четвертая ночь. сближение

К четвёртой ночи Чимин понял, что не может заснуть (в своём вампирском понимании сна) без того, чтобы не представить её лицо. Это злило его. Бесило. Он был хищником, а она — мясом. И всё же он снова пришёл.

Хадя ждала его. Сидела на скамейке у дома, курила (хотя не умела — кашляла), и когда увидела его силуэт, не побежала.

— Знаешь, — сказала она, выпуская дым в звёздное небо, — я перестала бояться. В конце концов, если ты хотел меня убить, сделал бы это в первую ночь.

— Ты ошибаешься, — ответил Чимин, садясь рядом. Брезгливо поморщился от запаха табака. — Я просто откладываю удовольствие.

— Тогда скажи честно. Почему ты всё ещё здесь?

Он посмотрел на неё. В тусклом свете фонаря её глаза казались чёрными, бездонными. Он хотел сказать «потому что ты мой ужин», но слова застряли в горле.

— Потому что ты пахнешь... иначе, — выдавил он. — Твоя кровь не как у всех. Она пахнет домом. А у меня не было дома двести лет.

Хадя затушила сигарету. Повернулась к нему всем телом.

— И что теперь?

Чимин не ответил. Он встал и ушёл в темноту, чувствуя, как внутри что-то ломается.

---

На пятую ночь он застал её в слезах. Хадя сидела на той же скамейке, уткнувшись лицом в колени, и плечи её вздрагивали. Чимин замер в нерешительности. Он никогда не утешал жертв.

— Что случилось? — спросил он. Грубо, как и всё, что он делал.

Хадя подняла голову. Щёки мокрые, глаза красные.

— Тебе-то какое дело? Ты же хочешь меня убить.

— Хочу. Но сейчас я спрашиваю.

Она шмыгнула носом.

— Мама заболела. Деньги на лекарство... их нет. А я не могу найти нормальную работу, потому что боюсь ходить по ночам. Боюсь тебя.

— Раньше надо было бояться, — сухо сказал Чимин. Но сел рядом. Протянул руку и... коснулся её волос. Первое прикосновение за двести лет, которое не было связано с убийством.

Её волосы оказались мягкими. Тёплыми. Живыми.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала Хадя.

— Сам не знаю.

Он убрал руку, встал и ушёл. Но перед уходом бросил на скамейку конверт с деньгами. Старыми купюрами, которые он собрал с тел своих жертв.

«Чёрт, — подумал Чимин, отходя. — Чёрт, чёрт, чёрт».

---

Деньги он приносил каждую ночь. Хадя сначала отказывалась, потом взяла. Потом перестала бояться. Чимин больше не прятался — он ждал её у подъезда, провожал до двери, иногда заходил в квартиру. Она не приглашала, но и не выгоняла.

В шестую ночь всё изменилось.

Она впустила его внутрь. Было поздно, за окном лил дождь, и Чимин, который не мёрз, почему-то сказал, что замёрз. Хадя укутала его в плед, который пах лавандой, и налила чай, который он, разумеется, не пил.

— Ты странный вампир, — сказала она, садясь напротив. — Обычно вы пьёте кровь, а не пьёте чай.

— Я не пью чай, — ответил Чимин. — Я пью кровь. Но сейчас мне почему-то не хочется твоей.

— А чего хочется?

Он посмотрел на неё. В тусклом свете настольной лампы её губы казались приоткрытыми, влажными. Он почувствовал не голод. Другое. Древнее, запретное.

— Этого, — прошептал он и поцеловал её.

Это не было нежным. Чимин целовал как хищник — жадно, требовательно, кусая губы до крови. Хадя застонала, вцепилась в его волосы, и он почувствовал привкус её крови на языке — сладкий, пьянящий, смертельный.

— Остановись, — выдохнула она, но не оттолкнула. — Ты убьёшь меня.

— Не убью, — прохрипел Чимин, спуская губы к её шее. — Я просто хочу... попробовать. Чуть-чуть.

Он лизнул её шею. Провёл клыками по пульсирующей вене. Хадя дрожала, и это была уже не дрожь страха.

— Пожалуйста... — прошептала она.

Чимин сделал маленький надрез. Всего каплю. Но когда кровь коснулась его языка, мир взорвался. Он потерял контроль на секунду — вжал её в диван, разорвал тонкую футболку, прижался всем телом, холодным и твёрдым, к её горячей коже.

— Хадя... — выдохнул он, целуя её грудь, живот, ниже. — Ты пахнешь так, что я схожу с ума.

Он не убил ее.Вместо этого он любил ее всю ночь-грубо,отчаянно,как будто пытался выпить ее не через вены,а через кожу, стоны,через пальцы впивающие в бедра,Хадя кричала,царапала его спину,плака от смеси боли и удовольствия.

А под утро Чимин ушел,оставив ее спящую,с двумя маленькими ранками на шее и разбитыми губами.

Он знал,он в шаге от гибели.Не своей
-ее
---
Конец