8.

Прошло несколько дней после Гран‑при в Монце. Шарлотта вернулась в Рим, в свой привычный ритм жизни, к редакционным планам и дедлайнам. Но теперь в её мыслях всё чаще всплывали образы того вечера. Серебристый кабриолет, букет белых роз, и голос Шарля, шепчущий что‑то нежное...

Шарль же отправился в Маранелло — готовиться к следующему Гран‑при, который должен был пройти в Монако. Но между тренировками, встречами с инженерами и обязательными пресс‑конференциями он то и дело ловил себя на том, что все чаще думает о Шарлотте.

«Надо её увидеть», — решил он одним утром, глядя на расписание. До следующего этапа было ещё достаточно времени, а Рим находился совсем недалеко.

Он позвонил ей без предупреждения:

— Шарлотта, я лечу к тебе сегодня. Через три часа буду в Риме. Ты дома?

Она рассмеялась в трубку — не раздражённо, а весело, почти счастливо:

— Ты даже не спрашиваешь, хочу ли я тебя видеть!

— А ты хочешь? — в его голосе прозвучала улыбка.

— Да, — просто ответила она. — Но учти, что я работаю. И у меня скоро дедлайн.

— Значит, мы будем ужинать и говорить о твоей статье. Или не говорить. Как захочешь.

Так начался их конфетно‑букетный период — короткий, но яркий, наполненный звонками, сообщениями и внезапными визитами. В сети уже начали появляться слухи: «У Шарля Леклера новый роман!», «Кто эта таинственная незнакомка?», но никто пока не знал наверняка, кто она. Хотя фотографии, сделанные в Монце, уже гуляли по блогам — размытые, но все же узнаваемые.

Шарлотта и вовсе не торопилась обсуждать статус их отношений. Для неё это было всего лишь второе официальное свидание, и она хотела разобраться в своих чувствах, не поддаваясь ажиотажу. Шарлю же всё нравилось именно так: без ярлыков, без обязательств, просто радость от того, что они рядом.

___

Одним прекрасным вечером они сидели в уютном ресторане на окраине Рима — с видом на небольшое озеро, окружённое кипарисами. Вечер был тёплым, воздух пах цветами и свежестью, а над водой висела лёгкая дымка.

Шарлотта была одета в роскошное платье цвета слоновой кости — с открытыми плечами и лёгкой юбкой, которая струилась при каждом движении. Шарль не мог оторвать от неё глаз.

— Ты выглядишь... — он сделал паузу, подбирая слова, — ...Так, что мне хочется снять это платье прямо сейчас.

Шарлотта рассмеялась, но щёки её слегка порозовели.

— Веди себя прилично, Леклер. Мы в публичном месте.

— Но я же не сказал, что бы сделал после этого, — он подмигнул. — Только подумал.

—У тебя неприличные мысли.

— Зато честные.

Они улыбнулись друг другу, и на мгновение между ними повисло что‑то тёплое, почти интимное.

Официант принёс вино, разлив его по бокалам. Шарль поднял свой бокал:

— За нас. И за все, что бы между нами ни было.

— За то, что бы это ни было, — повторила Шарлотта, чокаясь с ним.

Они пили вино, ели пасту с трюфелями, смеялись над шутками друг друга. Шарль рассказывал, как в детстве пытался угнать отцовский мотоцикл, а Шарлотта — как в школе написала статью о школьной столовой и чуть не довела директора до инфаркта.

Но где‑то на краю сознания Шарлотты всё равно оставалось беспокойство. Она ловила себя на мысли: «А что, если для него это просто развлечение? Что, если завтра он найдёт кого‑то ещё?»

Их идиллию прервали внезапные вспышки камер. К столику подошли трое мужчин с фотоаппаратами и диктофонами.

— Господин Леклер! — крикнул один из них. — Кто эта роскошная дама? Это не та ли журналистка, с которой у вас был конфликт? Та самая, что написала про вас спорную статью?

Шарлотта замерла. Она почувствовала, как внутри всё сжалось.

Шарль мгновенно напрягся, но ответил спокойно, даже чуть лениво:

— Это моя знакомая. Мы просто ужинаем.

Знакомая.

Это слово ударило Шарлотту, как пощёчина. Она попыталась сохранить лицо, но внутри всё перевернулось.

Журналисты продолжали сыпать вопросами:

— Вы встречаетесь? Это новый роман? Почему вы скрываете её имя?

— Никаких комментариев, — Шарль встал, загораживая Шарлотту. — Мы просто ужинаем. Всего доброго.

Он взял её за руку и повёл к выходу. Шарлотта шла, сжимая губы, стараясь не показывать, как ей неприятно.

Как только они оказались на улице, Шарлотта вырвала руку:

— «Знакомая»? Серьёзно?!

— Шарлотта, это был единственный способ от них отделаться, — попытался объяснить Шарль.

— Но почему бы не сказать правду? Что я не просто «знакомая», а...

— А кто ты? — он вдруг остановился и посмотрел ей в глаза. — Кто ты для меня? Мы же даже не обсуждали этого!

Её глаза наполнились слезами — не от злости, а от обиды и страха.

— Я думала, что что‑то значу для тебя. А оказывается, я просто «знакомая».

Она развернулась и побежала прочь. Дождь, который только начинал накрапывать, быстро усилился, капли стекали по её лицу, смешиваясь со слезами.

— Шарлотта! — Шарль бросился за ней. — Подожди!

Он догнал её у набережной, и схватил за плечи, разворачивая к себе.

— Прости, — его голос дрожал. — Я не хотел тебя обидеть. Просто... я не знаю, как это назвать. Но ты для меня больше, чем знакомая. Гораздо больше.

Она хотела что‑то сказать, но не смогла — её душили слёзы.

— Посмотри на меня, — он взял её лицо в ладони. — Ты для меня не просто журналистка. Не просто девушка, с которой я провёл вечер. Ты — та, о ком я думаю каждое утро. Та, ради кого я прилетел в Рим, хотя должен быть в Маранелло! Та, кто заставляет меня хотеть быть лучше..

Он поцеловал её — сначала нежно, потом сильнее, прижимая к себе. Дождь лил всё сильнее, но им было всё равно. Шарлотта обняла его в ответ, чувствуя, как страх и сомнения уходят, уступая место чему‑то новому, тёплому и настоящему.

— Прости меня, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо.

— Нет, это ты прости, — он улыбнулся, вытирая капли дождя с её лица. — Я идиот.

Они стояли под дождём, обнявшись, когда услышали знакомый голос:

— Ну надо же, Шарль, — Марко вышел из машины, держа над головой зонт. — Ты наконец нашёл время для личной жизни? Или это просто пиар‑ход?

Шарлотта напряглась. Она прекрасно помнила манипуляции Марко и его игры.

— Марко, — голос Шарля стал жёстче, — У нас с Шарлоттой личные дела. И они тебя не касаются.

— Личные? — Марко рассмеялся. — Или все-таки пиар‑ход? Ты же знаешь, как это работает: пара фото «влюблённых», пара интервью — и рейтинги взлетают. Особенно перед Гран‑при.

Шарлотта почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Ты думаешь, всё можно купить и продать, да? — её голос дрожал от гнева. — Но чувства — это не товар.

Марко окинул её пренебрежительным взглядом:

— О, милая, чувства — самый ходовой товар в нашем мире. Особенно если они подогревают интерес к звезде Формулы‑1.

Шарль сделал шаг вперёд:

— Ещё одно слово в таком тоне — и я забуду, что мы когда‑то были друзьями.

На мгновение повисла тяжёлая пауза. Марко оценивающе посмотрел на Шарля, затем на Шарлотту. Что‑то в выражении лица гонщика заставило его слегка отступить.

— Ладно‑ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Просто хотел предупредить, что вокруг вас уже кружат папарацци. Один неверный шаг — и завтра ваши фото будут на первых полосах.

— Спасибо за заботу, — холодно ответил Шарль. — Но мы как‑нибудь сами разберёмся.

Марко пожал плечами, сел в машину и уехал, оставив после себя лишь запах выхлопных газов и неприятное послевкусие.

Шарлотта глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Дождь усиливался, капли стекали по её волосам и лицу.

— Он прав, — тихо сказала она. — Вокруг нас действительно слишком много камер. И слишком много лжи.

— Но это не значит, что всё ложь, — Шарль осторожно коснулся её плеча. — Шарлотта, я не играю с тобой. Да, я гонщик. И моя жизнь — это гонки, камеры, интервью. Но то, что происходит между нами... это настоящее. Я не хочу прятать это. И не хочу, чтобы ты чувствовала себя «просто знакомой».

Шарлотта подняла на него взгляд. В его глазах не было привычной насмешки — только искренность и лёгкая уязвимость.

— Тогда почему ты так сказал? — тихо спросила она. — Почему не назвал меня по имени? Не сказал: «Это Шарлотта, девушка, с которой я хочу быть»?

— Потому что я испугался, — признался Шарль. — Испугался, что всё это станет публичным, что вокруг нас закрутится вихрь слухов, что тебя начнут преследовать репортёры. Я хотел защитить тебя. Глупо, наверное, да?

Она помолчала, обдумывая его слова. Дождь уже почти прекратился, капли стекали с ветвей кипарисов, а воздух наполнился свежестью.

— Защитить... — повторила она. — Но разве защита не должна начинаться с честности?

— Ты права, — он взял её за руки. — Прости, я действительно поступил необдуманно. Давай начнём сначала?

Он сделал шаг назад, слегка поклонился и театрально произнёс:

— Шарлотта, позвольте пригласить вас на второе официальное свидание. На этот раз без камер, без журналистов, без масок. Просто ты и я.

Она не смогла сдержать улыбки:

— Господин Леклер, вы умеете быть убедительным. Я принимаю ваше приглашение.

Они рассмеялись, и напряжение, сковывавшее их, наконец отступило.

Почти сразу они вернулись в зал ресторана. Официант, заметивший их уход, тактично сделал вид, что ничего не произошло, и предложил новое меню.

— Знаешь, — Шарлотта села за стол, — Я вдруг поняла, что очень хочу десерт.

— Отлично, — Шарль с облегчением рассмеялся. — Потому что я тоже. И я уже знаю, что закажу.

Он подозвал официанта и заказал два ягодных чизкейка и еще одну бутылку белого вина, чтобы согреться. Когда принесли вино, он произнес:

— За честность.

— И за то, чтобы никакие Марко не могли встать между нами, — добавила Шарлотта, чокаясь с ним.

Вино было согревающим и ароматным, а еда восхитительной. Они ели, разговаривали, и смеялись.

— А ещё, — он улыбнулся, — Я терпеть не могу брокколи. Но об этом нельзя говорить вслух — фанаты сочтут это за слабость.

Шарлотта рассмеялась:

— Видишь? Ты уже раскрываешь мне свои страшные тайны.

— Только для тебя, — серьёзно ответил он. — Для всех остальных я останусь непобедимым гонщиком. Но с тобой... с тобой я могу быть просто Шарлем.

___

Ужин закончился, но уходить вовсе не хотелось, хотя на улицы уже опустились сумерки.

— Пойдём прогуляемся? — предложил Шарль, после того, как оплатил счет. — Озеро так красиво в свете фонарей.

— Да, — согласилась Шарлотта. — Только... можно кое‑что спросить?

— Всё что угодно.

— Почему именно я? Вокруг ведь столько красивых девушек, успешных, знаменитых... Почему ты выбрал меня?

Шарль остановился, взял её за руку и посмотрел прямо в глаза:

— Потому что ты — настоящая. Ты не прячешь себя за маской, а показываешь себя такой, какая ты есть на самом деле. Ты не боишься говорить мне правду, даже когда это неприятно. И видишь во мне не звезду Формулы‑1, а обычного человека. И это... это самое ценное.

Она почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Спасибо, — прошептала она. — Это много для меня значит.

Они пошли вдоль берега, держась за руки. Вода мерцала в свете фонарей, а в воздухе витала магия момента.

— Завтра будет новый день, — сказал Шарль. — И новые проблемы. Но сегодня есть только мы.

— И никаких споров? — улыбнулась Шарлотта.

— Никаких споров, — он усмехнулся. — Только свидания. Много‑много свиданий!

— Посмотрим, — она шутливо отстранилась, но осталась в кольце его рук. — Сначала докажи, что умеешь быть не только гонщиком.

— Я докажу, — он снова поцеловал её, на этот раз нежно и бережно. — Клянусь.

Казалось, будто прогулка длилась целую вечность. Они стояли у озера, обнявшись, пока водная гладь отражала в себе лунный свет. Наступала ночь, но сейчас это было неважно. Сейчас были только они — Шарлотта и Шарль, и их шанс на что‑то настоящее.

— Пора возвращаться, — вздохнула Шарлотта. — У меня завтра последний срок для отправки статьи.

— Тогда поехали, — улыбнулся Шарль. — Я буду ехать медленно, не переживай.

Она рассмеялась, взяла его за руку, и они пошли к машине — навстречу новому дню, новым испытаниям и, возможно, новой жизни.