Глава 2. Рон Уизли и Теория Большого Взрыва

Рон Уизли никогда не считал себя параноиком. Он был просто... внимательным. Ну, иногда. Когда ему хотелось. Но в то утро, когда мир перевернулся с ног на голову, а над каждой головой зажглись нимбы, транслирующие самые сокровенные тайны, Рон понял: его жизнь больше не будет прежней. И это было мягко сказано.

Он стоял посреди Большого зала, держа в руках палочку, и смотрел на Драко Малфоя с такой ненавистью, что, если бы взгляды могли убивать, Малфой рассыпался бы в прах прямо на месте. Но Малфой, как назло, стоял и ухмылялся. Он выглядел так, будто только что выиграл в квиддич, а не был уличен в романе с Гермионой. Хотя, судя по его нимбу, который продолжал транслировать кадры их встреч, Драко был не так уж и спокоен. Его лицо было бледным, а руки слегка дрожали.

— Ты! — заорал Рон, тыча палочкой в сторону Малфоя. — Ты! Слизеринский гад! Ты целовал мою девушку?!

— Она не твоя девушка, Уизли, — холодно ответил Драко, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Она сама решает, с кем ей быть.

Над головой Драко загорелось: «Она моя. Я люблю её. Но я никогда не признаюсь в этом прилюдно. Особенно перед этим рыжим идиотом».

— Ты... — Рон задохнулся от возмущения. — Ты любишь её?!

— Я не говорил этого! — выкрикнул Драко, но его нимб уже сменился на: «Я сказал это в мыслях. И теперь все знают. Мерлин, зачем я вообще сегодня встал?».

— Рон, пожалуйста, успокойся! — Гермиона попыталась схватить его за руку. — Это всё проклятье! Мы все говорим правду, даже когда не хотим!

— Правду? — Рон повернулся к ней. Его лицо побагровело. — Ты хочешь сказать, что это всё ложь? Что ты не целовалась с ним вчера вечером?

Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но её нимб уже засветился: «Я целовалась с ним. И не только вчера. И не только целовалась. Но Рон не должен этого знать. Ой, он уже знает».

— Что?! — завопил Рон. — Что значит «не только целовалась»?!

— Рон, я могу объяснить! — Гермиона замахала руками. — Это было всего несколько раз, и это ничего не значило!

Нимб обновился: «Это значило очень много. Драко — лучший любовник из всех, кого я знала. Даже лучше Крама. И Фреда. И... О, Мерлин, я снова выдала себя».

— Фред?! — Рон схватился за голову. — Мой брат?! Ты целовалась с Фредом?!

— Это было сто лет назад! — закричала Гермиона. — Мы были в библиотеке, я искала книгу, он помогал, и случайно...

Над ней загорелось: «Ничего случайного не было. Фред был чертовски обаятельным. Но я никогда не расскажу этого Рону. Хотя теперь уже рассказала. Всё. Я проиграла».

Рон почувствовал, как мир начинает вращаться вокруг него с неестественной скоростью. Он сделал шаг назад и сел прямо на скамейку, которая, к счастью, оказалась сзади. Его руки дрожали, а в голове звенело. Гермиона — его Гермиона — целовалась с Малфоем. И с Крамом. И с Фредом. Сколько ещё секретов она прятала? Сколько ещё?

— Рон, — Гермиона подошла к нему и попыталась взять за руку. — Я люблю тебя. Только тебя. Всё остальное — это ошибки, которые я совершила...

Нимб вспыхнул: «Я люблю тебя, Рон. Но я также люблю Драко. И Виктора я тоже люблю. И Фред мне нравился. Я просто не могу выбрать. Я слишком много читала о любви и теперь не знаю, что такое настоящая любовь».

Рон поднял голову и посмотрел на неё. Его глаза были красными от слёз, но он не плакал. Вместо этого он начал смеяться. Но это был не радостный смех, а истерический, граничащий с безумием.

— Ты не можешь выбрать, — повторил он. — Ты. Не. Можешь. Выбрать. Между мной, Малфоем и Крамом?!

— Это прозвучало хуже, чем я думала, — прошептала Гермиона.

— Хуже?! — Рон вскочил на ноги. — Ты спала с Малфоем, пока я спал в соседней комнате! Ты целовалась с моим братом! Ты писала письма Краму, пока я делал тебе завтрак! И ты говоришь, что это прозвучало ХУЖЕ?!

Над Роном загорелось: «Я хочу убить их всех. Но я не могу. Потому что я всё равно люблю её. И это самое ужасное».

Гермиона открыла рот, но не успела ничего сказать. В этот момент в зале раздался оглушительный хлопок, и весь Большой зал озарился странным фиолетовым светом. Рон моргнул и увидел, как из воздуха материализуется огромный плакат, на котором было написано:

«День первый: Час Скандалов. Следующее событие — Рон Уизли vs. Собственные Эмоции. Место проведения: Выручай-комната. Время: Немедленно. Кстати, Рон, тебе стоит сходить туда. Там твоя сестра и Блейз Забини обсуждают Гарри».

Рон вытаращил глаза.

— Что?! — заорал он. — Джинни и Блейз?!

Плакат обновился: «Да. И они говорят о твоём лучшем друге. Приходи. Будет смешно. Обещаю».

— Это... это всё она! — закричала Гермиона, указывая на плакат. — Ровена! Она хочет разрушить нас всех!

— Я и так разрушен! — крикнул Рон и, повернувшись, выбежал из Большого зала, даже не взглянув на Гермиону. — Я иду в Выручай-комнату! Может, там есть ответы!

— Рон, стой! — Гермиона бросилась за ним, но споткнулась о свою же мантию и упала. Над ней загорелось: «Идиотка. Ты потеряла его. Надеюсь, он простит тебя. Хотя ты этого не заслуживаешь».

Рон бежал по коридорам Хогвартса, не разбирая дороги. Его дыхание было прерывистым, а в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Он был в ярости. Он был в отчаянии. Он был просто разбит.

— ВЫРУЧАЙНАЯ КОМНАТА! — заорал он, проходя мимо гобелена с танцующими троллями. — Я ХОЧУ КОМНАТУ, ГДЕ ВСЁ ИМЕЕТ СМЫСЛ!

Стена перед ним задрожала и начала трансформироваться. Появилась дверь. Рон распахнул её и влетел внутрь.

Комната оказалась уютной. Стены были обиты тёмно-зелёным бархатом, в центре стоял камин, в котором весело потрескивал огонь, а на полу лежали мягкие подушки. И на этих подушках сидели... Джинни и Блейз Забини.

Они сидели так близко друг к другу, что их плечи почти соприкасались. На лице Джинни были видны следы слёз, а Блейз держал её за руку и что-то тихо говорил. Когда Рон ворвался в комнату, они оба подпрыгнули от неожиданности.

— Рон?! — воскликнула Джинни. — Что ты здесь делаешь?

— Я должен был спросить у тебя! — крикнул Рон. — Что здесь делаешь ТЫ? С БЛЕЙЗОМ ЗАБИНИ?!

Джинни открыла рот, чтобы ответить, но над ней загорелось: «Я пришла сюда плакать из-за Гарри. А Блейз просто хотел меня утешить. Хотя... он не против, если я переключусь на него. Но я всё ещё зла на Гарри. И люблю его. Чёрт, как же всё сложно».

Блейз поднял руки в примирительном жесте:

— Рон, мы не делали ничего плохого. Я просто утешал Джинни. У неё проблемы с Гарри.

Над Блейзом загорелось: «И я не против утешить её ещё сильнее. Но Луна мне тоже нравится. Почему я не могу выбрать одну? Почему мой нимб такой честный?!».

Рон уставился на него.

— Ты хочешь быть с Луной И с моей сестрой?!

— Я не говорил этого! — закричал Блейз, но его нимб уже показывал: «Я думал об этом. Но если честно, я не знаю, что хочу. Джинни красивая, Луна странная... Обе мне нравятся. Я запутался».

Джинни вскочила на ноги:

— Ты хочешь быть с Луной?! Серьёзно, Блейз?!

— Джинни, я просто... — начал Блейз, но его нимб перебил: «Я люблю тебя, но Луна тоже особенная. И у меня нет сил выбирать. Я хочу, чтобы кто-то выбрал меня сам».

— Это всё нимбы! — закричала Джинни. — Они разрушают всё! И Гарри разрушил наши отношения, и ты, Блейз, тоже!

— Я не разрушал! — возмутился Блейз. — Я пытался помочь!

— Ага! — Рон указал на него пальцем. — Ты пытался помочь моей сестре, надеясь, что она влюбится в тебя и выберет тебя вместо Луны?!

Над Блейзом загорелось: «Чёрт, он всё понял. Да, я пытался. Но это не сработало. Джинни всё ещё любит Гарри. Но мне нравится её упрямство».

Рон схватился за голову.

— Это. Просто. Безумие! — заорал он. — Моя девушка спит с Малфоем! Моя сестра плачет из-за Поттера! А её потенциальный парень влюблён в какую-то сумасшедшую из Пуффендуя! ГДЕ Я НАХОЖУСЬ?!

— Ты в Выручай-комнате, — спокойно сказала Джинни. — И я знаю, что тебе больно. Но мы здесь, чтобы помочь друг другу.

— Помочь?! — Рон истерически рассмеялся. — Вы не можете помочь себе, как вы хотите помочь мне?!

Он сел на подушку рядом с ними и уткнулся головой в колени. Слёзы наконец хлынули из его глаз.

— Я люблю её, — прошептал он. — Я люблю Гермиону. Но она изменяла мне... с Малфоем. С моим братом. И я не знаю, что делать.

— Прости, — сказала Джинни, придвигаясь к нему. — Я знаю, как это больно. Гарри тоже изменял мне с Пэнси.

Над Джинни загорелось: «И я всё равно его прощу, если он извинится. Я такая дура».

— Нет, — сказал Блейз. — Ты не дура. Ты просто слишком сильно его любишь.

Над Блейзом загорелось: «И я бы хотел, чтобы она любила меня так же. Но она любит его. И я не могу ничего изменить».

В этот момент в Выручай-комнату вбежала Гермиона. Она была запыхана, с растрёпанными волосами и с палочкой наготове.

— Рон! — воскликнула она. — Прости меня! Я всё объясню!

— Объяснишь? — Рон поднял голову. — Ты уже всё объяснила. Над твоей головой загорелась вся твоя жизнь. Я знаю всё, Гермиона. Всё!

— Но ты не знаешь главного, — сказала она, подходя ближе. — Я люблю тебя. Это правда.

Нимб над ней засветился: «Я люблю тебя, Рон. Но Драко тоже. И Крам. И я не хочу выбирать. Но если бы я выбирала, я бы выбрала тебя. Наверное. Я не уверена».

— Чёрт, — Рон зарылся лицом в ладони. — Ты даже не уверена в этом!

— Я уверена, — упрямо сказала Гермиона. — Я просто...

Нимб обновился: «Я боюсь, что выберу неправильно. Я боюсь, что ты меня не простишь. Я боюсь, что я себя не прощу. Я боюсь всего».

— Ты боишься всего, — прорычал Рон. — А я уже ничего не боюсь. Потому что я потерял всё. Тебя. Мою самооценку. И, возможно, мой рассудок.

— Не говори так, — попросила Гермиона. — Мы можем всё исправить. Просто дай мне шанс.

— Дай тебе шанс? — Рон встал. — Ты думаешь, я могу просто забыть, что ты целовалась с Малфоем? Что вы... — он не мог закончить фразу.

Нимб Гермионы вспыхнул: «Мы не только целовались. Мы занимались любовью. Несколько раз. И это было хорошо. Очень хорошо. Но Рон, я всё равно люблю тебя больше. Я просто не могу сказать это вслух без нимба».

Рон побледнел. Он смотрел на Гермиону, которая стояла перед ним, и его мир окончательно рухнул.

— Ты не просто целовалась с ним, — прошептал он. — Ты была с ним.

— Я... — Гермиона не могла ничего сказать. Её нимб продолжал транслировать правду.

— Просто уйди, — тихо сказал Рон. — Пожалуйста, уйди.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла его и медленно вышла из комнаты. Дверь за ней закрылась.

Джинни обняла брата, а Блейз стоял в стороне и чувствовал себя неловко. Над ним горело: «Я хочу помочь, но не знаю как. Я всегда хочу помочь всем, но получается только хуже».

Через несколько минут Рон отстранился от сестры и посмотрел на Блейза.

— Знаешь, что я понял? — сказал он. — Я понял, что мы все идиоты. Мы все пытаемся любить, но делаем это неправильно. И эти дурацкие нимбы только всё усугубляют.

— Ты прав, — согласился Блейз. — Эти нимбы разрушают наши жизни. Но что мы можем сделать?

— Мы можем попытаться найти того, кто это сделал, — сказала Джинни. — И попросить его всё отменить.

— Это была Ровена, — сказал Блейз. — Я слышал об этом в Большом зале. Она мать Короля Ада.

— Король Ада? — переспросил Рон. — Это что, шутка?

Нимб Блейза загорелся: «Нет, это не шутка. Кроули — настоящий Король Ада. И его мать — ведьма, которая любит шутить над людьми. Мы в беде».

Рон встал.

— Тогда нам нужно найти её, — сказал он. — И заставить снять это проклятье.

— И как мы это сделаем? — спросила Джинни.

Рон пожал плечами:

— Я не знаю. Но у меня есть теория. Если мы скажем правду вслух, может, нимбы исчезнут?

— Это не сработает, — сказал Блейз. — Я уже пробовал. Я сказал Луне, что она мне нравится. И что Джинни тоже. Нимб остался.

— Тогда что, если мы скажем правду о том, что мы чувствуем в отношениях? — сказала Джинни.

— Я уже говорил, что люблю Гермиону, — грустно сказал Рон. — И что я ненавижу Малфоя. Но это не сработало.

Джинни задумалась:

— Тогда, возможно, нам нужно собраться всем вместе и сказать правду о всех наших проблемах. Всех сразу.

— Это безумная идея, — сказал Блейз.

— Я знаю, — улыбнулась Джинни. — Но сейчас всё безумно.

Рон посмотрел на неё и увидел в её глазах искру надежды. Он кивнул:

— Хорошо. Давайте попробуем. Но сначала мне нужно выпить огневиски. Или успокоительное зелье. Или и то, и другое.

Над ним загорелось: «Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы всё стало по-старому. Даже если это означает, что я буду с Гермионой и Малфоем в одной комнате. Я готов на всё».

— О, Мерлин, — прошептал он. — Я только что подумал, что готов делить Гермиону с Малфоем. Как я дошёл до такого?

Джинни и Блейз переглянулись. Над обоими загорелись новые надписи:

Джинни: «Мой брат сошёл с ума. Но я его понимаю. Когда любишь, ты готов на всё. Даже на деление».
Блейз: «Я думаю, что тоже схожу с ума. Я хочу и Луну, и Джинни. И я не знаю, что с этим делать. Но я готов делить себя между ними. Если они согласятся».

Рон уставился на них:

— Вы оба ненормальные.

— Мы все ненормальные, — сказала Джинни. — Но это нормально. Это — любовь.

— Ненавижу, когда ты права, — усмехнулся Рон.

Они вышли из Выручай-комнаты и отправились в Большой зал, где их ждали новые скандалы, новые открытия и новые ссоры. Но они знали одно: они были вместе. И, возможно, именно это поможет им пережить эту неделю безумия.

Над ними светились нимбы, которые транслировали их мысли, но в этот момент они чувствовали себя единым целым. Семья. Друзья. Люди, которые разделяли их проблемы.

И даже если они не знали, как всё закончится, они знали, что делать это будут вместе.