Глава 10. Переменчивость (16+)

Лин-Лин что-то ворошила в старинном сундуке, уйдя в него наполовину, так, что её туфельки едва касались пола. По бортикам и вокруг сундука были разбросаны разномастные палантины и ленточки, они были потрёпаны, но ещё сохраняли достойный вид. Достав розовую ленточку с золотой тесёмочкой с краю, Лин-Лин растянула её в воздухе и счастливо улыбнулась.

- "Береги эту ленточку, её подарил тебе твой отец, когда ты была совсем ребёнком. Она принесёт тебе удачу и оградит от злых духов". - зазубренным стишком, вполголоса сказала сама себе девочка и повернулась к, поднявшему голову, псу. - Я не знаю, как тебе зовут, но ты весь беленький, поэтому я буду звать тебя Снежком! Ты наверно не понимаешь меня, но я скажу, кому-нибудь надо сказать. У меня был пёсик до тебя. Он был такой же беленький, как ты, но с рыжим пятнышком на ушке. Когда бабушка готовила, мы с ним часто ходили собирать цветы в поле, но однажды к нам пристали мальчики и отобрали у меня корзинку с цветами и пёсика. Он скулил. Я тогда сделала плохую вещь, даже хуже, чем они. Когда мама была жива, она всегда наказывала мне не давать никому трогать тех цветов, что я срываю. Она говорила, что для меня они безвредны, но если кто-то другой потрогает их, с ним случится что-то очень плохой. Тогда... Я так сильно расстроилась! Они не трогали цветов, но разбросали их по лужайке, спрятав в корзинку моего пёсика, поэтому если б я не... - она начала запинаться на каждом слове и не смогла договорить. Потерев лицо тыльной стороной ладошки, она подползла на коленках к нему и повязала ленточку ему на шею. - Снежок, это тебе. Пусть эта ленточка поможет тебе найти твоего хозяина...

Она поднялась и открыла дверь в своей комнате, подзывая его к себе.

- Братик не любит чужих, даже собак. Пожалуйста, иди к твоим друзьям, со мной уже нельзя.

Встав с любезно положенной ему подушки, он прошёл к девочке и на прощание вильнул хвостом. С ней что-то случилось, но пока она не могла пересилить старые эмоции, допытываться было бессмысленно. Раз она попыталась рассказать, значит сделает это и во второй раз. Нужно дать ей время смириться с прошлым. Он сам бы не хотел, чтобы ни одна живая душа не знала о его наставнице и том храме.

Призрак закрыл за собой дверь, оставив его у лестницы в сумеречной темноте. Посмотрев на пустой первый этаж, он пошёл к комнате через одну. Дверь была закрыта, но это не было проблемой. Привстав на задние лапы, он положил переднюю лапку на дверную ручку и надавил. Дверь приоткрылась. Просунув мордочку в образовавшуюся щель, он без усилий открыл дверь. Войдя в комнату, он снова встал на задние лапы и прижался передними к двери, закрывая её, как она была до него.

В комнате было темно, за отрытым окном послышался шелест крыльев одинокой ночной птицы. Бесшумно приблизившись к низенькому столику, он запрыгнул на него, а затем на кровать. Матрас слегка промялся под его весом, поставив лапу на руку заклинателя, он выжидающе замер. Сенлин не отреагировал. Сложив лапки, он улёгся на его животе, положив мордочку на его руку. Он мог бы показать ему сейчас местонахождение трав, чтобы завтра отделиться от их группы и заняться своими делами, но, видимо, сама судьба воспротивилась ему. Почему-то ему не хотелось будить подчинённого. Может быть, потому что он всё ещё был не полностью здоров.

Почувствовал тяжесть на груди, Сенлин разлепил глаза и удивлённо посмотрел на пришедшего к нему пса. У Хе Сецина зародилась крошечная надежда, что не всё потеряно, но вместо того чтобы просыпаться дальше, заклинатель обхватил его руками и прижал к себе, обнимая как подушку. Он уткнулся в его шерсть и закрыл глаза, снова погружаясь в сон. От неожиданных объятий, Хе Сецин не решался шелохнуться, даже когда стало ясно, что заклинатель заснул. Он был в форме собаки, и не было ничего необычного в том, что человек обнимал домашнее животное, но ему было не по себе от подобной близости с ним.

За окном пролетела стайка летучих мышей. Благодаря обострившемуся слуху, он отчётливо услышал каждый взмах их крылышек. Через четверть часа он стал понемногу привыкать к своему положению и начал прикрывать глаза. Спокойное дыхание заклинателя и его тепло убаюкивали, он положил голову ему на шею. Задумываться о нравственности сейчас было глупо.

Он проснулся от покалывания в правой руке. Второе кольцо потрескивало, он устало закрыл глаза. Всё же это был ненадёжный и слабый артефакт. Он раскрыл глаза, его словно пронзила молния. Он снова был в своём теле, и был в своём настоящем теле. Он всё ещё обнимал заклинателя, а тот - его. Не заметив перемены, Сенлин продолжал безмятежно спать. При вдохе его грудная клетка поднималась, он чувствовал это лучше своего собственного дыхания. Ему нужно было прервать это, и дело было даже не в том, что бы случилось, если б Сенлин проснулся. Адепт никогда бы не рассказал ничего связанного с ним никому из Ордена, и тем более не стал бы что-то говорить ему самому. В целом, он никогда не мог ему по-настоящему в чём-то воспрепятствовать. И сейчас бы не стал пытаться сделать что-то против. Эта гнетущая вседозволенность маятников билась в его голове, он не мог продолжать думать об этом, но и разрывать объятий ему не хотелось. Сцепив руки за его спиной, он крепче прижал заклинателя к себе. Прядки срезанных волос падали на его лицо, он покрутил одну из них на пальце и опустил обратно. Сенлин глубоко вздохнул, Хе Сецин убрал его волосы назад и наклонился к его лицу. Его пальцы пробежали к нему под рукав, к тёмному рисунку на руке. Сжав его руку, он прижался к его губам.

Звёздное небо за окном затянули тучи. Поток ветра прошелестел листвой и покачнул створку окна. Хе Сецин отстранился от губ заклинателя и с совершенной пустотой в голове вновь обнял его. Если этому мгновенью не суждено было продолжаться вечно, он предпочёл бы не жить дальше.

Ян Рин вошёл в комнату и оглядел полуспящего сотоварища, послушно сидящего у стол всё время, пока его не было. На столе перед ним так и лежали четыре мешочка с травами, которые он собрал утром. Мао-Ци сонно промямлил "Доброе утро, шисюн", вероятно забыв, что уже здоровался с ним, и продолжил дремать, всё ниже и ниже склоняясь над столом.

Взяв со стола собранные лекарства, Ян Рин убрал их в один мешочек и пристегну его к поясу. Размеры этого мешка не соответствовал объёму, который он в себя вмещал. Этот базовый артефакт выдавался на руки каждому адепту, прошедшему первый год обучения в Ордене, но он был пополезнее многих вещей "продвинутого" уровня. Эти четыре мешочка достались ему от погибших компаньонов, пятый же был его. Ян Рин проверил крепление мешочка и заодно провёл рукой по глянцевой поверхности эфесе пристёгнутого меча. Всё было на месте.

Этой ночью он не спал. Лёжа в кровати, он слышал голоса. Иногда они обращались друг к другу, другие звучали отдельно от чужих разговоров, третьи нависали над ним и шептали что-то ему самому. Когда он открывал глаза, в комнате было пусто. Голоса исчезали и возвращались, когда он снова закрывал глаза. Их фразы повторялись и с каждым повтором звучали всё отчётливее, в последнюю минуту он разобрал несколько слов, предназначавшихся ему, и на этом его выдержке пришёл конец. Встав с кровати и быстро переодевшись, он взял с собой всё необходимое и покинул дом.

Те голоса умоляли его, умоляли его выпустить их из этого места. Они говорили, что заперты здесь чем-то потусторонним, что страшная вещь таится под водой, и что она уничтожает их и уничтожит весь город, к которому ведёт пещера, если они не уничтожат её саму. Как во сне, он безошибочно пришёл на поляну с кленовыми листьями, а после также наткнулся на розовый барбарис и звёздные колокольчики. Перед рассветом он в том же бессознательном состоянии поднял голову на светающее небо, а когда вновь опустил глаза на землю, оказался посреди поля. Между колосков и травы покачивались закрытые бутоны бесснежной лаванды.

Сон закончился, когда он очнулся на ветке дерева, у которого призрак нашла собаку. В его руках лежали четыре мешочка с травами, а под головой был пучок травы, заменявший подушку. За ночь озеро между домами помельчало, и он добрался до дома призрака в абсолютно сухой одежде, будто вовсе не выбирался на улицу и не валялся по траве в росе несколькими часами ранее. Он не мог никак объяснить произошедшее, поэтому решил пока умолчать о нём и соученикам.

Дождавшись, когда Ян Рин соберёт мешочки и уйдёт в свою комнату, Мао-Ци вскочил с дивана и взбежал по лестнице к старшему соученику. На последней ступеньке он столкнулся с уже проснувшимся Ле Сенлином, у его ног виляла хвостом вчерашняя собака. Собравшись с мыслями Мао-Ци схватил соученика за руку и затащил обратно в комнату.

- Шисюн, с этим местом что-то не так. И я не об призраках и неизвестно откуда берущейся воде! Сегодня ночью я видел Лин-Лин с её... Тем, кого она называла своим шестилетним другом! - он переплёл пальцы на руках, меланхолично переходя из одного конца комнаты в другой. - О, тому мальчику далеко не шесть лет, ты бы его видел! Он похож на такого же призрака, как она, но как будто живее... Он разговаривал с ней о чём-то, а потом ушёл, но... После его ухода Лин-Лин стала как будто бы прозрачнее. Я думал, что мне показалось, но сейчас, утром, я нигде не могу её найти... Шисюн, что, если не Лан'Ань был основной целью Императора? Если большой город был заражён и оккупирован лишь для отвода глаз от давно забытой окраины, в которую только в этот месяц и стало можно хоть как-то попасть? Это всё очень странно... Тогда теряется смысл террора главы города, ведь значит, что ему нужна не она.

Слушая его рассуждения, Сенлин следил за ним взглядом, поэтому под конец от его переходов у него закружилась голова. Приложив руку к виску, он закрыл глаза.

- Да, это возможно, но мы должны узнать личность того, кого ты видел, чтобы судить наверняка... - он выдохнул. - Ян Рин тоже не спал? Забавно, обычно бессонница мучает меня, а не вас.

Сидящий у его ног, пёс перестал вилять хвостом, занявшись наблюдением за, метавшимся из стороны в сторону, адептом, но после этих слов его хвост энергично махнул по полу, поднимая клубы скопившейся пыли.

- Ты говорил про это Ян Рину? - уже не смеясь, спросил Сенлин.

- Нет. Он был погружён в свои мысли, я не стал отвлекать его. Он... Да, шисюн как-то за ночь набрал все нужные нам травы и вернулся уже с ними. Я не спрашивал об этом у него, но я уверен, что это тоже входило в планы Императора. Он хочет, чтобы мы поскорее покинули эту деревню. Мы должны разобраться...

- Ясно... Императору вряд ли есть дело до нас... Ян Рин набрал лекарства?.. - через время, переспросил Сенлин.

- Да.

Наступило молчание. Мао-Ци перестал расхаживать по комнате и теперь смотрел в пустоту.

- Если это так, то, нет, шиди, ты не прав. У нас есть более важные дела, чем спасать опустевшую деревушку. Мы не знаем, вернулась ли Шарль-Эр, куда отвели людей, которых забрали солдаты... Мы ещё не передали целебные травы лекарям, а без них они бесполезны. - он покачал головой. - Нет, я поговорю с шисюном, и, по возможности, мы уйдём сегодня.

Он вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Мао-Ци постоял на месте, но потом пошёл вслед за ним. Проводив его взглядом, Хе Сецин развернулся и побежал к комнате призрака. Девочки там не оказалось, но на полу всё ещё валялись разбросанное тряпьё. Его подушечка лежала неподалёку от сундука, на ней была какая-то смятая бумажка. Подойдя ближе, он различил на ней кривые строчки букв без пробелов. Призрак пыталась написать письмо, но её чернила почти высохли и она разбавила их водой, из-за чего символы в конце были почти обесцвечены. Он наступил лапой на край бумажки, чтобы распрямить её и прочитал, что мог разобрать. Его уши опустились, он аккуратно взял зубами письмо и побежал на улицу.

Заклинатели уже успели выйти за калитку, прибавив шага, он запрыгнул на пробитый ящик и перепрыгнул через приземистый забор. Он неожиданности, Сенлин поднял руку, прикрывая лицо. Увидев белую собаку, протягивающую ему мятый листок бумаги, он нерешительно опустил руку и забрал у него письмо. Мао-Ци молча и с сомнением посмотрел ему через плечо, пробегаясь по содержанию бумажки.

- Это Лин-Лин написала? - после продолжительного молчания спросил он.

- Почерк к концу меняется, она писала только последнее.

На лице заклинателя отразилось беспокойство, он сложил письмо в четыре части и убрал в карман. Первые три строчки повествовали о прекрасном саде, в котором гуляли возлюбленные, и который потонул в слезах после их смерти. "Хрупкое сердце" было разбито на части и разделено без надежды на воссоединение, а небесные защитники встали на защиту "её" половины, надеясь сохранить единственное, что осталось от "Белой Лилии". Последние бледные строчки выводились детской, неграмотной, рукой. Лин-Лин написала всего восемь слов: "голубой снек защитит от стрел и принисёт пакой". Это не говорило почти не о чём, но упоминание вечного покоя, голубого снега там, где зимы не было отродясь, наводило на мысли о цветах Полумесяца. При цветении их пыльца разлеталась по ветру, отдалённо напоминая мелкий голубоватый снег. Он надеялся, что заклинатель тоже догадается об этом.

Через свою строчку Лин-Лин пыталась предупредить их и об опасности и подтолкнуть их уйти из Затопленной деревни как можно раньше, но это не спасло бы их от неё навсегда. Тот, кто готовился причинить им вред сейчас, мог сделать это и после того, как закончил бы с этим местом. Если этим недоброжелателем выступал Императорский дворец с его запутанными мотивами и самоустройством, об мирном завершении конфликта не приходилось и мечтать. По их понятиям, они вторглись на их территорию и должны были заплатить за это. С чем-то в этом Хе Сецин был согласен, он сам придерживался таких принципов, но не тогда, когда речь шла о нём самом и ком-то, кого он выделял среди прочих. Как замечали его брат, не раз видевшийся с Императором, во время, когда он числился его главным Советником, они были отражением друг друга, как две капли воды. Смутное прошлое, повадки, доходило до того, что он улавливал в его речи фразы, ему не принадлежащие, а у Императора внезапно появлялась белая собака, когда о появлении фамильяра у самого Хе Сецина ещё никто не мог знать. В дополненные ко всему шло, что архитекторы прошлых времён зачастую одновременно проектировали две копии одного здания, внося во второе некоторые незначительные изменения, чтобы немного выделить его. Годами спустя их постройки достраивались и перетерпливали реставрации, но основа оставалось всё той же. И как могло получиться, что в промежутке между многочисленными переделами владений людей и демонов, территория теперешней Столицы и его резиденции оказались на одной стороне, и Императорский дворец стал отражением его замка?

Белый пёс махал хвостом, провожая идущих к назначенному месту встречи с лидером их отряда. Ян Рин поджидал их у того самого дерева на мели озера, вот только воды вокруг уже не было. Покручивая в руках розовую тряпицу, он повернул голову на них. Зажав ленту в ладони, он пошёл им навстречу. Хе Сецин остановился в десяти шагах от них, по мере приближения соучеников это расстояние увеличивалось. Нырнув в кусты, он опустился на землю и навострил уши.

- У нас всё закончено, возвращаемся в Лан'Ань?

- Да, мы не имеем права медлить. Ты ведь тоже со вчерашнего дня не видел Лин-Лин?

- Это её письмо? Что бы оно значило... Подозреваю, задавать этот вопрос нужно не вам, а Шарль-Эр. - послышалась безрадостная усмешка. - Молодцы, что не взяли собаку. Тот пёс вполне мог оказаться таким же полупризраком, как и Лин-Лин с её сожителем. Ничего хорошего не случилось бы, если бы он развеялся на выходе из грота. Души зачастую остаются привязаны к местам и предметам навеки...

Он перестал слушать. Поднявшись на лапы, Хе Сецин пошёл прочь от них, и остановился только тогда, когда по небу пронеслась лёгкая рябь, означающая, что печать была активирована и деактивирована заново. В той пещере он бросил Минхэ, но тот конечно бы не стал дожидаться его возвращения. На этом их пути расходятся. Он возьмёт всё необходимое и вернётся в резиденцию, где приступит к налаживанию внутренней политики вместе с братом, разрешению внутренних и внешних конфликтов и, наконец, к подготовке к своей коронации, которая по его прихоти переносилась уже пятый раз. Он чувствовал, что после неё все связи с прошлым ним оборвутся, и этого он боялся больше всего. За время его отсутствия в королевстве накопилось достаточно неотложных дел, чтобы он мог без зазрения совести всецело отдаться их решению и отрешиться от не касающихся его мира.

И всё же предчувствие приближения его дебюта приносило ему сладостно-тревожное ощущения освобождения. Оно уже посещало его однажды - тогда, когда он стоял на балконе их храма, над горной рекой, и смотрел в небо. Это чувство, когда твой путь предрешается одним исходом, и свет в конце туннеля становится почти осязаемым.

Он вышел к, оплетённым лианами плюща, скалам, обрамляющим этот покинутый жизнью уголок, и закрыл глаза, сконцентрировавшись на течении энергии внутри себя. Приняв свой обычный, но не настоящий, облик, он проверил артефакт и пришёл к выводу, что ночью он вышел из строя из-за накладного использования двух форм, и пока он не будет злоупотреблять обличьем своего фамильяра, этого не повторится. Оправив тёмный подол ханьфу, он наклонился ниже и сорвал белый колосок напоминающий укороченную пшеницу, и положил его в сумку на поясе. Кольцо даровало ему одежду, напоминающею форму сектантов, поэтому она годилась не только для простого щеголяния в, сложенном по фигуре, наряде.

Спустя две четверти часа при нём были все необходимые травы, кроме цветков Полумесяца. Прогуливаясь вдоль скал в поисках пещерки, где они могли бы расти, он услышал чьи-то голоса. Эхо от них говорило, что говорившие находились в пещере. Пройдя немного дальше, он подошёл входу в неё. Пещера была загорожена спадающим водопадом цветущей растительности, без источников звука обнаружить её было бы в крайней степени сложно. Приблизившись к переплетённым ветвям, он остановился, решив не прерывать чужой диалог.

- Мы доставили вам осколок, что прикажете делать дальше? - речь первого человека была неуверенной, он говорил с заискиванием, в котором отчётливо слышался страх.

- Да, - развязна начал другой. - Ты сослужил мне хорошую службу. Что дальше... - по шелесту одежд он понял, что говоривший протянул руку. - Съешь это.

- П-помилуйте!.. - голос первого сорвался. Он начал болезненно заламывать себе руки. - Вы ведь шутите, господин... Если я съем это...

- Не принимаешь предложенного из рук своего господина? - напористо спросил мужчина.

- Н-нет, что Вы! Как бы посмел этот жалкий слуга! - обеими руками приняв нечто, он с содроганием пролепетал:

- Ослушаться В-Вас..?

- Вот и славно.

Хе Сецин по привычке прислонился спиной к скале, но тут же отстранился, обжёгшись чем-то. Повернувшись, он провёл рукой по стеблю цветка и растёр на пальцах проявляющуюся синеватую пыльцу. Цветки Полумесяца. Они не могли причинить ему вред, но ощущал их яд. Вновь прислушавшись, он сначала подумал, что что-то пропустил:

- Ну, чего ты ждёшь? Придуши его. - Хе Сецин почти видел перед собой умоляющий взгляд того, кому были адресованы эти слова. - Или мне сделать это самому? Смотри: я наложил на него заклятье беззвучия, он не стонет и не кряхтит, что же, тебе неприятен твой приятель?

Он постарался пропустить мимо ушей звуки последующего удушения. Когда обмякшее тело глухо упало на пол, мужчина одобрительно кивнул, отворачиваясь от места преступления.

- Как видишь, даже предварительно приняв антидот, человеческое дело не способно выдержать экстракта Полумесяца. С пыльцой Небесный цветов проще, её воздействие можно свести на нет с помощью того же антидота, и неважно, давать его больному до или после заражения. А ты, как я подразумеваю, перестраховался и с этим, примешав к воде всего лишь десятую часть общего объёма данного тебе инвентаря. - его тон стал мягче, - Не переживал бы ты, в него входила не только отрава. Как ни странно, афродизиак розового барбариса нейтрализует почти всё. - он цокнул языком. - А за твой милый сувенир отдельное спасибо. Навевает воспоминания, когда он ещё не был столь поржавевшим. Стоило ли мне использовать вместо железа алмаз? - последний вопрос он задал самому себе.

Прошло около четверти часа, прежде чем он снова заговорил. Теперь его голос звучал немного раздражённо.

- Сколько ты ещё собираешься там стоять? Разговаривать проще видя собеседника в лицо, да и слушать тоже, не находишь? Я хочу с тобой поговорить, а ты - меня выслушать, так к чему разделять нас стеной? - усмехнулся он.

Ничуть не изменившись в лице, Хе Сецин вальяжно отодвинул одной рукой зелёный занавес, а другую заложил за спину. Войдя в полутьму пещеры, разбавляемой светящимися в темноте голубыми цветами, он склонил голову в знак приветствия. Его нечитаемое выражение лица омрачалось царящей в пещере холодной полутьмой, придавая ему пренебрежительного высокомерия.

- С кем имею честь вести беседу? - при виде валяющегося трупа, его голос не дрогнул, напротив, в нём проявились нотки стали, которые он не планировал вкладывать в него.

По лицу развалившегося на камне мужчины поплыла восторженная улыбка. Его глаза загорелись, он даже подался вперёд, но вовремя себя остановил. В противовес ему Минхэ едва не пошатнулся при его виде.

- О, так мы почти знакомы, Владыка лет минувших - Ян Ченьцин. Что насчёт тебя?

От лёгкого помутнения рассудка он едва не сложил губы в настоящем имени. От мужчины не утаилась эта секундная задержка, он прищурился.

- Не нужно фальшивых кличек, если не хотел отвечать, мог бы сказать как оно есть. Я перебьюсь и без него. - он засмеялся.

- Лан Фэй. - бесстрастно оборвал его Хе Сецин. Ян Ченьцин хотел воспротивиться его лжи, но он продолжил. - Имя, которое я знаю лучше данного мне при рождении. Так почему же я не могу считать его настоящим?

Подбросив в воздух блестящий шарик, мужчина словил его и склонил голову на бок. Этот расслабленный жест никак не сочетался с ожесточившимся взглядом.

- Ты знаешь, чьё имя берёшь? Что-то в последнее время количество претендентов на него резко возросло. Как же к этому отнесётся сам его владелец?

Хе Сецин сжал руку в кулак, но тут же разжал его, усмирив всколыхнувшиеся эмоции. Его не так легко спровоцировать.

- Вы знакомы с его владельцем? - с не изменившимся холодком спросил он.

- Может да, а может мы представляем под этим именем разных людей. Смотря кого ты имеешь ввиду. Но я хотел поговорить с тобой не об этом: я могу предложить весьма привлекательную для тебя сделку, но об её условиях ты узнаешь лишь после подписания контракта. Тогда отказаться уже не получится. - перекатив шарик между пальцами, он устремил взгляд на него. - Так каков будет ваш ответ? Я обожаю игры, не воспринимай моё поведение за помешательство.

Минхэ предостерегающе покачал ему головой, призывая ни за что не соглашаться. Он ещё никогда не видел его настолько встревоженным. На губах Хе Сецина расцвела обворожительная улыбка.

- Всё, что прикажете.

- Ах, этот Владыка не сомневался в твоей порывистости. Фатальная заносчивость, знаешь ли. У меня на редкость чудное расположение духа, так что даю тебе последнюю возможность отказаться.

Хе Сецин выпустил лёгкий смешок и ухмыльнулся, обнажая жемчужные клыки, хотя в человеческом теле они бы не произвели того же впечатления, что в его собственном.

- Никогда не ожидал увидеть самого Демонического Владыку в нерешительности перед слабым смертным. Какое жалкое зрелище, чего вы боитесь? Вас здесь ждали, я вас ждал. И не стану отказываться от столь прекрасной возможности проявить себя. Я ведь даже приготовил вам подарок, да вот незадача, не тому поручил его исполнение.

- Господин, позвольте мне переговорить с ним перед его решением. Я не отниму у вас много времени. - Минхэ сделал шаг к нему, но остановился, ожидая дозволения от Ян Ченьцина.

- А это кстати новоиспечённый Император. Чем больше людей узнают о тебе до твоего "вознесения", тем лучше, не так ли?

Не оборачиваясь, Ян Ченьцин скосил глаза на Минхэ, тот не шелохнулся, но уже не рвался к его посетителю.

- Я бы тоже сказал свой будущий титул, но это порвёт наши отношения в клочья. Придётся на время воздержаться от бахвальства. Мой ответ останется неизменным, предложи вы мне хоть ещё тысячу шансов. Я весь во внимании, вы ведь не на ходу придумываете условия?

- Нет, эта идея зародилась у меня в тот самый день, когда один из моих последователей исповедовался в моём храме о том, что некто покусился на моего любимого водяного питомца у Западных границ. Меня не тронула опасность для его жизни, но этот человечишка так расхвалял того, что между делом упомянул и об других его совершениях. И даже осёкся, что не считает сильнейшим меня. Уязвлённая гордость, понимаешь? Он мне понравился, но я хочу чтобы он не дожил до восхождения его, - он кивнул на Минхэ, - на престол. А когда он рассказал мне о твоём сражении у Лан'Ань, я понял, что ты создан для этого задания.

- Господин, Вы ведь не переоцениваете его возможности? Вы клоните к...

- Хе Сецин. - восторженно произнёс Ян Ченьцин. - Убей его.

Хе Сецин перевёл взгляд с него на Минхэ. Эту фразу можно трактовать по-разному. Минхэ выглядел так, будто его облили ледяной водой.

- Хе Сецин?! Вы и правда рехнулись за года своего пребывания между мирами - ОН даже не входит в число гроссмейстеров, его вычеркнули из списка после того, как он в одиночку расправился со Старейшим Драконом. Его нельзя считать за соперника даже Вам! Он сумасшедший!

- С твоих слов мы оба сумасшедшие, и не смей ставить МЕНЯ в сравнении с ним. Какой-то юный нахал не сравнится со мной, сколько бы он не лез из кожи вон ради этого.

- Вы его не знаете!

- Согласен, но для справедливости игры я тоже предъявлю своё условие. - внезапно заговорил Хе Сецин. На лице Ян Ченьцина появился неподдельный интерес. - В случае, если я справлюсь, Вы умрёте вместе с ним. Не секундой позже.

Ему показалось, что из мира пропали все звуки. Даже капли воды перестали стучать по листьям цветков Полумесяца. После продолжительного молчания, Ян Ченьцин понизил голос:

- Грех идти против твой же игры. Я принимаю твоё условие. Я умру в тот же момент, как наследника Северного Королевства не станет на этом свете. Можешь уходить.

Хе Сецин не стал задерживаться в пещере. Пройдя мимо, трясущегося возле трупа, сектанта, он отодвинул ветви растений и вышел наружу. Отходя от пещеры, он ещё мог слышать продолжение разговора:

- Благодаря этому юноше наши планы поменялись, Минхэ. Не будем досаждать Лан'Ань, мне больше интересно понаблюдать за ним. Уж больно он самонадеян. Будто обошёл нас на шаг...

Хмыкнув, Хе Сецин прокрутил в пальцах цветок, который успел сорвать в пещере, после чего сложил на пальцах печать и шагнул в пустоту. Он редко использовал это заклятье, потому что оно переносило только к его резиденции и отнимало много энергии, но сейчас ему меньше всего были нужны преследователи. Оказавшись посреди мрачной площади перед возвышающимся над ней величественным, но отстранённым, зданием, он снял с пальца кольцо и принял прежний облик. Благодаря ним его планы тоже претерпели изменение. Что ж, до скорой встречи Владыка Ян, их официальное знакомство состоится меньше чем через месяц.