Глава 8

Утро встретило меня прохладой и свежим ветром. Я пришла в универ пораньше, чувствуя, как внутри всё трепещет от предвкушения нового учебного дня. У входа меня уже ждала подруга. До начала первой пары оставалось ещё прилично времени, поэтому мы с Мией просто гуляли по коридорам и внутреннему дворику, обсуждая предстоящие семинары и делясь новостями.

Вдруг среди толпы студентов я заметила знакомую высокую фигуру в белоснежном медицинском халате. Камиль шёл уверенным шагом прямо к нам, удерживая в руках довольно увесистую стопку.

Он подошёл ближе, поймал мой взгляд своими пронзительными серыми глазами и спокойно сказал:

- Адиля...

Я перевела дыхание, стараясь сдержать волнение, и говорю:

- Да?

Камиль протянул руки вперёд и говорит:

- Держи.

Он дал мне тетради - тяжёлые, в плотных обложках, от которых пахло настоящим трудом и бессонными ночами. Я поочерёдно пересчитала их взглядом, удивлённо округлила глаза и говорю:

- И вправду пять!

Камиль мягко, очень тепло улыбнулся, и в его глазах заплясали те самые добрые искорки. Он поправил воротник халата и говорит:

- Конечно. Я же обещал. Здесь вся анатомия и латынь за первый курс, разжёванная до мелочей. Учись на здоровье, Джасура.

Мия рядом со мной только затаила дыхание, с явным восхищением разглядывая эту легендарную стопку конспектов от лучшего студента факультета.

- Спасибо, - тихо ответила я, бережно прижимая к себе увесистую стопку.

Камиль ещё раз тепло кивнул нам на прощание, развернулся и уверенным шагом направился в сторону кафедры старших курсов. Я проводила его взглядом, чувствуя, как на душе становится спокойно. Внутри горела тихая благодарность за то, что мой Маляк так сильно заботится о моём будущем.

Как только его высокий силуэт скрылся за дверями, Мия резко повернулась ко мне. Она удивлённо округлила глаза, перевела взгляд на конспекты в моих руках и говорит:

- Адиля...

Я посмотрела на неё и говорю:

- Что?

- Он правда отдал тебе свои личные тетради? - шепотом спросила она, недоверчиво качая головой. - Прямо всю стопку?

- Да, - спокойно ответила я, поудобнее перехватывая конспекты.

Мия прищурилась, внимательно заглядывая мне в лицо, и говорит с лёгким сомнением:

- Слушай, а тебе не кажется, что это немного странно? Ну, парень с четвёртого курса, лучший студент, вот так просто приносит первокурснице свои легендарные конспекты. Он ведь к другим девчонкам даже не подходит. Тут точно что-то не так!

Я мягко улыбнулась подруге. Я понимала её удивление, но для меня в действиях Камиля не было никакого скрытого подтекста - только чистое благородство и защита, которую он пронёс через годы. Я сделала глубокий вдох и говорю ей абсолютно искренне:

- Он мне как старший брат... Маляк... Он герой моего детства.

Мия притихла, услышав это сокровенное признание. Она почувствовала, насколько эта тема важна для меня, и понимающе кивнула. Прозвенел звонок на пару, призывая нас поторопиться. Мы зашли в аудиторию, я аккуратно положила его тетради на край стола и открыла свой чистый конспект. Теперь у меня была самая лучшая мотивация учиться так, чтобы мой ангел-хранитель мог мной гордиться.

* * *

Мы заняли свои привычные места на третьем ряду. Профессор вошёл в аудиторию, вежливо поздоровался с нами и сразу же начал чертить на доске схемы строения внутренних органов, попутно диктуя сложнейшую медицинскую терминологию на латыни.

В аудитории воцарилась рабочая тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц и стуком ручек. Я сижу на паре и сосредоточенно записываю главные темы в свою тетрадь, стараясь не упустить ни одной важной детали. Рядом Мия тоже увлечённо строчит лекцию, изредка сверяясь с моими записями.

Когда профессор объявил пятиминутный перерыв, я наконец-то решилась. С трепетом в сердце я протянула руку и открыла самую верхнюю тетрадь Камиля из той стопки, что он мне передал.

Мы с Мией одновременно затаили дыхание.

Его конспекты были настоящим произведением искусства. Безупречный, ровный почерк, никакой грязи или помарок. Камиль с поразительной точностью зарисовал цветными карандашами и капиллярными ручками анатомические атласы, подписав каждую косточку, каждую мышцу и связку на латыни. На полях стояли его личные короткие заметки, весёлые шпаргалки для запоминания сложных терминов и восклицательные знаки напротив вопросов, которые чаще всего попадаются на экзаменах.

- Обалдеть... - тихо прошептала Мия, заглядывая мне через плечо. - Адиля, он реально гений. По этим тетрадям можно книгу издавать. Теперь понятно, почему его называют лучшим студентом.

Я бережно провела подушечками пальцев по плотной странице, чувствуя, как внутри разливается невероятная гордость за своего Маляка. На душе стало так тепло и спокойно. Наш преподаватель снова вернулся к доске, призывая продолжить лекцию, и я поспешно закрыла тетрадь Камиля, вернувшись к своим записям. Теперь я точно знала: с такой поддержкой я просто обязана выучить всё на отлично.

Последний звонок наконец-то известил об окончании учебного дня. Шумная толпа студентов хлынула из аудиторий в коридоры. Мы с Мией быстро собрали свои сумки, аккуратно уложив бесценные тетради Камиля, и вышли на свежий воздух. После нескольких часов напряжённой зубрёжки и конспектирования голова шла кругом, а в желудке вовсю урчало.

- Всё, мои ментальные силы на сегодня на нуле, - со смехом заявила Мия, поправляя капюшон куртки. - Срочно нужен углеводный заряд. Пошли в то уютное кафе за углом? Там потрясающие десерты и пицца.

- Пошли, я только за, - улыбнулась я, посильнее прижимая к себе сумку. От мысли о горячем чае и перекусе настроение сразу поднялось.

Пары закончились, и мы с Мией идём в кафе, весело болтая по дороге о прошедшем дне и забавных оговорках профессора на лекции. Шагать по сухому осеннему тротуару, шурша опавшими листьями, было одно удовольствие.

Уже через пять минут мы толкнули стеклянную дверь небольшого уютного кафе. Внутри приятно пахло свежемолотым кофе, выпечкой и специями. Мы выбрали столик у большого открытого окна, откуда открывался вид на залитую золотым светом улицу, сняли лёгкие осенние куртки и решили перекусить, с облегчением изучая меню.

К нашему столику подошла молодая девушка. Мы сделали заказ, выбрав по кусочку пиццы и ягодный чай. Официантка вежливо кивнула, записала всё в свой блокнот и попросила немного подождать, после чего поспешила в сторону кухни.

Мы сидим, непринуждённо болтаем обо всём на свете. Обстановка в кафе была очень расслабляющей, а заглядывающее в окно сентябрьское солнце приятно согревало. За то время, пока мы ждали еду, мимо нашего столика то и дело заходили люди: кто-то брал кофе с собой у стойки и быстро убегал, некоторые заглядывали внутрь, качали головой из-за отсутствия свободных мест поглубже в зале и уходили.

А мы с Мией просто наслаждались моментом. Мы болтали и смеялись над тем, как смешно сегодня запутались в названиях на латыни во время семинара, и как сильно округлились глаза старосты, когда её вызвали к доске. Мия умела находить юмор в любой мелочи, и её лёгкий характер помогал мне окончательно забыть про недавнее волнение.

Спустя минут пятнадцать к нашему столику снова подошла официантка. Нам принесли наш заказ: на столе появилась ароматная, с пылу с жару пицца с тянущимся сыром и прозрачный стеклянный чайник, в котором красиво плавали ягодки малины и мятные листочки.

- Приятного аппетита! - улыбнулась девушка и оставила нас наедине с едой.

- О-о-о, это выглядит божественно, - зажмурилась Мия, потирая ладони от предвкушения и сразу потянувшись за своим кусочком.

Я улыбнулась, наливая нам в чашки горячий, ароматный чай. Телефон в кармане моей сумочки, где лежали тетради Маляка, молчал, но на душе было на редкость тепло и спокойно.

Мы с удовольствием съели пиццу, допили ягодный чай и ещё немного посидели, наслаждаясь уютной атмосферой кафе. Время пролетело незаметно. Когда на улице начало приятно смеркаться, а осеннее солнце окончательно спряталось за крышами домов, мы решили, что пора расходиться.

Мы вышли на оживлённую улицу, вдохнув прохладный вечерний воздух сентябрьского города. У перекрёстка мы тепло попрощались с Мией, пообещав друг другу созвониться вечером, и она свернула к автобусной остановке.

Я иду домой одна, шурша опавшими листьями и покрепче прижимая к себе сумку с бесценными тетрадями Камиля. До моего двора оставалось совсем немного, нужно было лишь завернуть в тихий переулок между домами. На душе было спокойно и легко.

Вдруг из тени деревьев мне навстречу шагнули три высокие фигуры. Трое парней резко загородили путь, полностью перекрывая проход по узкому тротуару. Из их компании раздался мерзкий, до боли знакомый смешок.

- О, монашка! - громко, издевательски крикнул один из них, скрестив руки на груди. Смеясь говорят: - Ты выросла! А платок всё тот же, а?

Я подняла взгляд и окаменела. Всё внутри меня мгновенно заледенело, а воздух со свистом выбило из лёгких. Земля уходила из-под ног, а сердце забилось в сумасшедшем, паническом ритме.

Предо мной стояли они. Те самые парни, которые жестоко булили и избивали меня в четырнадцать лет на детской площадке в моём родном городе. Лица моих главных детских кошмаров. Изменившиеся, повзрослевшие, но с теми же жестокими, глумливыми ухмылками. Прошло три года. Мы уехали за сотни километров, чтобы я никогда их больше не видела. Но прямо сейчас они стояли передо мной в осенних сумерках, и дикий, парализующий страх из детства снова сковал всё моё тело.

Они медленно подходят ко мне, сокращая расстояние, и один из них издевательски говорит:

- Эй, чего застыла-то? Язык проглотила, монашка?

Дикий, парализующий ужас из детства на секунду сковал мои мысли, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Пальцы намертво вцепились в ремешок сумки, где лежали его тетради. Я резко развернулась и на всех парусах начала убегать от них в противоположную сторону - прямо туда, откуда только что ушла моя подруга, надеясь выскочить на освещённую и людную улицу к перекрёстку к подруге.

- Стоять! Куда рванула?! - донеслись сзади тяжёлые шаги и грубые крики. Они со смехом бросились за мной.

Сердце бешено колотилось в груди, в глазах стояли слёзы страха, а дыхание со свистом вырывалось из лёгких. Я бежала, не оглядываясь, как вдруг на самом выходе из переулка со всего размаху врезалась в кого-то высокого. Я испуганно вскрикнула, зажмурившись и ожидая удара, но сильные, надёжные руки аккуратно подхватили меня за плечи, не давая упасть.

Я распахнула глаза. Передо мной стоял Камиль. На нём была расстёгнутая осенняя куртка, а в серых глазах мгновенно вспыхнула тревога. Он возвращался из библиотеки этой же дорогой.

Увидев меня, всю бледную, дрожащую, со слезами и диким страхом в глазах, он нахмурился, крепче сжал мои плечи и взволнованно говорит:

- Адиля... Что с тобой? Кто тебя напугал?

Я от пережитого шока не могла вымолвить ни слова. Рассудок просто отключился. Я лишь судорожно качаю головой, глотая слёзы, и пытаюсь отстраниться, инстинктивно отходя в сторону, чтобы побежать дальше, подальше от этого кошмара.

Но Камиль не отпустил меня. Он мгновенно преграждает мне путь своим высоким телом, заглядывает под капюшон куртки и твёрдо, но очень бережно говорит:

- Скажи мне. Живо. Кто там?

И в эту же секунду из темноты переулка на свет уличного фонаря выбежали те самые трое парней. Заметив Камиля, они резко затормозили, тяжело дыша и злобно ухмыляясь.

Камиль перевёл взгляд с моего заплаканного лица на эту троицу. В его глазах за долю секунды промелькнуло глубинное, страшное узнавание. Лицо Камиля мгновенно окаменело, а челюсти плотно сжались от ярости. Пазл в его голове сложился в один миг - он узнал тех, от кого защищал меня три года назад.

Не говоря ни слова, он сделал уверенный шаг вперёд и полностью спрятал меня за свою широкую, надёжную спину, отрезая от моих мучителей.

Они осматривали, смотря где я и увидев меня с ним, медленно двинулись на нас, скалясь в наглых улыбках. Один из них, нарочно разделяя слова по слогам, издевательски выплюнул в пространство:

- Мо-на-шка...

От этого затянутого, мерзкого голоса у меня подкосились ноги. Прошлое навалилось с такой силой, будто я снова оказалась маленькой, беспомощной девчонкой на грязном асфальте. Из глаз брызнули слёзы. Не осознавая, что делаю, я протянула дрожащие руки, мёртвой хваткой вцепилась в плотную ткань куртки Камиля со спины и сильно сжала её в кулаках. Меня всю трясло.

Камиль почувствовал это. Он ощутил, как судорожно сжались мои пальцы на его спине, как я буквально вжалась в него, ища спасения. Я услышала, как он сделал глубокий, резкий вдох. Спина под его курткой мгновенно напряглась, став твёрдой как сталь.

Они подошли ещё ближе, хрустя подошвами по сухому асфальту, и, переглядываясь между собой, нагло говорят:

- Слышь, парень, ты вообще кто такой? Отойди в сторону, не твоё дело. Мы просто хотим поболтать со старой знакомой. Она нам кое-что задолжала с прошлого раза.

Камиль не двинулся ни на миллиметр. Он стоял передо мной как непреклонная скала, полностью закрывая меня от их грязных взглядов. В переулке повисла тяжёлая, звенящая тишина, от которой воздух казался наэлектризованным. Я видела только его широкие плечи, но кожей чувствовала, какая бешеная, пугающая ярость закипает внутри моего Маляка. Три года назад он был семнадцатилетним подростком, но сейчас перед ними стоял взрослый, сильный мужчина, который больше не позволит им сделать ни одного шага в мою сторону.

Камиль молчал. В этой звенящей тишине он просто смотрел на них убивающим, леденящим взглядом, от которого даже у меня со спины пробежали мурашки. В его глазах не было страха - только пугающая, холодная ярость мужчины, чьё самое святое посмели оскорбить.

Парней эта тишина начала откровенно злить. Они переглянулись, и один из них, сделав наглый шаг вперёд, крикнул:

- Э! Ты глухой, что ли? Тебе русским языком сказали - свали отсюда!

Камиль даже не повёл бровью на этот выкрик. Его дыхание было ровным, но мышцы спины под курткой натянулись как струны. Он медленно завёл руку назад и осторожно, но настойчиво коснулся моих пальцев, бережно отстраняя мои руки от своей куртки, чтобы подойти к ним.

Я послушно убрала ладони, отступая на шаг назад в тень фонаря и продолжая дрожать от макушки до пят.

Как только мои пальцы разжались, Камиль двинулся вперёд. Он подошёл к ним вплотную - высокий, статный, превосходящий каждого из них на голову. Воздух в переулке буквально застыл. Троица инстинктивно сбавила спесь, когда фигура выросла прямо перед их носами, полностью блокируя им любой обзор.

- Вы, кажется, три года назад плохо расслышали, - тихо, но с такой жуткой, стальной силой в голосе произнёс Камиль, заставив главаря банды попятиться назад на полшага. - Я ведь предупреждал вас больше никогда не приближаться к ней.

Главарь банды его звали Джейк на секунду опешил, вглядываясь в суровое лицо Камиля, а потом на его роже проступило мерзкое озарение. Он злобно сплюнул на асфальт и процедил:

- А-а, так это ты тот дебил, который разогнал нас от развлечения три года назад?

Он сделал шаг вперёд, надеясь пронять Камиля наглым напором, и подошёл к нему вплотную. Но Камиль даже не шелохнулся. Он посмотрел на троицу сверху вниз с глубоким презрением и спокойно говорит:

- Дебилы передо мной.

Парни от такой дерзости мгновенно взбесились. Они испуганно и зло переглянулись, не ожидая, что один человек будет вести себя так уверенно против троих, и говорят:

- Что ты сказал?!

Джейк резко выбросил руку вперёд и с силой схватил Камиля за шиворот куртки, намереваясь толкнуть его к стене. У меня от ужаса перехватило дыхание, и я чуть не закричала, закрыв рот ладонями.

Но Камиль среагировал молниеносно, как настоящий хищник. Он не сделал ни шага назад. Перехватив запястье нападавшего мёртвой хваткой, он резко, одним точным и мощным профессиональным движением свернул ему руки за спину, заламывая сустав так, что Джейк истошно взвыл от резкой боли и мгновенно согнулся пополам, утыкаясь носом в холодный асфальт.

- Твою мать! Отпусти! Больно! - закричал главарь, пытаясь вырваться, но хватка Камиля была стальной.

Остальные двое парней оказались слишком глупы, чтобы сразу отступить. Ярость и уязвлённая гордость ослепили их. Они яростно переглянулись, выкрикнули что-то нецензурное и одновременно побежали на Камиля, пытаясь нанести удары кулаками с двух сторон.

Ситуация стала критической, но Камиль не потерял контроля ни на секунду. Действуя на опережение, он с силой толкнул ногой в спину Ддейка. Он с грохотом полетел лицом в осеннюю листву у бордюра, полностью выбывая из строя.

Освободив руки, Камиль мгновенно развернулся к двум нападавшим. Переулок наполнился глухими звуками ударов и тяжёлым дыханием. Один из парней которого звали Макс замахнулся, надеясь попасть Камилю в лицо, но тот ловко уклонился в сторону. Перехватив чужую руку, Камиль нанёс мощный ответный удар, от которого Макс отлетел к кирпичной стене дома. Второй которого звали Джеймс попытался навалиться сзади, но Камиль жёстко давал отпор каждому: он резко развернулся, заблокировал выпад локтем и сильным толчком ноги отбросил Джеймса на асфальт.

Они пытались встать, огрызаясь и тяжело хрипя, но против его спортивной подготовки, превосходящего роста и стальной решимости у них не было ни единого шанса. Камиль встал между ними и мной, тяжело дыша, но крепко сжав кулаки. В его глазах по-прежнему горел тот самый убивающий взгляд.

Поняв, что он готов размазать их по стенам переулка, парни наконец-то по-настоящему испугались. Джейк, кряхтя и держась за вывихнутое плечо, кое-как поднялся с земли и хриплым, сорванным от боли голосом скомандовал:

- Уходим... Сваливаем отсюда! Он ненормальный!

Спотыкаясь, придерживая друг друга и испуганно оглядываясь, троица мучителей бросилась наутёк, быстро исчезая в темноте дворов. Переулок снова погрузился в тишину.

Камиль постоял так ещё несколько секунд, провожая их взглядом и сжимая пальцы до хруста в суставах, чтобы успокоить бушующий адреналин. Затем его плечи наконец расслабились. Он медленно развернулся ко мне. Вся его пугающая ярость мгновенно испарилась, уступая место бесконечной, тревожной нежности. Он быстро подошёл ко мне, заглядывая под капюшон:

- Джасура... Ты как? Они тебя не задели? - тихо, сдерживая дрожь в голосе, спросил он, бережно осматривая меня.

Я стояла, прижавшись спиной к прохладной кирпичной стене, и меня всю крупно, судорожно трясло от пережитого ужаса. Взгляд был прикован к пустому концу переулка, где только что скрылись мои детские кошмары. Сердце колотилось в ушах так сильно, что заглушало все звуки вокруг.

Камиль сделал шаг ближе, бережно заглядывая мне под капюшон. На его костяшках темнели свежие ссадины, но он даже не обращал на них внимания. Всё его внимание было сосредоточено только на мне.

Я попыталась сглотнуть подступивший к горлу ком, судорожно сжала в кулаках лямки сумки и дрожащим, срывающимся голосом говорю:

- В порядке... Всё в порядке.

Камиль горько, понимающе усмехнулся, видя, как сильно у меня на самом деле дрожат губы и как сильно меня бьёт крупная дрожь. Он спрятал свои сжатые кулаки в карманы куртки, чтобы ненароком не напугать меня своей недавней яростью, замер на уважительном расстоянии и очень тихо, с невероятной, щемящей сердце нежностью говорит:

- Мог бы... обнял бы тебя. Защитил бы от всего этого страха.

От этих его слов, сказанных с такой бережностью и искренним сожалением, что наши правила и религия не позволяют ему сейчас просто прижать меня к себе и успокоить, у меня перехватило дыхание. Слезы, которые я так долго сдерживала, всё-таки покатились по щекам. Он стоял напротив - мой Маляк, готовый ради моей чести и покоя драться с троими, но в то же время свято уважающий мою скромность.

- Пойдём, Джасура, - мягко произнёс он, делая приглашающий жест в сторону освещённой улицы. - Я провожу тебя до самого дома. Не подпущу близко, буду идти чуть позади, но я должен лично убедиться, что ты зайдёшь в свой подъезд в полной безопасности.

Я молча, благодарно кивнула, вытирая слёзы краем рукава, и мы пошли по вечерней осенней улице. Камиль шёл ровно в двух шагах сзади, надёжно прикрывая мою спину, а золото сентябрьских листьев тихо осыпалось нам под ноги.