Глава 13

Прошло две недели. Две долгие, тягучие недели в четырёх стенах больничной палаты. Сотрясение мозга оказалось серьёзнее, чем врачи думали сначала, поэтому меня оставили под полным присмотром.

Каждый день превратился в бесконечный день сурка. Мама приходила рано утром, приносила домашний бульон, целовала меня в лоб и плакала. Она уходила, потом снова возвращалась вечером, поправляла мне одеяло, тихо молилась у моей кровати и опять уходила домой к отцу.

Родители окружили меня такой заботой, будто пытались компенсировать весь тот ужас, который я пережила на заброшенной улице. Отец стал суровее, он постоянно с кем-то созванивался в коридоре, но мне ничего не говорил. Они оберегали меня от любых новостей.

Но сильнее всего меня ранила другая тишина.

Камиль. Мой Маляк. За все эти четырнадцать дней он больше ни разу не зашёл в мою палату. Мия прибегала после пар, приносила конспекты с первого курса, но стоило мне спросить про Камиля, она лишь отводила глаза и говорила, что у выпускного четвёртого курса сейчас сложнейшая практика и подготовка к госам.Я лежала, глядя на проплывающие за окном облака, и моё сердце разрывалось от неизвестности. Неужели он испугался моих родителей? Или... он нашёл их? Клятва, которую он дал перед моим отцом - разобраться со всем раз и навсегда - набатом стучала у меня в голове.В один из вечеров, когда мама в очередной раз ушла, поцеловав меня на прощание, раздался тихий, аккуратный стук в дверь. От неожиданности я вздрогнула. Сердце тут же пустилось вскачь, подсказывая, кто стоит за порогом. Я резко потянулась к тумбочке, схватила свой платок и привычным, быстрым движением накинула его на голову, аккуратно поправив склалки. Убедившись, что всё в порядке, я постаралась вернуть голосу спокойствие:

- Да? Зайдите.

Дверь медленно отворилась, и в палату вошёл Камиль. Его высокий силуэт в неизменном медицинском халате сразу заполнил собой всё пространство. Он закрыл за собой дверь и повернулся ко мне.

Я взглянула на него и обомлела. Весь его вид дышал страшной, выматывающей усталостью. Под глазами залегли тёмные тени, лицо было бледным, но мой взгляд намертво приковало к его рукам. Камиль опустил ладони, и я отчётливо увидела, что его костяшки пальцев были разбиты в кровь и покрыты свежими, тёмными ссадинами. Руки будущего врача, которые должны были бережно лечить людей, сейчас выглядели так, будто он часами крушил бетонные стены.

Внутри всё похолодело от страшной догадки.

- Камиль... Что с тобой? - мой голос сорвался на испуганный шёпот. Я приподнялась на кровати, забыв про недавнюю слабость. - Что с твоими руками? Где ты был все эти две недели?

Он молча сделал несколько шагов к моей постели. Его взгляд, до этого тяжёлый и мрачный, мгновенно потеплел, стоило ему посмотреть на меня. Он бережно, стараясь не напугать, опустился на уже знакомый край моей кровати.

- Привет, Джасура, - тихо, с невероятной нежностью произнёс он, проигнорировав мой вопрос. Его сорванный хриплый голос заставил моё сердце сжаться. - Ты так же красива в этом платке... Как твоя голова? Больше не кружится?

Но меня было не обмануть. Я перехватила его раненую руку, осторожно касаясь пальцами разбитых костяшек, и упрямо посмотрела ему прямо в глаза:

- Не переводи тему, Маляк. Пожалуйста. Скажи мне правду. Ты нашёл их?

Камиль тяжело вздохнул и не стал убирать руку. Он посмотрел на свои разбитые костяшки, а затем перевёл взгляд на меня. В его тёмных глазах снова вспыхнул тот самый опасный, холодный огонь, который я видела две недели назад.

- Да, - тихо, но пугающе спокойно ответил он. - Нашёл.

У меня перехватило дыхание. Имена моих детских кошмаров, которые я так долго пыталась вычеркнуть из памяти, снова прозвучали вслух. Джейк, Макс и Джеймс. Те самые три парня.

- Я искал их каждый день, Джасура, - продолжил Камиль, и его челюсти упрямо сжались. - Проверил все их старые точки, расспросил нужных людей. И нашёл. Вчера ночью они сидели в одном дешёвом баре на окраине. Пили. Были совершенно пьяными, еле на ногах держались. Даже не сразу поняли, кто перед ними стоит.

Он зловеще усмехнулся, вспоминая ту ночь, и крепче сжал мою ладонь своей здоровой частью руки.

- Вот я их и... - Камиль запнулся на полуслове, подбирая более мягкое выражение, чтобы не пугать меня подробностями. - В общем, я заставил их вспомнить всё. Каждую секунду твоего детства. Каждый твой синяк. И ту кирпичную стену возле нашего меда. Они больше никогда не поднимут на тебя руку, Джасура. Я пообещал им, что если они хотя бы раз посмотрят в твою сторону, они живыми из этого города не уедут. Клянусь Аллахом, они рыдали и просили пощады.

Я слушала его, и по моей спине бежали мурашки. С одной стороны, внутри росла дикая, сумасшедшая гордость за своего Маляка - он пошёл против троих ради меня. Но с другой стороны, меня охватил леденящий страх за его будущее.

- О Аллах, Камиль... - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. - Ты был один против троих пьяных подонков. А если бы у них был нож? И что теперь будет? Кто-нибудь видел тебя? В полицию никто не заявит? Тебя же могут отчислить с выпускного курса!

Камиль мягко перебил меня, не дав развиться моей панике. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на бледной коже, и в глазах снова появилось выражение строгого, заботливого доктора.

- За меня не переживай, Джасура. Они не пойдут в полицию, им самим светит срок за похищение, - отмахнулся он, словно разговор шёл о какой-то мелочи.

Он наклонился чуть ближе и внимательно посмотрел мне в глаза. - Лучше скажи, а с головой что? Лечишься? Тебе капельницы ставят? Как ты себя чувствуешь?

Я отвела взгляд на свои колени, слегка перебирая пальцами край больничного одеяла. Говорить правду не хотелось, но врать своему Маляку было бесполезно.

- Да не особо... - тихо призналась я, шмыгнув носом. - Лекарства колют, конечно. Но от них только спать хочется, а голова всё равно гудит, стоит мне попытаться сесть или почитать что-то из лекций. Да и тоскливо тут одной. Мама приходит и уходит, а в остальное время я просто считаю трещины на потолке.

Камиль нахмурился, услышав это. Он осторожно взял мою медицинскую карту, которая лежала на тумбочке у кровати, и принялся быстро перелистывать листы с назначениями, хмуря густые брови. В этот момент он выглядел как настоящий, взрослый врач с четвёртого курса лечфака.

- Не особо она лечится... - проворчал он себе под нос, но в его голосе слышалась исключительно нежность. Он закрыл карту и снова посмотрел на меня. - Понятно. Твой лечащий врач назначил стандартный протокол, но тут нужен другой подход. Я завтра же поговорю с заведующим отделением неврологии, он у нас лекции ведёт. Попрошу скорректировать тебе терапию, чтобы голова быстрее прошла.

Он бережно коснулся ладонью моей руки через одеяло.

- Больше я тебя одну не оставлю, Джасура. Раз уж я разобрался с теми подонками, теперь моя главная задача - поставить тебя на ноги.

- Не стоит, Маляк... - тихо сказала я, качнув головой. - Не нужно ради меня с врачами договариваться и конспекты таскать. У тебя у самого выпускной курс.

- Стоит, - отрезал Камиль, упрямо взглянув на меня. - Ещё как стоит.

Я замолчала, разглядывая его разбитые пальцы, а потом тихо позвала:

- Маляк...

- А? - он поднял на меня глаза.

- Ты и вправду помнишь меня тогда? Маленькой... Ну, конечно, не совсем маленькой, мне же тогда четырнадцать было, но всё же. Столько лет прошло, а ты помнишь?

Камиль мягко усмехнулся, и вся его суровость куда-то исчезла. Он посмотрел на меня так тепло, как умел только он один.

- Конечно помню, Джасура. Такое разве забудешь? Ты и в четырнадцать лет была самой храброй девочкой, и сейчас осталась такой же. Я все эти годы о тебе вспоминал.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком, но на этот раз это были слёзы облегчения. Мой Маляк действительно ничего не забыл.