Глава девятая: Дневной свет не спасает.

Суббота в городе начинается иначе чем будни.

Не тише - просто по-другому. Другой ритм, другие звуки. Меньше деловой спешки, больше случайного шума. Кто-то двигает мебель за стеной. Где-то внизу хлопает дверь подъезда - раз, потом ещё раз. Люди суетятся, но по-другому. С улицы доносится детский голос, потом смех, потом снова тишина. Соседи приветствовали друг-друга, в этом был свой шарм выходных.

Стив проснулся в половине десятого и несколько минут просто лежал.

Потолок был тем же что всегда - пятно от старой протечки в левом углу, трещина у лепнины которую он собирался заделать ещё год назад и так и не заделал. Он знал этот потолок наизусть. Иногда казалось, что это единственное что он знал наверняка - этот потолок, эту трещину, это пятно. Иногда он так же говорил и за свою работу, но это другое. Там есть переменные, графики, числа. Это суета но в цифрах и на экране, а дома потолок, и он никогда не менялся, потому что тот, кто может и должен это сделать – этого не делает.

Сон этой ночью был снова странным.

Не страшным - именно странным. Размытым, как фотография с неправильной выдержкой. Что-то происходило, он был где-то, что-то видел - но что именно, утро не сохранило. Осталось только ощущение - тяжёлое, тёмное, как осадок на дне кружки, после заварного кофе. Он лежал и пытался ухватить хоть что-то конкретное, но чем больше старался, тем быстрее это рассыпалось. Это был тот противный случай, когда ты точно видишь что-то в голове, хочешь сфокусироваться – но он уплывает в тысячи других мыслей и вариантов.

Доктор Форд говорил, что мозг обрабатывает информацию ночью. Строит образы из того что накопилось за день, за неделю. Это нормально. Что при ПТСР, который был у Стива после случившегося, это нормально. Нужно лишь пытаться зафиксировать, что он видел и при каких обстоятельствах. Стив решил, что это нормально и встал.

На кухне он поставил чайник, открыл холодильник - и обнаружил что есть практически нечего. Пол бутылки молока, яйца, кусок сыра который лучше было не трогать. Вывод был до банального простым - надо было идти в магазин ещё в пятницу, но в пятницу он задержался на работе. А уже поздней ночью, ходить по улице, с пакетами, не было лучшей идеей... Чайник закипел. Он сделал кофе, выпил стоя у окна. Смотрел на город, на ту малую часть, что была ему видна. Двор был мокрым от ночного дождя. Лавочка у подъезда блестела. По тротуару шла женщина с коляской, осторожно объезжая лужи. Двое мужчин что-то грузили в фургон у соседнего дома - методично, без спешки, передавая коробки друг другу. Из фургона выглянул ещё один, он стоял с планшетом и ручкой, видимо контролировал загруженное. Кот сидел на подоконнике первого этажа напротив и смотрел на всё это с видом существа у которого нет никаких проблем. И Стив ему в этом завидовал. Он допил кофе, оделся и пошёл в магазин.

Магазин был в двух кварталах - небольшой, свой, куда он ходил уже три года. Как и многие живущие в радиусе этого магазинчика. Кассирша знала его в лицо и никогда не начинала разговор о погоде, что Стив ценил выше любой вежливости. Как-то они в зале, пока кассирша выкладывала товар, они обсуждали, почему эта тема самая ужасная для начала разговора. Так оно из закрепилось. Он взял тележку и прошёлся по рядам неторопливо - хлеб, яйца, молоко, что-то замороженное на ужин. В отделе с кофе простоял минуты три, выбирая между двумя одинаковыми пачками. Взял ту что дешевле. Утешая себя тем, что разницы особо во вкусе не будет.

У кассы была небольшая очередь.

Впереди стоял мужчина с дочкой - лет пяти, в красных резиновых сапогах, она что-то тихо говорила отцу, и он наклонялся чтобы услышать, потом смеялся. Стив смотрел на них без особой причины - просто смотрел, как смотришь на что-то спокойное, когда внутри не очень спокойно. Но они немного успокаивали его внутреннее беспокойство. Он думал о снах. Не про этот конкретный - про все сразу. Про то что они приходят каждую ночь уже несколько недель. Доктор Форд сказал - травматический опыт, мозг переваривает. Мастерская, тело в переулке, крыша, подворотня с Коннором. Последнее он слышал по радио, потом позже читал в газете и видел в интернете... Слишком много за слишком короткое время для человека который до этого видел смерть только в новостях. Логично что снятся. Логично что не помнит - мозг защищается, это тоже нормально.

-Следующий, - сказала кассирша.

Стив выложил продукты.

Домой вернулся около полудня. Разобрал пакеты, убрал всё по местам, методично сверил все с местами, где оно лежало раньше. Включил телевизор - не чтобы смотреть, просто для фона. Радио часто стало надоедать, а вот телевизор, пока был приемлем. Шёл, какой-то канал про природу, большие кошки в Африке, закадровый голос объяснял про охоту спокойным профессорским тоном. Достаточно монотонно и утомляюще лишь своим голосом и тем, как он подаёт эту информацию.

Стив лёг на диван.

Думал полежать минут двадцать - просто так, без конкретной цели. Иногда телу нужно просто отдохнуть, просто вытянуть ноги, просто подложить подушку под голову. Просто потянуться прохрустев всем, что застыло за часы сидячей работы. Но у этого была и своя, обратная сторона... Проснулся он в три часа дня.

За окном дождь которого не было утром пришёл и уже шёл вовсю - ровный, серый, осенний. Телевизор показывал теперь что-то про океан. Голова была тяжёлой тем особым образом, который бывает после дневного сна - не отдохнувшей, а наоборот, как будто провалился куда-то откуда не до конца выбрался. Дождь стучал по окну, водосток возле этого же окна, шумел от стекающей воды. Он полежал ещё немного, глядя в экран. Потом встал и пошёл в ванную умыться. Включил свет. Лампочка мигнула - три раза, с маленькими паузами между, потом загорелась ровно. Стив стоял и смотрел на неё секунд пять.

Надо купить новую. Сегодня вечером или завтра. Он мысленно занёс это в список дел и умылся холодной водой - долго, подставляя лицо под струю, пока не стало немного легче. Посмотрел на себя в зеркало над раковиной. Бледный, мешки под глазами, щетина уже некрасивая. Он потёр лицо полотенцем и пошёл на кухню ставить чайник.

За окном продолжал идти дождь. Город под ним блестел и шумел как обычно.

Стив не знал, что в эту же субботу, примерно в то время, когда он спал на диване и видел размытый сон которого не запомнил, в двух километрах от его дома в подворотне умирали двое. Так и случается в жизни, ты ешь, спишь, гуляешь или куда-то едешь, а где-то в другом конце города или на соседней улице происходит убийство или ограбление. Это была своего рода прелесть жизни в большом городе, когда происходит столько всего и ровным счётом ничего...

Подворотня на Тридцать восьмой улице была из тех мест, которые есть в каждом большом городе и которые никто не замечает - узкая, тёмная, между двумя кирпичными стенами. С отвратным и паршивым запахом мусора и мочи. Туда заходили чтобы оставить мусор, переждать дождь, иногда поспать если больше негде. Но переждали там погоду лишь бездомные, обычные граждане, предпочитали мокнуть таким местам. В этом их сложно было обвинить, лучше промёрзнуть и согреться дома, чем оказаться ограбленным или убитым. Это конечно же не значит, что таких мест всегда нужно избегать, но лучше это делать чаще, ради своего же блага...

Рик и Джо были там с утра.

Рику было пятьдесят один год, он жил на улице около трёх лет. Джо - сорок семь, потерял квартиру после увольнения, в социальных службах его знали, иногда он там появлялся. В это утро у них была бутылка дешёвого вина и никуда не надо было торопиться. Дождь им не мешал. Они бурно обсуждали несправедливость жизни, настолько бурно, что часом ранее, кто-то им крикнул замолчать.

Тот, кто вошёл в подворотню в половине второго дня не торопился тоже. Медленно, словно кошка из Африки, он подходил к своей жертве. Почему жертве? Наверное потому что не все подходят к людям с холодным оружием в руках, без каких либо тем для разговора...

Рик сидел ближе к входу - он увидел первым. Фигура в тёмной куртке с капюшоном, лицо в тени. Сказал что-то - «занято» или «проходи» - не успел договорить. Труба была тяжёлой. Старой, ржавой, с налётом чего-то тёмного на металле - плесень, время так же оставляло след, правда время – это совокупность выше перечисленных дефектов на трубе. Первый удар пришёлся в плечо, Рик упал на бок. Второй - уже пришёлся по руке, которая прикрывала лицо. Третий чёткий в весок. Тело рухнуло окончательно. Матовая и ещё горячая кровь струйкой стекала по лицу, и медленно смешивалась с старым асфальтом и грязью.

Джо вскочил. Они уже достаточно выпили раньше, так что его реакция была сильно заторможена. Он даже не подумал крикнул и позвать помощи. Сделал два шага вглубь подворотни - там стена, бежать некуда. Развернулся. Получил удар в грудь от которого согнулся и упал на колени. Попытался закрыть голову руками. Удары шли размеренно. Без спешки. Без слов. Удар-удар, лишь позвякивание трубы. Хруст костей, и звук разрывания и без того рваной и грязной куртки. Джо держался не долго, не дольше его товарища. Когда блок из его рук был пробит, следующий удар прилетел сразу в макушку. От чего он просто, как мешок с костями и мясом, упал лицом в землю.

Когда всё закончилось тот, кто это сделал взял трубу и пошёл к выходу. Он вытер кровь об куртку какого-то из бедолаг, и медленно направился к выходу, под дождь. Неизвестный быстро скрылся в толпе зевак, которые шли под зонтами. Но в этот раз он допустил оплошность – он вступил в кровь и оставил несколько следов ведущих из подворотни. Правда сотни ног, дождь, и от шагов не осталось и следа, как и от трубы...

Тела нашли в шесть вечера.

Мужчина выходил покурить через заднюю дверь соседнего здания - привычный маршрут, каждый день. Заглянул в подворотню, увидел, позвонил в 911. Перекур отложился наверное навсегда, а рвотные позывы преследовали его ещё пару часов так точно...

Даниэль приехал раньше Кэтрин. Когда она подъехала он уже работал - стоял на коленях у ближнего тела, в перчатках, с фонариком, делал пометки в блокноте. Под коленями была какая-то небольшая целофановая подстилка. Он был чистоплотным, всю свою историю, что Кэт его знала.

Кэтрин надела перчатки и подошла.

Подворотня при свете криминалистских фонарей выглядела иначе чем должна выглядеть подворотня - слишком ярко, слишком детально. Кровь на асфальте блестела. Стены были старые, кирпичные, с подтёками от многолетней сырости. Следы мочи на стенах, остатки граффити, плесень, все прелести подобных мест, под таким светом можно было рассмотреть.

-Даниэль.

-Кэтрин. - Он не поднял головы. - Двое, мужчины, предположительно бездомные. Документов нет, установим по базам социальных служб. Характер повреждений - множественные удары тупым тяжёлым предметом. Орудия на месте нет - унесли.

-Сколько ударов?

-По первому - минимум восемь. Тело ближе к входу, он получил больше. По второму - пять или шесть, он пытался уйти, не смог. - Даниэль выпрямился и переместился к дальнему телу. Перед этим указал карандашом на расстояния между телами. - Смерть в обоих случаях от ударов по голове. Быстро. Без лишних движений.

-Орудие?

-Вот что интересно. - Он посветил фонариком на куртку ближнего тела. - Видите здесь?

Кэтрин наклонилась. На тёмной ткани - полосы, почти незаметные. Тёмно-рыжеватые, с какими-то вкраплениями.

-Что это?

-Пока предположительно - ржавчина. И что-то ещё, буду анализировать. Возможно старая смазка, возможно органика - плесень или подобное. Если так - орудие было металлическим, давно не чищенным. Труба скорее всего. Кусок старой трубы. А может это и арматура. Точно не скажу, пока не буду в лаборатории.

Оуэн стоял у входа в подворотню и разговаривал с патрульным - записывал что-то, кивал. Зеваки, как и всегда собирались возле ограждения. Он попрощался с патрульным и подошёл к Кэтрин.

-Прохожих опросили в радиусе квартала. Никто ничего не видел - суббота, народу много, все шли мимо. Камера есть на углу, но угол плохой. Я конечно запросил данные, но на это я бы не рассчитывал... Захватывает край тротуара и часть входа.

-Следы? - спросила Кэтрин.

-Вот, - сказал Даниэль, перемещаясь к выходу. Присел, посветил на асфальт. - Два следа. Левая нога. Кровавые, частичные - он вступил в кровь у выхода и сделал пару шагов на тротуар. Дальше ничего - затоптано.

Кэтрин присела рядом с ним. Смотрела на следы. Протектор почти сглаженный. Едва угадывается.

-Размер, - сказала она тихо. Не вопрос.

-Сорок один - сорок три, - подтвердил Даниэль. - Та же обувь Кэтрин. –Ранее его не было за их спинами, он всегда умел незаметно подойти, это было жуткой чертой Даниэля. Учитывая, что он суд.мед.эксперт и знает, как и куда ударить и чем, чтобы жизнь человека оборвалась за секунду, до осознания того, что тот уже мёртв.

Она выпрямилась и долго смотрела на тротуар - на то место где два следа растворились в субботнем городе навсегда. Он работал днём. При людях. В оживлённом районе, в два часа дня. И никто ничего не видел. В такие моменты Кэт поражала безразличие горожан. Хотя она и понимала, что не будь она детективом, сделал бы вероятнее всего так же. Каждому важен он сам и его семья, а два бездомных и так бы умерли, от чего-то другого. Но полицейский, так не рассуждает и Кэт так не рассуждала.

В машине она позвонила Оуэну - он уже ехал обратно в отдел.

-Оуэн, это наш. Те же следы. –Кэт почему-то решила повторить то, что они обсудили ещё на месте. Возможно надеялась что-то услышать новое или решила повторить для себя. Понимая, что он выходит за рамки, которые они ему поставили, выстроив из догадок и стиля работы.

-Я видел.

-Он стал работать днём. Это изменение.

-Или ему всё равно, когда и как... - сказал Оуэн. - День, ночь - разницы нет.

-Это хуже. Теперь нам труднее на него выйти.

-Знаю. - Пауза. - По Моссу есть новое. Камера на Тридцать девятой авеню зафиксировала его вчера вечером. Шёл пешком, с сумкой, направление север. Там старый промышленный район, есть где затаиться. Я запросил патрульных на визуальный осмотр периметра - аккуратно, без входа. Не знаю от чего он точно прячется, но мы его найдём и узнаем. Парни в том районе с мозгами, сделают грамотно.

-Он не убивал в подворотне. –Кэт кому-то посигналила, а потом машинально показала значок в лобовое стекло. В ответ увидела жесты прощения.

-Нет. Но Коннора - возможно он. Мотив – есть. Поведение – подозрительное, кто бы так прятался, если бы не убивал? Даже если подумают на тебя, алиби в конце -концов. Презумпция невиновности как ни как...

-Или наш человек убил Коннора, а Мосс просто испугался и залёг, - сказала Кэтрин.

-И видел что-то, - сказал Оуэн. –А теперь ему страшно, что тот придёт за ним...

Эти слова повисли в воздухе между ними.

-Найди его живым, - сказала Кэтрин. - Он может знать важное.

Она отключилась и поехала в сторону Бронкса - к Агнес Мюллер, которую откладывала ещё с опроса первых свидетелей восьмилетней давности.

Агнес Мюллер жила на первом этаже дома напротив той самой прачечной. Восемь лет она смотрела в то же окно, на ту же улицу. Кэтрин позвонила ей по дороге. Агнес ответила сразу - голос пожилой, чёткий, без лишних слов. Сказала, что ждёт. Дверь открылась ещё до того, как Кэтрин успела постучать второй раз. Маленькая женщина за семьдесят, белые волосы, убранные назад, аккуратный кардиган. В квартире пахло выпечкой - что-то стояло в духовке, тепло и сдобно.

-Заходите, - сказала Агнес. - Я ждала. Не вас конкретно - кого-нибудь. Восемь лет ждала.

Они сели за кухонный стол. Агнес не суетилась, не предлагала чай - просто сложила руки и посмотрела на Кэтрин.

-Рассказывайте, что хотите знать.

-Ту ночь, - сказала Кэтрин. - Всё что помните.

-Помню хорошо, - сказала Агнес. - У меня память хорошая, это возраст не тронул. Была около двух ночи, я не спала - спина болела, встала попить воды. Кухня у меня на улицу смотрит. Я увидела его, когда он выходил из переулка рядом с прачечной.

-Опишите.

-Мужчина. Я бы сказала лет сорок, может чуть меньше. Среднего роста. Тёмная куртка. - Агнес говорила ровно, как человек, который давно сложил переживания и пережитый опыт в слова и ждал возможности произнести. - Шёл ровно. Спокойно. Не торопился совсем - вот что я запомнила больше всего. Как человек, который идёт домой после долгого рабочего дня. Устал, но всё нормально.

-Лицо?

-Он прошёл под фонарём - у нас тут один хороший, остальные всегда не работали. Я видела профиль. Обычное лицо, ничего особенного. - Она помолчала секунду. - Но вот что я запомнила. Он остановился у витрины аптеки - напротив нас стоит, стекло большое. Остановился и посмотрел на себя. Несколько секунд. Потом пошёл дальше.

-В какую сторону?

-Направо. К Третьей улице. –Женщина указала рукой в направление, сверяясь с картой в своей голове.

Кэтрин записала. Потом открыла тетрадь Хайнса - нашла нужную страницу, повернула к Агнес.

-Роберт Хайнс — отец Марты Хайнс, убитой в прачечной - вёл своё расследование восемь лет. Он записал что ещё один свидетель видел мужчину уходящего в сторону Третьей улицы в ту ночь. Это были вы?

Агнес посмотрела на тетрадь. Потом покачала головой.

-Нет. Значит нас было двое, кто видел.

Кэтрин медленно закрыла тетрадь.

Двое независимых свидетелей. Одно направление. Третья улица.

-Агнес, вы рассказывали об этом тогда - следователю, полиции?

-Пыталась. Приходил молодой полицейский, что-то записал, больше не появился. - В её голосе не было злости - только та спокойная констатация, которая хуже злости. - Я не ждала иного. Но я помнила. На случай если кто-то придёт.

Кэтрин встала.

-Спасибо, Агнес. Это очень важно.

-Найдите его, - сказала Агнес. Так же просто как Делано. Без пафоса, без просьбы - просто слова которые давно ждали своего момента. –Я буду молиться за вас, не подведите...

Кэтрин сидела в машине и смотрела на карту в телефоне.

Третья улица. Направление от прачечной, от аптеки, от того места где его видели уходящим. Три минуты пешком.

Она открыла последние страницы тетради Хайнса - те где он рисовал маршруты, ставил стрелки, подчёркивал адреса. Один адрес был обведён дважды. Рядом его рукой - «видели свет в окне, нежилое, три раза».

Адрес на Третьей улице.

Она завела машину.

Дом на Третьей выглядел заброшенным - три этажа, старый кирпич, заколоченные окна на первом этаже. На двери объявление о продаже, дата двухлетней давности. Никакого движения снаружи. Кажется владелец дома уже и забыл за него, он просто стоит и ждёт пока его снесут по каким-то критериям анти-безопасности.

Кэтрин позвонила Оуэну, не выходя из машины.

-Мне нужна поддержка. Третья улица, дом сорок два. Нежилое здание, предположительно использовалось как укрытие. Я снаружи. Давай осмотрим его сами...

-Десять минут, - сказал Оуэн. –Дождись только.

Она ждала. Смотрела на дом. Окно на втором этаже - незаколоченное, тёмное - на секунду поймало отражение серого неба и показалось что там что-то движется. Только на секунду. Кэтрин не отводила взгляд. Боялась упустить даже самую мелкую деталь. Но так же опасалась воображения, вопреки профессионализму – она человек.

Оуэн приехал с двумя патрульными. Замок на двери оказался новым - совсем свежим, не старым, как они предполагали и это говорило само за себя применительно к якобы заброшенному зданию. Патрульный вскрыл его быстро. Пока один держал связь с отделом, докладывая о происходящем. Задним числом запрашивая ордер на осмотр, в конце- концов это была частная территория.

Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё - едва уловимым, бытовым. Заброшенное здание пахнет сыростью, пылью, каким-то следами животных, но тут было то, чего не должно было быть, пахло - присутствием человека.

Первый этаж был пустым. Мусор, доски, ничего интересного.

Второй этаж - другой разговор.

В дальней комнате стоял матрас - не старый, относительно свежий. Рядом открытая сумка: смена одежды, немного еды в пакете, фонарик, батарейки. На подоконнике две пустые бутылки из-под воды. Кэтрин вошла в комнату и остановилась. Потом подошла к подоконнику. Присела. На подоконнике лежал тонкий ровный слой пыли. И в этой пыли - чёткий прямоугольный контур. Кто-то ставил сюда что-то, потом убрал. Небольшое, прямоугольное.

-Оуэн, - позвала она тихо.

Он подошёл. Присмотрелся к контуру.

-Зеркало, - сказал он.

-Зеркало, - подтвердила Кэтрин. Она выпрямилась и посмотрела в окно - на улицу, на дома напротив, на серое небо. - Агнес видела, как он смотрит на себя в витрину. Делано говорил то же самое - другой свидетель, другая улица, та же история. Он смотрит на своё отражение. - Она помолчала. - И здесь, в этой комнате, он ставил зеркало на подоконник. Один в заброшенном доме, и смотрел на себя. Вероятнее, у него проблемы с психикой или какой-то дефект с лицом...

-Что он ищет? - спросил Оуэн.

-Вот этого я пока не знаю, - сказала Кэтрин.

Она последний раз обвела комнату взглядом - матрас, сумка, контур от зеркала, пыль. Потом вышла. Они оставили всё на местах, запросили патруль этого места, более внимательный возле этого дома. В целом обыск ничего толкового не дал, кроме того, что он жив.

Даниэль позвонил в половине десятого вечера. Кэтрин уже была в отделе, Оуэн - тоже. Они пили кофе, обсуждая тот заброшенный день.

-По хоккеисту, - начал Даниэль без предисловий. - Закончил полный анализ. Записывайте.

-Говори.

-Десять ударов. Точно десять, разграничил все по характеру и углу повреждений. Первый - кулак в затылок, жертва потеряла ориентацию. Со второго по восьмой — клюшка, удары по туловищу и плечу. Правая рука жертвы сломана - он закрывался ею. Девятый и десятый - голова, летальные. - Короткая пауза. - Орудие - деревянная клюшка, твёрдое дерево хорошего качества. Выдержала десять ударов прежде чем её сломали. Излом – не об тело, скорее намеренно сломали каким-то другим способом... Об колено вряд ли она прочная, может о стену... Одна половина воткнута в грудь жертвы, сантиметров шесть - скорее символически, чем смертельно, смерть наступила раньше. Вторая брошена у стены Её так же осмотрел, но вторая часть не даёт ничего интересного. Отпечатков, как и раньше – нет.

-Какая половина воткнута?

-Та что с гравировкой. Имя жертвы, дата, счёт финала. - Голос Даниэля оставался ровным. - Он выбрал эту половину намеренно, Кэтрин.

-Это не просто убийство, - сказала она.

-Это ваша работа - интерпретировать. Моя - факты. И последний факт: следы обуви на месте. Тот же протектор, тот же размер. Хоккеист и подворотня сегодня - один и тот же человек. Говорю лишь, что вижу. Но во всём городе не только один он носит такую обувь...

-Спасибо, Даниэль.

-Найдите его, - сказал он сухо. И добавил, что было для него редкостью. - Он набирает темп. Мне без работы скучно, но я не люблю маньяков...

Она убрала телефон.

Оуэн смотрел на неё с другого конца стола.

-Десять ударов, - сказал он.

-Десять. - Она открыла блокнот. - Он считает, Оуэн. Или не считает и это просто выходит само. Оба варианта плохие.

-Гравировка.

-Намеренно выбрал ту половину. Это послание. Кому - не знаю. Может никому. Может себе.

Она написала это на чистом листе «послание себе», а следом уставилась на эти слова.

Зеркало в пыльной комнате. Витрина аптеки в два часа ночи. Гравировка с именем жертвы воткнутая в грудь. Что-то в этом было. Что-то складывалось - медленно, как пазл в темноте, когда находишь кусок, но ещё не видишь картины.

-Оуэн, - сказала она. - Мосс. Как ты говорил ранее, у него тоже был мотив...

-Патрульные прошлись по промышленному району. Ничего - пока. Но район большой, завтра продолжим. - Он встал, потянулся. - Кэтрин, ты давно ела?

Она подумала. Медленно и нехотя закрывая блокнот.

-Утром.

-Это не считается. - Он накинул куртку. - Есть круглосуточная пиццерия за углом. Идём.

Она хотела сказать, что у неё ещё работа. Потом посмотрела на стол - папки, блокнот, три кружки из-под кофе, ни одной из которых она не допила до конца.

Встала. С тяжёлым вздохом, она лишь кивнула, это было больше, чем простое согласие и принятия предложения.

Они шли по ночному городу молча - не тяжёлым молчанием, просто не было нужды говорить. Дождь к этому часу почти прекратился, осталась только морось, едва ощутимая. Фонари отражались в мокром асфальте. В воздухе лёгкий влажный аромат. Подошва Оуэна смешно проскальзывала по асфальту, он только купил новую обувь и уже жалел об этом. Пиццерия, была маленькой, яркой, с парой столиков. За одним сидел таксист с телефоном. За другим - двое студентов с ноутбуками. На раздаче была молодая девушка, вероятнее тоже стундентка, подрабатывает. С кухни за маленьким окном доносились рабочие звуки, и стоял чёткий запах еды.

Они взяли по куску, сели у окна.

-Он набирает темп, - сказал Оуэн. Повторил слова Даниэля - но по-другому, как вопрос.

-Да, - сказала Кэтрин. - Мастерская — ночью. Подъезд - ночью. Парк - ночью. Крыша, тоже была ночью, но там другой человек... Хоккеист - поздний вечер. Подворотня - два часа дня. Каждый раз чуть смелее.

-Или чуть равнодушнее к тому, когда, - сказал Оуэн. –Прощупывает почву. –Констатировал он.

-Это и есть смелее. Для него.

Она отпила кофе. За окном по улице прошла пара под одним зонтом.

-Он жил в том доме несколько дней, - сказала Кэтрин. - Может неделю. Потом ушёл. Значит он знал, что мы начнём искать. Или просто почувствовал, что пора.

-Откуда он может знать?

-Новости. Телефон. Просто наблюдение. - Она пожала плечами. - Он восемь лет не попадался. Он умеет смотреть.

Оуэн ел молча. Потом сказал.

-Зеркало меня беспокоит. Не меньше чем следы.

-Меня тоже.

-Люди которые смотрят на себя в зеркало - они либо ищут что-то, либо проверяют что-то.

-Или напоминают себе о чём-то, - сказала Кэтрин тихо. – В целом, я думаю, что с ним, что-то не так.

Оуэн посмотрел на неё.

-О чём напоминают?

Она не ответила сразу. Смотрела в окно на мокрую улицу.

-Не знаю ещё, - сказала она. – Но, когда пойму - мы будем очень близко.

Они доели в тишине. Вышли, разошлись в разные стороны. Город вокруг жил ночной жизнью - тихой, своей, равнодушной к папкам и следам и зеркалам в пыльных комнатах. Равнодушной к обычным жизням, конечно же не обычные жизни, зависали в клубах или барах, веселились, как последний день, а может это и был их последний день?

Где-то в этом большом, но когда это не нужно – маленьком городе, в нём ходил убийца или несколько убийц. Где-то прятался Мосс. А в квартире на седьмом этаже Стив лежал в темноте, смотрел в потолок и думал о том, что сегодня был просто спокойный день. Просто суббота. Ничего особенного.