Глава 3. Первый выход
Корнев разделил отряд без долгих раздумий, словно уже заранее знал, кто с кем пойдёт. Первая группа — Симон, Люда, Громов и Рита — на север. Вторая — Веха, Джим, Кушаев, Назаренко и Артём — на запад. Потапов остался на заставе: держать эфир.
Лес встретил их гулом — не звуком, а его отсутствием. В лесу должно быть шумно: птицы, ветер в кронах, шорох подлеска, треск сучьев под ногами. Здесь было ничего. Только шаги и дыхание. Симон поймал себя на том, что прислушивается к собственному пульсу — и услышал.
Деревья стояли ровно, как по линейке. Прямые, высокие, серовато-светлая кора — гладкая, без трещин. Листья — если это листья — мелкие, плотные, тёмные сверху и почти белые с изнанки. Похожи на тополь. Но не тополь. Симон знал названия двухсот с лишним пород — привычка человека, который работал на улице и должен был описывать всё, что видит, до последней детали. Ни одно название не подходило.
Люда шла впереди, прокладывая маршрут по компасу. Компас работал, стрелка указывала на север, но Симон заметил: она не доверяла прибору и сверялась с солнцем. Солнца не было — только ровный серый свет без источника. Она нахмурилась, но ничего не сказала.
Под ногами хрустело то, что Симон принял за мох. Он остановился, присел, тронул пальцами. Покров был губчатым, тёплым, и когда он надавил — медленно, как живая ткань, восстанавливал форму. Не мох. Не растение вообще. Люда обернулась:
— Заметил?
— Заметил.
Больше слов не понадобилось.
Громов шёл сзади, и Симон пару раз оглядывался — не из опаски, а из профессионального любопытства. Здоровяк двигался мягко для своего веса, ступал аккуратно, смотрел по сторонам. Но не удивлялся. Деревья — не удивляли. Грунт под ногами — не удивлял. Тишина — не удивляла. Человек, который впервые видит чужой лес, должен хотя бы замедлить шаг. Громов не замедлил ни разу.
Рита шла слева, чуть позади. Она молчала с момента выхода, но Симон видел: она ориентировалась. Не по компасу — по чему-то другому. Чуть-чуть впереди Люды, на полшага, словно знала, куда та повернёт. Один раз Люда свернула влево, и Рита повернула туда же — на мгновение раньше.
Через три километра Люда остановилась.
— Впереди просвет.
Деревья расступались, образуя поляну — неправильной формы, с неровными краями, будто вырванную из леса. Посреди — остов. Бетонные стены, перекошенный каркас из арматуры, провалившаяся крыша. Размером с гараж, может, чуть больше. Серый бетон, трещины, ржавые прутья торчат, как сломанные рёбра.
Симон подошёл первым. На стене, у того, что было когда-то входом, — табличка. Металлическая, прикрученная на четыре болта, два из которых выпали. Текст частично стёрся, но кириллица читалась: «ОБЪЕКТ...» — дальше неразборчиво — «...№ 7-В». И ниже, мельче: «Сектор...» — обрыв.
Симон провёл пальцами по буквам. Бетон за табличкой был старый, лет двадцать, не меньше. Но ржавчина на арматуре — свежая, оранжевая, как будто металл ржавел здесь быстрее, чем должен.
Он обернулся — и увидел, как Рита достала блокнот. Короткое движение, быстрое, отработанное. Она записала номер объекта, даже не подойдя к табличке ближе. Не «подошла и прочитала». Записала — стоя в десяти метрах.
Симон прищурился. Она записала «7-В». Не «7-В?», не «объект (неразборчиво)». Точную маркировку. Точно — потому что уже знала.
Внутри остова — пусто. Остатки бетонного пола, какой-то короб от проводки, обрывки плёнки на стенах — не обои, а именно плёнка, белая, мутная. Больше ничего. Ни мебели, ни оборудования, ни следов присутствия. Только выломанная дверь, сорванная с петель, лежавшая в траве — в этой странной губчатой поросли, которая уже начала обрастать её края.
Симон сделал вид, что осматривает периметр, а сам наблюдал за Ритой. Она обошла строение по кругу, заглянула внутрь, не задержалась. Движения — привычные, размеренные. Она не исследовала. Она проверяла.
— Дальше, — сказала Рита, и Симон уловил в её голосе не вопрос, а констатацию. Она знала, что здесь ничего нет. Она знала это до того, как они пришли.
Люда посмотрела на Симона. Тот коротко покачал головой: молчи. Она поняла.
Группа двинулась обратно. Симон шёл последним и один раз оглянулся на остов. Бетон, арматура, ржавая табличка с номером объекта. Здесь что-то было. Что-то, что убрали, прежде чем они пришли. Или — прежде чем их привезли.
Рита шла впереди, ровно, не оглядываясь. Блокнот торчал из нагрудного кармана, и Симон видел уголок страницы — исписанной плотно, мелко, до краёв.
Она знала маршрут. Знала объект. Знала, что внутри пусто.
Симон запомнил это — как запоминал на допросах слова, которые люди говорили раньше, чем думали.