ГЛАВА 8

ТОЧКА НЕВОЗВРАТА.

США встретили Адеми липким, удушливым туманом и огнями аэродрома, которые она видела сквозь фальшивые линзы своих очков. Вернуться в страну, где на нее охотились и военные, и наемники, было самоубийством. Но Адеми больше не боялась смерти. Она боялась только той пустоты, что разрасталась в груди с каждым днем вдали от Сэма.

База «Форт-Нокс» была крепостью. Но Адеми знала ее план лучше, чем свою ладонь. Четыре месяца назад она бежала отсюда, оставляя за собой кровь и клочья одежды. Сегодня она возвращалась как тень.

Глубокая ночь. Без пятнадцати четыре. Час, когда бдительность притупляется даже у самых стойких. Адеми, одетая в облегающий черный тактический костюм, бесшумно преодолела два периметра охраны, используя мертвые зоны камер, о которых Сэм так и не удосужился позаботиться. Она двигалась плавно, почти не касаясь земли, сливаясь с темнотой коридоров офицерского корпуса.

Ее сердце работало как метроном — четко, холодно. В правой руке — стальной охотничий нож с зазубренным лезвием. Тот самый, которым она клялась закончить это мучение.

Дверь в личные покои Сэма не была заперта. Это ударило по ней сильнее, чем пуля. Он никогда не оставлял дверь открытой. Никогда. Значит, ему стало плевать. Или он ждал смерти.

Она проскользнула внутрь. Комната была погружена в полумрак, пахло застоявшимся виски и горьким одиночеством. На столе громоздились пустые бутылки и кипа бумаг — отчеты о ее поисках, которые он, видимо, читал до изнеможения.

Сэм лежал на кровати, не раздеваясь, прямо в форменных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Он спал тяжело, прерывисто. Его лицо, некогда властное и жесткое, сейчас казалось изможденным. Глубокие тени под глазами, сетина морщин у рта. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за эти месяцы.

Адеми подошла к кровати. Холодный металл ножа в ее руке блеснул в слабом свете луны, пробивающемся сквозь жалюзи. Она занесла руку. Всего один удар. В сонную артерию или прямо в сердце. Быстро. Милосердно. Чтобы прекратить эту войну, чтобы стереть ту ненависть, которой он облил ее в камере.

— Ты послал Джека убить меня, — прошептала она одними губами. — Ты предал меня первым.

Она смотрела на его шею, на пульсирующую жилку. Рука напряглась. Но в этот момент Сэм во сне дернулся и глухо про стонал:
— Адеми... нет...

Этот звук — надтреснутый, полный невыносимой тоски голос — прошил ее насквозь. Перед глазами вспыхнули картины десятилетней давности: Сэм, протягивающий ей руку в подвале; Сэм, смеющийся на их первом свидании; Сэм, шепчущий ей «люблю» в предрассветных сумерках.

Вся ее ярость, вся жажда мести, которую она взращивала в себе четыре месяца, рассыпалась в прах. Любовь, та самая проклятая, невозможная любовь, которую «Тень смерти» пыталась выжечь из нее каленым железом, хлынула наружу, затапливая сознание.

Пальцы разжались сами собой. Тяжелый нож с глухим стуком упал на ковер.

Адеми рухнула на колени рядом с кроватью. Ее тело затряслось в беззвучном рыдании. Она схватилась за край одеяла, прижимаясь лицом к его руке, свисающей с матраса. Она вдыхала его запах — табак, металл и ментол — и чувствовала, что умирает. Она не могла его убить. Она не могла без него жить. Она была уничтожена им, и все же только он был ее единственным домом.

— Я не могу... — выдохнула она в его ладонь, захлебываясь слезами. — Я не могу, Сэм... убей меня сам, пожалуйста...

От звука падающего ножа и ее шепота Сэм мгновенно пробудился. Годы службы выработали в нем реакцию хищника. Он резко сел, его рука метнулась под подушку за пистолетом, но он замер, увидев перед собой темный силуэт.

Он включил ночную лампу. Резкий свет ослепил Адеми. Она не подняла головы, продолжая стоять на коленях, уткнувшись в его руку, ее плечи судорожно вздрагивали.

Сэм смотрел на нее сверху вниз, и его лицо медленно превращалось из маски ярости в маску глубочайшего шока.

— Адеми? — голос его был сиплым, едва узнаваемым.

Он увидел нож на полу. Увидел ее рваное каре, ее исхудавшие руки. Его пальцы, сжимавшие рукоять пистолета, задрожали.

— Ты пришла закончить дело? — спросил он, и в его голосе смешались горечь и странное облегчение. — Ну же. Чего ты ждешь? Вставай и стреляй.

Но она только сильнее прижалась к его руке, оставляя на его коже мокрые следы от слез.

— Убей меня, — прохрипела она. — Я не смогла. Я пришла за твоей жизнью, но поняла, что у меня нет своей без тебя. Сэм... пожалуйста... просто закончи это.

Он смотрел на нее, на эту женщину, которую он ненавидел и боготворил одновременно. Его рука медленно опустилась. Пистолет лег на одеяло. В комнате повисла тишина, такая тяжелая, что казалось, она может раздавить их обоих. Сэм протянул другую руку и осторожно, словно боясь обжечься, коснулся ее коротких волос.

— Что же мы с собой сделали, милая? — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что Адеми взвыла, закрывая лицо руками.