6.

После их последнего разговора в Монако Шарлотта, как и планировала, улетела в Рим. Наконец‑то она вернулась домой, в свою квартиру с видом на живописные римские улочки. Здесь каждая чашка кофе варилась по привычному ритуалу, а книжные полки хранили воспоминания о бессонных ночах за статьями. Шарль же отправился на базу «Феррари» в Маранелло. Домашняя гонка в Монце приближалась, и команда работала в режиме повышенной готовности.

Недели подготовки пролетали в вихре тестов, симуляций и бесконечных совещаний. Шарлотта следила за новостями, за каждым коротким сообщением о прогрессе Шарля, фотографиями с тестов, видео с комментариями инженеров. Они не общались напрямую и она понимала, что сейчас ему нужно сосредоточиться на гонке. Но каждый раз, увидев его имя в ленте новостей, ловила себя на мысли, помнит ли он их договор.

В пятницу утром Шарлотта села в машину и поехала в Маранелло. Официально — для репортажа о подготовке «Феррари» к домашней гонке. Неофициально — потому что хотела увидеть Шарля. И понять, остались ли между ними те нити доверия, что завязались в Монако.

___

Шарлотта вошла в паддок, стараясь выглядеть непринуждённо. Но сердце билось чаще обычного, ведь она впервые видела Шарля после их «договорённости». Он стоял у болида, в гоночном костюме, сосредоточенный на работе, с лёгким блеском пота на виске.

Заметив её, он ухмыльнулся в своей привычной манере:

— Пришла посмотреть, как я буду гонять? Или всё‑таки написать ещё одну статью?

Шарлотта вскинула бровь, стараясь скрыть волнение:

— Приехала убедиться, что ты не замышляешь новую игру с Марко.

Он искренне рассмеялся , без привычной насмешки:

— О, Марко теперь вне игры. По крайней мере, не сегодня.

Она подошла ближе, скрестив руки на груди:

— И ты ждёшь, что я поверю?

— Верь во что хочешь, — он наклонился к ней, почти касаясь плечом. — Но я буду ехать не ради него. И не ради спонсоров.

Шарлотта почувствовала, как по спине пробежал лёгкий озноб. Слишком близко они находились друг к другу. Слишком волнующе ощущалась эта близость.

— Боишься, что я тебя соблазню прямо здесь? — его голос прозвучал чуть ниже, почти шёпотом.

Она резко отступила, стараясь не выдать замешательства:

— Боюсь, что ты опять начнёшь врать.

— А я боюсь, что ты снова напишешь правду, — парировал он, но в глазах мелькнуло что‑то серьёзное. — После гонки мы идем пить кофе. И это не просьба, Шарлотта. Просто выпьем кофе.

Шарлотта хотела отказаться и язык уже был готов выдать колкую фразу. Но вместо этого она кивнула:

— Хорошо. Но если это очередной трюк...

— Никаких трюков, — он подмигнул. — Только честность. И, может быть, немного азарта. Все как я люблю.

Перед тем как уйти на трассу, он бросил через плечо:

— Не убегай. Я скоро вернусь.

Спустя пару часов, когда очередная тренировка закончилась, Шарль нашёл Шарлотту неподалёку от паддока — она делала заметки в блокноте, периодически поглядывая в сторону боксов. Он подошёл бесшумно, остановившись рядом.

— Ты сегодня ехал так, будто боялся, что я напишу, будто ты не умеешь держать руль, — бросила она, не поднимая глаз.

— Я ехал так, чтобы ты не смогла написать, будто я не умею побеждать, — он улыбнулся. — Хотя, признаю, ты меня отвлекала.

— Отвлекала? — она приподняла бровь. — Я даже не была на трибуне.

— Зато была в голове.

Шарлотта почувствовала, как щёки слегка покраснели. Она поспешно захлопнула блокнот и взяла чашку с кофе, которую прихватила с собой. Шарль заметил её реакцию и мягко улыбнулся:

— Так значит, ты всё‑таки не железная, — тихо сказал он.

— А ты всё ещё не научился проигрывать, — ответила она, но уже без злости.

— Кстати, — Шарль чуть наклонился вперёд, — мы сможем увидеться раньше? Ты ведь будешь присутствовать на квалификации в субботу?

— Конечно, — кивнула Шарлотта. — Я ведь говорила, что получила аккредитацию. Придется терпеть тебя весь уик-энд.

—Я найду способ тебя отвлечь. — подмигнул Шарль.

— Только попробуй! — она шутливо пригрозила пальцем. — Иначе я напишу, что ты потерял форму.

— Ты не посмеешь, потому что это не правда. — он рассмеялся. —Так что насчет нашего пари, оно все еще в силе?

— В силе, — подтвердила Шарлотта. — В воскресенье вечером ты либо даёшь мне эксклюзив, либо ведёшь меня на свидание.

— Предпочитаю второй вариант, — признался  Шарль. — Давай заключим пари официально: если я выиграю гонку в воскресенье, ты пойдёшь со мной на свидание. Настоящее свидание, без твоего дурацкого блокнота и без моих скрытых мотивов.

— А если все-таки проиграешь? — Шарлотта прищурилась, прикусив нижнюю губу. — Готов к новым откровениям?

— Я дам тебе эксклюзивное интервью после гонки, любое какое захочешь. Без всякой цензуры, обещаю.

— Договорились, — она протянула руку. — Но учти, что я не из тех, кто легко сдаётся.

— Как и я, — он пожал её руку, задержав ладонь чуть дольше, чем требовалось.

Они направились к парку неподалёку от трассы — там было тише, и можно было поговорить без лишней суеты паддока. Устроившись на скамейке в тени деревьев, Шарлотта вдруг предложила:

— Давай сыграем в игру. Три вопроса друг другу. Отвечать нужно честно, и без увёрток.

— Я принимаю твой вызов, — Шарль скрестил руки на груди. — Дамы вперед.

— Почему ты тогда позволил мне найти те переписки? — сразу спросила она, хотя уже давно знала ответ.

— Потому что хотел проверить тебя, — Шарль не стал отпираться. — Хотел понять, сможешь ли ты остановиться.

Шарлотта слегка усмехнулась, качая головой.

— Смогла?

— Нет. И это меня поразило, ведь ты пошла до конца.

—Кем на самом деле является Марко? — следующий вопрос прозвучал резче.

— Он был моим наставником в мире бизнеса формулы. Учил, как играть по правилам, где я всего лишь бренд. Но потом я понял, что не хочу быть брендом. Я хочу быть человеком.

Шарлотта помолчала, будто раздумывая над его ответом, и затем задала свой последний вопрос:

— Зачем ты продолжаешь играть, если это тебя разрушает?

— Потому что иначе я не знаю, кто я, — он посмотрел ей в глаза. — Без гонок, без масок, без игр я просто Шарль. И мне этого мало.

Они помолчали какое-то время, погружаясь в собственные мысли, но теперь настала очередь Шарля задавать вопросы.

— Почему ты не написала всю правду в статье? — спросил он.

— Потому что... — она запнулась. — Потому что это было бы слишком жестоко.

Шарль уловил дрожь в голосе Шарлотты. Ему казалось, что правдивый ответ дался ей нелегко, но не стал заострять на этом внимание, задавая второй вопрос:

— Ты когда‑нибудь боялась проиграть?

— Нет, — уверенно заявила она. — Я всегда иду до конца, особенно когда дело касается чего-то, что очень важно для меня. Я ведь журналистка, и сомнение или страх для меня неприемлемы.

Шарлю нравилось, что она отвечает искренне, без прикрас. Будто действительно начинает ему доверять. И тогда он решил задать самый главный вопрос, волнующий его в последнее время больше, чем исход приближающихся гонок.

— Что ты чувствуешь, когда я рядом?

Шарлотта замерла на мгновение и между ними повисло неловкое молчание. Она посмотрела на свои руки, будто избегая зрительного контакта с Шарлем, но все же подняла на него свой взгляд. Она подпустила его слишком близко.

— Я... — она хотела солгать, но вместо этого сказала правду, — Я уже не уверена, что чувствую то же, что и раньше. То есть, я больше не считаю тебя заносчивым и...

Шарль наклонился ещё ближе, прерывая откровения Шарлотты. Их лица почти соприкасались — она чувствовала тепло его дыхания, тепло его ладони, скользнувшей по талии. Шарлотта замерла, будто ей перекрыли дыхание, а сердце забилось чаще. Она больше не могла отрицать того, что его прикосновения, даже малейшие, вызывали у нее такую реакцию.

Они молчали. Но это молчание оглушало громче всяких слов. И в момент, когда Леклер почти поцеловал Шарлотту, в её кармане завибрировал телефон.

—Ты неисправим, Леклер, — усмехнулась Шарлотта, поспешно отстраняясь от гонщика, — Ты вообще думаешь о чем-нибудь, кроме того, чтобы затащить меня в свою постель, м?

Шарлотта старалась придать голосу шутливую интонацию, но мелкая дрожь по телу выдавала её с поличным.

—Я прекрасно вижу, как ты реагируешь на мои прикосновения, Лотти, — закатил глаза Леклер, — И я даже не скрываю, что ты мне интересна. И, кстати, кто тебе там пишет? Я уже начинаю ревновать!

Шарлотта шутливо стукнула его по плечу, доставая телефон из кармана. На экране высветилось сообщение от неизвестного:

«Вы думаете, вы победили? Рано радоваться. Я не отступлю просто так».

Шарлотта сжала телефон в руке, и лицо её исказилось от злости. Шарль тоже заметно напрягся, читая это сообщение.

— Опять он, — прошептала она. — Ты говорил, что Марко вне игры. Почему он не успокоится?!

Шарль притянул Шарлотту к себе, аккуратно погладив её по плечу:

— Марко сложный человек, и ты права, он не успокоится просто так. У нас с ним есть... некоторые противоречия. Но я больше не намерен слепо следовать его указаниям. На этот раз мы будем играть по своим правилам.

Шарлотта тяжело вздохнула, уткнувшись в плечо Леклера:

— По своим правилам... Ты опять хочешь ввязать меня в очередную игру, да, Леклер?

— Нет, мы просто дадим ему отпор, — Шарль не спеша гладил её волосы. — Я обещаю, что между нами больше не будет никаких секретов, Шарлотта. Я действительно хочу, чтобы мы узнали друг друга по-настоящему. Даже если ты продолжишь меня подкалывать.

—Ты же знаешь, что я не смогу этого не делать, Леклер, — Шарлотта слегка толкнула его плечом. — Но и ты тоже не ангел!

— Согласен, — он рассмеялся. — Но теперь то мы знаем, что за подколками стоит что‑то большее.

Она подняла взгляд и в её глазах больше не было прежней настороженности. Только любопытство, вызов и веселые искорки азарта.

— Что именно? — спросила она, чуть прищурившись.

— То, что нас тянет друг к другу, — просто сказал он. — И ты не можешь это отрицать.

Шарлотта выдержала небольшую паузу, а потом тихо призналась:

— Я и не отрицаю. И, честно, даже боюсь этого.

— Я тоже, — неожиданно ответил Шарль. — Но я ведь не предлагаю тебе сразу идти со мной под венец. Просто дай шанс узнать тебя ближе. Пока мне этого хватит. Но только пока!

Она кивнула, сделала глубокий вдох и расправила плечи, словно его слова вселили ей уверенность:

— Хорошо. Тогда обойдемся без белого платья и дорого кольца. Но только пока.

Шарль искренне засмеялся и протянул руку в знак того, что согласен на её условия. Шарлотта посмотрела на его ладонь, и, чуть помедлив, пожала его руку в ответ. Пальцы слегка дрогнули, но они продолжали держаться за руки.

— По‑настоящему, — повторила она.

Шарль мягко, но уверенно сжал её руку.

— По‑настоящему, — подтвердил он.

Ветер слегка шевелил волосы Шарлотты, и она поежилась от вечерней прохлады. Шарль заметил это и, не раздумывая, снял куртку, накинув ей на плечи.

— Спасибо, — тихо сказала она, кутаясь в теплую ткань, приятно пахнущую его одеколоном.

— Пойдём обратно к трассе? — предложил он.

— Уже поздно.

—Тогда я провожу тебя.

Они направились к выходу из парка, всё ещё держась за руки. Где‑то глубоко внутри каждого из них ещё тлели остатки сомнений, но теперь к ним примешивалось что‑то новое. Робкая, но уверенная надежда на то, что на этот раз всё может сложиться иначе.

По дороге Шарлотта вдруг остановилась:

— Кстати, насчёт пари...

— Да? — Шарль вопросительно поднял бровь.

— Если выиграешь гонку в воскресенье, я пойду с тобой на свидание. Но с одним условием.

— Каким?

— Ты прокатишь меня на своей спортивной машине. Хочу узнать, что ты испытываешь на трассе во время гонки.

Шарль тихо рассмеялся:

— Договорились. Но в таком случае ты должна будешь надеть что‑нибудь такое же яркое и запоминающееся, как моя «Феррари».

— Говоришь так, будто уже выиграл гонку, — она улыбнулась. — Самоуверенность твое второе имя?

— Просто тебе идет красный, — он слегка погладил её руку. — А что касается гонки.. Да, я уверен в своей победе.

—Мне нравятся уверенные люди, но я не люблю, когда уверенность граничит с гордостью или чувством собственного превосходства, — парировала Шарлотта.

— В любом случае, — серьёзно сказал Шарль, — Я чувствую, что главный приз я уже выиграл. Ну, или я очень близок к этому.

Она не ответила словами, но улыбнулась уголком губ, и её улыбка сказала все за неё.

Когда они подошли к парковке, Шарлотта остановилась и повернулась к Шарлю:

— Я буду снимать репортаж на квалификации в субботу. И на воскресной гонке, разумеется. Если вдруг захочешь увидеться...

— Я не упущу возможности лишний раз встретиться с тобой, журналисточка, — в голосе парня слышались нотки иронии, но его глаза светились искренней радостью. — Значит, до субботы?

— До субботы, — подтвердила она, доставая ключи от машины. — И помни: никаких игр. Только честность.

— Обещаю, — он поднял руку, словно давая клятву. — Никаких игр. Только правда.

Шарлотта села в свою машину, и опустив стекло, бросила на прощание:

— Удачи на тестах, Шарль! Покажи им всем, на что ты действительно способен.

— Для этого мне нужно знать, что ты там, — он наклонился к окну. — Смотришь и веришь в меня.

Она на мгновение замерла, и потом ответила чуть тише:

— Как же ты справлялся без меня, Леклер.. Я... правда хочу верить в тебя, Шарль.

— Этого достаточно, — он улыбнулся. — Этого более чем достаточно, журналисточка.

Машина тронулась с места, и фары осветили дорожку парка. Шарль стоял и смотрел вслед, пока красные огни не скрылись за поворотом. В груди разливалось непривычное тепло и впервые за долгое время он чувствовал, что играет не ради победы, а ради чего‑то большего. Ради шанса стать настоящим.

А Шарлотта, ведя машину по ночным улицам, ловила себя на мысли, что впервые за долгое время её сердце бьётся не только от азарта погони за сенсацией, но и от чего‑то другого — тёплого, волнующего, и почти забытого.