12.

1-ый день гоночного уик-энда, Монако

Шарлотта резко проснулась, словно вынырнув из тёмной воды. Воздуха не хватало, лоб покрылся холодным потом, и дыхание сбилось, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она села на кровати, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Кошмар всё ещё стоял перед глазами: бледная девушка с пустыми глазами преследовала её по узким улицам Монте‑Карло, шептала что‑то невнятное, а за спиной маячила тень Марко.

«Если Марко прав... — подумала Шарлотта, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Если Шарль действительно довёл эту девушку до самоубийства... Как я могу быть рядом с ним? Как могу доверять ему?»

Она встала с кровати, всё ещё пытаясь прийти в себя. За окном уже давно сияло солнце, отражаясь в лазурных водах залива, но Шарлотта не замечала его красоты — перед глазами всё ещё стояло лицо той девушки из сна.

В памяти всплыл вчерашний вечер.

Прошлой ночью

«...Шарль сидел на диване, опустив голову. Его плечи дрожали — не от смеха, а от чего‑то более глубокого, почти отчаянного. Он поднял на неё глаза, и Шарлотта замерла: в его взгляде читалась такая уязвимость, какой она никогда раньше не видела. В нём не было ни привычной иронии, ни вызова — только чистая, незащищённая боль.

— Не уезжай, — прошептал он, протягивая руку. — Мне снятся кошмары. Я не засну тут один.

Он говорил это так искренне, так беспомощно, что Шарлотта попросту не смогла уйти сразу. Она села рядом, осторожно положила ладонь на его плечо, чувствуя, как под тканью его домашней футболки напряжены мышцы.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Ты не один.

Шарль слегка кивнул, и его дыхание стало ровнее. Он положил голову ей на плечо, и на мгновение Шарлотта ощутила, как в груди разливается тепло — странное, почти забытое чувство заботы и защищённости.

— Спасибо, — пробормотал он, уже засыпая.

Шарлотта сидела так ещё какое-то время, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Только тогда она осторожно встала и вышла, стараясь не шуметь. В дверях она обернулась, посмотрела на его спящую фигуру — и в этот момент почувствовала, как что‑то внутри неё дрогнуло. Но она больше не могла оставаться здесь. Нужно было вернуться в отель...».

Она подумала, что он, наверное, даже не вспомнит утром, кто его привез из клуба, и кому он почти признался в любви. Дважды.

Но она решительно тряхнула головой. Впереди был день тестов — первый день гоночного уик‑энда. Пора было сосредоточиться на работе. Шарлотта приняла душ, надела строгий костюм, собрала волосы в аккуратный пучок. Старая Шарлотта, хладнокровная и собранная, снова брала верх.

___

Мраморный зал отеля с самого полудня был заполнен журналистами. Воздух гудел от шёпота и щелчков камер. Шарлотта заняла место в первом ряду, блокнот, как и всегда, держала наготове, а лицо — бесстрастным.

Пилоты Формулы расположились за длинным столом. Первым вошёл Льюис Хэмилтон — на нем красовалась фирменная экипировка «Феррари»: тёмно‑красная худи с логотипом команды, чёрная футболка под ним. Он выглядел непривычно задумчивым, даже обеспокоенным — словно тяжесть прошлых неудач, и не самых удачных результатов команды давила на плечи. Его улыбка, обычно ослепительная, сегодня вышла вымученной, а взгляд скользил по залу, будто ища поддержки.

Рядом с ним расположился Джордж Рассел — в бирюзовой куртке «Мерседеса», подчёркивающей его спокойную уверенность. Он держался прямо, с лёгкой полуулыбкой, излучая ту самую уверенность, которая отличала его от многих коллег: это была не самоуверенность, а твёрдая вера в свои силы и подготовку.

Последним сел Кими — тоже в фирменной куртке «Мерседеса», чуть более скромной, чем у Джорджа. Юный пилот заметно преобразился по сравнению с прошлым сезоном: взгляд его стал твёрдым, движения увереннее. Он больше не казался растерянным дебютантом — теперь это был пилот, готовый доказать свою ценность.

Шарлотта окинула взглядом пилотов. Шарля среди них не было. Она подумала, что он будет присутствовать на следующей пресс-конференции и поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть его после вчерашнего, чтобы понять, помнил ли он всё, что сказал ей или нет. Сердце на мгновение сжалось от воспоминания прошлой ночи, но она тут же одёрнула себя, решив сосредоточиться на работе.

Пресс‑конференция началась. Шарлотта внимательно слушала ответы пилотов, делая пометки в блокноте. Работа действительно помогала ей отвлечься, а когда настала её очередь задавать вопросы, она держалась уверенно и профессионально.

— Льюис, как вы оцениваете состояние трассы после вчерашнего дождя? Есть ли участки, где сцепление может подвести? — поинтересовалась Шарлотта у самого опытного из них.

Льюис на мгновение задумался, и провёл рукой по своим фирменной прическе, прежде чем ответить:

— Трасса здесь коварна и без дождя, чего тут говорить. Один неверный шаг — и ты в ограждении. — ответил Хэмилтон. — Но именно это делает её более интересной. Мы готовимся к любым сценариям.

Второй вопрос был адресован пилоту под номером 63.

— Джордж, ваша команда внесла изменения в настройки болида, — продолжила Шарлотта, поворачиваясь к Расселу. — Как это повлияет на поведение машины в поворотах «Казино» и «Ла‑Раскасс»?

Джордж ответил без паузы, уверенно и чётко:

— Мы оптимизировали прижимную силу. В поворотах будет чуть сложнее, но на прямых мы должны отыграть время. Команда проделала отличную работу.

Он улыбнулся Шарлотте, и она задала свой последний вопрос третьему пилоту.

— Кими, каково это — бороться за титул с более опытными коллегами? — обратилась Шарлотта к новичку. — Как вы оцениваете свои шансы на победу на такой сложной трассе, как «Монте-Карло»?

Кими слегка улыбнулся, но его голос звучал твёрже, чем она ожидала:

— Я много тренировался на симуляторе. Но реальная трасса — это совсем другое. Я готов учиться и благодарен команде за поддержку. Что касается борьбы за титул, то я, напротив, очень благодарен за такую возможность, которая мне выпала: бороться наравне с такими легендами, как, например, Льюис, хотя, честно признаюсь, я уже планирую обойти его.

— У тебя будет такая возможность уже на этих выходных, Кими. — добавил свой комментарий Льюис, по-дружески подмигивая Антонелли. — Посмотрим, кто кого!

В зале раздался смех и постепенно атмосфера стала меняться. Журналисты, насытившись стандартными вопросами, начали затрагивать более острые темы. Один из них, пожилой мужчина с седыми висками, наклонился вперёд, обращаясь к инженеру «Феррари», сидящему позади Льюиса:

— Кстати, о «Ла‑Раскасс»... Месье Леклер обычно мастерски проходит этот поворот. Но его сегодня нет. Есть ли какие‑то проблемы с болидом «Феррари»?

В зале повисла пауза. Все посмотрели на инженера. Тот слегка замялся, но быстро взял себя в руки:

— У Шарля небольшие технические сложности, — уклончиво ответил он. — Команда работает над их устранением. Мы надеемся, что он примет участие в квалификации.

Шарлотта почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло, но тут же заставила себя сосредоточиться на блокноте.

И все же мысли о возможных проблемах Шарля не покидали её. Она закрыла блокнот, и, стараясь сохранять спокойствие, молча дождалась окончания конференции.

Через час после окончания первой пресс‑конференции в мраморном зале отеля начали собираться журналисты на следующую конференцию. Шарлотта могла бы уйти — её присутствие здесь не было обязательным, — но ноги сами привели её обратно к дверям зала. Она хотела увидеть Шарля. Узнать, помнит ли он прошлую ночь, тот момент, когда почти признался ей в любви, когда просил не уезжать...

Она снова заняла место в первом ряду, привычно положила блокнот на колени, поправила ручку в кармане пиджака. Сердце билось чуть быстрее обычного.

Двери распахнулись, и в зал вошли уже другие пилоты: Ландо в фирменном мерче «Макларена» с лёгкой улыбкой на губах, — Шарль в мерче «Феррари». Замыкал тройку Карлос Сайнс — в форме «Уильямса», в своей обычной манере: расслабленная поза, ироничная усмешка, взгляд, который, казалось, замечал всё.

Шарль и Ландо сразу заметили Шарлотту. Ландо приветливо ей улыбнулся — коротко, но тепло, — и тут же перевёл взгляд на Леклера, словно давая понять, что их «тесное» общение не должно влиять на официальную обстановку. Шарль же замер на мгновение, когда его взгляд невольно задержался на Шарлотте дольше, чем требовалось. В его глазах читалась печаль — та самая, которую она видела прошлой ночью. И в этот момент Шарлотта поняла: он всё помнит. Помнит, как она забрала его из клуба, помнит свои слова, свои признания... И то, что она так и не ответила на его вопрос о чувствах.

Пресс‑конференция началась. Журналисты засыпали пилотов вопросами о предстоящей гонке, о настройках болидов, о стратегии. Парни отвечали легко, с юмором. Карлос, как всегда, разряжал обстановку своими шутками:

— Да, трасса сложная, но если бы она была простой, нас бы здесь не было, верно? — бросил он, подмигивая залу. — Мы же любим вызовы!

Ландо поддержал его:

— В «Монте‑Карло» каждый поворот — это тест на мастерство. Но именно поэтому мы здесь, для того, чтобы доказать, что можем справиться с любым вызовом.

Шарлотта тоже задала пару вопросов — Карлосу о его опыте на этой трассе, Ландо — о последних изменениях в настройках болида. Оба ответили ей с улыбкой, легко и непринуждённо. Атмосфера становилась всё более расслабленной.

Но Шарль почти все время молчал. Он отвечал на вопросы журналистов коротко, почти отрывисто, взгляд его то и дело возвращался к Шарлотте. Она чувствовала это, но старалась не подавать виду.

Затем один из журналистов, молодой парень с острым взглядом, решил задать провокационный вопрос:

— Шарль, в последнее время ваша машина показывает нестабильные результаты. Есть ли какие‑то внутренние проблемы в команде, которые мешают вам выступать на прежнем уровне?

Шарль сжал челюсти, но ответил сдержанно:

— Мы работаем над улучшением машины. Каждый этап — это новый вызов, и мы адаптируемся.

Журналист не унимался:

— Но если сравнивать с прошлым сезоном, прогресс кажется незначительным. Может, проблема в вас?

Шарль бросил на него ледяной взгляд, но прежде чем он успел ответить, Шарлотта подняла руку. Все обернулись к ней.

— Вас недавно видели в компании разных девушек, — произнесла она, глядя прямо на Шарля. — Это новая стратегия для победы в гонке? Или просто способ отвлечься от проблем с болидом? Или, может быть, именно в этом кроется причина ваших незначительных результатов?

В зале повисла тишина. Шарль резко поднял голову, его глаза сверкнули. Он понял, что она специально провоцирует его.

— Моя личная жизнь не имеет отношения к гонкам, — холодно ответил он. — И уж точно не является стратегией.

— Но разве личная жизнь не влияет на концентрацию? — не отступала Шарлотта. — Или вы считаете, что эмоции можно просто отключить?

— Я считаю, что журналисты должны задавать вопросы о гонках, а не о том, с кем я провожу время, — отрезал Шарль. — Если вам нужны сплетни, обратитесь к таблоидам.

В зале зашептались. Шарлотта почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она не ожидала, что он ответит так жёстко.

— Возможно, если бы вы были более открыты с прессой, таких вопросов было бы меньше, — парировала она.

— А возможно, если бы журналисты умели отделять факты от домыслов, мне не приходилось бы тратить время на подобные разговоры, — бросил Шарль, — Может, вам стоит сменить профессию, не задумывались об этом? Я не собираюсь и дальше отвечать на ваши бессмысленные вопросы, мисс, кажется, Эвердин? Ну, а если вам не нравятся мои ответы, тогда выход там. До свидания. Надеюсь на ваше место пришлют более компетентного специалиста.

Его голос звучал холодно, почти презрительно. Шарлотта не верила, что слышит это от Шарля. В её карьере, конечно, были спорные и конфликтные ситуации, её часто могли оскорбить или поставить на место, но она всегда отвечала с достоинством. Никогда не давала себя в обиду. Никто даже не смел ставить под сомнение её компетенцию. Но слышать это от Шарля..

От человека, который сам же признался, что влюблен в неё. От человека, от поцелуев с которым сердце бьётся быстрее, чем обычно. От.. того, кому она хотела доверять. И в кого тоже была влюблена. Просто не успела ему в этом признаться.

Шарлотта больше не могла находиться в этом зале, который в одночасье стал таким душным, словно из него выкачали весь воздух. Она почувствовала, как в уголках глаз начали скапливаться слезы и подхватив блокнот, Шарлотта вскочила с места.

Она выбежала из зала, едва сдерживая слёзы. Ей было плевать на остальных журналистов. По сравнению с тем, что сделал Шарль, их реакция не имела никакого значения.

Ландо мгновенно сорвался с места:

— Простите, — бросил он в сторону журналистов и бросился за ней.

Он догнал Шарлотту в коридоре, и схватил за руку:

— Шарлотта, подожди! — его голос звучал искренне. — Не обращай внимания! Шарль просто не в себе сегодня. Волнение перед гонкой, давление... сама понимаешь. Он не хотел тебя обидеть! Ты же видела, как тот журналист его провоцировал? Да и твои вопросы тоже показались мне не самыми безобидными.

— Не хотел? — она резко обернулась, и в её глазах блестели слёзы. — Он унизил меня перед всеми! Почему ты вообще его защищаешь?!

— Я просто не хочу поддаваться эмоциям, — попытался успокоить её Ландо. — Наверняка он уже сам пожалел о сказанном...

Договорить он не успел. Из‑за угла появился Шарль. Его лицо было напряжено, а глаза горели недобрым огнем.

— Что, уже утешаешь её? — бросил он Ландо, и его голос прозвучал резко, почти злобно. — Быстро же ты оказался рядом.

— Успокойся, — Ландо шагнул вперёд, загораживая Шарлотту. — Ты переходишь границы, Леклер.

— Границы? — Шарль рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — А ты, видимо, решил, что можешь занять моё место? Всё потому что ты чемпион, да? Поэтому она выбрала тебя?! Потому что у тебя есть титул, а у меня его нет?! Конечно, девчонкам нравятся успешные парни, а не такие неудачники, как я!

Шарлотта замерла. Неосторожные слова Шарля разозлили её.

— Ты серьёзно?! — она шагнула вперёд, глядя Шарлю прямо в глаза. — Ты думаешь, что я выбираю людей по титулам?! Что мне важны только победы?! В таком случае, у тебя ошибочное представление обо мне, Леклер!

— Тогда почему ты молчишь? — Шарль сделал шаг к ней. — Почему не отвечаешь на мои слова? Почему избегаешь меня? Ты ведь поэтому тогда не промолчала? Той ночью..

— Потому что ты ведёшь себя как ребёнок! — выкрикнула Шарлотта. — Ты унижаешь меня, а потом ждёшь, что я буду с тобой откровенна?!

Ландо попытался вмешаться:

— Хватит, — он поднял руки. — Это уже слишком! Давайте успокоимся.

Но спор набирал обороты. Шарль и Шарлотта стояли лицом к лицу, их голоса звучали всё громче, а Ландо всё ещё пытался сгладить напряженную ситуацию.

Внезапно в коридоре появились двое: Даниэль, менеджер Шарля, и представитель «Макларена».

— Что здесь происходит?! — строго спросил Даниэль. — Вы что, забыли, где находитесь? Это гоночный уик‑энд, а не сцена для драмы! Ведёте себя как подростки!

Представитель «Макларена» добавил:

— Если вы не можете держать себя в руках, лучше вообще не участвуйте в пресс‑конференциях. Думайте о гонке, а не о своих личных разборках!

Пилоты замолчали. Шарлотта, чувствуя, как слёзы вновь подступают к глазам, развернулась и пошла прочь. Она не знала, как теперь воспринимать признание Шарля в его чувствах.

Всё смешалось: обида, гнев, растерянность... И самое главное — боль от того, что человек, которому она почти поверила, так легко её унизил. Ещё несколько дней назад Шарлотта беспокоилась только о том, как доказать Шарлю, что статья, выпущенная от её имени — дело рук его бывшего менеджера. А потом.. все навалилось, словно снежный ком. История с племянницей Марко, неожиданное признание Шарля, а теперь.. публичное унижение от него же.

И только сейчас Шарлотта поняла, что окончательно запуталась. Она знала только одно: её чувства к Шарлю никуда не делись.

Они разгорались с новой силой.

___

2-ой день, квалификация

Паддок встретил Шарлотту гулом голосов и запахом горячего асфальта. Механики суетились у болидов, пилоты давали короткие интервью, фотографы ловили удачные кадры. Шарлотта глубоко вдохнула, ощущая, как адреналин гонок вытесняет из крови горечь вчерашнего дня. Она поправила бейдж аккредитации и направилась к пит‑лейну, где уже собирались журналисты, готовясь освещать предстоящую квалификацию.

Несмотря на внешнюю собранность, внутри неё всё ещё бушевали эмоции. Воспоминания о вчерашней перепалке с Шарлем жгли, будто свежие раны: его холодный взгляд, резкие слова, унизительная публичная сцена... Шарлотта невольно сжала кулаки, стараясь отогнать эти мысли.

«Он не стоит твоих нервов, — твердила она себе. — Ты здесь ради работы. Только ради работы».

— Шарлотта!

Она обернулась, услышав своё имя, когда к ней подошёл Ландо — в гоночном комбинезоне, и виноватой улыбкой.

— Ты как? — тихо спросил он. — Вчерашнее... это было слишком. Мне жаль, что Шарль так с тобой поступил.

Шарлотта на мгновение замерла. В голосе Ландо звучало неподдельное участие, и это вызвало в ней странный отклик — смесь благодарности и раздражения. Благодарности за то, что хоть кто‑то был на её стороне. Раздражения — потому что ей не нужна была жалость. Особенно после того, как Шарль выставил её слабой перед всеми.

— Всё в порядке, — холодно ответила Шарлотта, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я здесь для работы, а не для личных драм.

— Но ты же понимаешь, что он не прав? — настаивал Ландо. — Он ведёт себя как...

Его слова прервал резкий звук шагов. К ним подбежал менеджер Шарля — бледный, с растрепавшимися волосами, в помятом пиджаке. Его лицо выражало крайнее беспокойство.

— Шарлотта! — выдохнул он, переводя дыхание. — Не видела Шарля? Он пропал! Телефон выключен, в боксах его нет. Мы обыскали всё... — он замялся. — Может, ты знаешь, где он? Он тебе ничего не говорил?

— Почему вы думаете, что я знаю, где он? — Шарлотта скрестила руки на груди. — Мы не настолько близки!

— Извини, просто все только и говорят, как про вас, особенно, после вчерашней конференции, — буркнул менеджер. — Но Леклер исчез! Прямо перед квалификацией!

— Вдруг с ним правда что‑то случилось? — вмешался Ландо. — Ты же знаешь, как он бывает импульсивен.

В этот момент к троице подошёл Льюис Хэмилтон. Он положил руку на плечо Даниэля, а потом повернулся к Шарлотте:

— Шарлотта, я понимаю твои чувства, но сейчас речь не о личных обидах. Если Шарль пропустит квалификацию, это ударит по всей команде. И по репутации Формулы‑1 в целом. Ты же с ним общаешься... может, ты знаешь, где его искать?

Шарлотта сжала губы. Слова Льюиса звучали разумно, но в груди всё равно клокотала обида. Она вспомнила, как вчера в зале все смотрели на неё с сочувствием или насмешкой — после того, как Шарль перешёл грань. Как она выбежала в слезах, а Ландо побежал за ней... Теперь все ждали, что она бросится спасать того, кто её унизил.

— Почему все думают, что между мной и Леклером что‑то есть? — возмутилась Шарлотта. — Мы просто... знакомые. И я правда не знаю, где он.

— Может, и так, — мягко сказал Льюис. — Но ты единственная, кто может его найти. Помоги нам. Ради «Феррари».

Шарлотта заколебалась. В голове крутились противоречивые мысли. Она сжала губы, чувствуя, как раздражение смешивается с тревогой. В глубине души она всё ещё беспокоилась о нём — несмотря на обиду, несмотря на унижение. Это злило её ещё больше: почему она не может просто отмахнуться от него, как он отмахнулся от её чувств?

— Хорошо, — выдохнула она. — Но только ради «Феррари».

В этот момент на экране её телефона вспыхнуло уведомление. Шарлотта разблокировала экран и увидела сообщение от Шарля:

«Я в боксах «Феррари». Мне нужно с тобой поговорить».

Она замерла, вглядываясь в строки. Пальцы невольно сжали телефон — экран слегка блеснул в свете прожекторов. «Опять его игры, — с досадой подумала она. — Прислал сообщение, чтобы я бегала за ним, как послушная собачка. Сначала унизил перед всеми, а теперь зовёт «поговорить»?! И почему именно сейчас, когда я наконец решила выбросить его из головы?»

— Опять его игры, — прошипела Шарлотта, сжимая кулаки. — Опять эти загадки, эти манипуляции...

Но она уже шла в сторону боксов, коря себя за то, что опять согласилась ему помочь. «Почему я это делаю? — думала она. — Почему не могу просто оставить его разбираться со своими проблемами?»

Боксы «Феррари» встретили её тишиной и полумраком. Большинство механиков уже переместились на пит‑лейн, оставив после себя лишь следы спешки: разбросанные инструменты, открытые ящики с запчастями. Воздух пах маслом и металлом. Шарлотта сделала несколько шагов внутрь, оглядываясь по сторонам. Высокие стеллажи с запасными деталями отбрасывали длинные тени, а вдалеке мерцали экраны мониторов, на которых мелькали графики телеметрии.

— Шарль? — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты здесь?

Тишина. Только где‑то капала вода, и гудел кондиционер.

Она прошла вглубь, проверяя углы и закутки. Никого. «Опять он играет со мной, — с раздражением подумала она. — Прислал сообщение, чтобы я бегала по боксам, пока он где‑то прячется и смеётся над моей наивностью. Или... или с ним правда что‑то случилось?»

За спиной раздался шорох. Шарлотта даже подумать ничего не успела, как чья‑то рука резко зажала ей рот, а другая обхватила за талию, прижимая к себе. На мгновение ей стало по‑настоящему страшно. Она замерла, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле, а кровь стучит в висках.