ГЛАВА 5.

    ТЕНИ ПРОШЛОГО.

Холодные руки Джека грубо подхватили Адеми за локти. Она не сопротивлялась. Ей было все равно. После такого унижения и эмоционального шторма она чувствовала себя опустошённой. Каждое слово Сэма, каждый его жест ранили глубже, чем могли бы физические пытки. Он сломал ее не силой, а презрением.

Ее повели по узкому коридору, вниз по лестнице, в самое сердце этого мрачного бункера. Запах сырости и бетона становился все сильнее. Наконец Джек остановился перед массивной стальной дверью.

— Открыть, — приказал он.

Дверь отворилась с противным скрипом, открывая взгляду кромешную тьму. Это была камера. Маленькая, квадратная комната, без окон, без единого источника света. Воздух был тяжелым, холодным, влажным. Адеми почувствовала запах затхлости и чего-то едкого, металлического.

— Здесь ты и подождешь, — голос Джека был равнодушен. — Пока Командир не решит, что с тобой делать.

Он толкнул ее внутрь. Адеми споткнулась, но удержалась на ногах. Дверь захлопнулась за ней с оглушительным лязгом. Затем щелкнул засов. И наступила абсолютная, непроглядная темнота.

Холод пронизывал до костей. Адеми медленно побрела вперед, вытянув руки, чтобы нащупать стены. Пол был бетонным, ледяным. Она наткнулась на что-то в углу – возможно, тонкий матрас или кусок ткани. Она опустилась на него, свернувшись в клубок.

Слезы, которые она сдерживала, снова подступили. Она плакала тихо, беззвучно, позволяя горячим дорожкам стекать по обледеневшим щекам. Все рухнуло. Мир, который она так старательно строила, любовь, которую она так бережно хранила – все было уничтожено его недоверием, его гневом, его пустотой.

Она не знала, сколько времени прошло. Час? Два? В этом мире без света и звуков время теряло всякий смысл. Холод забирался под одежду, проникал в каждую клеточку. Ее тело дрожало, но постепенно дрожь утихла. Усталость навалилась тяжёлым грузом, сминая ее. Сэм сломал ее, но не так, как он хотел. Он сломал ее сердце.

Незаметно для себя, Адеми провалилась в тревожный сон, где реальность смешалась с самыми ужасными кошмарами прошлого.

8 ЛЕТ НАЗАД. ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ «ТЕНИ СМЕРТИ»

Адеми было семнадцать. Она была в организации уже два года. Два года ада, который выковал ее из напуганной девочки в холодную машину. Но даже машинам нужны были тесты на прочность.

Она висела, прикованная цепями за запястья к потолочным кольцам, так, что ноги едва касались земли. Ее тело было покрыто синяками и ссадинами. Губы распухли, по подбородку стекала тонкая струйка крови.

Над ней стояли двое. Высокий, мускулистый мужчина, которого называли "Наставником", и его безликий помощник. Их лица были скрыты тенью, но Адеми чувствовала их ледяные взгляды.

— Ты лжешь нам, Адеми, — голос Наставника был низким и ровным, без единой нотки сочувствия. — Ты не смогла выполнить задание. Слишком много колебаний. Ты дала ему уйти.

— Я не лгала! — ее голос был хриплым, едва слышным. — Я сделала все, что могла. Он был... он был слишком быстр.

Мускулистый помощник шагнул вперед. Адеми закрыла глаза, зная, что последует. Удар. Не сильный, но точный, в солнечное сплетение. Воздух с шипением вырвался из лёгких. Адеми закашлялась, ее тело безвольно повисло на цепях.

— Слабость. Это не то, что мы тренируем, — проговорил Наставник. — Ты должна быть эффективной. Ты должна быть безжалостной. Мы делаем тебя орудием. И у орудия нет чувств.

Они знали ее слабое место. Воспоминание о Сэме. О том единственном добром человеке, который подал ей руку в руинах. Они использовали это против нее, чтобы выбить из неё последние крупицы человечности.

— Если ты не можешь убить, то ты бесполезна, — продолжил Наставник. — Бесполезные умирают.

Он кивнул помощнику. Тот достал острый нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете одинокой лампочки, свисающей с потолка. Адеми смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее сердце бешено забилось.

— Мы научим тебя ценить боль, Адеми, — голос Наставника был как яд. — Мы научим тебя переступать через нее. И через себя.

Помощник прижал лезвие к ее предплечью. Адеми вскрикнула. Острая боль пронзила ее, когда тонкая линия крови выступила на коже. Он не резал глубоко, но это было достаточно, чтобы она почувствовала запах своей крови, чтобы ощутить жжение и понять, что это только начало.

— Это будет напоминание, — прошептал Наставник. — О том, что эмоции — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Потому что если ты позволишь им взять верх, ты умрешь. И мы умрем вместе с тобой.

Адеми кричала. Кричала до хрипоты, пока ее голос не сорвался. Но они не останавливались. Они ломали ее. Долгие часы, пока ее тело не превратилось в сплошную агонию. Пока она не научилась отключать боль, превращая ее в фоновый шум. Пока она не научилась не плакать. Не показывать страх.

Они сломали ее. Превратили в "Тень смерти". Снайпера, который не колебался. Но они не смогли сломать то единственное, что хранилось глубоко внутри – воспоминание о том, как кто-то однажды протянул ей руку.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ. КАМЕРА ДОПРОСА.

Адеми резко открыла глаза. Она была вся в холодном поту, хотя в камере было морозно. Тяжелое дыхание вырывалось из ее груди. Руки инстинктивно потянулись к шрамам на предплечьях, которые до сих пор зудели фантомной болью. Она огляделась в непроглядной темноте.

Кошмар был так реалистичен, так жесток. Он напомнил ей, кто она. И через что ей пришлось пройти, чтобы стать ею. Сэм думал, что ломает ее. Он даже не догадывался, что она уже была сломлена много лет назад. И что та боль, которую он ей причинял, была лишь эхом той, через которую она уже прошла.

Вдруг в темноте послышался шорох. Адеми напряглась, прислушиваясь. Сердце забилось чаще. Кто-то был в камере. Или приближался к ней. Она была не одна.