Глава 12. Страсть (16+)

Он долго не мог уснуть, а когда это произошло, не сразу понял, что уже спит. Когда он открыл глаза, ожидая увидеть выбеленный потолок, над его головой на тёмном фоне синели древние узоры, а вместо мягкой постели был холодный каменный пол. Приняв сидячее положение, он усмехнулся – либо его кошмаром стала его родная клетка, либо он сам стал ночным кошмаром для своего подчинённого. 

Полагаясь на логичность опасений Сенлина, он пошёл к залу переговоров, в котором произошла их последняя встреча. Он был в привычном для этих стен облике, даже нового кольца больше не было на пальце, а старое не было испещрено трещинами. Входя в распахнутые двери он меньше всего ожидал увидеть кого-то кроме заклинателя. Некто в чёрном плаще, накинутом и на голову, опустил белую маску на лицо и язвительно хохотнул.

– Серьёзно, “Его Высочество”, – передразнил он Сенлина. – твоя фантазия так банальна.

Хе Сецина не занимал неизвестный нарушитель их сна. Увидев на нём форму сектантов Ян Ченьцина, он утратил к нему всякий интерес. В его понимании эти вшивые крысы были способны на всё и ни на что одновременно и не заслуживая внимания такого, как он. Он соскользнул взглядом на заклинателя, тот поспешно спрятал руку на спиной и нервно улыбнулся. Это не понравилось сектанту:

– Кому ты улыбаешься, дурак? Мы с тобой ещё не закончили, а это – пустой плод твоего воображения, он не помешает мне разделаться с тобой. – он грубо схватил заклинателя за воротник и оттянул его в сторону, демонстрируя вошедшему “пустому плоду воображения” кровавые отметины в форме зубов. – Вот видишь, никакой реакции. Никто тебе не поможет.

Сенлин закрыл рану ладонью и попытался отстраниться от демона в чёрном, но тот вернул его на место и лёгким движением достал из рукава кинжал.

– Хотя… Думаю ты имеешь право знать, это по его указке я делаю это с тобой. – он указал на Хе Сецина и, не оборачиваясь, повысил голос, так что он многократно отразился от стен:

– Ваше Величество будущий Правитель этого великолепного уголка, Ваш слуга умрёт от моей руки, как Вы и хотели. Ваш брат такая замечательная личность! Если б обо мне кто так заботился, я б был на седьмом небе! – с этими словами он приставил лезвие в упор к горлу Сенлина, тот инстинктивно отклонился назад, но сектант сжал волосы на его затылке, возвращая голову в прежнее положение, царапая кожу наточенным лезвием. – Давай на счёт три, я считаю: раз…

Это был предел его терпения, сначала он хотел заставить заклинателя побольше понервничать, что бы он после ценил его опеку, но сдерживаться и дальше он не мог. Стремглав миновав половину расстояния до стола переговоров, он выставил руку вперёд, блокировав летящий на него меч другого сектанта. Тот, что удерживал Ле Сенлина, притворно восхитился:

– Ох, всё-таки твоё воплощения твоего господина не лишено частички сострадания. – он опять переменил тон, обращайся к нему:

– Или Вы хотите сами покончить с ним? Уж простите, но я не могу доверить эту честь даже Вам. Чжунси как-никак приказывал мне…

Из теней, точь-в-точь как мусорные крысы, вышли ещё двое сектантов в капюшонах. Надо полагать, они считали, что порождение чужой фантазии не могло причинить им вреда. Он должен раскрыть им истину. Перехватив загнутый клинок перед собой за его лезвие, Хе Сецин дёрнул его на себя и когда отступившейся сектант оказался в его досягаемости, ударил распростёртой ладонью в основание его черепа. Второй подбежавший успел замахнуться мечом, он прежде чем его лезвие достигло демона, он вскрикнул от острой боли, и его руки загнулись в неестественном положении. Убрав руку от падающего первого нападавшего, Хе Сецин направил ладонь на него. Сектант с поражающей точностью отлетел в стену и наткнулся на прибитую к ней оленью голову, проткнув себя насквозь её рогами. Последний нападающий успел затормозить, но Хе Сецин протянул ему руку, так что со стороны могло показаться, что он просто разводит руками, и шея сектанта предательски хрустнула, не успел он отойти и на полшага. 

Картинно опустив руки, Хе Сецин как ни в чём не бывало неспешно направился к Сенлину и помехе рядом с ним. Его губы изогнулись в полуулыбке. Он этой полуулыбке по спине заклинателя пробежала дрожь, а сектант еле подавил инстинкт бежать. Рука с кинжалом дрогнула, он попытался воткнуть его в шею заклинателю, но пальца в перчатке разжались, а из под маски закапала тёмная жидкость. Небрежно отбросив заваливающееся тело за себя, Хе Сецин встал напротив дрожащего заклинателя и повторил уже исчезнувшую полуулыбку. Сенлин медленно пополз вниз, желая вновь оказаться на коленях перед ним, но Хе Сецин облокотился обеими руками с двух сторон от него о стол, предубеждая его манёвр. Оказавшись запертым между ним и столом, Сенлин боялся вздохнуть, его глаза смотрели в его, но ему было страшно смотреть на него также, как разорвать с ним зрительным контакт. Хе Сецин мог бы продолжать эту пытку вечно, но стоило полагать, что сон для него не был вечным. Когда он заговорил, взгляд заклинателя упал на его губы, что вызвало на них более различимую улыбку.

– Где ты пропадал те два месяца, Сенлин?

Сенлин нелепо улыбнулся ему, но тут же убрал улыбку. Уголки его губ задрожали, брови умоляюще приподнялись.

– Я… – он не продолжил.

Зажмурившись он вжал голову в плечи, ожидая своей участи. С лица Хе Сецина спала улыбка. Нагнувшись к нему, он подцепил рукой воротник его одежд и оттянул его, рассматривая укус. Его брови сошлись к переносице, а на руке вздулась вена. Почувствовав перемену в нём, Сенлин вздрогнул и непроизвольно раскрыл глаза, но уже не смотрел ни на него, ни на его руку.

При виде его свежей крови Хе Сецин сжал зубы. У него раньше не возникало подобных низменных мыслей… Вспомнив про руку, он взял Сенлина за запястье и перевернул его руку. Сенлин сглотнул, на его руке красовались ровные порезы, пальцы подрагивали. Так он успел порядочно поиздеваться на ним… Ему наверное было больно, когда он не слишком нежно взял его за руку. Отпустив его руку, Хе Сецин вернулся к его воротнику и, запахнув его, почти не касаясь кожи, поднял руку к его линии челюсти. От его прикосновения по телу заклинателя пробежали мурашки. Проведя указательным пальцем до его подбородка, и слегка приподняв его, чтобы Сенлин встретился с ним взглядом, он погладил большим пальцем его нижнюю губу. Сенлин растерянно положил свою руку на его.

– Ваше Высочество?..

– Можешь не отвечать. На мой вопрос.

Сенлин неверяще или не понимая его, приоткрыл губы. Он находился достаточно близко к нему, чтобы чувствовать запах его крови и слышать сердцебиение. Чтобы не впиться ему в горло, он избрал вариант безобиднее. Протолкнув палец между его губ, он надавил им ему на язык. Сенлин приоткрыл рот, даже не утруждая себя мыслями, зачем он это делает. Наклонившись к нему так, что их носы едва не касались друг друга, Хе Сецин запечатал ему рот своим. Подняв его подбородок выше, меняя угол и сходу углубляя поцелуй, он свободной рукой зарылся пальцами в его волосы и прижал к себе.

Осознав, что он делает, Сенлин упёрся руками в его плечи и попытался оттолкнуть, но как бы он ни сопротивлялся, демон был безоговорочно сильнее него. Завалив брыкающегося заклинателя на стол, он придавил его собой. Его язык беззастенчиво переплетался с его, губы обоих уже блестели от слюны. Оторвавшись на мгновенье, мельком взглянув на залитые краской щёки заклинателя, Хе Сецин вновь завладел его ртом. Едва успев вдохнуть, Сенлин возобновил свои попытки отпихнуть его, даже попробовал оттянуть его за волосы, но не добился ничего, кроме усмешки в губы.

Прошло немалое количество времени, прежде чем Хе Сецин насытился его ртом и нехотя отстранился, позволяя Сенлину хватать ртом воздух и пытаться скрыть накатывающее смущение.

– В жизни больше не выпью чая, – отдышавшись, видимо, стене, сказал Сенлин.

Улыбнувшись, Хе Сецин склонился и коротко, уже без того животного желания, поцеловал его в губы. Заклинатель свёл руки на груди в молитвенном жесте.

– Умоляю Вас, зачем Вы это сделали? Зачем сделали со мной? Вы же так строго придерживались своего статуса, а я никоим образом не равен и не достоин Вас.

– Тебя это волнует? Причины нет, я просто захотел. – он вернулся глазами на скрытую одеждой рану на его шее. – Чтобы делить с кем-то постель, причины не нужны.

Заметив на лице подчинённого внезапную перемену, он понял, что сказал лишнего, и смутился тому, что Сенлин мог понять его таким образом. Приподнявшись, Сенлин выставил перед собой руку, будто это бы помогло, и с испугом начал:

– Даже не мечтайте, я не отдамся…

Подняв руки, Хе Сецин показательно отступил на два шага назад, не желая слышать его продолжения.

– Неужели в твоих глазах я могу опуститься до надругательства? – когда Сенлин выдохнул и слез со стола, он добавил:

– Лишь с твоего дозволения. 

Сенлин закрыл лицом руками и прошёл мимо него.

– Ужасный сон, ужасный чай… Подождите, – он остановился. – Так вы не просили своего брата подослать ко мне их?

– Ты знаешь, я предпочитаю всё делать сам. – ответил Хе Сецин.

– Спасибо, я рад…

Дождавшись, когда он выйдет из залы, он опустил руки дотронулся кончиками пальцев до своих губ. Кажется, его любовь к чаю возросла в сто крат… Что-то за спиной поманило его назад. Доверившись предчувствию, Хе Сецин пошёл к окну. Обогнув овальный стол и не дойдя до окна пары шагов, он заметил, что он вновь принял облик “Лан Фэя”, что означало, что Сенлин благополучно покинул это сновидение, и в нём остался лишь он один. Плачевное состояние фиолетового кольца на пальце и угасающая энергия нового не предвещали ничего хорошего. Нужно было кончать с этим маскарадом.

За окном кружилась завеса метели, мелкие снежинки бились о стекло и прилипали к нему, так и не растаяв, потому что температура комнаты была не многим теплее уличной. Положив ладонь на стекло, он провёл ей, но вместо оттаявшей полоски за его рукой расцвели морозная наледь. Что-то тянуло его туда. Он знал, что за этими окнами был балкон, но никогда не выходил на него. Остановив движение руки, он надавил на стекло, так что по нему пошли трещинки и оно от низа до верха покрылось ледяной коркой. Сверху стекло начало обламываться, его крошечные осколки застучали по подоконнику. Когда он надавил сильнее, поверхность под его пальцами раскололась, и всё стекло градом осыпалось на пол, покрывая острыми отблесками тёмные стены и лакированные сапоги своего владельца.

Решительно перешагнув через подоконник, он спрыгнул наружу. Обзор закрыла плотная пелена снега, и на какую-то долю секунды он подумал, что никакого балкона не было, но в следующее мгновенье его ноги коснулись камней, и он приземлился на его ровную поверхность. Когда он выпрямился и поднял глаза, с удивлением обнаружил, что стоял вовсе не на том балконе, а снег быстро тает на его плечах под лучами заходящего, но тёплого солнца.

Как во сне, подойдя к колончатой перегородке, он встал на неё и посмотрел вниз. Под ним переливалась странно умиротворённая горная речка, вокруг неё росли ландыши и голубые цветы, рассыпающие голубую пыльцу при каждом дуновении ветра. В переливающейся водной глади он увидел своё отражение и колышущиеся под водой водоросли. Их не было и не могло быть здесь раньше…

– Вэй Мин,

Хе Сецин обернулся и увидел знакомую сиренево-фиолетовую фигуру. Когда он моргнул, кицунэ исчезла, снова посмотрев в воду, он увидел малиновые всполохи в ней и плывущие под мостом бутончики сакуры. Повинуясь смутному желанию, он занёс ногу за края перекладины.

– Ты уже пережил свой кошмар? Лан Фэй, слезай оттуда, ещё упадёшь, а купаться сейчас холодно. Мы не смогли попасть в один сон, но сейчас почему-то я переместился сюда. В итоге заклятье подействовало на тебя, или ты всё это время находился здесь? Это место не похоже на часть кошмара, слишком светлое, даже птицы слышны.

Прислушавшись к шелесту листьев, он и правда услышал отголоски трелей. Ветерок сорвал несколько лепестков и закружил их над водой. Когда он стих, течение сбило плавающие цветы к берегу и  фиолетовые всполохи в воде исчезли, как не бывало. Обернувшись, он спустился с ограждения и пошёл к заклинателю. 

– Я не видел сна. Думаю, заклятье действует только на адептов Ордена. Как ты?

– Приемлемо, но экспериментировать со снотворным не стоило, моя фантазия уж слишком разыгралась. – Сенлин усмехнулся, отведя глаза в сторону. – Но всё обошлось и я не видел чего-то по-настоящему жуткого, так что это испытание вполне можно перенести без психических повреждений. Раз мы оба закончили, вернёмся обратно?

Хе Сецин обернулся на просыпающийся сад, ему не хотелось уходить.

– Да.

Взяв заклинателя за руку, он закрыл глаза. Когда он снова открыл их, нам ним был белый потолок и ничего от того места, которое он покинул. Он слышал, как Сенлин поднялся с кровати и позвал его, как Тэнхе осведомился о том, как прошло их испытание, и не мешал ли ему “этот напыщенный недоросток”. Вдоволь наслушавшись его фразочек в свой счёт, Хе Сецин встал с кровати и направился к выходу. Присоединившийся к соученикам, Мао-Ци попытался ухватить его за край рукава и извинился за друга, но Хе Сецин, будто не замечая его, прошёл мимо.

– Я приду, как только закончу кое с чем. Не отвлекайтесь на меня. – в дверях сказал он.

Добравшись до кабинета главы пика, он застал Цишэнь Хуа наедине с отрядом разноцветных колбочек, в которые она добавляла что-то. Закрыв за собой дверь, он в два шага приблизился к ней и выставил перед собой меч остриём вниз.

– Значит, Яо Вэньюэ, – его губы окрасила желчная усмешка, – я дам тебе выбор: ты можешь рассказать всем, кто я такой, и продолжить строить козни против Ордена втайне от меня, но прежде чем ты успеешь воплотить это в жизнь, я убью тебя, брата и всех, кто в замешан, а затем объявлю войну Ян Чжунси; либо ты заключишь со мной контракт о неразглашении и исправишь всё, что вы успели натворить.

Кицунэ не выглядела удивлённой его приходом, но в ней уже не было того высокомерия, обращённого ко всем детям в её понимании. Всем корпусом повернувшись к нему, она посмотрела на него, словно силясь разглядеть в нём что-то, и при этом прося его подумать о своём поведении, пока он не перешёл границу дозволенного. В ней не было страха, несмотря на то, что она узнала его, и это было необычно для него.

– И когда ты заняла место главы целителей? – он мечом указал на её лицо. Если бы женщина не уклонилась, он бы порезал ей кожу.

– Я никому ничего не скажу и приму любые условия, предложенные… Вами, но и Вы должны объясниться, как давно к Вам вернулись воспоминания, и как Вы оказались на Лаолинь.

– Объясниться перед тобой? Не много ли ты о себе возомнила? Жалкое ничтожество, ты не имеешь права говорить со своим будущим Королём без разрешения, не то что выдвигать требования к нему. – злоба сквозила в каждом его слове, но он не чувствовал настоящего гнева, говоря согласно выбранной им роли.

– Я обращалась не к Хе Сецину. – брови женщины болезненно изогнулись.

– К кому же, если не ко мне? Мы в этой комнате одни, или ты имела ввиду давно погибшего ребёнка, что мог бы спуститься до твоего уровня и обмануться твоими словами? – он оскалился в улыбке. – Видимо придётся добавить ещё условие к нашему контракту: если ты назовёшь меня его именем, я сделаю то же, что и в первом случае.

– Я не хотела сказать ничего плохого, я сделаю всё, что Вы скажете, но прошу, выслушайте меня. Я была знакома с Эл Фуи лучше, чем кто-либо другой. Мы были соученицами в одно время, и я знаю о ней то, что тебе хорошо бы узнать, прежде чем ты сделаешь Ян Ченьцина своим врагом. Это то, почему я до последнего не могла поверить, что она взяла тебя в ученики. Возможно, она не знала, но…

Ходить вокруг да около, выбивая из равновесия и сбивая с толку – вот, чего он и ожидал от неё и что ненавидел. Какое право она имела обращаться с ним так фамильярно, переходить на “ты” и упоминать его наставницу, зная, что она для него значила? Она не знала ничего, всё в ней было фальшью, предназначенной для него. А промывать себе мозги он не позволит никому. В тот момент, когда он решился закончить их разговор и всё, что было связано с кицунэ, в дверь постучали. По ритму он узнал человека за дверью, и, едва загоревшиеся кровожадным огоньком, глаза разом померкли. В нём промелькнул детский страх быть раскрытым на месте преступления, он сам удивился этому новому ощущению.

– Да?

Яо Вэньюэ перевела взгляд с вошедшего Ле Сенлина на демона. Отметив резкую перемену в выражении его лица и позе, она заметила, что его меч покоился в ножнах, и от недавней вспышки гнева не осталось ни следа. Облегчение от отсрочки смешалось с откровенным любопытством. Он не давал произнести и имени, создавалось впечатление, что ему было противно его прошлое, но в то же время… Он назвался именем своего брата по оружию, и… не мог отцепиться от группки адептов, когда встреченных им в детстве? Одного из них даже сделал своим слугой и как будто бы защищал. Вот в чём ошибался Хе Чжунси.

В голове всплыли отрывки докладов о случившемся в Лан’Ань. Мао-Сянци лично описывал ей их задание, не упуская ни детали. Как бы она не хотела сохранить все эмоции в себе, на её лице отразились все её мысли, но к этому времени Хе Сецин уже успел вывести Сенлина за дверь, опираясь на большую занятость главы пика. Мог ли он… Рисковать жизнью ради этого человека?

Вытолкав из комнаты заклинателя, Хе Сецин потащил его по коридору подальше от неё, и начал говорить какую-то бессмыслицу, чтобы он вдруг не догадался ни о чём.

– Так почему Ян Рин сейчас не с вами?

– Учитель поручил ему засекреченное задание, но он вернётся сюда уже сегодня. А куда ты пропал, когда мы были ещё в Лан’Ань? Ты так внезапно ушёл, никому не сказав, куда и зачем.

– Были дела. Ерунда. Вы же тоже наверняка не тратили времени на мои поиски. – видя, что заклинателя его ответ нисколечко не удовлетворил, он заговорил о первом, что вспомнилось:

– Та книга, ты обещал показать мне её. Уверен, Тэнхе преувеличивал о её достоинствах в сфере, – он замолчал.

Потерявшись в последовательности разговора, Сенлин оставил попытки разузнать что-то от него. Когда до него дошло, какую книгу имел ввиду Лан Фэй, он непроизвольно отвернулся и прикусил губу.

– Он определённо преувеличивал, так что… Может и не надо показывать её, всё равно ты в неё не увидишь ничего интересного. – страдальчески посмотрев на него, сказал он. – Это книгой-то назвать нельзя. Собрание картинок и текст, приписанный к ним.

Ему и правда ничего не стоило согласиться, никакого интереса к словам адепта он не испытывал, как и желания смотреть на что-то фривольного содержания, но эта была единственная тема, до которой он додумался и в которой он наверняка не натолкнётся на щекотливые вопросы от подчинённого. Судя по его отношению к неё, вся неловкость будет сосредоточена в нём, а значит, действительно важные темы не будут затронуты.

Спустя пару минут уговоров, пустое обсуждение книги стало настолько невыносимо заклинателю, что он согласился отдать ему книгу, лишь бы он замолчал. Они зашли в библиотеку и Сенлин взял с полки ничем не примечательную книгу и они пошли в сад, чтобы избежать невольных свидетелей, изредка заходящих за книгами для уроков. Хе Сецин не доверял мудрости “на видном месте незаметнее”, но, по словам заклинателя, ещё никто из посторонних не брал эту книгу, а значит, в этих словах была доля смысла. Добравшись до беседки, плавно переходящей в отдалённый корпус школы, который сейчас не работал, Сенлин остановился, будто желая оттянуть момент раскрытия книги. Минуту поразмышляв, он вручил книгу в руки Хе Сецина.

– Это выше моих сил. Давай ты посмотришь один, и если появятся вопросы, задашь мне их? Я не смогу в третий раз наблюдать за чьей-то реакцией на неё.

“Да что не так с этой книгой, раз даже ты её стесняешься?” – забрав книгу, он зашёл по ступенькам в полуоткрытый зал и сел спиной ко входу, чтобы его “реакция”, которой быть не могло, не могла случайно открыться входящим.

Под потолком порхала бабочка, шелест листвы и солнечные зайчики, гуляющие по резным стенам беседки смешались с шелестом старых страниц. Этой книге было много лет, может даже больше, чем этому пику, и как неожиданно, что этой сохранившейся реликвией стала книжка непристойного содержания. Не особо вглядываясь, он пролистал одну треть листов и на время закрыл её, подняв глаза и смотря в никуда. Чернила стёрлись, это точно рисовал не Сенлин, и слава Небесам, что это рисовал не он! В углах и на обратных сторонах картинок были какие-то записи, но он не мог заставить себя вчитаться в них. Собравшись с духом, он раскрыл книгу там, где остановился, и мельком пробежался глазами по обнажённой женской фигуре, искусно выведенной непрерывающейся линией и закрыл ладонью непотребную часть тел на соседней странице. В этой книге не было ничего подсудительного, кто не видел таких книг… С трудом перевернув страницу он поднял глаза. Ему стоило пересмотреть своё отношение к талантам подчинённого, как оказалось, рисует он более чем неплохо. Его губы задрожали в еле сдерживаемом смехе, он не увидел ничего такого, Сенлин рисовал лишь зарисовки людей полностью одетых и в благопристойных позах, но он не мог отделаться от навязчивых мыслей, как бы до этого видимые им сцены выглядели в его стиле. Он прекрасно рисовал!

Через три страницы начались зарисовки кистей рук, глаз, элементов одежды, примечания к ним, которые не стыдно было читать, и он полностью расслабился, прийдя к выводу, что главное он уже видел. Одного он не мог понять, что в этом было такого, чтобы даже не приближаться к нему, пока он это смотрит? С лёгкой улыбкой проведя пальцем по полупрозрачному узору, выведенного тушью, он подцепил страницу и перевернул её. Его глаза встретились с пожелтевшей бумагой, краешки улыбки потянулись выше, кажется, он приятно недооценивал художничка. Среди ни к месту пристроившихся птиц на ветках, словно старающихся скрыть своими прорисованными пушистыми пёрышками основное, была нарисована фигура человека. Он не мог назвать её целостным портретом, потому что детали одежды и лицо было закрашено так, будто автор в последний момент передумал представлять миру своё творение во всём его великолепии, но несмотря на это то, как кропотливо была прорисована одежда, изгиб ключиц и линия челюсти, сразу можно было понять, к чему шли все эти рисунки случайных людей и вещей.

На следующем развороте был изображён тот же человек, но с открытым торсом, а рядом с ним красовалась живописная клякса. По груди и стану шли стёртые карандашные линии, Хе Сецин был благодарен Сенлину за то, что он оставил своего натурщика без лишних элементов ткани, если уж принялся рисовать полуобнажённых людей, делай это без стыда. Лицо на этот раз не было закрашено, но его черты были размыты, так что по ним нельзя было ничего определить. Следующие страницы заполняли изображения всё той же фигуры во всех ракурсах и приближении, а также отдельные портреты с размытыми чертами и одежда. В его манере скрывать лица было что-то завораживающее, она приковала взгляд даже больше, чем пресс и танцующие строки, внезапно ставшего аккуратным, почерка.

– Кто же тебя так увлекает, – рассматривая лица в три четверти, задумчиво сказал он.

Ответ оказался на следующей странице. Его пальцы замерли у портрета, в котором не было ни одной смытой черты. Все черты лица, приподнятые уголки глаз, изгиб губ, прямая переносица, резкие брови со слегка приподнятыми концами, всё было выполнено уверенными линиями, не сбивавшимися нигде. Тут уже нельзя было не разглядеть узора на левой скуле и кольца на пальце. Закрыв книгу, он положил её рядом с собой. Он не должен и он не будет смотреть дальше. Поднявшись, он спугнул присевшую на его плечо бабочку, и взял книгу в руки, но не мог сделать ни шага. Ритм сердца сбился, и он не мог замедлить его. Зажмурив глаза, он сжал книгу и заставил себя выйти из беседки с нейтральным выражением на лице. Пока его не было, к Сенлину пришёл Тэнхе, и теперь заклинатель говорил с ним о чём-то. С каждым шагом замедляясь, он как во сне протянул ему книгу, но не смог улыбнуться.

– Спасибо,

Приняв книгу, Сенлин кивнул и посмотрел на него. По его примеру, Тэнхе пристально покосился на него, выискивая намёк на ожидаемую насмешку, но найдя вместо неё чистую благодарность, он закашлялся.

– Ещё никогда я не видел, чтобы кто-то так реагировал на просмотр откровенных картинок. Ты не человек, Лан Фэй.

Сенлин тоже выглядел несколько поражённым, но ему стало легче от того, что его собрание не высмеяли.

– Всегда пожалуйста, ты точно открывал её?

– Как иначе, – он выдавил улыбку. – Могу узнать, кого ты рисовал на последних страницах?

Сенлин округлил глаза, Тэнхе сухо усмехнулся:

– Ты видно не до конца досмотрел, не пугай моего дружка. В конце откровенный разврат, и там не понятно разве что слепому, кто на них изображён, а если ты подразумеваешь безликого мужчину, то бог знает, кого он там рисовал, и не придумал ли он сам своего натурщика. Да, А-Лин? Ты же мастер не раскрывать всей правды.

Пропустив слова об откровенном разврате, он не отрываясь смотрел на Сенлина, тот под его взглядом не знал, о чём думать и стоит ли ему искать оправдания этому.

– Ты же не узнал, кого я рисовал, так ведь? – на всякий случай спросил он. – Тогда бы ты не спросил, да, – не дав ему ответить, продолжил он, но Хе Сецин перебил его:

– Да.

Оба адепта уставились на него, Сенлин залился краской, но успел ничего сказать, потому что со стороны, откуда они ушли, раздался голос – их звали к учителю. Не дожидаясь, когда Сенлин и Тэнхе накинутся на него с расспросами, Хе Сецин первым пошёл к школе.

– То есть как это узнал?! – опустившимся голосом переспросил Сенлин.

– Я тебе сразу сказал, что от него ничего хорошего не дождёшься. Доиграемся же.

Сказав это, Тэнхе пошёл за ним.