Глава 6. Собрание в Кабинете Снегга

Северус Снегг всегда считал себя человеком, который видел всё. Он видел смерть, предательство, любовь и ненависть. Он видел, как умирала Лили, как воскресал Волдеморт, как глупые студенты совершали глупые ошибки. Но то, что происходило в Хогвартсе сейчас, превзошло все его самые мрачные ожидания.

Снегг сидел в своём кабинете, погружённый в полумрак, и смотрел на свой нимб, который безжалостно транслировал его самые сокровенные мысли. Он уже несколько часов пытался избавиться от этого проклятого свечения, но ничего не помогало. Ни контрзаклинания, ни зелья, ни даже угрозы — всё было бесполезно.

«Я ДУМАЮ О ЛИЛИ. Я ВСЕГДА ДУМАЮ О ЛИЛИ. ДАЖЕ КОГДА СТАРАЮСЬ НЕ ДУМАТЬ. ОНА ПРИХОДИТ КО МНЕ ВО СНАХ КАЖДУЮ НОЧЬ. Я ВИЖУ ЕЁ УЛЫБКУ, СЛЫШУ ЕЁ СМЕХ. Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ ЗА ЭТО, НО НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ЗНАЛИ, ЧТО ОНА БЫЛА МОЕЙ ЕДИНСТВЕННОЙ ЛЮБОВЬЮ. НО Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНИ ЗНАЛИ, ЧТО Я ДО СИХ ПОР ПЛАЧУ ПО НЕЙ».

Снегг сжал кулаки и закрыл глаза. Он был готов убить Ровену. Медленно и болезненно. Но сначала ему нужно было сохранить лицо перед преподавателями и студентами, которые начали собираться в его кабинете по его же собственному приглашению.

Он сам назначил это собрание. Потому что нужно было что-то делать. Хаос в школе достиг апогея, и Снегг, как заместитель директора, чувствовал ответственность за происходящее. Даже если его нимб выдавал его самые постыдные тайны.

Первым в кабинет вошёл Гарри Поттер. Он выглядел так, будто не спал несколько дней, и его нимб подтверждал это:

«Я УСТАЛ. Я УСТАЛ ОТ ЭТИХ НИМБОВ, ОТ ССОР, ОТ ЛЖИ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЁ СТАЛО ПРОСТО. НО Я ТАКЖЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ДЖИННИ ПРОСТИЛА МЕНЯ. И ПЭНСИ. И ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЁ БЫЛО ХОРОШО. НО Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТОГО ДОБИТЬСЯ».

Снегг мрачно посмотрел на него:

— Поттер, садись. И постарайся не говорить ничего, что сделает этот вечер ещё более невыносимым.

— Я постараюсь, профессор, — сказал Гарри, садясь на стул. — Но вы знаете, что мой нимб не даёт мне врать.

«Я ХОЧУ СКАЗАТЬ, ЧТО Я УСТАЛ ОТ ВАШЕЙ ВРАЖДЫ, ПРОФЕССОР. НО Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ТОЖЕ УСТАЛИ. ВАШ НИМБ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ВЫ ТОЖЕ ХОТИТЕ ПРОСТОЙ ЖИЗНИ. МЫ ПОХОЖИ, ХОТЬ ВЫ И НЕ ПРИЗНАЕТЕ ЭТО».

Снегг вздрогнул, но ничего не сказал. В этот момент в кабинет вошли остальные: профессор МакГонагалл, Флитвик, Спраут, а также несколько старшекурсников — Гермиона, Драко, Рон, Джинни, Блейз, Луна, Пэнси и даже Дин Винчестер с Сэмом, которые решили, что это собрание может дать ответы.

— Профессор Снегг, — сказала МакГонагалл, садясь на свободный стул. — Мы здесь, чтобы обсудить кризис. Вы что-то придумали?

— Я пригласил вас, чтобы обсудить возможности, — ответил Снегг, стараясь сохранить достоинство. — Мы должны найти способ снять проклятье.

«Я НИЧЕГО НЕ ПРИДУМАЛ. Я НАДЕЯЛСЯ, ЧТО КТО-ТО ИЗ ВАС ПРИДУМАЕТ. НО Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ПРИЗНАВАТЬ. ПОТОМУ ЧТО ЭТО ДЕЛАЕТ МЕНЯ СЛАБЫМ. А Я НЕ МОГУ БЫТЬ СЛАБЫМ. НЕ В ЭТОТ РАЗ».

Гермиона подняла руку, как на уроке:

— Профессор, я думаю, что проклятье можно снять, если мы все вместе скажем правду о том, что чувствуем.

— Грейнджер, это самое глупое, что я слышал за последние сутки, — сказал Снегг. — А за последние сутки я слышал очень много глупостей.

«НО ЭТО МОЖЕТ СРАБОТАТЬ. Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО МОЖЕТ СРАБОТАТЬ. НО Я НЕ ХОЧУ ГОВОРИТЬ ПРАВДУ. ОСОБЕННО ПРИ ВСЕХ. ОСОБЕННО ПРИ ПОТТЕРЕ. ОСОБЕННО ПРИ ВСЕХ ЭТИХ ЛЮДЯХ».

— Но это единственная идея, которая у нас есть! — возразила Гермиона. — Мы уже пробовали всё остальное!

— Я согласен с Гермионой, — сказал Драко, неожиданно поддержав её. — Мы должны попробовать.

«Я ПОДДЕРЖИВАЮ ЕЁ, ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЛЮ ЕЁ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА ЗНАЛА, ЧТО Я ВСЕГДА БУДУ НА ЕЁ СТОРОНЕ. ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО РАЗРУШАЕТ МОЮ РЕПУТАЦИЮ. ОНА СТОИТ ЭТОГО».

Рон посмотрел на Драко с ненавистью, но его нимб сказал больше, чем он мог произнести:

«Я НЕНАВИЖУ МАЛФОЯ. НО Я ПРИЗНАЮ, ЧТО ОН ЛЮБИТ ГЕРМИОНУ. И ЭТО ДЕЛАЕТ ЕГО НЕ ТАКИМ ПЛОХИМ. НО Я ВСЁ РАВНО ЕГО НЕНАВИЖУ. ПОТОМУ ЧТО ОН ЛУЧШЕ МЕНЯ. И ЭТО БОЛИТ».

Снегг вздохнул и закрыл глаза:

— Хорошо. Давайте попробуем. Но сначала я должен кое-что сказать.

Он открыл глаза и посмотрел на всех присутствующих:

— Я люблю Лили Эванс. Я любил её всю свою жизнь. Я совершал ужасные вещи, чтобы защитить её. Я ненавидел её мужа. Я ненавижу её сына. Но я всегда буду любить её. Это моя правда.

Нимб над ним засиял ярко-золотым:

«ОН СКАЗАЛ ЭТО. ВПЕРВЫЕ ЗА ДЕСЯТКИ ЛЕТ. ЕМУ СТРАШНО, НО ОН СДЕЛАЛ ЭТО. ОН НЕ ЗНАЕТ, ЧТО БУДЕТ ДАЛЬШЕ, НО ОН СДЕЛАЛ ПЕРВЫЙ ШАГ. ЭТО ВАЖНО».

Гарри смотрел на Снегга с удивлением. Его нимб загорелся:

«Я НИКОГДА НЕ ЗНАЛ ЭТОГО. Я ДУМАЛ, ЧТО ОН ПРОСТО НЕНАВИДИТ МЕНЯ. НО ОН ЛЮБИЛ МОЮ МАТЬ. И ЭТО МЕНЯЕТ ВСЁ. Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО ПРИНЯТЬ. НО Я ЗНАЮ, ЧТО Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ НЕНАВИДЕТЬ ЕГО».

Гермиона улыбнулась:

— Это был первый шаг, профессор. Спасибо за вашу честность.

— Не благодарите меня, — буркнул Снегг. — Это было необходимо.

«НО ЭТО БЫЛО ТАКЖЕ ПРИЯТНО. Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ЛЕГЧЕ. Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ГОВОРИТЬ ПРАВДУ МОЖЕТ БЫТЬ ТАК ХОРОШО. НО Я НИКОГДА НЕ ПРИЗНАЮ ЭТОГО».

В этот момент в кабинете появилась Ровена. Она улыбалась и держала свою огромную кружку чая:

— Как трогательно! Я расплакалась!

— Что ты здесь делаешь?! — крикнул Снегг, вскакивая с места.

— Я пришла посмотреть на ваше собрание! — ответила Ровена. — Это так интересно! Вы все такие честные!

«Я ХОЧУ УБИТЬ ЕЁ. Я ХОЧУ ИЗУВЕЧИТЬ ЕЁ. Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ С НЕЙ ТАКИЕ ВЕЩИ, ОТ КОТОРЫХ ОНА ПОЖАЛЕЕТ О ТОМ, ЧТО РОДИЛАСЬ. НО Я НЕ МОГУ. ПОТОМУ ЧТО ОНА СИЛЬНЕЕ МЕНЯ».

— Сядьте и присоединяйтесь, — сказал Снегг, стараясь сохранить спокойствие. — Раз уж вы здесь, вы можете наблюдать.

Ровена села в кресло и сложила руки на коленях:

— С удовольствием. Продолжайте.

Джинни поднялась и сказала:

— Я хочу сказать правду. Гарри, я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Но я ненавижу то, что ты сделал. Ты изменил мне с Пэнси, и это разбило моё сердце.

«НО Я ХОЧУ ПРОСТИТЬ ЕГО. ПОТОМУ ЧТО Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ЛЮБИТ МЕНЯ. И Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ЛЮБИТ ПЭНСИ. ЭТО СЛОЖНО. НО Я ХОЧУ ПРОБОВАТЬ. ПОТОМУ ЧТО ЛЮБОВЬ — ЭТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНО».

Гарри встал и подошёл к ней:

— Джинни, я прошу прощения. Я совершил ошибку. Я не могу обещать, что больше не ошибуюсь. Но я могу обещать, что я буду честен с тобой. Каждый день.

«И Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛА: Я ВЫБИРАЮ ТЕБЯ. НО Я НЕ ЗНАЮ, КАК ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПЭНСИ. ОНА ТОЖЕ ВАЖНА ДЛЯ МЕНЯ. НО ТЫ ВАЖНЕЕ. Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ МЕНЯ ПРОСТИТЬ».

Джинни улыбнулась сквозь слёзы:

— Я прощаю тебя.

Они обнялись, и над ними загорелись тёплые нимбы:

«ДЖИННИ: Я ПРОСТИЛА ЕГО. И Я НЕ ЗНАЮ, ПРАВИЛЬНО ЛИ ЭТО. НО Я ЗНАЮ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ЕГО».
«ГАРРИ: Я ПРОЩЁН. Я НЕ ЗАСЛУЖИЛ ЭТОГО. НО Я БУДУ СТАРАТЬСЯ БЫТЬ ДОСТОЙНЫМ ЭТОГО ПРОЩЕНИЯ».

Пэнси сидела в углу и смотрела на них. Её нимб показывал:

«МНЕ БОЛЬНО. НО Я ЗНАЮ, ЧТО ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ. ГАРРИ ВЫБРАЛ ЕЁ. А Я... Я ВЫБЕРУ СЕБЯ. МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО ПРАВИЛЬНО. МОЖЕТ БЫТЬ, НЕТ. НО Я ДОЛЖНА ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ».

Ровена смотрела на всё это с улыбкой:

— Это прекрасно! Вы становитесь честными. И это меняет вас к лучшему.

— Ты уничтожила нашу жизнь! — крикнул Рон.

— Я уничтожила вашу ложь, — ответила Ровена. — Это разные вещи.

«ОНА ПРАВА. МЫ ЖИЛИ ВО ЛЖИ. И ЭТО РАЗРУШАЛО НАС. ТЕПЕРЬ МЫ ЧЕСТНЫ. И ЭТО БОЛЬНО. НО ЭТО ИСЦЕЛЯЕТ».

Снегг вздохнул:

— Я больше не могу с этим бороться. Давайте просто примем это. Через семь дней всё закончится.

— Согласен, — сказал Драко. — Давайте просто переживём эту неделю.

«И МОЖЕТ БЫТЬ, МЫ СТАНЕМ ЛУЧШЕ. Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ЭТО ПРАВДА».

Они все сидели в кабинете Снегга, смотрели на свои нимбы и знали, что их жизнь никогда не будет прежней. Но, возможно, это было к лучшему.

Ровена встала и сказала:

— Я горжусь вами. Вы сделали первый шаг к честности. Продолжайте в том же духе.

— Мы постараемся, — сказала Гермиона.

— Мы будем, — добавил Гарри.

Ровена улыбнулась и исчезла.

Снегг посмотрел на всех и произнёс:

— Мы переживём это. Мы все вместе.

И они знали, что это правда.