Глава 5

После пар мы с Мией сразу же попрощались и разошлись по домам.

* * *

Вот на следующий день я как обещала решила рассказать ей, после пар, мы вышли.

Мы пошли в парк возле универа.

Здесь было прохладно, пахло мокрой листвой, а на старых деревянных скамейках почти не было студентов. Мы устроились в самой глубине аллеи.

Мия выжидающе уставилась на меня. Я тяжело вздохнула, крепко сжала в кармане стальной значок и наконец решилась. Я рассказала ей всё. Рассказала, как в четырнадцать лет меня жестоко избивали на детской площадке за мой платок, как я парализованная страхом не могла дать отпор. Рассказала о том, как Камиль, будучи семнадцатилетним старшеклассником, разогнал толпу мучителей, укутал в куртку и проводил до дома, случайно выронив значок. И о том, что все эти годы он был моим «ангелом» и главным утешением.

Мия слушала меня, прикрыв рот ладонью. Когда я закончила, на её глазах блестели слёзы. Она резко подалась вперёд и крепко обняла меня за плечи.

- О боже, Адиля... - прошептала она, шмыгая носом. - Какой кошмар тебе пришлось пережить. Но Камиль... он ведь реально как ангел-хранитель! Теперь понятно, почему ты ввера в аудитории чуть в обморок не упала!

Мы отстранились друг от друга, и в глазах Мии грусть мгновенно сменилась хитрым, задорным огоньком. Подруга заговорщически улыбнулась и говорит:

- Так, подруга. Судьба не просто так свела вас через три года в одном мединституте. Камиль Вернер должен стать твоим! Он уже вчера тебя от Рея защитил. Значит, план такой: я сейчас найду старосту четвёртого курса, выпытаю у неё расписание Камиля, и мы чисто «случайно» будем попадаться ему на глаза каждый день. Я помогу тебе его завоевать!

Я вспыхнула до кончиков ушей, замахала руками и говорю в панике:

- Мия, стой, не надо никаких планов! Мне так неловко, он же просил подождать, сказал «потом поговорим»...

- Вот именно! «Потом» - это сейчас! - победоносно заявила Мия, поднимаясь со скамейки.

Но не успела она сделать и шага, как её взгляд замер на дорожке у нас за спинами. Мия резко округлила глаза, забавно приоткрыла рот и тихонько попятилась назад.

Я удивлённо обернулась и застыла.

Прямо по аллее, засунув руки в карманы куртки, уверенным шагом шёл Камиль. Его карие глаза были прикованы исключительно ко мне. Заметив мою растерянность, он слегка улыбнулся своей фирменной тёплой улыбкой.

Мия быстро сообразила, что к чему. Она за секунду схватила свою сумку, забавно подмигнула мне и, пролепетав Камилю: «Ой, привет!», пулей умчалась в сторону корпуса, оставляя нас наедине в пустом парке.

- А куда?! - в панике выпалила я, почти физически схватив Мию за ремешок её сумки, пытаясь удержать этот ускользающий островок безопасности.

Но подруга ловко вывернулась из моих пальцев, бросила на меня многозначительный взгляд и была такова. Её шаги быстро стихли на асфальтированной дорожке. Я осталась сидеть на скамейке, растерянная, с протянутой рукой, чувствуя, как щёки заливает густая краска.

Камиль неторопливо подошёл к скамейке, проводил взглядом убегающую Мию и тихо усмехнулся.

- Хм, а подруга-то твоя смышлёная, - говорит он, переводя свои пронзительные серые глаза на меня.

Я поспешно опустила руку, уставилась на свои кроссовки и недовольно буркнула, пытаясь скрыть дикое волнение:

- Да глупая она...

Камиль снова мягко улыбнулся, и этот звук заставил моё сердце пропустить удар. Он сделал шаг вперёд и без лишних слов присел на скамейку рядом со мной - как раз на то место, где только что сидела Мия. Между нами осталось совсем крошечное расстояние, и я отчётливо почувствовала тонкий аромат его парфюма и прохладу осеннего воздуха.

Он закинул одну руку на спинку скамейки позади меня, повернулся корпусом и внимательно заглянул мне под капюшон куртки.

- Ну что, Адиля, - тихо и очень серьёзно говорит он, полностью забирая всё моё внимание. - Бегать ты умеешь отлично, отталкиваешься тоже крепко. А теперь давай наконец нормально поговорим. Без пацанов, без подруг и без звонков на пары.

Я сжала пальцы в кармане, чувствуя, как грани старого значка приятно покалывают кожу. Пришло время для самого важного разговора в моей жизни.

Я сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от той бешеной лавины чувств, что бушевала внутри. Развернувшись к нему, я смело посмотрела прямо в эти пронзительные серые глаза и тихо говорю:

- И что же ты хотел спросить?

Камиль на секунду замолчал, его улыбка стала более мягкой и немного грустной. Он убрал руку со спинки скамейки, сцепил пальцы в замок и опустил локти на колени, глядя куда-то на дорожку перед собой.

- На самом деле, вопросов у меня много, - тихо говорит он, и его бархатный голос в тишине пустого парка звучит очень интимно. - Но главное... я хотел спросить, как ты жила всё это время, Адиля? Тот день на площадке... я ведь до сих пор помню, в каком ужасе ты была. Я тогда всю дорогу до твоего дома ругал себя за то, что не пришёл на эту площадку на десять минут раньше. Что не защитил тебя до того, как они тебя повалили.

Он резко повернул голову и посмотрел на меня с такой искренней заботой, что у меня перехватило дыхание.

- Твоя семья уехала почти сразу после этого, да? Я пытался узнать, где ты, приходил к твоему дому, но соседи сказали, что вы собрали вещи и перевелись в другую школу. Я думал, что больше никогда тебя не увижу. А вчера утром... когда я зашёл на первый курс и увидел девушку в платке с точно такими же испуганными, но невероятно сильными глазами... внутри как будто что-то щёлкнуло.

Камиль горько усмехнулся и покачал головой.- И когда я нашёл этот значок в библиотеке, всё окончательно встало на свои места. Это ведь мой первый медицинский значок, мне его отец подарил, когда я только решил поступать на лечебное дело. Ты... ты правда хранила его все эти три года?

Я слушала его, и у меня внутри всё дрожало от осознания: мой ангел не просто помнил меня - он искал меня. Все эти годы, пока я плакала над этим кусочком металла, он тоже думал обо мне.

Я тихо усмехнулась, чувствуя, как по телу разливается невероятное, спасительное тепло, а все прежние страхи окончательно улетучиваются. Напряжение в плечах исчезло. Я посмотрела на свои ладони, бережно достала из кармана металлический значок и говорю, мягко глядя на Камиля:

- А я тогда думала, что Аллах отправил ко мне ангела [INDEX]. На полном серьёзе. В четырнадцать лет, когда весь твой мир рушится, а люди вокруг бьют просто за то, какая ты есть... появление кого-то, кто укрывает тебя курткой и защищает, кажется настоящим чудом. Этот значок... он напоминал мне, что я не одна. Помогал не сдаваться.

Камиль внимательно слушал меня, не перебивая, и в его взгляде проскользнула такая глубинная, взрослая нежность, от которой сердце забилось ещё сильнее. Он посмотрел на значок в моих пальцах, а потом снова перевёл взгляд на моё лицо.

- Значит, чудо всё-таки случилось, - негромко говорит он, и в его глазах блеснули те самые тёплые искорки. - Раз мы оба сейчас здесь, на лечебном деле, в одном университете. Знаешь, Адиля... Я безумно рад, что этот значок принёс тебе успокоение. И ещё больше рад тому, что теперь я могу защищать тебя не как какое-то далёкое воспоминание, а по-настоящему. Здесь, в институте.

Он слегка наклонил голову набок, упрямо улыбнулся и говорит:

- Так что больше ты от меня не убегаешь. Договорились, будущий коллега?

Я посмотрела на него, на пустую аллею парка, залитую мягким осенним светом, и впервые за очень долгое время почувствовала себя в абсолютной, полной безопасности. Мой ангел из детства сидел прямо со мной на одной скамейке, и наша история только начиналась.

Мы поднялись со скамейки и неторопливо пошли по тенистой аллее парка обратно в сторону главного корпуса университета. Шаги Камиля были размеренными, он подстраивался под мой темп, чтобы мне не приходилось спешить.

Несмотря на то, что между нами растаял лёд, один вопрос не давал мне покоя. Его имя было чисто мусульманским, но крутая иностранная фамилия Вернер и то, что он вырос в обычной городской среде, оставляли много загадок. Я перевела дыхание, поправила сумку на плече и, взглянув на него сбоку, тихо спрашиваю:

- А ты... мусульманин?

Камиль на секунду замедлил шаг, засунув руки глубже в карманы куртки. Он повернул ко мне голову, и его взгляд стал серьёзным, но очень открытым.

- По отцу - да, Адиля, - спокойно говорит он. - Мой папа мусульманин, а у мамы немецкие корни, отсюда и фамилия Вернер. Меня воспитывали в уважении к обеим культурам, но сам я сердцем всегда был ближе к вере отца. Правда, я не идеален: не всегда успеваю вовремя читать намаз из-за бешеной учёбы в меде, да и ошибок в жизни хватало. Но для меня это важно.

Он остановился прямо посреди дорожки, развернулся ко мне и, мягко улыбнувшись, говорит:

- Наверное, поэтому тогда, три года назад, я просто не смог пройти мимо, когда увидел, что кто-то хотел посметь сорвать с тебя платок. Мой отец всегда учил меня, что мужчина должен защищать женщину и её честь, чего бы это ни стоило.

Я слушала его, и внутри меня разливалось невероятное облегчение. Он не просто понимал меня - у нас были общие ценности, общие корни. Теперь его поступок в моём детстве стал ещё более осмысленным и близким моему сердцу.

Я немного растерялась от его длинного ответа и, решив уточнить всё до конца, переспрашиваю:

- То есть... да?

Камиль мягко улыбнулся и просто кивнул, подтверждая свои слова.

- А-а, - протянула я, глядя на него снизу вверх. - Просто имя у тебя чисто мусульманское.

Камиль забавно приподнял брови, в его глазах снова заплясали весёлые искорки, и он говорит с лёгким удивлением:
- Да?

- Ну да, Камиль - это ведь мусульманское имя, - улыбнулась я в ответ, поправляя съехавший на плечо ремешок сумки.

- Ну, теперь пазл в твоей голове окончательно сложился, будущий доктор? - весело спросил он, толкнув меня плечом в плечо. - И имя мусульманское, и корни есть. Так что я твой самый настоящий, официальный единоверец.

Мы оба тихо рассмеялись. В этот момент мы как раз вышли из тенистых аллей парка прямо к крыльцу главного корпуса. Народу вокруг было полно: студенты бегали между корпусами, смеялись, обсуждали пары. Наша уединённая прогулка подошла к концу, но то чувство близости, которое возникло между нами, никуда не исчезло.

Мы остановились у самого крыльца корпуса. Время поджимало, и мне действительно нужно было возвращаться домой, как бы сильно ни хотелось остаться здесь, в парке.

Я робко улыбнулась, сделала шаг назад и говорю:

- Ладно, ангел, я пойду.

Камиль на секунду замер от этого старого обращения из детства, а затем на его губах появилась невероятно тёплая улыбка. Он засунул руки в карманы куртки, наклонил голову набок и говорит:

- Я ангел?

Я уверенно кивнула, глядя ему прямо в глаза:
- Да.

Камиль тихонько усмехнулся, сделал шаг ко мне, сокращая расстояние, и говорит, понизив голос:

- Хорошо. А как называть мне тебя?

Его глаза смотрели с таким нескрываемым интересом, что моё сердце снова пропустило удар. Я смутилась, перехватила поудобнее тяжёлую сумку с учебниками и говорю, пытаясь казаться равнодушной:

- А обязательно?

Камиль весело прищурился, явно оценив мой маленький бунт, и сделал вид, что глубоко задумался.

- Ну как же, - говорит он, делая ещё один короткий шаг вперёд. - Раз уж у тебя есть личный ангел, то у него должно быть особое имя для своей подопечной. Просто «Адиля» для меня теперь звучит слишком официально. Так что я обязательно что-нибудь придумаю, даже не сомневайся.

Я вспыхнула до корней волос, быстро кивнула ему на прощание и буквально взлетела по ступенькам крыльца, спасаясь от его пронзительного взгляда. Забежав в стеклянные двери корпуса, я обернулась через плечо. Камиль всё ещё стоял на площади. Он смотрел мне вслед и улыбался, качая головой.