седьмая ночь. отдаление
После шестой ночи Чимин не появлялся три дня. Хадя сходила с ума — от стыда, от желания, от страха, что он действительно исчез. Она искала его в каждой тени, вслушивалась в шаги под окном.
На седьмую ночь он пришёл. Злой, взъерошенный, с горящими красным глазами.
— Ты должна меня бояться, — сказал он с порога. — Я чуть не убил тебя. Ещё одна секунда — и я бы высосал тебя до конца.
— Но не высосал, — тихо ответила Хадя.
— Потому что я... — он запнулся, зарычал, ударил кулаком в стену. — Потому что я не могу! Не могу тебя убить, хотя должен! Ты моя зависимость, Хадя. Ты хуже крови.
Он ушёл, не прикоснувшись. Хадя плакала до утра.
---
К восьмой ночи Чимин сломался. Голод мучил его — не только кровавый, но тот, другой, который звали Хадей. Он ворвался в её квартиру, когда она спала, разбудил поцелуем и снова взял её. Жёстче, чем в первый раз. С рычанием, с клыками, с царапинами на стенах.
— Ты моя, — хрипел он, входя в неё снова и снова. — Только моя. И если я не могу тебя убить, я сделаю тебя своей навсегда.
Он почти прокусил ей шею. Почти. Но в последний момент отшатнулся, как от огня. Его лицо было мокрым — у вампиров не бывает слёз, но Чимин плакал кровью.
— Уходи, — прошептала Хадя. — Уходи, пока я ещё жива.
Он ушёл.
---
Девять дней он не приходил. Хадя перестала выходить на улицу. Она не знала, что Чимин каждую ночь стоит под её окнами, но не поднимается. Он не ел, не пил, не охотился — просто стоял и смотрел на её тень за шторой.
«Я монстр, — думал он. — Но она заставляет меня хотеть быть человеком. А человек я или нет?»
На девятую ночь он написал ей записку и просунул под дверь:
«Если ты хочешь меня прогнать — скажи. Я уйду навсегда. Если нет — зажги свечу на окне. Я буду ждать до рассвета».
Хадя прочитала. Сжала бумагу в кулаке. И зажгла свечу.
---
Он вошёл в её дом, когда свеча уже почти догорела. Хадя сидела на подоконнике, босая, в длинной белой рубашке. Увидела его и улыбнулась — впервые за всё время спокойно, без страха, без надрыва.
— Ты пришёл, — сказала она.
— Ты зажгла свечу, — ответил Чимин.
Он опустился перед ней на колени. Вампир, убивший сотни, преклонил колени перед обычной девушкой.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Не знаю, как это случилось. Я хотел тебя убить. Я ждал момента. Но вместо этого... вместо этого ты убила меня. Ты убила во мне монстра.
Хадя спустилась с подоконника, села на пол рядом с ним, взяла его холодные руки в свои.
— А я полюбила тебя в ту ночь, когда ты принёс деньги на лекарство для мамы. Не за деньги. За то, что ты мог просто пройти мимо, но не прошёл.
Он поцеловал её. В этот раз — нежно, почти благоговейно. Коснулся её шеи, где зажили старые ранки.
— Я всё ещё хочу твоей крови, — прошептал он. — Но теперь... теперь я хочу её так, как хотят вино на свадьбе. Чтобы разделить, а не украсть.
Он не стал её убивать. Вместо этого они лежали на полу, переплетясь, и Чимин впервые за двести лет уснул — настоящим сном, без кошмаров. Рядом с Хадей, чьё сердце билось ровно и спокойно.
На рассвете он открыл глаза и увидел, что она не спит — смотрит на него.
— Останься, — попросила она.
— Навсегда? — спросил вампир.
— Хотя бы на сегодня.
Чимин улыбнулся. Впервые за двести лет — не хищно, не жестоко. А по-человечески.
— Тогда навсегда.
---
Конец.