ГЛАВА 16.

ОМУТ ПАМЯТИ.

Сэм сидел на полу холодного ангара, прижавшись спиной к дрожащей от взрывов стене. Адеми забылась тяжелым, лихорадочным сном на его плече, а он, не смыкая глаз, охранял ее покой. В эти редкие минуты затишья, когда адреналин медленно вымывался из крови, тишина стала слишком громкой. Она открыла шлюзы, которые Сэм держал запертыми пять долгих лет.

Его память не была туманной, как у нее. Его память была выжжена четкими, высокодетализированными кадрами, каждый из которых причинял физическую боль.

Шесть лет назад. Маленькая съемная квартира в Вирджинии.

Сэм помнил утро их последнего «мирного» года. Солнечный луч пробивался сквозь дешевые жалюзи, рисуя золотые полоски на ее обнаженной спине. Адеми спала, уткнувшись носом в подушку, а ее длинные темные волосы разметались по простыне, как шелк.

Он тогда долго смотрел на нее, боясь пошевелиться. Сэм — человек войны, видевший смерть в упор, — недоумевал, как такая хрупкая и чистая девушка могла выбрать его. Он помнил, как она проснулась, сощурилась от света и улыбнулась ему — той самой сонной, беззащитной улыбкой, которую он больше не видел никогда.

— О чем думаешь, командир? — прошептала она, протягивая руку и касаясь шрама на его груди.

— О том, что я тебя не заслужил, — ответил он тогда совершенно серьезно.
Она рассмеялась, притянула его за шею и поцеловала. В том поцелуе был вкус домашнего кофе и бесконечного покоя. Это был последний раз, когда он чувствовал себя в безопасности.

Пять лет назад. Тот самый день.

Это воспоминание было самым черным. Сэм вернулся со службы на два часа раньше, с букетом ее любимых белых лилий. Он хотел сделать сюрприз. Но квартира встретила его распахнутой настежь дверью и гнетущей тишиной.

Он помнил все до мелочей: разбитая ваза на полу, перевернутый стул и... тишина. Ни записки, ни следов борьбы, кроме одной маленькой детали — на кухонном столе лежал ее кулон, который он подарил ей на годовщину. Цепочка была порвана.

Сэм помнил, как стоял посреди комнаты, и лилии выпадали из его рук. В тот момент в нем что-то треснуло. Он кричал ее имя, бегал по соседям, поднимал на уши все свои связи в разведке. Но Адеми исчезла. Словно ее никогда не существовало. Словно она была сном, который просто закончился.

Три года назад. Первая зацепка.

Сэм сидел в темном кабинете, обложенный папками с грифом «Секретно». Его глаза покраснели от бессонницы. Информатор из восточного блока прислал зернистое видео с камеры наблюдения в Стамбуле.

На экране была женщина. Черный тактический костюм, лицо скрыто маской, в руках — снайперская винтовка Barrett. Она двигалась как тень. Одним выстрелом она ликвидировала цель с расстояния в полтора километра и исчезла в толпе.

Сэм пересматривал эти три секунды записи тысячи раз. Он узнал ее походку. Узнал наклон головы. Но больше всего его поразило то, как она уходила — холодно, расчетливо, без капли сомнения. Это была его Адеми, но в то же время это был монстр, сотворенный из ее плоти.

Он помнил, как швырнул стакан в монитор, не в силах вынести этого зрелища. В ту ночь он впервые напился до беспамятства, пытаясь утопить в виски осознание того, что его любимая стала «Тенью смерти».

Два года назад. Допрос в камере.

Это воспоминание жгло его сильнее всего. Когда он наконец поймал ее, когда прижал к стене в той холодной комнате... Сэм помнил, как боролся с желанием просто обнять ее и никогда не отпускать. Но его долг, его ярость и ее молчание превратили его в зверя.

Он помнил вкус ее слез, когда она ревела у его ног. Он помнил, как его пальцы сжимали ее волосы, и как он ненавидел себя за то, что причиняет ей боль. Но больше всего он помнил тот ледяной поцелуй. Он чувствовал ее отчаяние, ее мольбу, но его сердце тогда было заперто на замок из подозрений.

«Ты — клейменая скотина», — эти слова, которые он бросил ей в лицо, теперь эхом отдавались в его собственной голове, заставляя его содрогаться. Как он мог? Как он мог быть таким слепым?

Настоящее время. Ангар.

Сэм опустил взгляд на Адеми, спящую на его плече. Ее лицо во сне дергалось — видимо, «Летос» все еще мучил ее кошмарами. Он осторожно коснулся ее щеки, убирая прилипшую прядь волос.

Все его воспоминания — от нежных рассветов до кровавых сражений — вели к этому моменту. Он понял, что все это время он не просто искал ее. Он искал способ простить самого себя за то, что не уберег ее тогда, пять лет назад.

— Я больше не подведу тебя, — прошептал он в пустоту ангара. — Больше никогда.

Он помнил каждое ее слово, каждый шрам на ее теле и каждую минуту их разлуки. И эта память теперь была его главным оружием. Он не просто вернет ей разум — он заставит тех, кто украл ее годы, заплатить за каждую секунду его и ее боли.

Сэм закрыл глаза, позволяя последнему доброму воспоминанию — их танцу на крыше — согреть его в эту холодную ночь. Это было все, что у него осталось. И этого было достаточно, чтобы продолжать войну.