ГЛАВА 14.

СКВОЗЬ БЕЛЫЙ ШУМ.

Завод содрогался от взрывов. Снаружи отряды Сэма и наемники «Совета» вгрызались друг другу в глотки, но здесь, на узком техническом мостике, мир сузился до двух человек.

Сэм удерживал Адеми, прижимая ее к вибрирующему металлу. Его плечо горело от раны, нанесенной ее ножом, кровь пропитывала камуфляж, но он не чувствовал боли — только ледяной ужас от того, что видел в ее глазах. Это был не взгляд врага. Это был взгляд пустоты.

— Адеми, пожалуйста... — его голос сорвался на шепот, когда она снова попыталась ударить его, коротким, профессиональным движением целясь в печень.

Он перехватил ее кисть, выкручивая руку. Она не вскрикнула. Даже мышца на ее лице не дрогнула. Это отсутствие реакции пугало Сэма больше, чем любая угроза.

— Объект применяет болевой захват, — бесстрастно констатировала она. — Протокол: игнорирование боли. Переход к фазе три.

Она резко подалась вперед, не заботясь о том, что ее собственное плечо может выйти из сустава под его давлением, и ударила его коленом в грудь. Сэм пошатнулся, его хватка ослабла, и Адеми мгновенно откатилась в сторону, занимая боевую стойку.

— «Летос»... — выдохнул Сэм, внезапно вспомнив разведданные о новых психотропных препаратах «Совета». — Они накачали тебя этой дрянью, да? Ты не слышишь меня из-за этого белого шума в твоей голове?

Адеми молчала. Она медленно двигалась по кругу, оценивая его состояние, как хищник оценивает раненую добычу. В ее руках снова блеснула сталь.

— Адеми, слушай мой голос! — Сэм отбросил свою винтовку в сторону, демонстрируя пустые ладони. Это был безумный риск, самоубийственный жест. — Ты помнишь крышу? Тот старый завод? Ты помнишь вкус вина, которое мы пили из бумажных стаканчиков? Ты сказала, что я твой единственный дом!

На секунду — всего на долю мгновения — ее зрачки расширились. Нож в ее руке едва заметно дрогнул.

— Дом... — эхом отозвалась она, и в ее голосе впервые за два года проскользнула интонация, похожая на человеческую. Но это длилось лишь мгновение. Ее лицо тут же снова превратилось в маску. — Ошибка. Данные повреждены. Цель должна быть ликвидирована.

Она бросилась на него. Это был вихрь из ударов и стали. Сэм только защищался, уходя от смертоносных выпадов. Он не хотел причинять ей вред, но она не оставляла ему выбора.

— Я не буду с тобой сражаться! — крикнул он, блокируя её очередной удар. — Убей меня, если это единственное, что ты помнишь! Давай!

Он замер, подставляя грудь под ее нож. Адеми занесла руку для решающего удара. Лезвие остановилось в миллиметре от его горла. Она смотрела на него, и в ее пустых глазах началась буря. Белки глаз покраснели, на лбу выступила вена. Она дрожала — мелко, судорожно, словно внутри нее боролись две личности.

— С... Сэм? — шепот был таким тихим, что его почти заглушил грохот очередного взрыва на нижнем ярусе.

— Да, это я. Я здесь, маленькая моя, — он осторожно протянул руку и коснулся ее щеки. Кожа была ледяной.

Нож выпал из ее пальцев, со звоном ударившись о решетку мостика. Адеми схватилась за голову, издавая гортанный, полный муки стон. Препарат внутри нее сопротивлялся, «Совет» встроил в ее разум блокировщики, которые наказывали за каждую попытку вспомнить.

— Больно... — выдохнула она, оседая на колени. — Голова... все горит... Сэм, убей меня... они снова... они вернутся...

— Никто к тебе не прикоснется, — Сэм упал рядом с ней, сгребая ее в охапку, прижимая к себе так сильно, как никогда раньше. — Я выжгу этот «Совет» до основания. Я найду противоядие. Я верну тебя, слышишь?

Снаружи послышались крики — подкрепление «Совета» прорвалось в ангар. Сэм понял, что время вышло. Он должен был увести ее сейчас, или они оба погибнут здесь.

— Вставай, Адеми. Мы уходим.

Она посмотрела на него, и в глубине ее глаз он увидел тень той девушки, которая когда-то любила его. Она все еще была там, запертая в клетке из наркотиков и боли. И он не собирался оставлять ее в этой клетке.

Война продолжалась, но теперь у Сэма была цель поважнее победы. У него была его Адеми. Сломленная, стертая, но живая. И он знал: настоящий бой только начинается.