Глава 9. Вина

Он вновь видел эпизод своего прошлого. Это было как пребывание в осознанном сне, но в нём он был лишь зрителем и не мог контролировать хода событий, пересматривая всё так, как оно было в реальности.  Будучи запертым в своём теле, Хе Сецин чувствовал всё, что чувствовал тогда, его собственные эмоции отходили на второй план.

Почему-то этому городу нравилось напоминать ему о не самых приятных моментах его жизни, он как будто бы вынуждал его переосмыслять его отношение к миру, и это вызывало смех.

На его лице отразилась горькая насмешка, когда он отвёл руку назад, чтобы после врезать подчинённому под дых. Сенлин согнулся пополам от боли, из его лёгких вышибло весь воздух, он не мог вдохнуть, не то что продолжить говорить. Хе Сецин запустил пальцы в его волосы и сжал их на затылке, потянув назад, чтобы заклинатель запрокинул голову и смотрел прямо ему в глаза.

– Ещё раз ты посмеешь солгать мне, и тебе больше не придётся беспокоиться о своём жалком существовании! – сквозь зубы процедил он.

– Прошу… П-прос… Простите. – превозмогая удушье слабо выдавил Сенлин. На его губах оставалась запёкшаяся кровь от прошлой затрещины, ему было опасно молчать, даже если он не мог говорить.

Хе Сецина взбесила его напускная покорность. Он намеренно препятствовал достижению его цели, а сейчас хотел чтобы он закрыл на это глаза? Впившись когтями в его голову, Хе Сецин подтянул руку к себе, так что заклинателю пришлось встать на носочки, чтобы не лишиться половины волос. Его прохладное дыхание омывало ранку у краешка рта подчинённого, у него не было и шанса отодвинуться от него хоть на цунь, пока Хе Сецин того хотел.

– Не отрицаешь? Довести дело до конца, но в решающий момент запечатать артефакт, оставляя своих напарников загнивать в пещере полной ядовитых испарений цветков Полумесяца, – ты с самого начала не собирался выполнять это задание, но не поленился приложить все усилия на восстановление сложноустроенного артефакта, лишь чтобы потом уничтожить его! – хватка на волосах стала почти мучительной, – Ты хоть представляешь, насколько спутал мне все карты? 

– Ваше Благонравие.

Отдёрнув от себя заклинателя, Хе Сецин нарочито медленно перевёл глаза на Вивъена. Дух стоял в десяти шагах от него, он не слышал его приближения, но не был застигнут врасплох им. Этот его последователь, или преследователь, объявлялся всякий раз, как Хе Сецин разбирался во внутренней политике своего Королевства, неважно как и с кем, и чинил ему препятствия, прикрываясь гуманностью и блестящей репутацией самого демона. Горный Дух сошёл со своей заоблачной обители будто для него одного! Чтобы рано или поздно улучить момент и разбить его изнутри.

– Его ошибка не фатальна, пожалуйста, держите себя в руках. Если позволите, я сам разберусь с её последствиями. У вас нет времени на мелкие неурядицы, а я на это и годен. Можем мы обсудить задание наедине?

Отпустив волосы Сенлина, он спустил руку на его воротник. Резко развернув подчинённого спиной к себе, он впечатал его лицом в стену, благо, Сенлин успел выставить руки перед собой, и обошлось без новых ссадин. Хе Сецин удерживал его сзади за шею, не давая сдвинуться с места, и это было большее “наедине”, которое он мог позволить горному духу.

С состраданием посмотрев на адепта, Вивъен тяжело вздохнул.

– Согласно моим сведениям задание заключалось в нахождении второго компонента некого артефакта и присоединению его с первым. В ходе дела первая половина было непоправимо повреждена, поэтому восстановления полного артефакта считается невозможным, но вторая половина может служить идентичной заменой первой. Выполнить поставленную цель не представляется возможным, но можно вернуть дело к начальной точке.  

Хе Сецин подавил смешок – какой толк ему был от одной половины чего-то целого? Если б первая часть артефакта сама по себе имела какую-то ценность, а две половины только удваивали её, потерю действительно можно было свести в ноль, но одна часть была абсолютно бесполезна без второй. Она могла провести к своей половинке, помогая миновать доставляющему её встречные препятствия, но когда первая была разрушена, вторая стала абсолютно бесполезной. Ему ни столько был нужен сам артефакт, каким бы ценным он не был, сколько открытый доступ в деревню, где он хранился. Теперь же у него не было ни того, ни другого.

Затопленная деревня держала в себе не только вторую часть того артефакта. Настоящую ценность в его глазах имели те цветы, которые стали причиной смерти других посланных туда слуг. Их пыльца содержала редкий быстродействующий токсин, который не встречался нигде за чертой этого поселения, и был дороже золота как для демонов, так и для людей. Затопленная деревня была в прямом смысле затоплена фармацевтическими драгоценностями и целебными травами на любой вкус и цвет. Дикая природа с годами отвоевала у местных жителей почти всё поселение, с насиженных мест не ушли меньше десяти человек, и они были запечатаны вместе со входом в деревню, чтобы сохранить её первозданный мирок от похотливых глаз торговцев и прочих расхитителей ценностей. Прискорбно, что та защита не была предусмотрена против самих драгоценностей, иначе бы в деревню было бы невозможно попасть даже для него.

И надо же было поставить жизни богом забытых людишек выше успеха задания? Сенлин не был осведомлён о всех тонкостях, но и без этого Хе Сецин бы убил за подобную вольность кого угодно, будь это не он. Говорить о всём этом Вивъену было бессмысленно, он не нуждался в его нравоучениях. Отстранив заклинателя от стены, он швырнул его на пол и быстрыми шагами двинулся к выходу из залы. У Вивъена он замедлился:

– Ты сам растрачиваешь попусту моё время. Поговорим, когда ты научишься обращать время вспять, а пока ты бесполезнее него. – он кивнул в сторону, стирающего с губ кровь, Сенлина.

– Я не желаю вам зла.

– А я добра. – парировал он.

Покинув холодную залу, он прошёл до другого крыла замка, и только там позволил себе закрыть рот рукой и откашляться. Сквозь пальцы потекли тёмновытые ручейки, впрочем, он быстро заставил себя забыть о своём недомогании. Если делать вид, что с тобой ничего не происходит, можно убедить в этом и своё тело, не так ли? 

Он проснулся с остатком переживаемых другим им чувств и тут же обернул голову направо. Да, на соседней кровати лежал Сенлин, это его несколько успокоило. С воспоминаниями о библиотеке его осенило, что Затопленная деревня была составляющей Лан’Ань. В книгах говорилось, что из города можно было попасть в пещеры, а уже из них в деревню травников. В ней должны были оказаться компоненты, способные излечить ходящую по городу болезнь. Деревня вновь запечатана, ключ сломан, но как какому-то заклятью тягаться с Повелителем Демонов? Его глаза снова устремились на заклинателя. Он был слишком бледен, болезнь отступала и приходила, когда ей вздумается.

– Вы проснулись, – Хе Менсин спала, положив голову на стол. – Не покидали города, а вернулись в ещё более плохом состоянии, чем в первый раз. Тогда хоть было понятно, отчего вы не приходите в себя…

– Мы были в резиденции твоей сестры, как оказались здесь?

– О, какой-то приятный молодой человек помог вам добраться до дома. Он, кажется, спрашивал, как давно мы знакомы и всё такое. – потирая глаза спросонья начала припоминать девушка, – Я видела его раньше, когда он приходил на переговоры к сестре. В тот день я провожала его до неё, но так и не узнала ни его имени, ни причины визита. Сестра просила не общаться с теми, кто к ней приходит. Вас тоже сказала сторониться, но к тому времени я уже была с вами знакома, так что не смогла исполнить её желания.

Хе Сецин посмотрел в окно, с улицы доносилось больше голосов, чем днями ранее, и Солнце светило ярче. Получается, Минхэ не застал его обморока, зато явился второй Лан Фэй… Ещё одна неопределённая личность.

– А твою сестру на днях не беспокоил мужчина со светло-золотистыми волосами, с вычурной заколкой на голове и в одежде чиновника Императорского двора?

– Беспокоил, именно он вытащил всех вас с реки и донёс об этом главе города. – как само собой разумеющееся декламировала Хе Менсин. – Вы не знали?

Минхэ. Он знал что-то о нём, но не имел при себе доказательств или решимости сказать прямо… Если он намеривается шантажировать его своей информацией, у него ничего не получится, Хе Сецин не держался за новую личность от слова совсем, но если им движут более весомые идеи… Будет лучше если он оставит их при себе.

– К слову, тот человек ещё не ушёл далеко, я могла бы позвать его… – она вытянула шею, пытаясь заглянуть в окно, не вставая с места.

На её щеках виднелись серые тени, девушка не спала ночь или две.

– Не утруждайся, мне не он сейчас нужен. – прочистив горло, он с неудовольствием отметил, что чувствовал себе не лучше, чем вчера. Возможно это тело изнашивалось даже быстрее, чем он предполагал. – Ты не знаешь, где тот, который первым привёл нас к вам?

– Д-да!.. Честно говоря, он наотрез отказался покидать вас тогда, вроде бы узнал в вас друга… И он поселился в соседнем доме, на него как раз выходит это окно! Я говорила, что больным необходим постельный режим и тишина, но он настаивал и… Сошлось к тому что он ожидает вас внизу. – она посмотрела на него и добавила:

– Мне очень жаль, по вам видно, что никакой он вам не друг.

Закатив глаза, он отвернулся от неё и встал с кровати. “Друг” – чем чаще ему встречалось это слово, тем явственней он понимал, насколько разные значения разные люди придают этому слову.

Вернув себе в должный вид, он на прощание запоздало кивнул ей.

– Мгм, я не завожу друзей.

Знойная погода на улице была равносильно для него с пребыванием в жерле вулкана: в настоящем теле он бы уже задохнулся от неё, в этом же ему приходилось просто идти в тенях навесов и домов, чтобы чувствовать себя более-менее приемлемо. У дверей во многие здания, которые он проходил, стояли солдаты, от дому к дому переходили люди с браслетами из зелёных бусинок, такой отличительный знак был присущ лекарям, вышедшим из Императорской академии. Неужели Первая Столица передумала о своём решении и Лан’Ань вновь открывают? Хе Менсин не упоминала, смог ли Минхэ добиться аудиенции с главой города, быть может, Шарль-Эр согласилась на предложение Лже Фэя?

Не успел он пройти и треть пути до Солнечной усадьбы, как к нему из-за спины подскочил запыхавшийся Минхэ.

– Хочешь поговорить со мной, узнаёшь, что я в двух шагах от тебя – и уходишь непонятно куда, но не ко мне? Ты с логикой совсем не дружишь. Мог бы хоть позвать с собой! Мне охота гоняться за тобой, когда других проблем по горло? – вознегодовал он. – Вынужден извиниться за себя в нашу прошлую встречу, наговорил и раскрыл лишнего, но мне моё злодеяние уже окупилось с лихвой – Шарль-Эр пропала без вести, Императорские солдаты оккупировали город и выводят заболевших под предлогом “перенаправления под опеку сильных целителей в Первую Столицу”, твой дружок снова ни жив ни мёртв. Так бы я мог что-нибудь узнать от него, а без…

– Выведи меня к пещерам, ведущим к Затопленному гроту. – пропуская его пламенный монолог мимо ушей сухо бросил он.

Минхэ всплеснул руками.

– Ты оказался не таким, каким я тебя представлял. Как пожелаешь… Что ж тут поделаешь, ты и о деревни осведомлён!

– За кого ты меня принимаешь, раз представлял меня раньше? – он знал ответ на свой вопрос.

– За кого принимаю? – приподняв брови повторил Минхэ. – За кого, как не за младшенького ученичка преподобной Эл Фуи, земля ей пухом! – с горечью воскликнул Минхэ, Хе Сецин запнулся на ровном месте. – И надо же взять имя старшенького! Харизмой ты не обделён, Вэй Мин. Снюхаться с теми, с кем в детстве едва не подрался насмерть, и у кого отнял соученика и наставника – этим-то ты меня и привлёк. Были и другие суждения, но теперь я их отмёл. Скажи, ну мало ли на свете людей с красными волосами? Совсем не повод строить наводящие теории… Я одного понять не могу, ты где пропадал эти годы и почему с твоим-то характером не пошёл разбираться напрямик в Орден? Да и, виновников той осады до сих пор не нашли, дело заморозили, ты смирился с этим? Честно, для всех было бы хорошо, если да, но если нет – я буду до гроба верен тебе просто потому что твоя наставница завещала оберегания её дитячек мне, а из вас двоих остался только ты!

Он был готов его убить. Убить, чтобы он заткнулся! В одно мгновение в его голове всё перемешалось, учительница не только предвидела, но и обстоятельно готовилась к свой гибели! В её силах было предотвратить трагедию, ведь в тот день погибли и её послушники, но нет! Почему? Минхэ нельзя верить на слово, он сам это говорил.

– Будь добр, умолкни! У меня нет ни сил, ни настроения слушать твой бред, и я понятия не имею, чьим именем ты назвал меня. Сейчас важна деревня и город, ничего больше! – со злостью отчеканил он.

Глубоко вдохнув, он сосчитал до десяти и медленно выпустил воздух, немного успокаиваясь. Его интонация звучала ровно:

– Хе Менсин сказала, что это ты привёл нас в их дом. Перед тем как найти нас, ты не видел подозрительной фигуры в чёрном плаще? Возможно спускающейся со стены.

– Из подозрительных чёрных фигур там был лишь ты сам. Вот что действительно должно тебя интересовать, так это как я открыл запертые ворота. Скажу сразу: их отперли до меня, и раз тебе мерещилась какая-то там фигура, эта сделала она.

Они сделали несколько поворотов, прежде чем вышли на мощёную синеватым кирпичом разбитую дорожку, ведущую вдоль стены и теряющуюся в зарослях облепихи. Он не заходил на неё раньше, не разглядев её за разросшимися кустами. Дорожка была узкой и ютилась меж стеной и колючками облепихи, так что им пришлось продвигаться по ней друг за другом. Через пятьдесят шагов кирпичи оборвались, и они пошли по протоптанной, но уже порядком заросшей, тропинке. Ветки облепихи не давали выпрямиться и идти прямо, у каменной арки они упирались в стену, поэтому им пришлось обламывать их, чтобы пройти в неё. Арка была кое-как заколочена прогнившими от влажности досками, но они были откреплены с одного конца и свободно отодвигались в сторону, как раздвижные двери. Выйдя из красного терновника, Минхэ поднял руку, привлекая его внимание, и указал куда-то налево.

Они были на берегу опоясывающей город-крепость реки, но в этом месте её русло совсем истончалось, вода доходила до щиколоток, не выше. На расстоянии от них были закрытые ворота, а за ними та часть русла, где обитала водяная тварь. Минхэ не стал акцентировать на этом внимания, дав заметить на всякий случай, и спрыгнул в воду. Не задерживаясь, Хе Сецин последовал его примеру. Журчащее течение поблёскивало чешуёй дракона в лучах, пробивающегося сквозь кроны деревьев, солнца. Перейдя на другой берег, они обошли большой камень, овитый цветущими лианами плюща, и остановились у дыры в нём. Её размеры пропустили бы любого человека или крупной животное, но внутри было не различить ни стен, ни дна. Минхэ снова поднял руку прямо перед его носом, и на его указательном пальце вспыхнул маленький огонёк. Искорка слетела с его руки и упала в пещеру, в темноте её пламя вспыхнуло ярче и потухло при соприкосновении с полом. Нагнувшись, Минхэ спрыгнул в грот и зажёг в руке второй огонёк.

– Мы здесь не одни. – коснувшись ногами пола, определил Хе Сецин.

– Хороший слух. Да, не одни. Затопленная деревня – это легенда, в которую все верят и которую точно проверят при случае. Или ты думал, что без тебя бы я туда не пошёл? Не самая гениальная идея – искать лекарства в аптеке.

Проигнорировав его колкость, он пошёл вперёд. В этом теле его чутьё притуплялось, но зрение оставалось всё тем же. Ему не нужен был источник света, чтобы прочитать книгу и уж тем более чтобы не напороться на сталагмиты или стену. Тоннель не раздваивался, поэтому заблудиться было невозможно, но его потолок отдалялся всё дальше и дальше от земли, а когда он снова опускался и находился на расстоянии вытянутой руки над головой, пещера брала круто вниз. С каменных сосулек над головой капала вода, она стекалась в ручейки и бежала вдоль дороги, делая камни скользкими и холодными, несмотря на жару. Минхэ нагнал его и теперь шёл позади, подсвечивая из дорогу ручным огоньком. С каменной сосульки сорвалась капелька, долетев до пламени, она с шипением рассеялась в пар, оставив после себя облачко сероватого пара.

– Мы пришли. Задержи дыхание.

Пламя в его руке взмылось к потолку и осветило грот перед ними. Кристально чистое озеро уходило вглубь пропасти, прямо за ним на отшлифованных камнях стены киноварью был нарисован ровный круг с тремя пробелами, в которых находился символ листа, воды и воздуха. Печать меркла на глазах, кто-то использовал её незадолго до них. Сделав решительный шаг на кромку воды, Минхэ протянул ему руку:

– Я помогу нам перебраться, обходить долго.

Не принимая его помощи, Хе Сецин сошёл на недвижимую поверхность и прошёл мимо него. От его шагов расходилась рябь, пробуждающая нетронутое озеро. Их предшественники обходили его, боясь потревожить пугающую неизвестность его глубин, но всё, что могло там покоиться, умерло десятилетия назад, когда на деревню были наложены блокирующие печати.  Поднявшись на белые камни, он провёл пальцем по шершавой поверхности рисунка. Минхэ приложил руку к камню, но через минуту убрал, ничего не сделав.

– Мы опоздали. Это заклятье пропустило сквозь себя определённое количество людей, а мы стали лишними. Я не смогу это как-то изменить, боюсь, твоя идея потерпела фиаско, Вэй Мин.

– Не зови меня так.

– А ты заставь.

Их взгляды встретились. Зрачки Минхэ не двигались, огонёк в его руке дрожал, отбрасывая на рисунок размашистые тени. Хе Сецин завёл руку за спину и скрестил пальцы.

– Ты знал об этом заранее, но привёл меня? – он не спрашивал. – Скажи, какие цели может преследовать некто вроде тебя? Не имеющий достойных оправданий, не умеющий лгать. Спрошу снова: за кого ты меня принимаешь? – его глаза потемнели. – Правда бывает нехороша, но это не делает её ложью. 

– И ты боишься, что мне не хватит духу признать её? Не смеши, это настоящий я страшен, не ты, милый маленький комок нервов. Я с тобой ради забавы.

Минхэ рассмеялся, не дожидаясь, когда он успокоится, Хе Сецин убрал руку из-за спины и мимолётно коснулся огонька. Пламя треснуло и рассыпалось искрами на пол. Как только их накрыла непроглядная тьма, он сделал шаг вперёд и ударил ребром ладони его по голове. Нападение не встретило сопротивления, не издав ни звука, Минхэ повалился на пол. Заклятье способно пропустить ограниченное количество людей – в глубине души он был благодарен ему за подсказку, но заставил себя рассеять это ненужное чувство. Им не суждено остаться друзьями, с ним настоящим исчезнет и симпатия к нему.

У его кровного брата была особая тяга к демоническим созданиям, он приручал всевозможных чудовищ и ласкал их, как люди котят. По его милости в детстве у Хе Сецина появился волк-оборотень. Это был пёс с длинной белоснежной шерстью и любвеобильным характером, он не огрызался и отличался от обычных демонических фамильяров своей дружелюбностью, поэтому Хе Сецин отдал собаку обратно Хе Чжунси, потому что с ним она и недели бы не прожила. Он бы и не вспомнил о ней, если бы не второй способ её применения, на котором настоял его брат.

По легенде, в древности жил Король, правивший половиной всей Поднебесной. Его владения не ограничивались человеческим миром, захватывая и часть царства демонов, и все эти земли не принадлежали ему от рождения – он завоевал их силой. Не имея благородного происхождения и даже семьи, тот человек поднялся из отбросов общества в золотой венец, но на своём пути возымел ненависть своих будущих подданных и взошёл на трон с тяжестью в груди. Его враги проклинали его, но не показывали себя из священного страха перед силой, которой он обладал. Но может ли человек оставаться непобедимым в течении всей жизни?

Однажды, гуляя по саду, он засмотрелся на девушку, которую до этого дня не видел при дворе. Окружённая белыми лисами, она собирала цветы для снадобья и не видела его. После этой мимолётной встречи он не видел её, но узнал, что той девушкой была одна из лисиц, открывшей в себе способность менять облик по достижению тысячи лет. Вдохновлённый тем, как легко спутать белохвостых лис, но как сильно отличалась она от других женщин, он изобрёл заклятие, позволяющее на время принять облик избранного существа, а сам для этого выбрал одну из лис, чтобы встретиться с девушкой вновь.

Его слуги узнали о желании своего Владыки и решили, что их час настал. В ночь перед весенним равноденствием подосланный лучник пронзил стрелой белую лису-Короля и сжёг её труп в печи, сделав всё ради того чтобы его душа не вошла в круг перерождений.

Но Король не погиб, подбитой лисой была его избранница, а сам он в тут ночь передумал подвергать её опасности и перестал ждать воссоединения с ней. После того, как до ушей Короля дошла участь его возлюбленной, страна погрузилась в смуту, привёдшую её к распаду. Но с тех пор правители и важные чины начали заводить себе животных, с кем могли поменяться местами, чтобы уберечь свои жизни. Мало сказать, что он не верил в такое начало этой традиции, Хе Сецину претила сама мысль о том, что люди считали допустимым приручать животное, лишь чтобы потом прикрываться им, и то, что демоны переняли эту дурость! Тем более что сколь-либо расчётливый наёмник вычислил бы настоящую жертву, будь она хоть в обличие бабочки! Но его брат так не считал, и сделал пса его избранным, на убой, фамильяром.

Прикоснувшись рукой к камню, как до него это делал Минхэ, он закрыл глаза и активировал печать. Всеобъемлющая, такая родная, тьма в который раз объяла его, сжимая его сердце, точно желая его остановить. Он выпустил воздух из лёгких, голова закружилась. Земля ушла у него из под ног, и он упал. Когда он открыл глаза на другой стороне от белого камня, первым, что он увидел, стал пушистый белый хвост, лежащий рядом с его головой. Поднявшись на лапы, он встряхнулся от земли, попавшей на его шерсть, и побежал к выглядывающим из-за пышных кустов какого-то растения приземистым домикам. Новый угол обзора и маленькое собачье тельце мешали ему координировать свои движения, перепрыгивая ручеёк, он поскользнулся на глине и с размахом приземлился прямо в него, погрузившись в талую воду по уши. Кое-как выкарабкавшись из ручья, он встряхнулся от воды и продолжил свой путь в более медленном темпе. Потяжелевшая от влаги шерсть тянула его к земле, забравшись на крыльцо заброшенного сарайчика, он вытянулся на солнце, положив мордочку на передние лапы.

Всё-таки его собака была слишком маленькой, от каких соображений отталкивался его брат, когда дарил ему эту декоративный снежный комок, для него было загадкой. Высушив шёрстку и немного согревшись, он осмотрелся и увидел вблизи с крыльцом гору поломанных ящиков, лесенкой ведущих к краше. Запрыгнув на перила, он перепрыгнул на вторую “ступеньку”, взобрался на пару ящиков выше и с них вспрыгнул на поржавевшую черепицу дома. Зазоры на ней неприятно царапали подушечки лап, чуть снова не упав, он залез к коньку кровли и позволил себе передохнуть.

Его сарайчик находился на холмике, с которого можно было разглядеть всю деревню, исключая дома, заросшие растительностью до такой степени, что через щели в их крышах пробивались молоденькие деревца, а сами они походили на запущенные клумбы. Дорожки между домами, трава, цветы-водоросли – всё это находилось под слоем воды, доходивший в некоторых домах до окон. Передвигаться между ними можно было разве что по крышам, и чем дольше он смотрел на весь этот захваченный дикой природой уголок разнотравья, тем больше убеждался в том, что люди здесь не жили уже очень давно, в противном случае где-нибудь можно было бы увидеть лодку или хотя бы мост.

В этой деревни должны были произрастать кленовые листья, розовый барбарис и бесснежная лаванда – целебные растения, входящие в состав большинства препаратов и заменителями которых пестрели все плантации травников. Люди закрыли для себя доступ к самым действенным лекарствам, пожалев об этом тогда, когда ничего нельзя было исправить. Помимо полезных трав в этой деревне росли как обычные сорняки, так и смертоносные яды вроде цветом Полумесяца, но последних он не надеялся здесь встретить из-за их непереносимости солнца и влаги. Их можно было найти только в пещерах, куда не проникла вода, или высоко в горах, но уже не в этой местности.

Итак, всё что ему было нужно – набрать нужных травок и вылечить его идиота, а со всем городом будет разбираться Шарль-Эр, Императорский посланник и остальные. Он спрыгнул на землю и приблизился к воде. Второй раз окунаться в холод ему не хотелось, но другого выхода у него не было – до крыши ближайшего дома он бы не допрыгнул, а по деревьям собаки, в отличие от кошек, не лазают, как ни старайся. Войдя в воду до половины, он поплыл, это оказалось проще, чем передвигаться на четырёх лапах, он даже обрадовался, что уровень реки поднялся здесь поднялся настолько сильно, что от первого ему придётся и вовсе отказаться, если он не хочет растягивать свою вылазку на несколько ночей. Проплывя до мели около векового дерева с раскидистыми ветвями, он выполз к нему и, прижав уши, присел под него, с неудовольствием чувствуя, что продрог до костей. Солнечные лучи не проходили сквозь широкие листья, в тени было особенно прохладно, и шерсть как будто бы от этого становилась ещё тяжелее. Внезапно его обхватили под животом и подняли в воздух чьи-то руки, это было на редкость странное ощущение. Взяв его на руки, маленькая девочка восторженно улыбнулась и прижала его к себе. От неё исходил слабый жёлтый свет, а руки пахли ромашкой. Он не знал, как отреагировать на ей объятия и продолжал лежать в её руках, как плюшевая игрушка.

– Вы взяли пёсика! – громко воскликнула девочка, – Я нашла его, идите сюда!

– Мы не брали собак. Лин, опусти… – Ян Рин осёкся. – Где ты его нашла? Лин-Лин?

Девочка с удивлением посмотрела на свою ношу и крепче прижала его к себе.

– Не важно. Если он не ваш, значит будет мой! Не отдам!

Не сказать, что присутствие Ян Рина удивило его, но он всё же надеялся не пересекаться с ним в таком виде. Поджав хвост, он попытался вывернуться из хватки ребёнка, но девочка держала его не по-детски крепко и не дала ему этого сделать. Ян Рин что-то сказал кому-то из людей, стоящих рядом с ним, и к нему на помощь подбежал изрядно вымокший адепт с ленточкой водорослей на голове. Мао-Сянци опустился на одно колено перед Лин-Лин и улыбнулся ей:

– Сяо шимэй, это мой пёсик, шисюн забыл, что я взял его с собой. Пожалуйста, отдай его мне. Он весь промок и может заболеть, как только я его высушу и осмотрю, ты сможешь поиграть с ним. Хорошо? – ласково спросил он.

Лин-Лин с обидой надула губки и отвернулась от него, сильнее сцепляя ручки на спине собаки. Её глаза наполнились слезами, он всхлипывала при каждом вдохе, прижимаясь к шелковистой шёрстке.

– Ты не отберёшь его навсегда-навсегда? Честно? У моей бабушки была собака, но мальчики отняли её, когда она пошла развешивать простынь на верёвочку. Они тоже говорили, что приведут её обратно, но так и не вернулись!

Адепт растерялся, по щекам Лин-Лин тихо скатились две слёзки, а щёчки раскраснелись.

– Мы не такие, как те мальчики. Мои друзья останутся в твоём доме переночевать, и у тебя будет много времени, чтобы побыть с ним.

– А потом?

– А потом… А потом пёсик будет навещать тебя! Нужно будет только чуть-чуть подождать.

Девочка поспешно передала ему в руки ношу и тут же разрыдалась, закрывая лицо кулачками.

– Не врите! Вы уйдёте навсегда-навсегда, как те мальчики!

Мао-Сянци перехватил собаку в одну руку, чтобы освободившейся погладить ребёнка по голове, но девочка развернулась и убежала за дерево. За широким стволом не было видно, как она перебралась через воду и куда спряталась, адепт не стал её догонять. Перехватив его двумя руками, он перенёс его на возвышение, где стояли его соученики и поставил на травку, поглаживая по спине. Хе Сецин оскалился, и адепт убрал руку.

– Если мы не брали собаку, значит этот пёс принадлежит другим посетителям деревни.

– Возможно, но у на нём нет ни ошейника ни других опознавательных знаков, что не свойственно животным, прирученным сектантами или Императором. Если барьер истончился достаточно, чтобы сквозь него проникали мелкие животные, нам нужно поторопиться. Чем больше здесь будет инородных тел, тем хуже будет растениям. Нельзя нарушать сложившуюся флору и фауну в этом месте, они не выдержат вмешательства в себя. – Ян Рин окинул белого пса враждебным взглядом и замолчал.

– Зовёшь собаку инородным телом? Это всего лишь безобидный домашний пёсик! Возможно, его хозяина забрали солдаты Императора, он испугался и прибежал сюда, запутавшись в их следах. Не драматизируй, тем более у собак хорошее обоняние, он может быстрее нас найти требуемые травы.

Закончив говорить, Сенлин как ни в чём не бывало что-то в шепнул Мао-Ци и присел перед собакой. От его болезни не осталось и следа.

– Красивый пёсик. Кто-нибудь знает, что это за порода?

– Дворняжка. Не трогай его.

– Шисюн, что тебе собака-то сделала? Может и правда без хозяина остался… – Мао-Ци насупился.

Переняв его жалость, Сенлин погладил пса по шёрстке. Хе Сецин уставился на прижатый его лапой одуванчик, его хвост напряжённо вилял из стороны в сторону.

– Ладно, – смирился Ян Рин, – Возьмём его с собой, но когда вернёмся в Лан’Ань сразу же отдадим его Се Минхуа. Она любит собак. 

Хе Сецин опустил хвост. Ему будет несподручно искать его травы и кое-что другое в компании заклинателей, но он может помочь им с их задачей и незаметно сбежать. Тогда он будет уверен, что с заболеванием покончено, и судьба города находится в надёжных руках.

Он тихо зарычал, когда рука Сенлина поползла ниже, но это не остановило заклинателя, и через минуту он сидел на его руках и то, что он не мог контролировать свой хвост, раздражало его больше самого адепта. Ян Рин повёл их обратно к дому той девочки, как он понял, они пришли в деревню и наткнулись на неё в ветвях первого же дерева. Лин-Лин не была обычным ребёнком, её сердце не билось, а дышала она по привычке, но при этом источала тепло, словно живая. Чем именно считали Лин-Лин адепты, он не разобрал, но то, что в деревне не осталось настоящих людей, подтвердилось безоговорочно.

Лин-Лин жила не одна, в её доме был ещё один полу-призрак – мальчик лет шести, но девочка не видела его уже “много-много” ночей. Надо полагать, днём он никогда не появлялся. Они ушли от основной деревни и уже могли не перепрыгивать лужи и затопленные овраги. Подойдя к довольно высокому по здешним меркам дому, Ян Рин хотел забрать его у соученика, чтобы запереть его дома и продолжать поиски без него, но чуть не лишился пальцев, поэтому в дом к Лин-Лин они вошли все вместе. Оказавшись в замкнутом пространстве, он упёрся передними лапами в плечо заклинателю, Сенлин понял его намёк и опустил на пол, придерживая, пока Мао-Ци не закрыл дверь, чтобы он не убежал. В их компании не хватало Риана Тэнхэ. Вероятно, адепта оставили за старшего оберегать девушек, пока ситуация в городе была неспокойной.

– Лин-Лин?

На втором этаже послышались торопливые шаги вглубь комнаты, с потолка посыпалась пыль. Они пришли чуть позже девочки, и она ещё не успела простить им свою обиду, поэтому не хотела выходить к ним. Мао-Ци позвал во второй раз, шаги прекратились, но девочка не откликнулась.

– Она ведь не станет ожесточённым призраком из-за этого? – с надеждой спросил он.

– Процесс перехода призрака из одного разряда в другой занимает от десяти дней, нас здесь уже не будет. Пусть хоть вестницей смерти становится. – как всегда холодно ответил Ян Рин.

Вестниками смерти называли призраков, при жизни перенёсших травмирующие события, которые не дали им переродиться и истязали душу даже посмертно. Их аура стягивала к себе более слабых призраков и духов, объединяя их в одно нематериальное проклятье, становившееся их своеобразной аурой. При приближении к людям или демонам, эта аура поглощала их жизненную энергию и, добив того или иного, добавляла его к себе, укрепляя свою силу. Призрак, натерпевшийся страданий после смерти, но прошедший свою жизнь без серьёзных потрясений, не мог стать вестником.

– Шиди, ты что, боишься что она придёт к тебе ночью в комнату и заколет? Потому что сама по себе эта девочка не сможет и задушить.

– Когда мы пойдём за травами? – попытался сменить тему разговора Сенлин.

Его попытка возымела успех, Ян Рин переключился с высмеивания младшего товарища на него.

– Завтра. Бесснежная лаванда распускается в облачную погоду, она, как и большинство лекарственных трав, не любит солнца. Если мы наберём её сегодня, от неё не будет никакой пользы – она завянет ещё до того, как мы выйдем из грота. Завтра будет пасмурно, об этом говорит поведение птиц и цвет коры деревьев, поэтому следующий день будет наиболее благоприятным для сбора её и других лекарственных растений.

Сенлин кивнул. Засунув руку в рукав, Мао-Ци тоже согласился и присел на корточки. Он ненавязчиво провёл ладонью по шерсти собаки и остановил руку на его загривке. Вынув руку из рукава, он приложил какую-то бумажку к его голове. Хе Сецин не распознал талисман и не успел предотвратить его воздействие на себя. Перед глазами всё поплыло.

– До завтра мы должны помириться с Лин-Лин. – всё ещё думая о призраке, сказал адепт.

– Нарисуй ей щеночка на талисмане упокоения. Будет везде с ним таскаться и развеется со временем.

Мао-Ци тяжело вздохнул. С его прямолинейной доброжелательностью лучше помалкивать.