ГЛАВА 15.

МЕЖДУ СВЕТОМ И ПЕПЛОМ.

Грохот боя снаружи стал приглушенным, словно мир за пределами ангара накрыли тяжелым ватным одеялом. Внутри здания царил полумрак, прорезаемый лишь рыжими всполохами догорающего мазута. Воздух, густой от копоти и едкого дыма, застыл. Время здесь, на узком металлическом мостике, тянулось патокой, превращая каждую секунду в вечность.

Сэм чувствовал, как под его пальцами содрогается тело Адеми. Она больше не была тем идеальным механизмом для убийства, который встретил его холодным стальным блеском ножей десять минут назад. Теперь она напоминала сломанную куклу, у которой внутри лопнули все пружины.

— Сэм... — ее голос был едва слышным шелестом, лишенным прежней механической интонации, но полным такой невыносимой боли, что у него перехватило дыхание.

Она прижимала ладони к вискам, впиваясь ногтями в кожу. Ее лицо исказилось в гримасе агонии. «Летос-9», циркулирующий в ее крови, не просто стирал память — он был запрограммирован вызывать химический шок при любой попытке нейронных связей восстановиться. Организация создала предохранитель: если Тень начнет вспоминать — Тень должна сойти с ума от боли.

— Тише, маленькая моя, я здесь, — Сэм осторожно обхватил ее лицо ладонями. Его пальцы были испачканы в собственной крови, и он видел, как багровые пятна остаются на ее бледной коже. — Смотри на меня. Не на огонь, не в темноту. Только на меня.

Адеми с трудом подняла веки. Ее зрачки бешено расширялись и сужались, пытаясь сфокусироваться. В глубине этих бездонных колодцев шла война. Она видела Сэма — не как «цель номер один», а как обрывки фантомных воспоминаний: тепло его ладоней, свет лампы в той камере, вкус его губ на той далекой крыше. Эти образы вгрызались в ее измученный наркотиками мозг, вызывая новые приступы судорог.

— В голове... белый шум... — прохрипела она, её тело выгнулось дугой. — Сэм, убери его... он кричит... они все кричат...

Он понимал, что она говорит о голосах Наставников, о тех установках, которые вбивали в нее под пытками. Это была психологическая тюрьма, стены которой были выстроены из страха и химии.

Сэм медленно, стараясь не делать резких движений, привлек ее к себе, усаживая к себе на колени прямо на холодную решетку пола. Он не обращал внимания на то, что раненое плечо пульсирует от каждого ее движения. Сейчас существовала только она.

— Помнишь ту крышу, Адеми? — начал он негромко, размеренно, словно читал заклинание. — Заброшенный завод. Дождь тогда только закончился, и пахло мокрым кирпичом. Ты была в том дурацком синем свитере, который я тебе подарил... Ты сказала, что звезды похожи на дырки в одеяле бога.

Адеми замерла. Ее дыхание, до этого прерывистое и хриплое, стало чуть ровнее. Она слушала. Голос Сэма был для нее единственным якорем в океане хаоса. Каждое его слово пробивало брешь в стене, возведенной «Советом».

— Мы пили дешевое вино... — продолжал Сэм, его голос вибрировал у ее уха, успокаивая, убаюкивая. — Ты смеялась, потому что я не мог открыть бутылку ножом. Ты забрала его у меня и сделала это за секунду. Уже тогда ты была лучше меня.

Адеми внезапно вцепилась в его рубашку, сминая ткань.
— Вино... оно было кислым... — выдохнула она. Это не было ответом машины. Это было воспоминание. Ее собственное.

Сэм закрыл глаза, на мгновение прислонившись лбом к ее голове. Сердце в его груди готово было разорваться от смеси облегчения и ярости на тех, кто сотворил с ней это.

— Да, оно было ужасным, — он слабо улыбнулся, хотя глаза его оставались сухими и жесткими. — Но это была самая лучшая ночь в моей жизни. Потому что ты была там. Со мной.

Снизу раздался топот тяжелых ботинок и резкие команды на немецком. Группа зачистки «Совета» вошла в ангар. У них не было времени на долгие разговоры, но Сэм не мог просто встряхнуть ее и заставить бежать. Ее нервная система была на грани коллапса.

— Адеми, послушай меня внимательно, — он заставил ее посмотреть себе в глаза. — Сейчас нам нужно уйти. Тебе будет больно, твой разум будет сопротивляться, но ты должна довериться мне. Не Тени. Адеми. Девочке, которая не побоялась влюбиться в солдата.

Она смотрела на него, и в этот момент маска убийцы окончательно треснула. Сквозь пустоту проступила та самая девушка — испуганная, измученная, но все еще живая. Она протянула руку и коснулась шрама на его лице, который сама же оставила пару минут назад.

— Я... я ранила тебя... — прошептала она, и в ее глазах впервые за два года блеснули слезы. Настоящие, горькие слезы осознания.

— Это царапина, — отрезал Сэм, перехватывая ее руку и целуя ладонь. — Мы выберемся. Я найду тех, кто сделал это с тобой, и я заставлю их захлебнуться своей же кровью. Но сначала — уходим.

Он помог ей подняться. Адеми качалась, ее координация была нарушена воздействием препаратов, вступающих в конфликт с пробуждающимся сознанием. Сэм подхватил ее за талию, практически неся на себе.

Они начали медленно спускаться по шатким лестницам вглубь ангара. Каждый шаг давался Адеми с трудом. Галлюцинации начали возвращаться: ей казалось, что стены сдвигаются, что тени превращаются в руки Наставника, тянущиеся к ее горлу.

— Они идут... они заберут меня обратно... — шептала она, вжимаясь в Сэма.

— Только через мой труп, — коротко бросил он, выхватывая пистолет.

Внизу, среди ржавых колонн, мелькнули силуэты в черной тактической форме. Сэм прижал Адеми к колонне, закрывая своим телом.

— Оставайся здесь. Не вступай в бой, если не сможешь. Просто дыши моим голосом.

Он открыл огонь. Четко, экономно, как профессионал. Двое наемников упали прежде, чем успели вскинуть винтовки. Сэм двигался как разъяренный лев, защищающий свою львицу. В его движениях не было сомнений — только холодная ярость.

Адеми смотрела на него. В ее мозгу вспыхивали искры. «Объект Сэмюэль. Цель ликвидации». И тут же другое: «Сэм. Мой Сэм. Мой дом».

Один из наемников, обойдя с фланга, прицелился Сэму в спину. Адеми увидела это. На секунду ее тело снова стало послушным инструментом. Но на этот раз приказ исходил не извне. Это был приказ ее сердца.

Она метнула свой последний нож. Лезвие пробило горло наемника прежде, чем он нажал на курок. Сэм обернулся, увидел упавшее тело и посмотрел на Адеми.

Она стояла, тяжело дыша, ее рука все еще была вытянута после броска. В ее взгляде больше не было пустоты. Там была решимость.

— Я вспомнила, Сэм, — сказала она, и ее голос окреп. — Я вспомнила, как ты держишь пистолет. И я вспомнила, что я никогда не позволю тебе умереть.

Сэм подошел к ней, на секунду прижался своим лбом к ее. Между ними все еще стоял запах крови и пороха, впереди была долгая война и мучительное лечение, но сейчас, в этом задымленном ангаре, они снова были вместе.

— Пойдем, — сказал он. — У нас есть незаконченное дело с этим миром.

Они вышли из ангара в серые сумерки, рука об руку. Война группировок продолжалась, но для них двоих она только что превратилась в личный крестовый поход за украденной жизнью. Сэм вел ее сквозь огонь, зная: он больше никогда не отпустит ее руку. Даже если ради этого ему придется сжечь весь мир дотла.