Выбор

— Нет, — сказала Хадя сразу.

— Это единственный способ. Если ты станешь одной из нас, Минджон не тронет тебя. Правила стаи запрещают убивать обращённых.

— Я не хочу быть вампиром. Я хочу жить. Рожать детей. Стареть. Умереть в один день.

— Тогда ты умрёшь через три ночи, — жёстко сказал Чимин. — Я не смогу тебя защитить. Я слишком слаб, а Минджон — одна из старейших.

Хадя замолчала. Долго смотрела в окно, где за шторой уже брезжил рассвет.

— А ты? — спросила она. — Ты хотел стать вампиром?

— Меня укусили насильно. Я не выбирал.

— Но ты бы выбрал?

Чимин подошёл к ней, взял за руку.

— Сейчас — да. Потому что иначе я не встретил бы тебя.

Хадя повернулась к нему. Её глаза блестели от слёз.

— Если я соглашусь... ты будешь со мной всегда? Не бросишь через сто лет, когда надоест?

— Я ждал двести лет, чтобы найти тебя. Думаешь, мне надоест?

Она выдохнула. Кивнула.

— Но сначала мы попробуем другой способ. Ты должен стать сильнее. Прямо сейчас. Возьми мою кровь — не убивая меня. Возьми столько, сколько нужно, чтобы сражаться.

— Это опасно, — прошептал Чимин.

— Я знаю. Но я доверяю тебе.

Она расстегнула ворот рубашки, обнажая шею. Чимин смотрел на пульсирующую вену, и голод внутри него взревел.

— Если я начну, ты скажешь «стоп» в любой момент. Обещай.

— Обещаю.

Он прильнул к её шее. Клыки вошли в кожу — мягко, почти ласково. Кровь хлынула горячая, сладкая, живая. Чимин пил, но считал глотки. Один. Два. Три.

— Стоп, — прошептала Хадя, когда голова закружилась.

Он отстранился мгновенно. Зализал ранку языком. Его глаза горели алым, но в них не было безумия — только благодарность.

— Спасибо, — сказал он.

— Этого хватит?

— На одну ночь. Но я смогу защитить тебя.

Они просидели до утра, обнявшись. А на следующий день Чимин ушёл искать Минджон.

---

Часть 15: Битва и обещание

Третья ночь. Чимин стоял на крыше заброшенной стройки, где когда-то собиралась стая. Ветер рвал его волосы, под ногами хрустел гравий. Минджон пришла одна, как и обещала.

— Ты привёл её? — спросила она, оглядываясь.

— Нет. Я пришёл один.

— Глупец. Ты слаб, Чимин. Я чую твой запах — ты питался отбросами и раз в несколько дней балуешь себя своей игрушкой. Ты не ровня мне.

— Проверим.

Она бросилась первой — быстрее, чем глаз мог уследить. Но Чимин был быстрее. Кровь Хади, которую он выпил, горела в нём, как ядерное топливо. Он уворачивался, контратаковал, бил с такой силой, что бетонные плиты трескались от ударов.

Но Минджон была старше. Хитрее. Она поймала его в захват, прижала к земле, впилась клыками в плечо.

— Ты умрёшь здесь, — прошипела она. — А потом я пойду к ней.

В этот момент Чимин перестал сдерживаться. Он выпустил всё — всю ярость, весь голод, всю любовь, которая жгла его изнутри. Он перевернулся, вырвался, и его кулак пробил ей грудь.

Минджон замерла. Посмотрела на дыру в своей грудной клетке, потом на него.

— Ты... выбрал её...

— Да.

Она рассыпалась в прах на ветру.

Чимин вернулся к Хаде на рассвете. Израненный, в крови (чужой), но живой. Она ждала у окна с зажжённой свечой.

— Всё кончено? — спросила она.

— Всё кончено.

Он упал на колени, обнял её за талию, уткнулся лицом в живот.

— Я обещаю тебе, — прошептал он, — я никогда не сделаю тебя вампиром, если ты не захочешь. Я найду способ быть с тобой человеком. Или ты научишь меня быть монстром, который любит. Но мы будем вместе. Пока ты дышишь. А после — я буду помнить каждую секунду.

Хадя гладила его волосы, и по её щекам текли слёзы.

— Тогда живи, — сказала она. — Живи ради меня. А я буду жить ради тебя. И, может быть, когда-нибудь я сама попрошу тебя укусить меня. Но не сегодня.

— Не сегодня, — согласился Чимин.

И они встретили рассвет вместе — монстр и человек, которые нашли друг друга в городе, который никогда не спал.

Конец.