ГЛАВА 11

ПЕПЕЛ НА ЯЗЫКЕ

Тишина в комнате Сэма после его последних слов стала почти физически ощутимой. Адеми сидела на краю кровати, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать осколки собственной личности. Воспоминания о крышах, вине и нежных прикосновениях еще вибрировали в воздухе, но холод реальности быстро их душил.

Сэм стоял у окна спиной к ней. Его широкие плечи, обтянутые белой рубашкой, были напряжены. Он смотрел на спящую базу, на огни сторожевых вышек, и Адеми видела в отражении стекла его плотно сжатые челюсти.

— Зачем ты на самом деле пришла, Адеми? — его голос прозвучал глухо, без оборачивания. — Убить меня? Свести счеты? Или ты знала, что не сможешь, и просто искала повод, чтобы я нажал на курок вместо тебя?

Адеми сглотнула ком в горле. Ее голос был сиплым от долгого плача.

— Я не знаю, Сэм. В моей голове был план. Чистый, тактический расчет «Тени смерти». Убрать угрозу. Убрать боль. Но когда я увидела, как ты спишь... как ты произносишь мое имя... — она запнулась, глядя на свои мелко дрожащие пальцы. — Вся эта подготовка, все эти годы тренировок превратились в мусор. Я поняла, что убить тебя — значит окончательно убить ту часть себя, которая еще жива.

Сэм медленно обернулся. Его взгляд упал на нож, все еще лежащий на ковре. Он подошел, поднял оружие и повертел его в руках. Лезвие холодно блеснуло.

— Ты убила Джека, — констатировал он, глядя на нож, а не на нее. — Моего заместителя. Человека, которому я доверял свою спину. Ты понимаешь, что я не могу это просто «замять»? По документам ты мертва или в розыске. Если я выведу тебя отсюда сейчас, меня отдадут под трибунал за государственную измену.

— Я знаю, — Адеми подняла на него глаза. В них больше не было слез, только пустая, выжженная покорность. — Я не прошу тебя спасать меня, Сэм. Я прошу тебя понять. Совет... «Тень смерти»... они не оставят тебя в покое. Даже если ты убьешь меня сейчас, они пришлют другого. И другой не уронит нож.

Сэм сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Он навис над ней, и Адеми снова почувствовала ту ауру силы и опасности, которая всегда исходила от него на допросах.

— Ты предлагаешь мне сделку? — он прищурился. — Информацию в обмен на жизнь?

— Нет, — она покачала годовой. — Я предлагаю тебе свою голову. Я сдамся. Официально. Я дам показания против Совета, раскрою их ячейки, их счета. Я уничтожу их изнутри. Но при одном условии.

Сэм усмехнулся — горько и жестко.
— И какое же это условие? Твоя свобода? Дом у океана, о котором мы мечтали?

— Нет, — Адеми встала, оказавшись с ним лицом к лицу. Между ними было всего несколько сантиметров. — Условие в том, что ты будешь тем, кто приведет приговор в исполнение, когда все закончится. Я не хочу умирать от чужой пули. Я хочу, чтобы это сделал ты.

Сэм замер. Его рука с ножом задрожала — едва заметно, но для Адеми это было очевидно. Он смотрел в ее глаза, пытаясь найти там ложь, ловушку или игру. Но видел только бездонную усталость и любовь, ставшую проклятием.

Он медленно поднял руку и прижал лезвие ножа к ее шее — ровно в том месте, где билась пульсирующая жилка. Сталь была ледяной.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он, и в его голосе послышалась надломленность. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим палачом? После всего, что было?

— Ты уже им стал, Сэм. В тот день, когда перестал мне верить, — ответила она, не отводя взгляда. — Просто доведи дело до конца. Помоги мне разрушить Совет, и тогда мы оба будем свободны. Ты — от своего долга, я — от своей вины.

Сэм смотрел на нее долго, мучительно долго. Его пальцы коснулись ее щеки, почти нежно, в то время как нож все еще давил на кожу шеи. Это был их танец на краю пропасти — смесь нежности и смерти, любви и ненависти.

Наконец он убрал нож и резко отвернулся, пряча его в карман брюк.

— Уходи, — бросил он, не глядя на неё.

— Что? — Адеми не поверила своим ушам.

— Уходи сейчас. Тем же путем, которым пришла, — он тяжело дышал, сжимая кулаки. — У тебя есть четыре часа до развода караула. Если тебя поймают после этого — я тебя не знаю.

Адеми сделала шаг к нему, желая коснуться его спины, но он резко дернул плечом.

— Уходи, Адеми! Пока я не передумал и не вызвал охрану. Ты хочешь уничтожить Совет? Делай это сама. Но если я еще раз увижу тебя на своей территории... я нажму на курок без предупреждения.

Адеми застыла. Она поняла: он дает ей шанс. Последний шанс на искупление, на войну, в которой она может победить или умереть на своих условиях.

— Сэм... — прошептала она.

— Убирайся! — рявкнул он, так и не обернувшись.

Адеми медленно попятилась к двери. Она посмотрела на его одинокую, согбенную фигуру у окна. Она знала, что он сейчас чувствует. То же самое, что и она. Полное, абсолютное разрушение.

Она выскользнула в темный коридор, снова превращаясь в тень. У нее была цель. У нее была ненависть. И у нее была надежда, тонкая, как вольфрамовая нить, что когда все закончится, на той далекой крыше их памяти снова взойдет солнце. Но сейчас... сейчас впереди была только война.