1.

Пресс‑конференция в Монако веяла дорогим парфюмом и лёгким морским бризом, пробивавшимся сквозь приоткрытые окна. Блестящие микрофоны, вспышки камер, гул репортёров – всё сливалось в привычный фон, к которому Шарль привык за все годы в Формуле‑1.

Он сидел в центре стола, расслабленно откинувшись на спинку кресла. На нём идеально сидело чёрное поло с тонким серебристым кантом по вороту и классические тёмно‑синие джинсы. На запястье – дорогие часы, подарок спонсора. Волосы цвета тёмного шоколада слегка взъерошены, будто он только что вышел из кокпита. На лице царила лёгкая полуулыбка, а в глазах блеск человека, который знает – сегодня он в центре внимания.

— Господин Леклер, — поднялась рука из второго ряда, — Говорят, вы недавно были замечены в компании известной модели. У вас новый роман?

Шарль усмехнулся. Он любил эти вопросы – они давали ему повод поиграть с публикой.

— Роман? — он приподнял бровь. — Скорее новые горизонты. В жизни, как на трассе, иногда нужно сменить траекторию.

В зале раздались смешки. Кто‑то уже набирал пост, кто‑то настраивал камеру на крупный план. Шарль наслаждался моментом – пока не заметил её.

Она сидела в первом ряду, прямо напротив него. Шарлотта.

На ней была обычная одежда, тёмно‑синий лонг, широкие чёрные брюки и такого же цвета кроссовки. Волосы насыщенного каштанового оттенка были собраны в небрежный хвост, несколько прядей свободно падали на лицо. В руках у девушки покоился блокнот в кожаной обложке и чёрная ручка‑роллер. Взгляд – острый, как лезвие, движения – чёткие, без суеты.

— Господин Леклер, — её голос прозвучал чётко, без тени улыбки, — А как насчёт фактов? Говорят, вы встречались с тремя женщинами за последние два месяца. Это тоже «новые горизонты»?

Зал замер. Даже пресс‑атташе команды слегка побледнел. Шарль медленно повернул голову.

— Простите? — он попытался сохранить лёгкость, но в голосе уже прорезалось недовольство.

— Я спросила про факты, — Шарлотта не отводила взгляда, — Вы утверждаете, что меняете траекторию. Но не кажется ли вам, что это больше похоже на хаотичное движение без правил?

Кто‑то кашлянул. Кто‑то нервно засмеялся. Шарль почувствовал, как внутри закипает раздражение. Никто – никто – не смел говорить с ним так. Особенно перед камерами.

— Вы всегда так любите лезть в чужие дела? — он наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза.

— Я люблю факты. А вы, похоже, любите их скрывать. — Её голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Или вы считаете, что репутация гонщика не требует честности?

За спиной Шарля зашептались. Пресс‑атташе потянулся к микрофону, чтобы перевести тему, но Шарль жестом остановил его.

— Честность? — он усмехнулся. — А вы уверены, что знаете, что это такое?

— Уверена, что знаю, когда её нет. — Шарлотта закрыла блокнот. — Спасибо за ответы, господин Леклер.

Она встала, не дожидаясь следующего вопроса, и направилась к выходу. Шарль смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди разгорается странное, незнакомое чувство — не просто злость, а вызов.

«Кто она такая?»

___

После пресс‑конференции Шарль нашёл её в коридоре у окна. Шарлотта стояла, скрестив руки, и листала заметки на телефоне. Свет из высокого окна падал на её лицо, подчёркивая чёткие линии скул и упрямый изгиб губ.

— Ты что, правда думаешь, что можешь меня прижать? — он подошёл вплотную, загораживая свет.

Шарлотта подняла взгляд. Но в её глазах не было ни капли страха, только лёгкая ирония. Прядь непослушных волос сползла к лицу и она поправила их движением, от которого у Шарля почему‑то ёкнуло сердце.

— Уже прижала. Или ты не заметил?— она сделала шаг в сторону, но он не дал ей уйти.

— Ты даже не представляешь, с кем связалась.

— О, я прекрасно представляю. — Она вновь поправила волосы. — С человеком, который любит говорить, но не любит отвечать.

Он рассмеялся – неожиданно для себя.

— Ты дерзкая. Это... даже интересно.

— Это моя работа. — Она наконец посмотрела ему в глаза. — И если хочешь, чтобы я не задавала неудобных вопросов, начни отвечать на них честно.

— А если не начну? — он склонил голову. — Что тогда?

— Тогда я продолжу. — Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Потому что факты – это то, что я ценю больше всего.

Он хотел сказать что‑то резкое, но она уже ушла прочь, оставляя за собой шлейф аромата – лёгкий, свежий, с нотами бергамота и весенних цветов. Шарль стоял, глядя ей вслед, и думал:

«Это не просто игра. Это что‑то другое.»

И впервые за долгое время ему стало действительно... интересно.

Шарль провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Обычно после подобных стычек он чувствовал раздражение или презрение. Но сейчас... сейчас было иначе.

— Шарль! — окликнул его пресс‑атташе. — Нам нужно обсудить завтрашний брифинг. И, возможно, ответ на эту ситуацию.

— Ответ? — Шарль усмехнулся. — Ну, а если не будет никакого ответа?

— Ты же понимаешь, что это скандал? — голос менеджера звучал напряжённо. — Особенно если она опубликует материал.

Шарль снова посмотрел туда, где исчезла Шарлотта.

— А что, если я не хочу, чтобы она публиковала? — сказал он тихо, почти про себя.

— Тогда тебе нужно с ней поговорить. По‑настоящему. — Пресс‑атташе вздохнул. — И, может быть, честно ответить на её вопросы.

Шарль рассмеялся.

— Честно? В нашем мире это звучит как ругательство.

Но в глубине души он понимал: что‑то не так. Впервые за долгое время ему было не всё равно, что о нём подумают. И дело было не в репутации. Дело было в той, кто ушла, даже не оглянувшись.

Он достал телефон, открыл контакты. Нашёл её имя – Шарлотта. Пальцы замерли над кнопкой «написать».

«Откуда вообще у меня её номер?»

В памяти всплыл вечер после Гран‑при в Барселоне. Ужин спонсоров, полутёмный зал, смех за соседним столом. Она подошла тогда, но не для интервью, а просто уточнить какой‑то технический момент про настройки болида. Разговор длился минуты три: он отшутился, она кивнула с едва заметной улыбкой, сказала «спасибо» и отошла. Перед уходом бросила: «Если захотите прояснить что‑то ещё – вот мой номер». И оставила визитку на краю стола.

Он тогда сунул её в карман пиджака, даже не глядя на цифры. А потом машинально сохранил в телефоне.

«Не думал, что когда‑нибудь ей напишу.»

Мысли крутились вокруг её слов: «Факты – это то, что я ценю больше всего».

— Чёрт, — прошептал он. — О чем я вообще думаю..

И, не дав себе передумать, отправил короткое сообщение:

«Жду тебя завтра на ужин в 20:00. Ресторан «Le Monte Carlo». Если откажешься, я буду считать, что ты боишься».

Нажал «отправить» и экран погас.

Где‑то в глубине здания Шарлотта почувствовала вибрацию телефона в кармане. Остановилась, чтобы достать его. Прочитала сообщение и уголок губ дрогнул в полуулыбке.

— Боишься? — прошептала она. — Нет. Просто жду, когда ты перестанешь играть, Леклер.

Она открыла приложение для заметок и быстро набрала:

«Тема:
«Гонки и ложь: кто устанавливает правила?».

Черновик статьи был почти готов. До публикации всего 24 часа.

«Посмотрим, кто сделает первый шаг».

Затем, помедлив секунду, добавила ещё одно сообщение – уже в чат с редактором:

«Артур, у меня есть материал. Но я хочу проверить источники на всякий случай. Дай мне еще сутки».

Шарлотта убрала телефон в карман, и уверенно направилась к выходу. Ветер с залива растрепал несколько прядей, выбившихся из хвоста и она заправила их за ухо, улыбнувшись – на этот раз по‑настоящему.

Игра началась.