Глава 2. Десять человек

Застава оказалась не просто вокзалом — за стенами скрывался целый узел: склад, комната связи, медпункт и общая казарма с двухъярусными койками. Симон вошёл последним, как будто специально тянул время, чтобы дать себе возможность смотреть и не быть замеченным. Привычка следователя: сначала собрать детали, потом делать выводы.
Люда, сапёр, первой взялась за проверку периметра. Она присела у двери, достала щуп, провела по порогу, будто искала не щели, а следы. Их взгляды встретились на секунду — ровно настолько, чтобы успеть понять: она тоже всё замечает. И оба тут же отвернулись, делая вид, что ничего не было.
Громов, здоровяк с плечами, будто отлитыми из бетона, молча проверил крепления на оружейном шкафу. Он двигался спокойно, без суеты, и это спокойствие казалось неестественным для человека, который только что очнулся в неизвестном месте. «Слишком спокоен», — отметил про себя Симон.
Потапов, радист, не стал трогать аппаратуру сразу. Вместо этого он сел на край койки, достал потрёпанный блокнот и начал записывать — не слова, а цифры, символы, какие-то пометки, которые Симон не успел разобрать. «Ведёт журнал наблюдений», — догадался он. Это могло быть полезно.
Артём, медик, нервно проверял аптечку, пересчитывая ампулы и бинты. Его пальцы слегка дрожали, но движения были точными. «Нервный, но надёжный», — мысленно подвёл итог Симон.
Веха и Джим, снайпер и гранатомётчик, держались вместе, как два звена одной цепи. Веха молча осматривал окна, прикидывая сектора обстрела, а Джим проверял крепления для турельной установки, которой здесь не было — но, видимо, когда-то была.
Кушаев и Назаренко, штурмовики, сразу взялись за раскладку снаряжения. Они работали слаженно, почти без слов, будто годами тренировались вместе. «Неразлучная пара», — подумал Симон, запоминая их ритм.
Рита, сержант, стояла у входа, наблюдая за всеми сразу и ни за кем конкретно. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось что-то вроде усталой осведомлённости — будто она знала, что всё пойдёт не по плану, и уже просчитывала варианты.
Пока отряд занимался делами, Симон вышел на крыльцо. Лес стоял стеной, глухой и неподвижный. Ни птиц, ни насекомых — только тишина, плотная, как вата. Он вдохнул воздух — тот же странный запах, что и на перроне: сырость, смешанная с чем-то металлическим.
Вернувшись внутрь, он услышал, как Потапов тихо говорит Корневу:
— Генератор работает, но топлива хватит на четверо суток. Провизии — на неделю. Если связь не появится, придётся экономить.
Корнев кивнул, не выражая ни тревоги, ни облегчения. Просто принял информацию к сведению.
Симон остановился посреди комнаты, оглядел десять человек, каждый из которых был здесь по какой-то причине — и ни один не помнил, как сюда попал. Он поймал на себе взгляд Люды — снова тот самый короткий обмен, который оба делали вид, что не заметили. Но теперь Симон знал: он не один. И этого было достаточно, чтобы начать разбираться.