Глава 9
Я аккуратно закрыла за собой входную дверь, провернув ключ в замке, и шумно выдохнула. Дома было тепло, уютно и пахло свежей домашней выпечкой. Весь тот ужас, который я пережила в переулке, окончательно отступил, оставив после себя лишь лёгкую усталость и звенящую благодарность в сердце.
Я зашла на кухню. Мама с папой сидели за столом и спокойно пьют чай, тихо обсуждая какие-то свои дела. Заметив меня, они одновременно подняли головы и тепло улыбнулись.
- Ассаламу алейкум! - негромко, но искренне говорю я, проходя внутрь и аккуратно стараясь не выдать своего недавнего волнения.
Родители приветливо кивнули мне в ответ, и они дружно отвечают:
- Ва алейкум ассалам, дочка!
Мама тут же потянулась к заварочному чайнику, чтобы налить мне свежего чая, а папа внимательно посмотрел на меня своим мудрым, заботливым взглядом. На моём плече висела довольно тяжёлая сумка, в которой надёжно лежали те самые пять легендарных тетрадей Камиля. Мой учебный день затянулся, принёс массу потрясений, но сейчас, глядя на родные лица, я понимала, что я в полной безопасности.
Папа отставил свою чашку в сторону, опёрся локтями о стол и с доброй улыбкой говорит:
- Как учёба, дочка? Как прошёл день?
Я аккуратно поставила сумку на соседний стул, постаралась выровнять дыхание и спокойно говорю:
- Альхамдулиллях, всё хорошо, пап. Семинары были очень интересные, преподаватели строгие, но объясняют понятно.
Папа довольно кивнул, его лицо разгладилось, и он говорит:
- Это хорошо. Главное - старайся, медицина лёгкой не бывает.
Я села за стол рядом с мамой, которая тут же пододвинула ко мне пиалу с домашним печеньем и налила горячего, ароматного чая. Я обхватила тёплую кружку ладонями, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, прогоняя остатки уличного холода и страха. Я пью чай, мелкими глотками, и мысленно возвращаюсь к событиям в переулке. На душе было удивительно спокойно.
Я выпила чай, аккуратно поставив пустую чашку на блюдце. В этот момент папа внимательно посмотрел мне прямо в глаза, словно его отцовское сердце всё-таки почувствовало какую-то тень на моей душе, и говорит:
- Тебе кто-то обижает, дочка? В новом университете или на улице никто не приставал?
Моё сердце на секунду пропустило удар. Перед глазами тут же промелькнули лица тех троих хулиганов в тёмном переулке и то, как Джейк хватал Камиля за шиворот. Но я сразу же вспомнила, как уверенно мой Маляк раскидал их в стороны и закрыл меня своей спиной. Они сбежали, поджав хвосты, и больше не сунутся. К тому же, мне меньше всего на свете хотелось, чтобы родители снова начали паниковать, переживать и думать о новом переезде.
Я мягко, ободряюще улыбнулась отцу, постаралась, чтобы мой взгляд был абсолютно спокойным, и уверенно говорю:
- Нет, пап. Никто меня не обижает. Всё правда хорошо.
Папа ещё раз внимательно вгляделся в моё лицо, а затем облегчённо вздохнул и кивнул. Мама ласково погладила меня по плечу, радуясь, что у её дочери всё складывается благополучно на новом месте.
Перед тем как уйти к себе, я помыла посуду, аккуратно расставив чашки и тарелки по местам. Мама ласково поблагодарила меня, а я наконец смогла со спокойной совестью закрыться в своей комнате. Внутри царил приятный полумрак, сквозь окно заглядывали огоньки вечернего города.
Я пошла ванну, сделав омовение я пошла в комнату, подошла к шкафу, достала свой молитвенный коврик и бережно расстелила его на полу. Повязав чистый платок, я встала на коврик и сделала намаз. В каждом поклоне, в каждой безмолвной строчке молитвы я искренне благодарила Всевышнего за то, что этот сложный, пугающий день закончился так благополучно. За то, что жива, здорова, и за то, что в самый критический момент Аллах снова послал мне защиту в лице Камиля.
Завершив молитву, я аккуратно сложила коврик. На душе воцарился абсолютный, звенящий покой. Дрожь после переулка ушла окончательно.
Я включила настольную лампу, залив рабочий стол уютным тёплым светом, придвинула стул и принялась за тетради Камиля. Я сидела, вглядываясь в эти строчки, и понимала, сколько труда он вложил в эти конспекты. Теперь, когда эти тетради были у меня, я просто не имела права учиться плохо.
Часы на стене размеренно отсчитывали минуты, а я всё сидела, склонённая над столом в уютном коконе света от настольной лампы. Я прилежно читала, учила сложные латинские термины, выписывала механизмы и функции в свой блокнот, стараясь вникнуть в каждую цветную схему, которую Камиль так бережно зарисовал на первом курсе.
Но в какой-то момент строчки начали расплываться, и я поймала себя на том, что просто бездумно смотрю на его ровный, уверенный почерк. Мысли сами собой улетели далеко назад. Я откинулась на спинку стула, поджав под себя ноги, и думала об прошлом.
Перед глазами снова всплывали картины из детства: грязная площадка, испуганные слёзы четырнадцатилетней девочки, которой я когда-то была, и те трое жестоких парней. Я вспомнила, как сильно мне тогда хотелось стать невидимкой, просто исчезнуть, лишь бы не терпеть эти издевательства. И в то же время я думала о том, как удивительно переплелись наши судьбы с Камилем. Он спас меня тогда, исчез на три года, а сегодня - снова вырос передо мной как непреклонная стальная стена в том тёмном переулке. Изменившийся, повзрослевший, но всё такой же надёжный. Настоящий ангел, который хранил меня все эти годы, сам того не зная.
Я глубоко вздохнула, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и слегка потрясла головой, чтобы вернуться в реальность. Прошлое осталось позади, и теперь я была в безопасности. Я не должна подвести его.
Собрав всю свою волю в кулак, я придвинула тетрадь ближе и потом снова учила. Строчка за строчкой, латынь за латынью - я упорно вбивала в память анатомические термины до тех пор, пока глаза не стали окончательно закрываться от усталости.