Глава 1

Массимо Гарсиа
Испания, Валенсия

Я сидел перед кабинетом отца и ждал. Время тянулось невыносимо медленно, а каждый звук из-за двери отдавался внутри тупой, знакомой болью. Мне не нужно было гадать, что там происходит. Я слишком хорошо знал привычки отца - и слишком отчётливо помнил, как в детстве приходилось стискивать кулаки и молчать, чтобы он не сорвался на кого-то из нас.

Когда я вырос, то попытался встать на защиту матери. Но отец быстро дал понять, что моё вмешательство ничего не изменит - только сделает хуже. Он пригрозил, что если я ещё раз посмею встать у него на пути, то он переключится на брата. Мануэлю тогда было всего тринадцать, сейчас - восемнадцать. И именно поэтому я до сих пор сидел здесь, стиснув зубы, и делал вид, что ничего не слышу.

Из тяжёлых мыслей меня вырвал резкий звук по ту сторону стены. Я резко встал, подошёл к зеркалу в полный рост, висевшему на стене, и уставился на своё отражение. Чёрные брюки, чёрная рубашка, чёрные туфли, начищенные до зеркального блеска. Рубашка расстёгнута на первые три пуговицы - словно мне не хватало воздуха. На шее висел амулет с выгравированным именем.

Я всмотрелся в свои голубые глаза - точно такие же, как у мамы. Провел рукой по чёрным волосам - наследство от отца, которое я ненавидел. В этом отражении сливались две половины, которые никак не могли ужиться друг с другом.

Послышались шаги у двери, и я поспешно стёр с лица любые эмоции, сделав взгляд пустым и холодным. Дверь распахнулась почти сразу, и оттуда вышла секретарша отца. Её волосы были растрёпаны, помада размазана, рубашка помята. Когда она заметила меня, её лицо мгновенно изменилось: испуг, неловкость, попытка собраться. Она пробормотала что-то невнятное и торопливо прошла мимо, не поднимая глаз.

Я остался стоять у зеркала, но теперь смотрел не на себя, а сквозь отражение - в пустоту коридора. В груди всё сжималось от бессилия и злости, от понимания, что этот день ничем не будет отличаться от сотен предыдущих. И всё же где-то глубоко внутри тлела упрямая искра: рано или поздно это закончится.
Отец, как всегда, сидел за столом и читал какие‑то бумаги. Когда я зашёл, он даже не поднял голову, просто бросил:

- Сядь, Массимо.

Я спокойно опустился в кресло перед его столом и замер в ожидании. Тишина давила - в ней слышался каждый мой вдох, каждый едва уловимый шорох бумаг под пальцами отца.

Наконец он оторвал взгляд от документов, медленно посмотрел на меня и произнёс:

- Сегодня я виделся с Диего Де Лука. - Отец встал, подошёл к мини‑бару, налил себе виски и, не торопясь, повернулся ко мне. - Мы решили, что нам стоит породниться.

Он сделал глоток, янтарная жидкость скользнула по стеклу, и он уставился на меня в упор - так, будто уже видел меня в роли послушного сына, идеального жениха, пешки в его большой игре.

Я напрягся, уже догадываясь, к чему идёт разговор, но не позволил ни единой эмоции проскользнуть на лице.

- Ты женишься на его дочери Валентине, - озвучил он мою догадку.

Я едва заметно усмехнулся - внутри всё кипело. У нас с Матео был план, как положить конец этой империи, как убрать с пути и отца, и Диего, как разорвать эти цепи, которые они так старательно на нас накидывали. Но сейчас не время было раскрывать карты.

Я встал, выпрямился и, глядя отцу прямо в глаза, спокойно произнёс:

- Хорошо.

Развернулся и пошёл к выходу, чеканя шаг, будто каждое движение было частью заранее отрепетированного спектакля.

Спустившись вниз, я сел в свой чёрный «Гелик», завёл двигатель, и машина тихо зарычала, словно разделяя моё напряжение. Пока вёл, пальцы сами набрали номер Матео.

Гудок. Второй.

- Да? - отозвался друг, голос звучал настороженно, будто он уже чувствовал: что‑то случилось.

Я сжал руль так, что побелели костяшки, и выдохнул:

- Я только что сказал отцу, что согласен.

Тишина на том конце провода была оглушающей.

- Что... ты сделал? - голос Матео стал жёстким. - Массимо, скажи, что ты шутишь.

- Не шучу, - ответил я ровным тоном, хотя внутри всё кричало. - Но это ничего не меняет. Наш план остаётся в силе. Просто теперь у меня будет больше доступа, больше информации. Я войду в их мир, чтобы разрушить его изнутри.

Матео тяжело вздохнул:

- Ты играешь с огнём.

- Знаю, - коротко бросил я, сворачивая на знакомую улицу. - Но у меня нет выбора. Если не я, то кто защитит Есению? Кто остановит отца, пока он не сломал всех нас?

- Ладно, - после паузы отозвался Матео уже спокойнее. - Тогда действуем по плану. Встретимся на нашем месте. И, Массимо... будь осторожен.

- Буду, - пообещал я и отключился.

Машина плавно остановилась у дома, но я ещё несколько секунд сидел, глядя прямо перед собой. В голове крутились слова отца.Пора было действовать.

Взяв телефон, я вышел из машины и направился в дом. Около входа меня встретил Маркус, наш дворецкий. Я передал ему ключи от машины, чтобы он припарковал её в нашем гараже.

- Мануэль дома? - спросил я, уже направляясь к лестнице на второй этаж.

- Да, он в своей комнате, и у него... - начал Маркус, но я не стал слушать и направился на второй этаж.
Проходя мимо комнаты сестры, я на секунду остановился и дотронулся до ручки. Но тут же вспомнил вчерашнюю ссору и, сжав пальцы, пошёл дальше.

Моя сестра Есения Гарсиа, которой всего восемнадцать, начала принимать наркотики. Когда я узнал об этом, мы сильно поссорились. Со вчерашнего дня мы с ней не разговариваем.

Я подошёл к комнате брата и без стука распахнул дверь. То, что я увидел, не удивило меня - в нашем доме давно не осталось ничего святого. Мануэль стоял у кровати, а рядом с ним, опустив голову, стояла рыжеволосая девушка. Когда брат заметил меня, он не смутился, а лишь криво усмехнулся.

- Что-то хотел, старший брат? - протянул он, не делая ни шага ко мне.

Я покачал головой, стараясь не выдать, как внутри всё сжимается от усталости и злости.

- Ты же помнишь, какой сегодня день? - спросил я ровно, будто речь шла о чём-то будничном.

Мануэль на мгновение замер, потом пожал плечами.

- Помню. И что с того?

Я не ответил. Вместо этого скользнул взглядом по комнате, задержался на дрожащих пальцах девушки, потом снова посмотрел на брата. В груди поднималась тяжёлая волна - не столько гнева, сколько горького понимания: мы все по-своему ломаемся под тяжестью отцовских планов.

- Просто хотел убедиться, что ты не забыл, - наконец бросил я и развернулся к двери. - Сегодня в пять на нашем месте. Приходи один.

Не дожидаясь ответа, я вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Клуб «Вишнёвый виски».

Я сидел и ждал, когда принесут виски. По левую сторону от меня сидел Мануэль, а по правую - Матео.

- Сегодня ты был у отца. Что он тебе сказал? - спросил Мануэль.

Я переглянулся с Матео и ответил:

- Он хочет, чтобы я женился на Валентине.

Мануэль нахмурился.

- А-а-а, Валентине?.. - протянул он.

- Де Лука, - уточнил я. - На Валентине Де Лука.

Мануэль посмотрел на Матео и присвистнул:

- Ну ничего себе... Я, конечно, знал, что отец - тот ещё человек, но не думал, что настолько. - Он усмехнулся, пытаясь скрыть напряжение.

Официант принёс наше виски, поставил бокалы на стол и тихо удалился.

Я наклонился, начал разливать напиток и сказал:

- Да, но я не собираюсь жениться на Вэл. Она мне как сестра. - Я сделал глоток виски, и вдруг мой взгляд сам собой скользнул к входу клуба.

Оттуда зашла девушка - в полумраке зала её силуэт будто подсвечивался, а походка была одновременно уверенной и насторожённой.

Мануэль начал было что‑то говорить, но так и не закончил: я резко встал, уронив стакан и опрокинув бутылку виски. Звон стекла и разливающийся янтарный поток на столе прозвучали в тишине клуба почти оглушающе.

Матео тут же подался вперёд:

- Эй, ты чего?

Но я не слышал. Глаза не отрывались от девушки, которая, едва переступив порог, на секунду замерла, будто почувствовав на себе этот тяжёлый, пронзительный взгляд.
Я подошёл к перилам на втором этаже и посмотрел на неё. На ней было голубое платье выше колен, волосы собраны в конский хвост, а на лице - лёгкий макияж. Рядом с ней стояли какие‑то девушки - наверное, её подруги.

- Это же... - сказал Мануэль, и его карие глаза расширились.

- Охренеть... - пробормотал Матео и закрыл лицо руками, опускаясь на диван.

Мне было всё равно, что они говорят. Мой взгляд был прикован только к ней. В какой‑то момент она резко посмотрела на меня - и я почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, гулко и тяжело, будто пытаясь вырваться из груди.

Но потом в её красивых зелёных глазах промелькнул такой ужас, что я сглотнул, и на меня обрушились чувства стыда и вины - тяжёлые, колючие, знакомые до боли.

Мануэль тихо выругался себе под нос. А я просто стоял, вцепившись пальцами в перила, и чувствовал, как внутри всё сжимается. Она попятилась, будто хотела скрыться за спинами подруг, и от этого стало ещё больнее.

В этот момент из глубины зала к нам подошёл официант, тихо спросил, не нужно ли чего, но мы даже не взглянули на него. Время будто застыло между мной и этой девушкой - в одном коротком, невыносимо долгом взгляде