кризис середины вечности

Однажды Хадя проснулась и сказала:
— Чимин, а что, если мы расстанемся?

Он поперхнулся кровью.

— С чего вдруг?

— Не знаю... Может, мы исчерпали себя? Всё перепробовали. Все позы, все страны, все виды крови. Что дальше?

Чимин долго молчал. Потом встал, взял её за руку и вытащил на улицу — под дождь (вампиры не тают, но не любят воду). Они стояли под ливнем, мокрые и глупые.

— Дальше, — сказал он, — мы будем делать то, что не пробовали. Например, заведём кота. Или научимся играть на укулеле. Или купим дом на колёсах и уедем в пустыню — посмотрим, как вампиры переносят песок.

— Это глупости, — фыркнула Хадя.

— Это жизнь, Хадя. Вечная. А в жизни бывают глупости.

Она улыбнулась и поцеловала его под дождём. Кризис отменился.

Часть 26. Веселье с последствиями

Они купили дом на колёсах. Через месяц разбили его в кювет, потому что Чимин решил научиться водить днём (солнце ослепило, но не убило — только обожгло кожу). Хадя орала на него три часа, потом они занялись сексом прямо в разбитом автодоме, а потом пошли пешком до ближайшего города.

— Я тебя ненавижу, — сказала она, когда у неё сгорела шляпа от солнца.

— Ты меня обожаешь, — поправил он, неся её на руках.

И это было правдой.

На одной гулянке Хадя слишком долго разговаривала с красивым вампиром по имени Джен. Чимин заревновал — не потому, что боялся измены, а потому, что Джен смешил её, а Чимину казалось, что он сам должен быть единственным, кто её смешит.

— Ты флиртовала с ним, — бросил он, когда они остались одни.

— Я смеялась над его шуткой. Это не флирт, — устало ответила Хадя.

— Ты положила руку ему на плечо!

— Я всегда кладу руку, когда смеюсь! Ты сам это знаешь!

Они не разговаривали два дня. Потом Чимин пришёл с букетом кроваво-красных роз (выращенных на удобрении из крови — существует такое). Хадя растаяла.

— В следующий раз просто скажи, что ревнуешь, — прошептала она.

— В следующий раз я убью его, — пошутил Чимин.

— Не смей. Он хороший рассказчик анекдотов.

Они рассмеялись и помирились. Джен остался жив.

Прошло триста лет. У них был кот (чёрный, разумеется), дом на колёсах (новый), коллекция нелепых шляп и традиция каждые десять лет устраивать «день дурака» — когда они на целую ночь становились людьми (почти): ели человеческую еду (отвратительно), пили вино (не действует), пытались загорать (безуспешно). И это было самое весёлое время.

— Мы стареем? — спросила Хадя, лёжа на крыше их автодома и глядя на звёзды.

— Мы стареем, как вино, — ответил Чимин. — Становимся только лучше.

— И кислее.

— И слаще.

Она повернулась к нему. В её глазах больше не было ни капли печали — только озорство, страсть и та самая искра, из-за которой он влюбился в неё на пятую ночь.

— Знаешь, — сказала она, — я не жалею, что ты меня укусил.

— А я не жалею, что не убил.

— Тогда поехали в Рейкьявик. Ты обещал мне северное сияние.

— А потом?

— А потом — в Австралию. Говорят, там есть кенгуру с самой вкусной кровью.

Чимин завёл двигатель. Автодом чихнул, зарычал и покатил в ночь. А внутри, под ворчание кота и смех Хади, зародилась новая вечность — шумная, нелепая, полная ссор, страсти, гулянок и веселья.

Идеальная для тех, кому наскучила бесконечная грусть.

Конец.