ГЛАВА 12

ОБИТЕЛЬ ПУСТОТЫ

Адеми скользила сквозь ночные тени военного объекта, как призрак. Сэрдце всё еще колотилось о ребра после тяжелого разговора с Сэмом. Его голос, полный боли и ярости, до сих пор звучал в ушах. Она должна была исчезнуть, раствориться в предрассветном тумане, но профессиональное чутье, притупленное эмоциональным срывом, подвело ее в самый решающий момент.

Она уже миновала складской сектор, когда воздух затылком почувствовал движение. Слишком поздно.

Резкий рывок сзади. Чья-то мощная ладонь, пахнущая хлороформом и порохом, зажала ей рот, а в шею вонзилось острие инъектора. Адеми попыталась ударить локтем под дых, но нападавший был профи. Удар в основание черепа выключил свет в ее сознании мгновенно.

Последнее, что она увидела перед тем, как мир захлопнулся, — тусклый блеск перстня с черепом на пальце похитителя. Совет пришел за своим долгом.

НЕИЗВЕСТНОЕ МЕСТО. ПОДЗЕМЕЛЬЯ «ТЕНИ»

Адеми пришла в себя от того, что в ее легкие ворвался ледяной, стерильный воздух. Она висела на цепях в центре абсолютно белой комнаты. Свет хирургических ламп бил по глазам, выжигая сетчатку. Руки были разведены в стороны, запястья стерты в кровь стальными браслетами.

— С возвращением, «Тень», — голос Наставника раздался из динамиков, безликий и механический. — Мы разочарованы. Ты не просто дезертировала. Ты вернулась к нему. К своей единственной слабости.

Адеми попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Язык казался распухшим и чужим.

— Измена карается не смертью, — продолжал голос. — Смерть — это избавление. Мы накажем тебя забвением. Мы выжжем из твоего мозга все, что делает тебя Адеми. Останется только Тень.

К ней подошел человек в защитном костюме и маске. В его руках был штатив с капельницей и шприц, наполненный вязкой, флуоресцентной жидкостью ядовито-оранжевого цвета.

— Это «Летос-9», — прошептал Наставник. — Наша новая разработка. Она вызывает каскадную нейронную деструкцию. Ты будешь помнить каждое мгновение боли, но забудешь лица тех, кого любила. Забудешь его имя.

Игла вошла в вену на сгибе локтя. Адеми дернулась, цепи оглушительно зазвенели. Сначала пришел холод. Ледяная волна потекла по венам, замораживая кровь. А затем наступил ад.

Это было похоже на то, как если бы в ее вены залили расплавленное олово. Жидкость разъедала ее изнутри. Адеми закричала, выгибаясь всем телом, ее позвоночник хрустнул от напряжения. Каждый нервный узел взрывался миллиардом раскаленных игл.

— Кричи, — поощрял голос. — Пусть боль станет твоим новым богом.

Пытка продолжалась часами. Когда действие наркотика достигало пика, ее начинали ломать физически. Помощник Наставника использовал тяжелый резиновый жгут, нанося удары по самым чувствительным местам — по ребрам, по внутренней стороне бедер, прямо по клейму Совета.

Каждый удар отзывался в мозгу вспышкой невыносимой агонии, усиленной препаратом в десятки раз. Адеми теряла сознание, но ее приводили в чувство мощным разрядом тока и впрыском адреналина.

— Вспомни крышу, Адеми, — шептал голос, издеваясь. — Вспомни его руки. А теперь смотри, как они исчезают.

Под действием «Летоса» образы Сэма начали деформироваться. Его лицо во сне становилось маской монстра. Его голос превращался в помехи. Наркотик методично стирал нейронные связи, отвечающие за привязанность и любовь, заменяя их первобытным ужасом.

В какой-то момент ей вкололи второе вещество — прозрачное и маслянистое. Оно вызвало галлюцинации. Ей казалось, что Сэм стоит рядом и сам держит шприц. Что он смеется, когда ее кожа трескается от ударов. Это была психологическая вивисекция — самая жестокая форма ломки, которую когда-либо применяла организация.

К концу вторых суток Адеми перестала кричать. Она висела в цепях, глядя в одну точку пустыми, остекленевшими глазами. Ее тело было сплошной гематомой, пальцы рук были сломаны и неправильно зафиксированы.

— Кто ты? — спросил Наставник, входя в комнату и снимая маску.

Адеми медленно подняла голову. В ее взгляде не было ни слез, ни ненависти, ни любви. Только бесконечная, зияющая пустота, в которой больше не было места человеку по имени Адеми.

— Я — Тень смерти, — прошептала она мертвыми губами. Голос был лишен эмоций, как звук осыпающегося пепла.

— Хорошо, — Наставник коснулся ее щеки, и она не вздрогнула. — У нас есть цель. Твой последний контракт. Ты должна убить человека, который сделал тебя слабой. Ты должна убить Сэмюэля.

Адеми моргнула. Это имя отозвалось где-то глубоко в подсознании слабой, почти незаметной искрой боли, но «Летос-9» мгновенно подавил ее.

— Принято, — ответила она.

Ее сознание было стерто. Оружие было заряжено. И на этот раз рука Тени не должна была дрогнуть. Она шла не убивать любимого — она шла уничтожать фантом своего прошлого.