ГЛАВА 7

ПЕРЕРОЖДЕНИЕ В ТЕНИ.

Холод в камере стал ее союзником. Он выветрил из головы остатки слез и заставил мозг работать с четкостью тактического компьютера. Адеми сидела неподвижно, восстанавливая дыхание. Она знала: Сэм совершил профессиональную ошибку — он оставил ее одну, доверившись старым замкам и авторитету своей базы. Но он забыл, что «Тень смерти» тренировали выживать там, где умирают даже крысы.

До рассвета оставалось три часа. В 0
шесть утра приедет конвой спецблока «Зеро», и тогда ее история закончится в безымянной канаве.

Адеми медленно поднялась. Ее тело ныло после грубости Сэма, кожа на бедре горела под тканью брюк, напоминая о клейме. Она подошла к углу камеры, где из бетонного пола выходила старая труба слива.

Она запустила пальцы в глубокий шов на поясе брюк. Там, скрытая за двойной подкладкой, находилась «нитка смерти» — тончайшая вольфрамовая проволока с алмазным напылением. Достать ее было делом секунд. Адеми накинула петлю на металлическую решетку вентиляции под потолком. Скрежет металла о металл был едва слышен, но в тишине бункера он казался громом. Она работала методично, миллиметр за миллиметром перепиливая крепеж.

Ее ладони горели, проволока резала кожу до крови, но она не останавливалась. Когда решетка поддалась, Адеми бесшумно приняла ее на руки и отставила в сторону.

Пролезть в узкий, покрытый ржавчиной и крысиным пометом лаз было почти невозможно для обычного человека. Но Адеми умела вывихивать плечевые суставы — этот навык ей вбили еще в первый год обучения, ломая кости и заставляя срастаться их под нужным углом. Со сдавленным рыком она пропихнула себя в узкую трубу. Боль была острой, вспыхивающей белыми искрами в глазах, но она лишь сильнее сжала зубы.

Она ползла, чувствуя, как острые края железа рвут свитер и кожу на спине. Выход нашелся через сорок минут — технический колодец во внутреннем дворе.

Выбравшись наружу, она припала к земле. Прожекторы лениво резали ночную мглу. Она видела Сэма — он стоял у ворот гаража, спиной к ней. Его плечи были опущены, в руке дымилась сигарета. Он выглядел разбитым. На мгновение ей захотелось подойти, коснуться его... но она знала: он нажмет на курок, не раздумывая.

Адеми скользнула к тени припаркованного внедорожника. Ей нужно было оружие. В кабине дежурной машины на сиденье лежал забытый кем-то нож и тактический пояс. Она забрала их, бесшумно, как призрак.

Побег был делом техники. Она вывела из строя датчики движения на южном секторе, закоротив провода той самой вольфрамовой нитью, и перемахнула через забор с колючей проволокой, оставив на нем клочья своего свитера и несколько капель крови.

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ. ПОРТОВЫЙ ГОРОД В КИТАЕ.

Запах гнилой рыбы, дешевого табака и вечного тумана. Район Коулун был идеальным местом, чтобы исчезнуть. Здесь никто не задавал вопросов, если у тебя были деньги и ты умел держать язык за зубами.

Адеми сняла каморку в три квадратных метра в бетонном муравейнике. Здесь не было окон, только голые стены и гул кондиционеров. Все эти месяцы она жила в режиме жесткой аскезы.

Она изменилась. Волосы, те самые длинные темные пряди, за которые Сэм хватал ее в камере, она безжалостно обрезала коротким, рваным каре. Лицо осунулось, скулы стали острее, а взгляд — мертвым. Каждое утро начиналось с изнурительных тренировок: отжимания на пальцах, отработка ударов о бетонную стену, пока костяшки не превращались в месиво, а затем снова заживали, покрываясь грубой коркой.

Она «залегла на дно» профессионально. Никаких цифровых следов. Она работала в порту — таскала тяжелые ящики, скрывая лицо под капюшоном и маской. Ее руки, когда-то нежные, теперь были в мозолях и шрамах.

Вечерами она сидела на полу, разбирая и собирая старую винтовку, купленную на черном рынке. Это был ее ритуал. Ее медитация. Она думала о Сэме. Каждую секунду.

Она вспоминала его холодные руки на своем теле. Его слова: «Ты — клейменая скотина». Это жгло сильнее, чем татуировка на бедре. Она смотрела на знак черепа в терновом венце и чувствовала не стыд, а ярость. Чистую, холодную, дистиллированную ярость.

Сэм думал, что она предала его. Но он не знал, что «Тень смерти» никогда не отпускает своих. Она знала, что за ней охотятся. Она видела подозрительных людей в порту, замечала метки на стенах своего дома. Совет хотел ее голову за дезертирство. Сэм хотел ее голову за предательство.

Она была одна против всего мира.

В тот вечер дождь лил особенно сильно. Адеми чистила лезвие ножа, когда услышала странный звук у двери. Это не был шаг соседа. Это было мягкое, почти неслышное скольжение подошвы по бетону. Так ходят только ликвидаторы.

Она мгновенно погасила лампу. Тьма стала ее одеждой. Адеми перекатилась за кровать, выхватывая пистолет с глушителем. Сердце билось ровно — шестьдесят ударов в минуту. Никакой паники. Только расчет.

Дверь тихо скрипнула. В проеме показался тонкий луч лазерного прицела.

— Я знаю, что ты здесь, Адеми, — прозвучал шепот, от которого у нее заледенела кровь.

Это был голос не Сэма. Это был голос Джека. Помощника Сэма.

— Сэм послал меня убить тебя, — продолжал шепот. — Он не смог сделать это сам. Он слишком слаб. Но я... я не допущу, чтобы ты снова его разрушила.

Адеми сжала рукоять пистолета. Значит, Сэм все-таки сделал выбор. Он не просто отдал ее конвою — он послал своего самого верного пса, чтобы тот закончил дело втайне от всех.

— Ну же, Тень, — Джек шагнул в комнату. — Покажись. Давай закончим этот цирк.

Адеми улыбнулась во тьме. Злой, оскаленной улыбкой.

— Ты совершил ошибку, Джек, — прошептала она, наводя прицел ему в переносицу. — Ты пришел в мой дом. А в темноте я не просто Тень. Я — Смерть.

Она нажала на курок. Тихий хлопок выстрела смешался с шумом дождя за стеной. Она знала, что с этого момента ее «отпуск» закончен. Начиналась война, в которой пленных брать не будут. И следующей целью в ее списке был человек, которого она любила больше жизни.

Сэмюэль. Теперь очередь Адеми прийти к нему в ночи.