотал:

— Эй, это я. Всё хорошо, всё в порядке, я с тобой...

Генрик отнял руки от лица, казавшегося теперь белым, словно нарисованным тушью на бумаге, взглянул на Дэвина снизу вверх, а потом порывисто схватился за ткань его толстовки, утыкаясь в неё носом. Он сжался ещё больше: Дэвин почувствовал, как острые колени уперлись ему в бок, плечи поднялись выше, точно Генрик пытался схлопнуться в точку и исчезнуть. В ответ Дэвин только крепче прижал его к себе, осторожно гладя по волосам. Почему-то в голове вертелась одна нелепая мысль: как же Генрик расстроится, что испачкал такое красивое пальто. Интересно, можно ли отдать его в химчистку? Или оно испорчено окончательно?

Погрузившись в казавшиеся ему самому глупыми размышления, Дэвин не заметил, как толпа у могилы перестала метаться из стороны в сторону. Люди постепенно приходили в себя, помогали друг другу подняться на ноги, растерянно вытирали слёзы со щек и слюну с подбородка, оглядывались по сторонам, точно ища объяснения произошедшему безумию. Шум дождя скрывал звуки первых робких разговоров, но вскоре выкрики стали громче, движения — резче.

— Что с ним? Найдите его! — услышал Дэвин голос священника и поднял голову.

Люди в перепачканной грязью мокрой одежде, шатаясь, направились в их с Генриком сторону. Многие из них опирались на зонты, как на трости, забыв об их истинном предназначении.

— Что произошло? Мы опоздали? ...Ритуал? — донеслись до слуха Дэвина отрывки фраз.

Толпа надвигалась на них, как стадо животных, пугливых, но уверенных в своей превосходящей численности. Дэвин прижал к себе Генрика ещё крепче, и ощерился, как пес, защищающий своё, как только первые незнакомцы приблизились и осторожно потянулись к ним перепачканными в глине руками.

— Не трогайте его! — рявкнул Дэвин, вжимаясь спиной в ствол дерева. — Уберите руки!

Он почти физически ощущал опасность, исходящую от остановившихся в нескольких шагах от них людей. В отличие от потусторонних существ, Дэвин мог их видеть, и сейчас переводил взгляд с одного бледного лица на другое. Они были напуганы, сбиты с толку, обескуражены непониманием произошедшего с ними у могилы и тем, что происходит сейчас. И думали, что спасение, решение всех загадок кроется в Генрике.

Дэвин почувствовал, как Генрик зашевелился в его руках и обернулся, встречаясь глазами с окружившими их людьми. Сквозь толпу протиснулась Феларис, сделала неуверенный шаг вперёд и опустилась на корточки перед парнями. Нерв под её глазом предательски дергался, придавая её лицу почти забавное выражение.

— Генрик? — осторожно позвала она сына. — Ты... в порядке?

Генрик перевёл глаза с матери на Дэвина, всё ещё крепко держащего его обеими руками, и кивнул, снова посмотрев на мать.

По толпе позади них пробежал вздох облегчения.

— Надо отвезти тебя домой, — проговорила Феларис, протягивая дрожащую руку. — Ты простудишься... Дэвин, отпусти.

Дэвин почувствовал, что и Генрик, вторя словам матери, отстраняется от него, мягко надавливая ладонями на грудь, и ослабил хватку. Миссис Ансуз подхватила сына под руки, помогая встать. Осторожно поддерживая друг друга, они удалялись прочь от Дэвина, сквозь молча расступающуюся толпу, в сторону массивной фигуры Рейлана, маячившей вдалеке. Люди провожали их глазами, неуверенно следовали по пятам, точно проверяя, действительно ли всё в порядке. Дэвин остался сидеть, прислонившись к дереву, в каком-то тумане наблюдая за тёмными колышущимися в дымке дождя спинами.

— Вставай, — неожиданно окликнул его незнакомый голос. — Я отвезу тебя домой.

Дэвин повернул голову к говорящему. Рядом с ним стоял высокий, казавшийся смутно знакомым мужчина. Его тёмные волосы были слегка растрепаны и мокрыми слипшимися прядями падали на лоб. Одежда была почти чистой, только брюки пестрели тёмными грязевыми подтеками выше лодыжек. Мужчина протягивал Дэвину руку, напряжённо улыбаясь.

— Пойдём, — повторил он. — Тебе не нужно здесь оставаться. О Генрике позаботятся родители. С ним всё будет хорошо.

Дэвин протянул ему руку и позволил помочь подняться на ноги. Одежда была насквозь мокрой и неприятно липла к телу, вызывая волны мурашек. Мужчина положил руку Дэвину на спину и, коротко озираясь, повёл его прочь от толпы, от могилы и истоптанной в кашу земли. Дэвин тоже оглянулся. Священник был единственным, кто открыл зонт. Он сидел под его куполом и раздавал указания, неслышимые из-за дождя. Людей у могилы осталось намного меньше: Дэвин не заметил ни Генрика, ни его родителей. Сорен Форн склонился над какой-то пожилой женщиной, полусидящей на мокрой земле. Элери хлопотала рядом. Гроб всё ещё покоился на деревянных опорах, немного покосившийся, и рядом горько рыдала высокая женщина, закрыв лицо руками. Её неловко обнимал Китон, скорее не обнимал, а просто прижимался к матери всем своим телом, пряча опухшее от слёз лицо у неё на плече.

— Я припарковался тут недалеко, — прозвучал рядом голос его спутника, и Дэвин снова взглянул на мужчину.

— А вы знаете, где я живу? — хрипло спросил он.

— Да, я же видел карточку Адалин. Да и мистер Форн часто рассказывает, как им повезло, что ты живешь с ними в одном доме, — кивнул мужчина, и Дэвин вспомнил, где он видел его раньше. Администратор в больнице, всегда вежливый и элегантно выглядящий.

Они подошли к припаркованному у обочины автомобилю, и мужчина предложил Дэвину сесть на пассажирское сиденье спереди. Дэвин упал в салон и машинально пристегнулся. Мозг настолько устал и перегрузился, что его ресурсов хватало только на самые простые механические действия.

Когда мотор заурчал под капотом, мужчина подал Дэвину влажную ладонь:

— Кстати, не представился. Я — Ториан.

Дэвин кивнул, коротко ответив на рукопожатие.

В тишине, прерываемой только стуком капель по крыше машины и гулом двигателя, они выехали на дорогу. Дэвин проводил глазами суетящиеся на поляне тёмные фигурки, пока те не скрылись за стволами деревьев и топорщимися ржавыми крестами. В голову начали закрадываться сомнения: слишком быстро всё случилось, слишком поспешно увели Генрика, слишком внезапно рядом появился этот Ториан.

— А вы... почему мне помогаете? — повернулся к водителю Дэвин, нахмурившись.

Мужчина крепко держал руль обеими руками и сосредоточенно смотрел вперёд. Несколько минут он не реагировал на вопрос, и Дэвин было подумал, что он его не услышал.

— Ты ведь хочешь помочь Генрику? Не допустить проведение ритуала? Я прав? — проговорил Ториан наконец, не отрывая взгляда от дороги.

Дэвин удивлённо и недоверчиво покосился на него. Что это? Проверка? Ловушка от культистов? Попытка вывести его на чистую воду, понять, что он знает?

— А вам-то что? — хмуро проговорил Дэвин, пытаясь разгадать намерения водителя по выражению лица.

— Просто знай, что ты не один такой, — губы Ториана тронула едва заметная улыбка. — Если тебе нужна помощь...

Вместо того, чтобы продолжить фразу, мужчина аккуратно съехал на обочину и остановился, не заглушая двигатель.

— Дай свой телефон на секунду, — повернулся он к Дэвину, вытягивая руку.

Дэвин повиновался. Во многом потому, что заинтересовался сказанным, а не потому, что поверил. Может, и от этого странного нового знакомого можно будет получить полезные сведения.

Ториан открыл мессенджер и через несколько секунд вернул Дэвину телефон. В добавленных контактах высветился незнакомый пользователь, с котиком на аватарке и ничего не значащим никнеймом.

— Пока что это будет твой контакт для связи. Все сообщения будут удаляться спустя минуту после того, как ты их прочитаешь. Приходи на следующую встречу, увидишь, что тебе не нужно сражаться против этого кошмара в одиночку.

— Звучит как что-то нелегальное, — пробормотал Дэвин, пряча телефон.

— Мы в Салворе, которым уже много веков заправляет сообщество, — Ториан снова вывел автомобиль на дорогу и нажал на газ. — Так что да, это и есть что-то нелегальное.

Несколько минут они ехали молча. Несмотря на включенный обогреватель, Дэвина начало лихорадить. Мысли метались от сухой тёплой одежды, висящей в шкафу, к Генрику и его бледному испуганному лицу.

— А что там всё-таки произошло? — задал он наконец мучивший его вопрос. — Ну, на кладбище?

Ториан покачал головой и задумчиво сжал губы.

— Если бы я знал... Тебе ведь тоже стало плохо? Думаю, всех внезапно затошнило. Гевенар испугался, что мы пропустили момент для проведения ритуала, и это всё — какая-то кара, посланная нам духами. Поэтому все так и бросились к Генрику, проверить, сошёл он с ума или нет. И к Вианне целая делегация поехала. Ты ведь знаешь Вианну, да?

— Да, но не знаю, кто такой Гевенар, — пробормотал Дэвин.

— О, это священник, на коляске который. Наш кустос, — проговорил Ториан с плохо скрываемой издевкой. — Ты такого титула больше нигде не встретишь. Это — местная фишка, так называть главу церкви. Он здесь, вроде как, всем заправляет, особенно тем, что касается ритуала.

Дэвин заторможенно кивнул. Врагов становилось всё больше, и они обретали всё более осязаемую форму.

— Приехали, — неожиданно сказал Ториан, останавливая автомобиль у мрачного многоэтажного дома. — Ты же здесь живешь, я ничего не перепутал?

— Да, — Дэвин через стекло взглянул на покрытый трещинами фасад и отстегнул ремень безопасности. — Спасибо, что подвезли.

— Не за что. Не пропусти сообщение, — серьёзно кивнул ему мужчина и глазами проводил Дэвина до здания, пока тот не исчез в чёрном жерле подъезда.