Глава 10.2

Звонок с лекции прозвучал как долгожданное спасение. Студенты начали шумно собирать вещи, а я взглянула на время и поняла, что сейчас самый пик обеденной молитвы. Ждать больше было нельзя.Пара закончилась, и я говорю:

- А, Мия...

Подруга, которая как раз застегивала замок на сумке, повернулась ко мне, удивлённо приподняв брови, и она говорит:

- Что такое?

Я поправила платок, перехватила свой рюкзак, где лежал складной коврик, и говорю:

- Я намаз сделаю и приду.

Мия понимающе и очень тепло улыбнулась, закинула сумку на плечо и она говорит:

- Конечно, иди. Я жду в столовой. Возьму нам пока столик и что-нибудь перекусить.

Я поспешно вышла из душной аудитории в шумный коридор. Первым делом я пошла в туалет. К счастью, там у раковины никого не было. Я аккуратно, стараясь не намочить рукава медицинского халата, сделала омовение, освежила лицо, поправила булавки на платке и поспешила на поиски уединённого места.

В голове сразу всплыла университетская библиотека с её огромными залами и высокими полками. И я пошла в библиотеку. Зайдя внутрь под тихий шелест страниц, я сразу направилась в самый дальний сектор, где хранились старые энциклопедии. Там я знала один тихий уголочек, скрытый от чужих глаз массивными деревянными шкафами.

Я быстро свернула за последний стеллаж, уже собираясь достать коврик, и посмотрела... и замерла на месте. Моё дыхание перехватило, а сердце пропустило сильный удар от абсолютной, ошеломляющей неожиданности.

Там Камиль делает намаз.

Он стоял на небольшом коврике прямо на полу между книжными полками. Без своего белого халата, в одной тёмной толстовке, он совершал молитву с таким глубоким, искренним смирением и сосредоточенностью, что у меня перехватило дыхание. Он ушёл в глубокий поясной поклон, плавно и чётко, как того требуют правила.

Увидев эту сокровенную картину, я резко спряталась между стеллажей, прижавшись спиной к прохладному дереву полки. Напряжение сковало тело, но уйти я почему-то не смогла. Я аккуратно, затаив дыхание, поглядываю на него сквозь небольшую щель между старыми медицинскими томами. Внутри меня бушевала буря: я знала, что он мусульманин по отцу, но увидеть этого уверенного, популярного четверокурсника вот так - искренне молящимся в тайном углу библиотеки - было до глубины души удивительно и прекрасно.

Я стояла, затаив дыхание, и полностью погрузилась в свои мысли. Моё сердце трепетало от увиденного. Я пыталась успокоить саму себя, мысленно повторяя:

«Адиля, сабр! Терпение! Смотреть на постороннего парня во время молитвы неправильно».

Я настолько увлеклась этим внутренним спором, что напрочь потеряла счёт времени.

Я не заметила, что он закончил намаз. Снова заглядываю в щель между книгами, смотрю - его нет. Коврик на полу пуст.

Внутренняя паника мгновенно накрыла меня. Куда он мог деться за долю секунды?

И вдруг совсем рядом раздался его тихий, бархатистый голос:

- Джасура.

Я вздрогнула от неожиданности всем телом, едва не выронив рюкзак из рук. Сердце испуганной птицей забилось в груди. Поспешно оборачиваюсь, смотрю - а он облокотился плечом на стеллаж прямо у моего укрытия и смотрит на меня. Камиль стоял, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая тёплая, понимающая ухмылка, а в серых глазах плясали добрые искорки. Он поймал меня с поличным.

Щёки мгновенно обдало безумным, пунцовым жаром. Мне хотелось провалиться сквозь землю от смущения. Наш утренний уговор держать строгую дистанцию и вести себя официально в одно мгновение рассыпался в прах в этом полумраке библиотечного зала.

- А... привет, Маляк, - едва слышно, заикаясь от стыда, выдавила я из себя и робко посмотрела на него снизу вверх.

Камиль чуть наклонил голову набок, не меняя своей расслабленной позы. Его карие глаза с доброй насмешкой сканировали моё пунцовое лицо.

- А почему ты пряталась? - тихо, почти шёпотом спрашивает он, и от его низкого голоса в тишине читального зала у меня по спине пробежали мурашки.

Я судорожно сжала лямки рюкзака, лихорадочно соображая, как спасти положение. Скрывать, что я видела его молитву, было уже глупо. Я перевела дыхание, постаралась вернуть лицу хотя бы относительное спокойствие и говорю, отшучиваясь:

- А... просто не хотела мешать! Подумала, вдруг мой ангел улетит, если я буду шуметь и мешать его беседе со Всевышним.

Камиль от такой неожиданной и смелой шутки тихо, бархатисто рассмеялся, откинув голову назад и прикрыв глаза. Этот звук в уединении книжных стеллажей прозвучал так тепло, что весь мой утренний страх и напряжение после стычки с Реем окончательно растаяли.

- Ну, от тебя я точно никуда не улечу, Джасура, - говорит он, открывая глаза и глядя на меня с такой нескрываемой, глубокой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Он перевёл взгляд на мой рюкзак, из кармана которого едва заметно выглядывал край складного коврика, и его лицо сразу стало более серьёзным, взрослым и заботливым. Камиль оттолкнулся плечом от деревянного стеллажа, сделал шаг назад, полностью освобождая мне укромный проход, и говорит:

- Ладно, шутки шутками, а время Зухра уходит. Раскладывай свой коврик. А я пока отойду в начало ряда и постою там, покараулю, чтобы сюда никто из студентов или строгих библиотекарей случайно не зашёл. Совершай намаз спокойно, Джасура.

Я благодарно кивнула ему, не в силах вымолвить ни слова от нахлынувшей внутри чистой радости. Мой Маляк снова проявил своё благородство, защищая мой покой даже в таких мелочах. Он развернулся и бесшумно скрылся за поворотом, а я осталась одна, готовая встать на молитву.

Я только успела расстелить коврик и встать на него, собираясь произнести намерение на намаз, как вдруг из глубины читального зала послышались чьи-то уверенные, размашистые шаги. Сердце испуганно ёкнуло, и я замерла. В тишине пустых стеллажей раздался до боли знакомый, развязный голос Рея:

- О, Камиль! Привет, дружище. А ты чего тут в темноте трёшься?Они обменялись короткими хлопками по ладоням и подали друг другу руки. Я слушаю, замерев на месте и даже не начав молитву. Уйти или выдать себя я сейчас просто не могла - это означало бы раскрыть наше уединённое присутствие здесь, поэтому я буквально превратилась в слух, вжавшись спиной в деревянную полку.

Рей шумно выдохнул, облокотился на соседний стеллаж прямо за моей стенкой и недовольно говорит:

- Ты видал вообще? Та девчонка с первого курса, с платком которая... Она, оказывается, настоящая дикарка! Я к ней сегодня утром в коридоре по-человечески подхожу, спокойно хочу подружиться, конспекты свои предложить. А она берёт и толкается! Прикинь, со всей дури меня в грудь пихнула и убежала. Дикая какая-то, вообще нормальных слов не понимает.

У меня внутри всё заледенело. Щёки мгновенно обожгло стыдом и страхом: что сейчас ответит Камиль? Ведь Рей понятия не имел, что та самая «дикарка» сидит прямо в паре метров от него за книжным шкафом, а Камиль обещал мне держать дистанцию и общаться только по делу.В библиотеке повисла тяжёлая, звенящая тишина. Я кожей чувствовала, как изменилась атмосфера по ту сторону стеллажа. Камиль молчал несколько секунд, и это молчание пугало сильнее любых слов.

По ту сторону стеллажа воцарилась ледяная, гнетущая тишина. Я почти не дышала, прижав ладони к груди. Рей, видимо, ждал, что друг поддержит его возмущение, но Камиль молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.Наконец, послышался шорох одежды - Камиль медленно выпрямился и сделал шаг к Рею. Его голос прозвучал удивительно тихо, но в нём была такая стальная, непреклонная сила, что у меня по спине пробежали мурашки:

- Она не дикарка, Рей. И толкать тебя просто так она бы не стала. Она дала тебе понять, что не хочет общаться, так что оставь её в покое и больше к ней близко не подходи.

Рей от такой жёсткой отповеди даже опешил. Он явно не ожидал, что Камиль так сурово примет сторону первокурсницы.

- Эй, бро, ты чего? Я же просто... - попытался было оправдаться он.

- Я всё сказал, Рей, - перебил его Камиль, не терпящим возражений тоном.

- Скромные девушки не обязаны улыбаться каждому, кто преграждает им путь в коридоре. А теперь пошли отсюда, нечего в библиотеке шуметь. Пойдём на кафедру, нам ещё материалы к зачёту забирать.

Камиль настойчиво взял друга за плечо и буквально заставил Рея уйти из библиотеки. Я слышала, как их шаги стали удаляться, пока тяжёлая дубовая дверь на выходе глухо не захлопнулась.

В читальном зале снова воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Напряжение медленно отпустило моё тело. Я сделала глубокий, дрожащий вдох, чувствуя, как сердце переполняет волна невыразимой благодарности к моему Маляку. Он снова, даже не видя меня, защитил мою честь перед своим лучшим другом, заставив того уйти и освободив мне место.Я повернулась к Кибле, опустила взгляд на расстеленный коврик и наконец-то со спокойной, чистой душой начала свой обеденный намаз.

Я закончила намаз со спокойным сердцем, бережно свернула коврик и убрала его в рюкзак. Слова Камиля, которые я только что услышала из-за стеллажа, до сих пор согревали душу. Он так твёрдо заступился за меня перед другом!

Быстрым шагом я покинула тихую библиотеку и иду в столовую, где меня уже давно заждалась Мия. Шум в обеденном зале стоял невообразимый, пахло выпечкой и супом. Я встала в очередь, взяла еду на поднос - горячий обед и стакан сока - и только аккуратно повернулась, чтобы пойти искать Мию среди столов.

Вдруг сильный, намеренный удар в плечо заставил меня покачнуться. Кто-то с размаху толкает меня, и поднос со звонком вырывается из моих пальцев. Тарелка с грохотом бьётся о кафельный пол, еда разлетается в стороны, а сок мгновенно заливает обувь.

Я испуганно отступила на шаг. Передо мной стоял Рей. Его лицо кривилось от злости - видимо, после жёсткого разговора с Камилем в библиотеке его уязвлённое эго требовало мести, и он решил сорвать злость на мне, пока друга нет рядом.

Он смотрит на меня сверху вниз и со злорадной ухмылкой говорит:

- Смотри, куда прёшь!В столовой на секунду стало тише, несколько студентов обернулись на шум. Мия из дальнего конца зала уже вскочила со своего места, растерянно глядя в нашу сторону. Внутри меня на долю секунды поднялась обида. Но я решила, что не стану опускаться до его уровня, устраивать скандал или плакать на глазах у всех.

Я ничего не ответила. Вообще. Просто проигнорировала его существование, будто передо мной пустое место. Спокойно наклонившись, я аккуратно собрала еду с пола вместе с осколками тарелки на уцелевший поднос, подошла к баку и хладнокровно выкинула всё в мусорку.

Рей, который явно ожидал от меня слёз, оправданий или испуга, просто опешил от такого ледяного спокойствия. Его наглая ухмылка сползла с лица, и он остался стоять посреди столовой, выглядя глупо и нелепо. А я, вытерев руки салфеткой, уверенным шагом направилась к столику, где меня ждала побледневшая от возмущения Мия.