Глава 4 - Тишина, что придет на смену войне. Встреча у Храма.

В тот день Рай казался бесконечным садом, залитым мягким, осязаемым светом. Воздух, пропитанный ароматом цветущего миндаля, был настолько чистым, что каждое движение оставляло в нем едва заметный искристый след. Здесь не было резких теней - всё тонуло в деликатном золотистом мареве.

Маленький мальчик с розовыми волосами сидел на ступенях из белого камня. Его одежда, тончайший шелк, расшитый серебром, блестела на солнце. Он сосредоточенно наблюдал, как по воде в канале плывет лепесток.

- Ты должен помнить, Том, - раздался певучий голос.

Мальчик обернулся. Женщина, стоявшая позади положила руку ему на плечо. - Однажды ты станешь опорой для той, чье появление изменит наш мир. Твой будущий брак - это тишина, которая придет на смену многовековому рокоту крыльев на поле боя.

- Но говорят, демоны не красивые и грязные, мама, - мальчик насупился, вспоминая обрывки разговоров стражников.

Женщина лишь едва заметно улыбнулась, глядя куда-то вдаль, где белые шпили города сливались с облаками. - Красота бывает разной. И правда редко звучит в чужих рассказах. - Мать слегка отстранилась, глядя сыну в глаза. В её взгляде читалась не только любовь, но и бремя ответственности, которую она перекладывала на эти маленькие плечи. - Когда тебе исполнится пятнадцать, Том, эта тишина станет окончательной. Всего через десять лет ты перестанешь принадлежать только себе и станешь щитом для неё.

- Но я не хочу быть щитом для демона, мама. В казармах говорят, что они грязные и только и ждут, когда мы отвернемся, чтобы вонзить нож. Зачем мне защищать ту, кого все боятся?

Женщина не стала спорить. Она лишь легко подхватила сына на руки, прижав к себе, и коснулась губами его лба. - Мы с отцом верим в тебя больше, чем ты можешь представить. В тебе есть то, чего не хватает твоей сестре. Ты поймёшь всё сам, когда увидишь ее.

Слова матери прервал четкий, размеренный звук шагов по мрамору. В дверях возник вестник. - Она прибыла, - коротко доложил он.

Из тени виноградных лоз, которые обвивали мраморные колонны, вышла фигура. Она выглядела почти так же, как все ангелы, если бы не те детали, заставившая Тома затаить дыхание. За её спиной медленно складывались не две, а четыре крыльев. Они были необычного цвета - не ослепительно белые, а скорее пепельно-жемчужные, с легким стальным отливом по краям, и алыми рогами растущие прямо со лба.

Она подошла ближе, и Том заметил, что её движения лишены ангельской чопорности. В ней чувствовалась энергия, какая бывает у лесного зверя. Девушка присела перед ним на корточки, не заботясь о том, что подол ее платья коснулся травы. - Значит, это ты - принц, о котором все так много шумят? - она склонила голову набок, и её глаза блеснули задором. - Я думала, ты будешь выше.

- Анафиэль, - мягко произнесла мать Тома, приветствуя гостью. - Мы рады, что ты прибыла вовремя.

Принцесса - а в том, что это была она, теперь не оставалось сомнений по тому, как почтительно вытянулись в струнку гвардейцы у входа.

- Не бойся, маленький принц. Нам предстоит провести вместе много времени. Кажется, мы подружимся. - Она задорно подмигнула ему и, прежде чем он успел что-то возразить, ущипнула его за щеку.

Том возмущенно надулся, потирая покрасневшую кожу, но Анафиэль это только рассмешило. Одним движением она подхватила его маленькое тело на руки и закружилась.

Когда вращение прекратилось, она прижалась своим носом к его, весело заглядывая в глаза.

Беззаботный смех гостьи оборвался, когда воздух в саду стал тяжелым, как перед грозой. Она еще держала Тома на руках, но её взгляд уже был прикован к горизонту, где над белоснежными шпилями Храма заклубилось марево.

К ним бежал ангел. Он не осмелился подойти вплотную к женщине, державшей ребенка и замер в нескольких шагах, склонив голову так низко, что его лицо скрылось в тени. - Ваше Высочество... Вы должны это увидеть. Там... на самой границе.

Том почувствовал, как руки женщины стали твердыми, словно из камня. Она молча передала его матери, и мать приняла сына без единого слова, послушно отступив назад. Гостья направилась к выходу из сада, и её уверенные шаги заставляли траву пригибаться к земле.

Том, вцепившись в руку матери, опустившись на землю, потянул её за собой, не желая оставаться в стороне от того, что напугало даже небесного вестника.

У подножия Храма, на белоснежных плитах, лежало нечто, что казалось здесь невозможным. Огромная фигура, чей рост вдвое превышал человеческий, и неземной красотой, была неподвижна. Том широко открыл глаза: незнакомец был стянут золотыми верёвками, которые ангелы использовали только для самых опасных пленников. Его кожа была покрыта ожогами. Но самое жуткое - в груди, там, где под кожей угадывались могучие мышцы, торчало оружие, чей свет был смертоносным.

Женщина с четырьмя крыльями медленно опустилась на колени перед павшим. Она протянула руку и коснулась его щеки, жест был полон такой нежности и боли, что у Тома защемило в груди. Она смотрела на него долго, а когда поднялась, её фигура словно стала выше, закрывая собой солнце.

- Кто это сделал? - её вопрос прозвучал негромко, но стражники, стоявшие в оцеплении, невольно попятились. - Он сам полез в наши земли! Он напал! У нас не было выбора, нам пришлось... избавиться от него!

Гостья не удостоила их ответом. Она лишь еще раз посмотрела на того, кто лежал в золотых путах, развернулась и зашагала прочь.

Маленький Том провожал её взглядом. Он смотрел на гвардейцев, на их окровавленное оружие, и в его детской голове что-то надломилось.

«Даже ангелы вольны к непослушанию... если могут так легко убить того, кто уже не может защититься?» - подумал он.