Жертва

---

В городе, который никогда не спал, были свои законы. Один из них: после полуночи в старых кварталах пропадают люди. Чимин знал это, потому что он сам был этим законом.

Двести лет охоты превратили его в совершенную машину для убийства. Он не испытывал жалости, только голод — вечный, тупой, скребущий изнутри. Каждую ночь он выходил на поиски. Каждую ночь находил.

Сегодня он заметил её на автобусной остановке. Хадя. Он не знал тогда её имени, только слышал, как сердце колотится в груди — испуганно, надрывно, как птица в клетке. Она куталась в слишком тонкое пальто, оглядывалась на каждый шорох и так крепко сжимала ключи от квартиры, что они врезались в ладонь.

«Легкая добыча», — подумал Чимин, облизывая клыки.

Он вышел из тени, но не сразу напал. Вампиры наслаждались страхом, как дорогим вином. Он хотел, чтобы она его увидела.

— Поздно для прогулок, — сказал он, прислонившись к фонарному столбу.

Хадя вздрогнула, сделала шаг назад и прошептала:

— Пожалуйста... только не сегодня. Пожалуйста.

Чимин усмехнулся. Обычно жертвы кричали или бежали. Эта просила. Это было ново.

Он сделал шаг вперёд, но в этот момент подъехал запоздалый автобус. Хадя прыгнула внутрь, даже не оглянувшись. Двери захлопнулись перед носом вампира.

Он проводил автобус взглядом и улыбнулся. Шире, чем следовало.

— До завтра, девочка.

---

Чимин не привык отпускать добычу. Это оскорбляло его инстинкты. На следующую ночь он вернулся, но не на остановку, а к её дому. Он узнал адрес, проследив за автобусом. Старая пятиэтажка с облезлой краской. Третий этаж, окно выходит во двор.

Он стоял под клёном и смотрел, как загорается свет в её комнате. Хадя зашторила окно, но слишком неплотно — Чимин видел её силуэт. Она ходила из угла в угол, обнимала себя за плечи, иногда останавливалась и смотрела в окно.

Она боялась. Знала, что кто-то следит.

«Умная девочка», — подумал вампир. — «Но это не спасёт».

Он ждал, когда она выключит свет. Через час погасло и окно, но Чимин остался. Он заметил, как её сердцебиение замедлилось, но не успокоилось полностью. Она спала тревожно, вздрагивая во сне.

Впервые за много лет Чимину стало не просто голодно. Стало интересно.

---

На третью ночь он решил действовать иначе. Вместо того чтобы напасть, он просто пошёл за ней. Хадя возвращалась с подработки — вечерняя смена в круглосуточной пекарне. Чимин чувствовал запах муки и корицы, смешанный с её собственным — сладким, живым, манящим.

Она шла быстро, почти бежала, то и дело оглядываясь. Чимин специально позволял себя заметить — краем пальто, тенью, отблеском глаз. Он хотел, чтобы она знала: охота продолжается.

На полпути к дому Хадя остановилась, развернулась и дрожащим голосом крикнула в темноту:

— Выходи! Я знаю, что ты там!

Чимин вышел из-за угла. Медленно, как хищник, демонстрирующий себя перед броском.

— И что ты сделаешь? — спросил он, наклоняя голову.

Хадя сжала кулаки. Её сердце колотилось так сильно, что он видел пульс на шее.

— Ты... ты вампир?

— Догадливая.

— И ты хочешь меня убить?

Чимин шагнул ближе. Ещё ближе. Теперь он мог коснуться её, если бы протянул руку.

— Хочу выпить твою кровь до последней капли. Да.

Хадя сглотнула. И вдруг... рассмеялась. Нервно, истерично, но это был смех.

— Тогда почему ты ещё этого не сделал?

Чимин замер. Вопрос застал его врасплох.

— Потому что... — он не знал, что ответить.

— Потому что тебе нравится меня пугать? — закончила за него Хадя. — Нравится смотреть, как я трясусь? Ты жестокий.

Она развернулась и пошла дальше, оставив вампира стоять посреди улицы. Впервые за двести лет Чимин не знал, что делать.

Он пошёл за ней. Но не напал. Просто проводил до подъезда.

---
Конец