17.

Спустя полгода, пресс–конференция перед финальной гонкой, Абу-Даби

Просторный зал конференц‑центра в Абу‑Даби был заполнен до отказа. Журналисты со всего мира, операторы с камерами, представители команд — все ждали начала пресс‑конференции перед финальной гонкой сезона. Воздух был наэлектризован ожиданием: от этой гонки зависело, станет ли Шарль чемпионом.

Шарлотта сидела рядом с Шарлем за длинным столом с микрофонами — не в первом ряду, как журналист, а рядом с ним, как его девушка. На ней был элегантный брючный костюм тёмно-синего цвета и белые туфли на небольшом каблуке. Её блокнот лежал на столе, но пока оставался закрытым. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь панорамные окна, играли бликами на серебристых пуговицах её пиджака.

Пресс‑конференция началась с традиционных вопросов о подготовке, стратегии и погодных условиях. Шарль отвечал спокойно, с фирменной улыбкой. Но теперь в его манере чувствовалась зрелость и уверенность опытного гонщика — он больше не нервничал, не искал поддержки в глазах команды, а говорил чётко, по делу, иногда бросая короткие взгляды на Шарлотту.

Один из репортёров, коренастый мужчина с залысинами и диктофоном в руке, обратился к Шарлотте:

— Мисс, вы сопровождаете Шарля почти на всех Гран‑при этого сезона. Это ваша работа или совместное романтическое путешествие?

Шарлотта улыбнулась, игриво поправила прядь волос, упавшую на лицо, и ответила:

— И то, и другое. Я здесь в качестве его поддержки, разумеется, но и как журналист не могу не отметить: подготовка команды действительно впечатляет. Стратегия на гонку продумана до мелочей. Уверяю вас, «Феррари» в этом сезоне есть, чем удивить искушенных зрителей. Видела вчера, скажу вам по секрету, разбор данных. Так вот, инженеры учли все нюансы трассы, даже микрорельеф асфальта!

— То есть вы официально подтверждаете ваши отношения? — не унимался журналист.

— Да, подтверждаем, — вмешался Шарль, глядя на Шарлотту с нежностью. — И я очень благодарен судьбе за это. Без Шарлотты я бы не смог так сосредоточиться. Она — мой главный источник силы.

Вопросы посыпались один за другим. Шарлотта отвечала профессионально, но без отстранённости — с теплотой, с гордостью за Шарля. Она рассказывала о том, как команда работала над настройками болида, как анализировались данные прошлых гонок, как Шарль тренировался даже в дни восстановления после аварии — часами сидел в симуляторе, оттачивая каждый поворот.

— Вы верите в его победу? — спросил другой репортёр, молодой парень с бейджем BBC.

— Я не просто верю — я знаю, что он может это сделать, — ответила Шарлотта, и в её голосе прозвучала стальная уверенность. — Он доказал, что умеет бороться до конца. И на гонке он покажет всё, на что способен. Он не просто гонщик — он боец.

Шарль слегка сжал её руку под столом. В этом жесте было выражено всё: благодарность, любовь, уверенность в завтрашнем дне. Он слегка наклонился к ней и шепнул:

— Ты лучшая.

После пресс‑конференции Шарлотта и Шарль вышли на террасу отеля — отсюда открывался потрясающий вид на трассу и залив. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Где‑то вдалеке слышался гул машин — полным ходом шла подготовка к завтрашнему событию. Шарлотта глубоко вдохнула тёплый воздух, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает.

___

Вечером Шарлотта и Шарль сидели в своём номере отеля — просторном люксе с панорамными окнами и видом на трассу. В номере пахло лавандой — Шарлотта утром поставила в вазу свежие цветы, чтобы создать домашнюю атмосферу.

Шарлотта устроилась на диване с чашкой травяного чая, Шарль сел рядом, вытянув ноги. Он выглядел спокойным, но Шарлотта заметила, как он периодически сжимает и разжимает кулаки, что выдавало его нервное напряжение.

— Ты нервничаешь? — спросила она, осторожно касаясь его руки.

— Немного, — признался он, поворачиваясь к ней. — Но не из‑за гонки. Из‑за того, что будет после. Если я выиграю, всё изменится.

— Только в лучшую сторону, — улыбнулась она, поглаживая его ладонь. — Ты станешь чемпионом. Ты ведь мечтал об этом!

— Не только это, — он повернулся к ней, взял за руки, глаза его стали серьёзными. — После гонки я хочу объявить кое‑что ещё. Официально.

— Что именно? — Шарлотта приподняла бровь, чувствуя, как ёкнуло сердце.

— Что ты — моя девушка. Что мы вместе. Что я люблю тебя и не хочу больше прятаться. Хочу, чтобы весь мир знал, кто делает меня сильнее.

Она почувствовала, как теплеют щёки. В груди разливалась волна нежности, смешанной с волнением.

— Ты уверен? — тихо спросила она. — Это будет громкое заявление. Весь мир будет смотреть. Хотя, все и так уже знают о нас.

— Я никогда ни в чём не был так уверен, — он сжал её пальцы, взгляд был твёрдым и решительным. — Ты дала мне больше, чем титул. Ты дала мне смысл. Ты показала, что победа — это не только кубок, но и человек рядом.

Они помолчали, глядя друг на друга. В этот момент не нужно было слов — всё было ясно и без них. Шарлотта провела пальцем по его щеке, улыбаясь:

— Кстати, — решила она разрядить обстановку, — Ты обещал мне ужин в ресторане с видом на залив. Если выиграешь, конечно.

— Договорились, — рассмеялся Шарль, и напряжение наконец покинуло его лицо. — Теперь я точно обязан выиграть, чтобы поужинать с тобой. И с бутылкой лучшего шампанского.

— А если проиграешь?

— Тогда закажу две бутылки, — подмигнул он. — И мы всё равно будем праздновать.

— Ты невозможен, — она слегка толкнула его в плечо.

— Зато ты меня любишь, — он притянул её к себе, обнял крепко, уткнувшись носом в волосы.

___

Ночь прошла беспокойно — Шарлотта несколько раз просыпалась, прислушиваясь к дыханию Шарля. Он спал крепко, но во сне хмурился, видимо, прокручивал в голове завтрашние повороты. Утром она встала первой, приготовила кофе и разбудила его лёгким поцелуем в лоб.

Утро выдалось ясным и тёплым. Трасса в Абу‑Даби сияла огнями даже днём — огромные экраны, рекламные баннеры, толпы болельщиков заряжали энергией и предвкушением перед главной гонкой года. Шарлотта приехала в паддок команды заранее. Она надела фирменную куртку с логотипом издания и взяла диктофон. На её ушах красовались небольшие серёжки с изображением гарцующего коня — фирменным знаком «Феррари», а на запястье — браслет с камушками, который когда-то ей подарил Шарль, чтобы просто поднять настроение.

В воздухе витал запах бензина, резины и чего‑то неуловимо волнующего. Вокруг кипела жизнь: механики проверяли машины, инженеры обсуждали стратегии, пилоты разминались перед заездом. Шарлотта окинула взглядом трибуны — они уже начали заполняться. Болельщики в фирменных куртках и кепках своих любимых команд махали флагами, фотографировались у стендов спонсоров.

Вот группа в красных кепках с логотипом «Феррари» — они громко скандировали имя Шарля и Льюиса. Рядом — болельщики «Мерседес» в серебристых куртках, фанаты «Рэд Булл» в синих и жёлтых цветах, поклонники «Макларен» с фирменными логотипами. Воздух был наполнен гулом голосов, музыкой, и объявлениями по громкой связи.

Паддок гудел, как улей. В боксах «Феррари» царила сосредоточенная суета: механики в одинаковых комбинезонах проверяли последние детали болида, инженеры склонились над планшетами, главный стратег что‑то объяснял Шарлю, показывая графики на экране. Шарлотта включила диктофон и начала вести репортаж, стараясь передать всю атмосферу через экран:

— Мы находимся в паддоке «Феррари», где команда готовится к последней и решающей гонке сезона. Атмосфера напряжённая, но в то же время воодушевлённая. Все понимают: сегодня решается судьба титула. Слышите эти крики? Это болельщики уже заряжают энергией своих кумиров!

Она поймала Льюиса, напарника Шарля, чтобы взять у него небольшое интервью перед гонкой:

— Льюис, какие ожидания от сегодняшней гонки?

— Высокие, — улыбнулся тот. — Мы с Шарлем готовы бороться до конца. Команда проделала огромную работу, и я уверен: сегодня будет зрелищно.

— Спасибо, — кивнула Шарлотта, — Это был Льюис Хэмилтон — обладатель семи чемпионских титулов! Кто знает, может, сегодня он выиграет свой восьмой титул и принесет «Феррари» долгожданную победу!

В этот момент подошёл Шарль. Он обнял её за плечи:

— Ну что, журналисточка, готова к репортажу?

— Всегда готова, — она улыбнулась, чувствуя, как волнение отступает перед уверенностью. — И к поддержке тоже.

Он наклонился и поцеловал её — коротко, но так, что у Шарлотты перехватило дыхание. Камера оператора тут же щёлкнула, запечатлев момент.

— Удачи, — прошептала она, проводя рукой по его щеке.

— Спасибо, — он подмигнул и направился к болиду, на ходу надевая шлем. — Я не подведу!

Шарлотта заняла место у боксов, рядом с инженерами. Сердце билось учащённо, ладони слегка вспотели. Она включила диктофон, но не говорила — просто наблюдала, впитывая каждую деталь. На трибунах болельщики ревели от нетерпения, отсчитывая секунды до начала.

Раз. Рёв моторов.

Два. Гул трибун.

Три. Напряжение паддока.

Старт. Гонка началась.

Рев моторов разорвал воздух, заставив Шарлотту вздрогнуть. Машины рванули вперёд — словно стая хищников, бросившихся в погоню. Она затаила дыхание, следя за экраном: Шарль шёл в первой тройке, держа темп, выжидая момент. На трибунах болельщики замерли, затем взорвались криками — кто‑то аплодировал, кто‑то молился, кто‑то сжимал кулаки так сильно, что белели костяшки.

На десятом круге Шарль совершил дерзкий обгон — манёвр был настолько стремительным и точным, что Шарлотта вскрикнула от восторга. Он вырвался в лидеры!

— Он держит позицию! — кричал в рацию инженер, голос его дрожал от напряжения. — Шарль, осталось пять кругов! И заезжай в боксы! Сосредоточься!

— Понял, — отозвался Шарль, и в его голосе не было ни капли паники, только холодная расчётливость. — Держим темп.

На тридцать пятом круге соперник из «Рэд Булл», неуловимый Ферстаппен, попытался атаковать Шарля в повороте — машина соперника почти коснулась заднего крыла болида «Феррари» . Шарлотта схватилась за край стола, ногти впились в ладонь. Но Шарль мастерски удержал позицию, не дав себя обойти. Она видела, как на экране мелькнули графики — пульс гонщика, нагрузка на шины, расход топлива. Всё было на пределе.

— Шарль, осторожно! — невольно выкрикнула Шарлотта, хотя знала, что он её не слышит.

За три круга до финиша Шарль немного увеличил отрыв — соперники устали, а он, наоборот, ускорился. Шарлотта не дышала, следя за каждым поворотом, каждым манёвром. В ушах стучала кровь, ладони вспотели, но она не могла оторвать взгляд от экрана.

Финальная прямая. Шарль пересекает финишную черту первым!

Первое место.

Толпа взорвалась овациями. Шарль поднял руку в победном жесте, когда вылез из кокпита, снял шлем, а на лице сияла улыбка. Он сделал это. Его первый титул чемпиона.

Шарлотта со слезами счастья на глазах бросилась к нему, продолжая вести репортаж, а голос её дрожал от эмоций:

— Шарль Леклер становится чемпионом сезона! Это его первая победа такого масштаба, а я, как журналист и как его девушка, не могу не добавить: я безумно горжусь им! Это победа не только таланта, но и характера, силы воли и веры в себя! Он боролся до последнего, не сдался даже тогда, когда всё было против него. Это настоящий чемпион!

Она подбежала к нему, едва не сбив с ног оператора, и бросилась в объятия. Шарль закружил её, смеясь, потом поставил на землю и крепко поцеловал.

— Мы сделали это, — прошептал он ей на ухо. — Мы вместе сделали это.

— Да, — она прижалась к его груди, слушая, как бешено бьётся его сердце. — Твой отец и крёстный тобою гордились бы...

— Думаешь? — с надеждой в глазах спросил Шарль.

— Конечно!

Воздух гудел от восторга, вспышки фотокамер слепили глаза, но Шарлотта видела только Шарля — его сияющее лицо, его глаза, полные счастья. Они направились к подиуму, рука об руку, под овации толпы, которая скандировала имя чемпиона. Шарлотта чувствовала, как дрожат её пальцы — не от страха, а от переполнявших эмоций. Впереди их ждал момент, который запомнится на всю жизнь.

___

Церемония награждения прошла под открытым небом. Золотой кубок уже красовался в руках Шарля. Он стоял на верхней ступени подиума, с гордостью слушал гимн, а потом, не дожидаясь конца, спустился к краю платформы.

Шарлотта стояла в первых рядах. Шарль протянул ей руку, помог подняться на подиум. Вокруг повисла тишина — все замерли в ожидании. Камеры нацелились на пару, журналисты замерли с поднятыми микрофонами, болельщики на трибунах притихли.

Он обнял её, притянул к себе и поцеловал — долго, страстно, на глазах у всего мира. Вспышки фотокамер замелькали, как грозовые разряды, операторы ловили каждый миг. Шарлотта на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Отстранившись, Шарль взял микрофон. Его голос, усиленный динамиками, разнёсся над трибунами:

— Этот титул я посвящаю Шарлотте, — громко сказал он. — Без неё я бы не смог. Она научила меня верить не только в себя, но и в других. Она показала мне, что значит настоящая поддержка. И сегодня я хочу, чтобы весь мир знал, что она — моя девушка. Я люблю её!

Трибуны взорвались овациями. Болельщики «Феррари» вскочили на ноги, размахивая флагами с гарцующим конём, скандируя имя Шарля. Другие команды аплодировали — кто‑то искренне, кто‑то с лёгкой завистью, но все признавали: это был момент настоящего триумфа.

Главный инженер команды, стоявший неподалёку, не выдержал — подошёл, обнял Шарля за плечи и похлопал по спине:

— Ты сделал это, парень. Ты чемпион! И ты заслужил это счастье.

На верхнюю ступень подиума поднялись остальные призёры — соперники, которые весь сезон боролись с Шарлем за каждую секунду на трассе. Они пожали ему руки, улыбнулись, кто‑то даже обнял. В этом жесте читалось уважение: победа была заслуженной.

Зазвучал гимн Монако — торжественная, мощная мелодия, знакомая каждому фанату Формулы‑1. Шарль и Шарлотта стояли рядом, держась за руки. Он держал кубок — золотой, сверкающий в огнях прожекторов, она положила голову ему на плечо. Болельщики подхватили мелодию, напевая её хором.

Когда гимн закончился, механики команды подбежали с бутылками шампанского. Пробка выстрелила, и пенящаяся струя брызнула в воздух. Шарль ловко поймал бутылку, встряхнул и направил струю в сторону команды — смех, крики, капли шампанского на лицах. Шарлотта тоже получила свою порцию — она рассмеялась, откидывая волосы, блестящие от капель.

Один из журналистов выкрикнул:

— Шарлотта, а вы напишете об этом в своей статье?

— Обязательно, — она улыбнулась в камеру, глаза её сияли. — Но сначала я хочу насладиться моментом.

— И как вы его назовёте? — не унимался репортёр.

— «День, когда мы победили вместе», — ответила она, глядя на Шарля. — Потому что это не только его победа. Это наша общая победа!

Болельщики начали скандировать: «Шарль!Шарль! Шарль!» Шарлотта и Шарль улыбнулись друг другу. Шарль поднял кубок ещё раз, словно говоря: «Это для вас». Шарлотта помахала трибунам рукой. Фотографы ловили каждый их жест, операторы снимали крупные планы — счастливые лица, переплетённые пальцы, сияющие глаза.

Организаторы церемонии подали знак — пора завершать официальную часть. Шарль обнял Шарлотту за плечи, и они вместе спустились с подиума под овации толпы.

___

Вечер опускался на Абу‑Даби, окрашивая небо в глубокие пурпурные и золотые тона. Воздух был тёплым, даже душным. Шарлотта вдохнула полной грудью, чувствуя, как усталость смешивается с эйфорией. Впереди их ждала вечеринка — праздник, которого они оба заслужили. Шарль сжал её руку, и весело подмигнул:

— Готова к танцам, журналисточка?

— Более чем, — она рассмеялась. — Но только если ты не будешь наступать мне на ноги!

— Обещаю быть аккуратным, — он поцеловал её в висок. — Поехали праздновать!

Вечеринка в честь победы проходила в VIP‑клубе на берегу залива. Огромные панорамные окна открывали вид на ночную трассу, огни которой всё ещё горели, напоминая о только что завершившемся триумфе.

Зал был украшен в цветах «Феррари» — красный и жёлтый создавали праздничное настроение. На столах стояли блюда европейской и местной кухни, официанты разносили коктейли и шампанское. В центре зала — огромный экран, на котором бесконечно крутили лучшие моменты сезона и сцену награждения.

Команда собралась вокруг Шарля — механики, инженеры, стратеги, менеджеры. Все хотели поздравить его, сказать что‑то важное, обнять. Шарлотта стояла чуть в стороне, наблюдая за этой картиной с тёплой улыбкой. Она чувствовала гордость — не только за Шарля, но и за всю команду, которая столько работала ради этого дня.

К ней подошёл главный инженер:

— Вы знаете, — сказал он тихо, поправляя бокал в руке, — Я видел много гонщиков. Но таких, как он, единицы. Он не просто талантлив — он умеет слушать, учиться чему-то новому, расти. И, кажется, теперь я понимаю почему. Вы даёте ему то, чего не может дать ни один тренер.

— Спасибо, — Шарлотта кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я рада, что вы это видите. Он действительно невероятный.

— И вы тоже, — неожиданно добавил инженер, слегка улыбнувшись. — Знаете, в команде уже все шепчутся, что Шарль стал другим». Более сосредоточенным, более... взрослым. Теперь я понимаю почему. Вы даёте ему то, чего не даст ни один тренажёр.

Шарлотта смущённо опустила глаза, потом подняла взгляд и тихо ответила:

— Он даёт мне не меньше. Благодаря ему я поняла, что могу писать не только о скандалах и разоблачениях. Я могу писать о настоящем спорте, и главное о людях, которые делают невозможное возможным.

Мужчина улыбнулся Шарлотте, и, дружески похлопав по плечу, отошел к своим коллегам.

В этот момент Шарль заметил её, извинился перед собеседниками и подошёл:

— Ну что, журналисточка, — подмигнул он, протягивая ей бокал шампанского, — Готова к танцам?

—Ты ведь не будешь наступать мне на ноги как в прошлый раз? — рассмеялась она, принимая бокал.

— Не буду. Но только если ты позволишь мне украсть тебя на весь вечер, — он взял её за руку, слегка сжал пальцы.

— Договорились, — она коснулась его плеча. — Но с одним условием.

— Каким? — он приподнял бровь.

— Ты расскажешь мне после танцев, что за сюрприз ты готовил перед гонкой. Я видела, как ты что‑то шептал инженерам.

— А, это? — Шарль рассмеялся. — Ладно, но только после танцев. И только если ты будешь улыбаться мне так же, как сейчас.

Они вышли на танцпол. Музыка играла зажигательная — смесь современных хитов и классики 80‑х. Шарль обнял её за талию, Шарлотта положила руки ему на плечи. Они двигались в такт музыке, смеясь, иногда останавливаясь, чтобы поцеловаться. Вокруг них кружились другие гости: механики с жёнами, инженеры с подругами, менеджеры с семьями.

— Знаешь, — шепнул Шарль, наклоняясь к её уху, — Когда я пересекал финишную черту, я думал не о кубке. Я думал о том, что смогу наконец сказать всему миру, что ты моя.

— Глупый, — она улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. — Ты мог сказать это в любой момент.

— Но только сейчас это стало по‑настоящему важным. Только сейчас я понял, что хочу не просто побеждать. Я хочу побеждать для тебя.

Ближе к полуночи атмосфера стала ещё более расслабленной. Кто‑то из команды начал рассказывать забавные истории из прошлых сезонов — про то, как Шарль в первый год в «Феррари» перепутал боксы и чуть не заехал к «Мерседес», про то, как он забыл шлем перед стартом и пришлось бежать за ним через полпаддока. Все хохотали до слёз.

Кто‑то затеял шуточное соревнование в караоке. Один из механиков, здоровяк с татуировками на руках, взял микрофон и запел оперную арию — так фальшиво, что все попадали от смеха. Шарлотта поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя по‑настоящему счастливой. Не просто успешной журналисткой, не просто девушкой чемпиона — а частью чего‑то большего: семьи, команды, и мира, который принял её.

— Пора домой, — шепнул Шарль ей на ухо, обнимая сзади и прижимая к себе. — Завтра самолёт в Монако, а сегодня... сегодня у нас впереди целая ночь.

— Согласна, — она повернулась к нему, взяла за руку. — Поехали.

Они попрощались с командой, получили ещё десяток объятий и пожеланий удачи, и вышли из клуба. Тёплый ночной воздух Абу‑Даби окутал их, наполненный ароматами цветущих растений.

Такси довезло их до отеля за пятнадцать минут. В лифте Шарль, не дожидаясь, когда они зайдут в номер, прижал Шарлотту к стене, целуя её шею:

— Я так долго ждал этого момента, — прошептал он, проводя пальцами по её щеке.

— Шарль, — она попыталась возразить, но её голос дрожал от желания, — Мы же в лифте...

— И что? — он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Кто нас здесь увидит? Да и потом... — он слегка отстранился, — Я чемпион. Мне сегодня можно всё.

Их губы снова встретились — жадно, нетерпеливо. Шарлотта запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Двери лифта открылись на их этаже, но они даже не заметили — продолжали целоваться, пока не упёрлись в дверь номера.

Шарль нащупал ключ‑карту, с третьей попытки попал в слот. Дверь открылась, и они ввалились внутрь, не размыкая объятий. Шарлотта рассмеялась, слегка пьяная от шампанского и счастья:

— Ты же обещал быть аккуратным на танцах!

— Это было раньше, — он закрыл дверь и снова поцеловал её, на этот раз медленно, нежно. — Теперь я могу быть каким угодно.

Она потянула его за галстук:

— Тогда покажи мне настоящего чемпиона.

Он подхватил её на руки, неся к кровати. Шарлотта обвила его шею руками, их губы снова слились в поцелуе. В эту ночь не было ни гонок, ни интриг, ни прошлого — только они вдвоём, счастливые и влюблённые, готовые начать новую главу своей жизни.

Шарль осторожно опустил Шарлотту на край кровати, не разрывая поцелуя. Его руки скользнули по её спине, медленно расстегивая молнию платья. Ткань мягко скользнула вниз, обнажая плечи и спину. Шарлотта чуть вздрогнула от прикосновения прохладного воздуха, но тут же согрелась — от тепла его ладоней, от жадности его поцелуев, которые теперь спускались по шее к ключицам.

Она запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая их, и тихо вздохнула, когда его губы коснулись чувствительной точки за ухом. Пальцы сами потянулись к пуговицам его рубашки — одна, вторая, третья... Ткань поддалась, открыв загорелую кожу и тонкую дорожку тёмных волос, уходящую вниз.

Шарль чуть отстранился, чтобы снять рубашку окончательно, и Шарлотта на мгновение замерла, любуясь игрой мышц под гладкой кожей, очертаниями плеч, линией ключиц. Он поймал её взгляд и улыбнулся — не победной улыбкой гонщика на подиуме, а мягкой, почти застенчивой улыбкой человека, который был по-настоящему влюблен.

— Ты прекрасна, — прошептал он, проводя большим пальцем по её скуле. — Всегда такой была. Просто я не сразу понял, насколько.

Она не ответила словами. Вместо этого приподнялась на цыпочки и снова прижалась к нему, позволяя его рукам обнять её крепче, прижать к себе так, что она могла чувствовать биение его сердца — ровное, сильное, живое.

Его ладони скользнули вниз по её рукам, переплели пальцы с её пальцами, и он медленно повёл их к изголовью кровати. Шарлотта поняла без слов — слегка откинулась назад, опираясь на руки, и позволила ему любоваться собой. В его глазах читалось восхищение, смешанное с нежностью, и это заставляло её сердце трепетать сильнее.

— Я хочу запомнить этот момент, — хрипловато произнёс Шарль. — Каждую деталь. Твой запах. Свет в твоих глазах. То, как ты сейчас закусила губу... Ты просто сводишь меня с ума...

Он наклонился и поцеловал её снова — глубоко, неторопливо, словно у них было всё время мира. Его пальцы пробежали по её плечу, скользнули вдоль руки, снова переплелись с её пальцами. Шарлотта почувствовала, как напряжение последних месяцев — гонки, ожидания, тревоги — тает, растворяется в тепле его тела, в уверенности его прикосновений.

Она провела ладонью по его груди, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы, как учащается его дыхание. Её губы тронула улыбка — счастливая, безмятежная.

— Шарль, — тихо позвала она, и он замер, глядя на неё сверху вниз. — Ты ведь будешь со мной всегда?

Он не ответил сразу. Вместо этого наклонился и коснулся лбом её лба, закрыл глаза на мгновение, словно впитывая момент.

— Всегда, — выдохнул он. — Клянусь.

И в этом коротком слове было больше любви, чем во всех речах на подиуме. Больше правды, чем в любых заголовках. Больше силы, чем в самой отчаянной гонке.

Они опустились на постель, не размыкая объятий. Шарлотта провела пальцами по его щеке, по линии челюсти, улыбнулась, когда он поймал её руку и поцеловал ладонь — медленно, почти благоговейно.

Ночь окутала их мягким покрывалом тишины и тепла. Где‑то за окном шумел ночной Абу‑Даби, но здесь, в номере отеля, был только их мир — мир, где существовали лишь они двое, их дыхание, их прикосновения, их любовь, ставшая наконец такой же открытой и яркой, как кубок чемпиона на подиуме.

Шарль слегка отстранился, глядя ей в глаза:

— Знаешь, журналисточка, я никогда не был так счастлив.

— Зато я всегда знала, что ты станешь чемпионом, — улыбнулась она, проводя рукой по его волосам. — Просто не думала, что это сделает меня такой счастливой.

— Не скромничай, — он провёл ладонью по её щеке. — Без тебя этого бы не было. Ты была рядом, когда я падал, и верила, что я встану.

— Ладно, — она шутливо толкнула его в плечо. — Но не думай, что теперь я буду писать о тебе только хвалебные статьи!

— Попробуй, — он снова поцеловал её. — Я всё равно буду любить тебя, даже если ты напишешь, что я вожу машину, как пенсионер.

— Да уж, чемпион, — рассмеялась Шарлотта. — Лучше бы ты молчал и целовал меня.

— С удовольствием, — он выполнил её просьбу, и на несколько минут мир вокруг перестал существовать.

___

Утро подкралось незаметно. Первые лучи солнца пробились сквозь плотные шторы, рисуя на полу золотистые линии. Шарлотта почувствовала тепло тела Шарля рядом, услышала его ровное дыхание. Она улыбнулась, ещё не открывая глаз, — впервые за долгое время она проснулась без тревоги, без мыслей о дедлайнах и сенсациях. Только покой и радость.

Шарль спал, слегка приоткрыв рот, волосы его были растрёпаны — он совсем не был похож на того безупречного гонщика, которого видели вчера на подиуме. В этот момент он был просто её Шарлем: усталым, умиротворённым, настоящим. Прошлая бессонная ночь, которую они провели только вдвоем давала о себе знать легкой усталостью в теле.

Она осторожно провела пальцем по его щеке. Шарль зашевелился, открыл глаза и сонно улыбнулся:

— Доброе утро, журналисточка.

— Доброе, — она наклонилась и поцеловала его в кончик носа. — Как ощущения, чемпион?

— Как будто я выиграл не только титул, но и самый главный приз в жизни, — он потянулся, зевнул, потом вдруг стал серьёзным. — Нет, правда. Вчера на подиуме я понял одну вещь: кубок — это здорово, но он не греет ночью. А ты греешь.

—Ну, конечно, — рассмеялась Шарлотта, но в груди разливалась тёплая волна нежности. — Это была самая дикая ночь в моей жизни!

— И самый страстный секс, ты хотела сказать, — он притянул её к себе, и обнял крепко. — Сегодня мы летим домой, в Монако. Так что...

— Продолжим там наш секс-марафон? — она игриво закусила губу, вспоминая ночь.

— Именно! Сегодняшней ночи мне было мало...

— А знаешь что?

— Что? — он уткнулся носом в её волосы.

— Я уже жду следующего сезона.

— Чтобы писать обо мне статьи? — он хитро прищурился.

— И это тоже. Но в первую очередь, чтобы быть рядом с тобой, поддерживать тебя. Видеть, как ты готовишься, как тренируешься, как побеждаешь... и как проигрываешь, если придётся. Я хочу быть рядом в любой момент.

— Тогда готовься, — он шутливо нахмурился, сел на кровати и взъерошил волосы. — В следующем сезоне я буду ещё быстрее. И тебе придётся бегать за мной с диктофоном!

— О, я справлюсь, — она щёлкнула его по носу.
— А если нет — просто возьму интервью прямо в болиде. Представляешь заголовок: «Гонщик отвечает на вопросы на скорости 300 км/ч»?

— Договорились, — Шарль поцеловал её ещё раз, затем резко встал: — Так, а теперь душ, завтрак и самолёт. У нас впереди много дел, журналисточка.

— И я не пропущу ни одной секунды рядом с тобой, — улыбнулась Шарлотта, вставая следом. — Кстати, ты обещал рассказать про тот сюрприз перед гонкой! Думал, я забыла?

— Ах да, — он подмигнул. — Расскажу в самолёте. Но сначала мы позавтракаем. И знаешь что? Закажу-ка я двойной круассан. Мне, как чемпиону, можно.

— Конечно, — Шарлотта рассмеялась и направилась в ванную. — Я иду в душ, а ты не вздумай есть мой круассан!

— Обещаю, — крикнул ей вслед Шарль, доставая телефон. — Только проверю сообщения от команды.

Пока Шарлотта принимала душ, Шарль быстро пролистал уведомления. Несколько поздравлений от коллег‑гонщиков, сообщение от менеджера с планом на день, селфи от механиков с подписью «Чемпион, мы по тебе уже скучаем!» и одно непрочитанное от мамы: «Сын, я горжусь тобой. Позвони, когда будет время».

Шарль улыбнулся, набрал номер и вышел на балкон. Солнце уже поднялось выше, заливая город золотистым светом. Внизу гудел утренний Абу‑Даби — город просыпался к новому дню.

— Мам? Да, это я. Спасибо за сообщение... Да, всё получилось... Да, она рядом, передаёт привет... Конечно, мы прилетим на ужин в следующие выходные... Да, я помню про семейный сбор... Хорошо, до связи. Целую!

Он вернулся в комнату как раз в тот момент, когда Шарлотта вышла из ванной, завернувшись в пушистый халат отеля. Её волосы были влажными, на щеках играл лёгкий румянец.

— Кто звонил? — поинтересовалась она, подходя к шкафу и выбирая платье на день.

— Мама. Поздравила и пригласила на семейный ужин в следующие выходные. Сказала, что гордится мной. А ты наконец познакомишься с моей семьей.

— Это здорово, — Шарлотта повернулась к нему, улыбнулась. — Только.. я, кажется, немного волнуюсь... Это безумно страшно!

— Тебе понравится моя семья, — Шарль подошёл к ней, обнял со спины, положил подбородок на плечо. — Ты им вот уже нравишься. Увидишь, как быстро вы найдете общий язык.

— Я надеюсь, — она повернулась в его объятиях, провела пальцами по линии подбородка. —  Я расскажу им про твое заносчивое поведение, которое заставило меня думать, что ты тот еще гордец. А потом как я увидела настоящего тебя.

— И что ты во мне увидела? — он лукаво прищурился.

— Человека, который умеет любить, — просто сказала она. — И побеждать. И делать других счастливыми! А, ну и машину ты ещё водишь не плохо, не думал в Формуле выступать?

Шарль на мгновение замер, а потом рассмеялся с её подкола, а затем наклонился и поцеловал её — нежно и благодарно.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что видишь меня таким.

— Пойдём завтракать? — Шарлотта отстранилась, но взяла его за руку. — Умираю с голоду! И мне правда безумно интересно, что там за сюрприз ты готовил перед гонкой и не хочешь мне о нем говорить! Я не дотерплю до самолета!

— Ладно, — он рассмеялся. — Расскажу, но только после круассанов! И крепкого кофе.

Завтрак они устроили на открытой террасе отеля — с видом на залив и трассу, которая вчера стала ареной его триумфа. Официант принёс круассаны, свежие фрукты, омлет и два больших капучино. Шарлотта с наслаждением откусила кусочек круассана, запила кофе и блаженно вздохнула.

— Так, — Шарлотта вытерла уголок рта салфеткой. — Теперь ты обещал рассказать про сюрприз. Что ты придумал, признавайся!

— Знаешь, как я стал чемпионом? Благодаря команде. — Шарль отпил кофе, улыбнулся. — Мы разработали новую стратегию использования шин. Не совсем стандартную.

— В смысле? — Шарлотта заинтересованно наклонилась вперёд.

— Обычно мы экономим мягкие шины на конец гонки. Но мы решили поставить их сразу, на первый отрезок. Риск, конечно, был огромный, они же быстрее изнашиваются. Но зато дают максимальное сцепление в начале, когда трасса ещё грязная после ночи. И мы рассчитали, что если я сделаю два быстрых круга подряд, то смогу сразу оторваться от соперников.

— И это сработало, — Шарлотта хлопнула ладонью по столу. — Ты вырвался вперёд!

— Именно. Инженеры просчитали всё до секунды. И я им доверял. Как доверял и тебе.

— То есть ты рискнул всем ради этого манёвра?

— Да. И это было страшно. Но я знал, что если не рискну, могу упустить шанс. А я хотел выиграть не просто так — я хотел выиграть для нас.

Шарлотта помолчала, потом тихо спросила:

— А если бы не получилось? Если бы шины износились слишком быстро?

— Тогда я бы проиграл. Но знаешь что? — он взял её за руку. — Я всё равно бы не жалел. Потому что попробовал. Пошёл ва‑банк. Как и в жизни. Я мог бы прятать наши отношения ещё год, два, да хоть десять лет. Но вчера я понял, что хочу кричать о своей любви. Хочу, чтобы весь мир знал, кто делает меня сильнее.

Шарлотта почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сжала его руку:

— Ты невероятный.

— Мы невероятные, — поправил он.

Шарль поцеловал ладонь Шарлотты,  затем встал и протянул ей руку:

— Ну что, журналисточка? Готова к последнему интервью перед вылетом?

Шарлотта, встав следом за Шарлем, взяла его под руку, прижимаясь к нему как можно ближе. Она прекрасно поняла, что он имеет в виду под словом «интервью», поэтому тон её голоса сменился на игривый.

— Еще одному интервью с чемпионом? Конечно, готова. Я даже уже придумала заголовок для статьи. «Чемпион и его муза: как занятия любовью стали причиной опоздания на самолет». — с иронией произнесла Шарлотта.

— Мы не опоздаем, обещаю, но звучит неплохо, — он обнял её за плечи.

— Пойдём внутрь? У нас мало времени, Шарль!

— Шарлотта, мы успеем, клянусь тебе!

Не теряя больше ни минуты, Шарль увлек Шарлотту за собой, чтобы заняться утренним «интервью» перед вылетом. Спустя какое-то время, уставшие, но счастливые, они спустились вниз, получили багаж, и сели в такси. Шарлотта положила голову на плечо Шарля, закрыв глаза. В голове уже складывались строки будущей статьи — не просто репортаж о гонке, а история о вере, любви и смелости идти до конца.

— Знаешь, — тихо сказала она, — Я никогда не писала о таком... настоящем.

— Теперь будешь, — он поцеловал её в макушку. — И я всегда буду рядом.

Они сплели руки, не отпуская друг друга, пока такси мчалось в сторону аэропорта, увозя их навстречу новому дню, новому сезону и новой главе их жизни.

Счастливой жизни.