Глава 6. Беспристрастность

"Мы не встретимся снова,
Не увидимся вновь,
Наши души навеки расстались.

Если сможешь забыть — то забудь, не тревожь,
Тени в сердце — вот всё, что осталось."

Фантомные колющие ощущения во всём теле постепенно спадали, и рассудок начинал медленно проясняться. Его разбудили незнакомые голоса, какая-то девушка рьяно пыталась втолковать что-то патрульному, периодически слышался звон металла и скрип двери. Всё это доносилось снизу, поэтому он сделал вывод, что находился на втором этаже. Открыв помутнённые глаза, он привстал на кровати и прикрыл рот рукой, зевая. По ощущениям, за эту ночь его разобрали и собрали заново, причём не малое количество раз подряд. Комната, в которой он проснулся, была обставлена не богато, но со вкусом. Во всём интерьере фигурировали золотисто-бежевые тона и размытые очертания канареек, эти птицы были изображены на обоях, шкафу, жёлтенькие пернатые не обошли стороной даже тюль и стёкла распахнутого окна, но это вовсе не смотрелось нелепо, напротив, было к месту.

Дверь в его комнату отварилась, и в неё спиной вперёд вошла девушка с подносом в руках. Она захлопнула за собой дверь ногой и повернулась к нему, что-то бормоча себе под нос. Ей было меньше двадцати, волосы цвета пшеницы и костюм, больше подошедший бы солдату кавалерии. Окинув непринуждённым взглядом всю комнату, она остановила свои желтоватые глаза на нём. На её лице отразилась смесь изумления и восторга. Быстро отставив поднос на столик, она подскочила к постели и уставилась прямо ему в глаза.

– Живой! Мы с твоими друзьями уже хотели идти в похоронное бюро, час назад у тебя остановилось сердце, ты не дышал! Как ты сумел выкарабкался с того-то света? – от её нахального напора, он почувствовал себя ущемлённо.

– Ты ещё кто?

– Се Минхуа, приёмная дочь главы города, всегда рада помочь! – с запалом представилась девушка и протянула ему руку. – Я приехала к сестрице две недели назад и с тех пор не могу покинуть город, поэтому сейчас здесь, а так я прохожу ускоренное обучение в Великом Ордене, так что не считайте меня, непосвящённой в дела мирские, простушкой.

Хе Сецин смерил её взглядом.

– Где я? Какие друзья, я их не заводил. – он говорил несвязно, потому что вообще не хотел разговаривать с кем-либо в данный момент.

– Заводил или нет – я не знаю, но они называли тебя другом. И друзей не заводят, как каких-то питомцев, они сами тебя находят. Что насчёт первого, полагаю, на редкость глупый вопрос. В Лан’Ань, как же иначе? Или у тебя проблемы с головой после… – она подняла руку, чтобы потрогать его лоб.

Он отмахнулся от её руки и встал с кровати, с неудовольствием заметив, что был в другой одежде. Не то чтобы он хотел продолжать ходить в дырявом ханьфу, но одна мысль, что до него докасались, вызывала у него отвращение. Се Минхуа горящими глазами следила за ним, пока он искал свой меч.

– И на ногах… Юноша, вы кто? – она хохотнула. – Мы от одного воздуха подыхаем как мухи, а тебе заражение крови ни по чём! – она поспешила разъяснить, – Твои друзья рассказали мне про Водяного Змея и про то, что именно он отравляет наш город, но мы пока не знаем, каким образом. 

Нащупав под кроватью искомое, он одарил её хмурым взглядом и стряхнул с себя пыль.

– Повторяю последний раз: они мне не друзья.

Он накинул на себя верхнее одеяние и пошёл к двери.

– Постой, ты уходишь? Подожди, тебя не должны видеть, особенно твои товарищи! Если ты говоришь, что они не твои друзья, то я представляю, какие между вами сложились взаимоотношения. Они позаботились о тебе только из чувства долга, верно? Тогда ты можешь понять, сколько у них возникнет вопросов к тебе, когда они увидят, что ты волшебным образом исцелился. Вы же друг друга почти не знаете, да?.. Да стой же!

Хе Сецин распахнул дверь, чуть не сшибя с ног другую сожительницу. Он вспомнил, что именно эта девушка недавно разбиралась с солдатом.

– Менсин, задержи его, без вопросов! – Се Минхуа резко посерьёзнела.

Оправившись от лёгкого шока, Менсин непонимающе перевела глаза с девушки на него и обратно, после чего с усилием улыбнулась ему и ненавязчиво попыталась загородить собой проход.

– Не могли бы вы немного подождать нас, молодой господин. Моя шимэй иногда может вести себя излишне вспыльчиво, пожалуйста, не принимайте её слова близко к сердцу, она не со зла.

Хе Сецин почувствовал, что его силы на коммуникации с людьми иссякли, с укоризной посмотрев на неё, он прошёл мимо и быстрыми шагами направился к лестнице. У самой первой ступеньки он столкнулся с поднимающимся Ян Рином. Они с минуту молча смотрели друг на друга, после чего Хе Сецин, сам не зная зачем, отшагнул назад, вспрыгнул на подоконник и с него слетел во двор. Ему было нужно на время изолироваться ото всех, не важно, как.

Когда Ян Рин подошёл к окну, Лан Фэя уже не было в саду. Жёлтые, от увядающих бутонов, деревья усыпали короткую траву бледным лепестками, среди них ещё виднелись здоровые цветы, но их было слишком мало.

– Ты что-то хотела сказать своей шимэй? – не оборачиваясь, спросил заклинатель.

– Вы ошиблись… – сконфуженно проговорила Се Минхуа.

– Странно, я так не думаю.

Он не стал выпытывать у девушки ответ, вместо этого с видом полного безразличия, обратившись к Хе Менсин:

– Мой шиди чувствует себя неважно, ваших интересах, чтобы его недомогание прошло как можно скорее.

Уловив в его тоне скрытую угрозу, девушка нахмурилась. Довольствовавшись этим, Ян Рин свёл с неё испепеляющий взгляд и начал спускаться обратно на первый этаж. 

Блуждая по переплетающимся улочкам, он не наткнулся ни на одного хоть сколь-либо больного человека. Все, кто попадались ему на пути, выглядели ухоженно и разве что слегка подавленно, но среди них не было кого-то нездорово бледного или шатающегося. Помимо видимого отсутствия больных на улицах, он не заметил и обыденного для оккупированных городов запустения. Не высокие, но величественные дома со множеством аккуратных балкончиков, были точно списаны друг с друга. Потеряться среди повторяющихся переулков не местному человеку не составило бы труда, как и спутать один дом с другим. Пройдя мимо двух десятков таких двойников, он остановился под навесом одного из них, в задумчивости смотря поверх голов прохожих на гравюру во всю стену дома напротив. В её центре изображался императорский дворец, от которого во все стороны шли разукрашенные лучи, точно от Солнца. Этот дворец помещался в руках недорисованной фигуры, от её пальцев тоже исходил “свет”, а широкие рукава с отдалением от здания становились всё бледнее, пока не исчезали совсем. Под ними, чуть ниже середины стены, стояли люди. Некоторые силуэты вздымали руки вверх, другие держались за сердца, а остальные либо молились, либо стояли с, поднятыми на недорисованную фигуру, головами.

Справа и слева от людей были изображены лесные терни и острые скалы, уходящие вниз, к самому фундаменту дома. Там, где от леса оставались лишь отдельные деревца-палочки, появлялись неясные рисунки других людей. Они были выкрашены чёрным и источали тёмные клубы дыма. У одного из “других” с рук лилась кровь, а за стоящим рядом с ним поднимался столб пламени; им занималось всё оставшееся место внизу. В представлении людей демоны были сугубо чем-то человекоподобным и обязательно обладающим стихией огня. Большинство не отличало призрака от духа, не говоря уже о обнаружении оборотня среди лис. Глубокие отпечатки нелепых книг, писавшихся никогда не видевшими воочию тех, о ком писали, переворачивали в понимании людей царство демонов с ног на голову, выдавая за него плод собственной разыгравшейся фантазии.

Хе Сецин посмотрел выше, там, над куполами золотого замка, плыли облака, над которыми возвышались зелёные холмы. Заклинатели… В давние времена на подобных “иконах” выше всех стояли Боги, теперь же людишки возносили к Небу себе подобных…

Он презрительно ухмыльнулся и вернулся к, скопившейся вокруг картины, толпе людей. У основания дома, приложив голову к стене, сидела каменная статуя. На её голову был накинут белый платок, а светлое платье, плотно прилегающее к измождённой фигуре, было выполнено так искусно, что его нельзя было отличить от настоящего. Мгновенье спустя он захотел отвесить себе пощёчину, чтобы наконец проснуться – это было обычное платье, не мог камень проседать на ветру! Человеческая статуя была одета в тряпичную одежду, а волосы были сделаны тоже из чего-то подобного, поэтому с первого взгляда её можно было спутать с живой девушкой. Но это жуткое сходство наводило на плохие мысли…

– Точно дышит! Сколько она здесь? Почему никто не убрал?

– Ох. бедняжка… Вчера ещё милостыню просила, ходила такая, уставшая, белая как ромашка…

– Разлеглась посреди дороги, нормальных людей пугает! Барышня, поднимаемся, здесь вам не лежбище, – к статуе на всех парах понеслась тучная женщина за сорок, она только что вышла из дома, посмотреть, почему перед городской святыней столпилось сборище любопытных, и тут же приняла за должное для себя, разогнать их. Увидя полулежащую особу, которой вчера здесь уж точно не было, она решила выместить всю злость на ней, сделав виновницей всего кавардака. – Да вставай уже, пока я не позвала солдат с тобой разбираться!

Она протянула лапу и грубо потянула девушку за руку, но та так и не откликнулась на уговоры. Сбившиеся в кучку у самой стены, женщины немного помладше и постройнее, прикрыли лица руками, и зашептались.  

– Мадам Цин, вы не видите разве, она не с нами… – прервав общий гул, вскоре возвысила голос одна из них. – Бедная Чион должна была быть дома, но, видимо… Её выпустили на улицу… – неуверенно продолжала она, говоря всё тише и тише, – Болезнь… За Чион ухаживал её муж, но и его я в последние дни не встречала, быть может… У неё пропала причина… бороться…за жизнь?..

Докончив, женщина пожалела, что встряла в разговор и маленькими шажками отдалилась вглубь толпы, скрывая смущённое лицо за веером. До Хе Сецина правда дошла одновременно с женщиной, он по-новому посмотрел на бледную покойницу и сам себе кивнул. Значит, слухи о болезни взялись не из воздуха.

– Аа? – мадам Цин повернула голову на Чион и с брезгливостью отдёрнула пухлую руку. – Так она больна?! Где солдаты? Почему она всё ещё лежит у всех на проходе, а если кто-нибудь от неё заразится? Ужасно, во Второй Столице по улицам мертвецы разбросаны, кто бы услышал!

Поздно подоспевшие на место происшествия, солдаты попытались заткнуть женщину, но она до самой двери своего дома то и дело громко восклицала об их безответственности и о том, куда глаза главы города смотрят, пока в нём творится такое. Толпа начинала редеть, статую-девушку унесли, и Хе Сецин остался стоять у картины вместе с ещё двумя, сильно впечатлившимися горожанами. Ему нужно было узнать симптомы и последствия болезни, если конечно не все исходы вели к смерти, чему он был наглядным подтверждением.

– Простите, вы хотели видеть главу города, она прислала оповестить, что назначает встречу на пятый час вечера. Какой ответ мне передать ей? – к одному из оставшихся зрителей подбежал низенький мужчинка, видимо выполняющий роль мальчика на побегушках.

– Передай главе, что я приду на четверть позже. – ровно ответил мужчина. – Глава в этот день не сильно занята, я прав?

– Что вы… У главы… Очень много неотложных дел. – быстро поклонившись, посредник в их разговоре почти побежал туда, откуда пришёл, стремясь как можно скорее скрыться с глаз адресата.

Хе Сецин молча проводил его взглядом и пошёл в противоположную сторону, твёрдо намерившись присутствовать на предстоящей встрече. Мужчина вполоборота повернул голову на него и также медленно свёл с него глаза. Хе Сецин отчётливо почувствовал это и помрачнел, что-то в этом немом порицании было ему знакомо… 

Весь день прошлявшись по переулкам Лан’Ань, он мог с уверенность заявить, что его планировщики явно невзлюбили народ и стремились создать нечто до безобразия однотипное, чтобы каждый прожив в нём хоть день мог сказать: “О, если бы мне предоставили выбор между вечным скитанием в лабиринте и жизнью во Второй Столице, я бы рассмеялся в глаза предоставляющему, потому что разницы-то и нет!”. Да, город был богат и несколько романтизирован, под стать всем вычурным торговым центрам, но в нём как будто витала аура несмываемой усталости с примесью тревожности, поэтому местом из сказки его никак нельзя было назвать. В добавок к этому сама природа в его стенах “задыхалась” – деревья роняли высушенные зноем листья, цветы вяли, а земля больше походила на песок. 

Услышав пятикратный звон колокола, он раскрыл глаза и поднялся. Последний час он долёживал на крыше одного из наиболее высоких домов, причём это место показалось ему куда уютнее кровати, в которой он очнулся. Перепрыгнув на соседний скос крыши, от неспешно прошёлся по её краю и у самого конца соскочил на соседний дом. Насколько он понял, больные в этом городе ютились по комнаткам, боясь показаться в общественном месте, потому что такие как мадам Цин тут же заклевали бы их несмотря на то, что болезнь не передавалась по воздуху. Что случилось с бездомными в первую же неделю этого бедствия было легко представить… Если они и не доканчивали свой век под замком, то уже давно были за чертой города.

Тем не менее, обстановка в городе была лучше, чем он предполагал. Император вовсе не пытался изморить Вторую Столицу голодом и изжить со свету всех неугодных ему чиновников, оказавшихся там.

– Я провожу вас. – знакомый приземистый мужчинка поклонился при встрече тому человеку и повёл за собой, попутно рассыпаясь в извинениях. – Сегодня утром глава города была предельно загружена финансовыми расчётами нашей Столицы, отчего не имела возможности детально изучить ваше резюме, сейчас же она просит ваших извинений, узнав вашу личность по-лучше…

Мужчина кивнул.

– Я не виню главу, её рассеянность можно понять, всё же, в каком положении пребывает её родной город. Если вы согласитесь принять помощь от меня, я буду более чем счастлив. Это вторая причина, по которой я приехал к вам. – он выдержал паузу, после неё его голос зазвучал ниже и с грустью, – Глава города ещё скорбит по генералу Се? Когда я посещал в прошлый год, её психическое состояние было на грани с критическим. Мне тоже нужно извиниться за то, что обсуждаю это с вами, но вы единственный, кому она не стыдится показывать своё внутреннее страдание.

Сопровождающий его слуга замялся, было видно, что он хотел бы избежать этой щекотливой для них темы.

– На этот вопрос меня побудили исключительно нравственные соображения. Однажды ваша Шарль-Эр… внесла значимый вклад в моё дальнейшее существование, я не могу оставить её в беде. 

Низенький мужчинка ничего не сказал ему на это. Дальнейший путь до ворот в Солнечную усадьбу, как называлась резиденция Хе Шарль-Эр, они прошли молча. Хе Сецин во всё время из пути неотступно следовал за ними. Подними голову один из них, его бы заметили, он и не пытался скрыться. Но оба мужчины были слишком погружены в свои мысли, чтобы обратить внимание на сумеречные скосы крыш над головой.

– Здесь я вас оставляю, далее вас проводит госпожа Хе.

У входа в усадьбу их ждала Хе Менсин. Почему-то Хе Сецин не думал увидеть кого-то из семьи Шарль-Эр, он справедливо предполагал, что самые дорогие люди главы будут до последнего оставлены в неведении о её неиссякаемом горе. Он частично знал о недомогании главы города. Всему причиной был Император. Её муж.

Два года назад в политической стезе этой страны было не всё не так гладко, как писали в документах. Генерал, он был с юношества знаком с Шарль-Эр, и она считала его чуть ли не своим наречённым, но после насильственной помолвки с Императором, братом, хотя это ничуть не охладило их отношений, на одном из государственных собраний колко заметил просчёт Императора, выставив его в дураках перед всей верхушкой общества, от которой он в настоящее время так рьяно избавлялся, и не потрудился позже наедине объясниться перед ним, что последний воспринял как глубочайшее оскорбление. По генералу Се было сфабриковано дело об измене родине, и его сослали в отдалённые края государства. Но это был лишь фасад всего воздаяния устыженной императорской души – генерал погиб не прожив после этого события и полумесяца.

С тех пор глава Лан’Ань стала подозревать в его смерти всех и каждого, постепенно возненавидев весь Императорский дворец и поехав головой. Она удалилась в управление Второй Столицы, где и получила свою печальную известность ангела, метающемуся муж двух миров. Она каждый день писала письма к покойнику, ходила к нему на могилу и говорила, как с живым. Некоторые даже подозревали, что её помешательство раскрыло ей третий глаз, и девушка была способна наяву видеть любимого. 

Когда дверь за ними закрылась, Хе Сецин легко проник в дом через раскрытое окно третьего этажа. Найдя нужную дверь, он по обыкновению прислонился спиной к стене, примыкающей к ней, и сложил руки на груди, прикрыв глаза. Его слух обострился до предела, по дуновению ветерка он мог определить форму люстры и вышивку на прозрачных занавесках.

Молодая девушка с жёлто-русыми волосами, как перья птиц на тюли, сидела за письменным столом у открытого окна. Её правильный профиль был задумчиво склонен над смятой в руках бумагой, сплошь исписанной сверху донизу аккуратными строчками каллиграфических завитков. Шарль-Эр представляла собой живой образ сошедшей из легенд принцессы из замка, её померкшие голубые глаза блестели, пока она с непередаваемой любовью перечитывала послание. Руки в тонких перчатках подрагивали, искусанные вкровь сухие губы тянулись уголками вверх, пока, заметив гостя, не опустились вниз. Она сама не выглядела живее мертвеца, но у неё не было той бледноты, что у Чион.

– Вы пришли, – на её лице расцвела горькая улыбка, – Лан Фэй, тебе не стоило вновь принуждать себя к моему обществу. Тебе это не к чему… Да и мне тоже.

Хе Сецин непроизвольно распахнул глаза, у него замерло дыхание.

– Нам это не к чему? – переспросил мужчина. – Шарль, прекращай нести бред и посмотри по сторонам – ты знаешь, зачем я пришёл, ты знаешь, что происходит в мире, ты знаешь, что одно твоё прощение может это остановить!

Девушка положила голову на руку и с усилием выдохнула.

– Ты так и не скажешь своего настоящего имени?

Хе Сецин прижал тыльную сторону ладони к губам. С чего он вообще допустил те мысли… Разочарование неприятно жгло грудь.

– Тебе это не к чему. – его интонация совпала с её. – Но я могу спасти ваш город, от тебя требуется только проявить участие. Хватит и того, что ты претворишься, что простила его. Император не станет долго раздумывать, и в итоге,

– Я потеряю последние оставшиеся от него обещания и предам себя!

– Ты не должна выполнять то, что он обещал тебе. Не выворачивай их суть наизнанку, тот кому обещают, не должен выполнять их, если второй не справился с этим. 

В один миг на лице девушки промелькнули весь спектр эмоций, она резко встала из-за стола и выхватила с подставки, испачканное в чернилах, перо.

– Убирайся, и больше никогда не смей лезть ко мне и моей семье с этими скверными возвышенными проповедями о предназначении и разрешении свершившегося! То, что произошло – кануло безвозвратно, я это знаю, и, если ты ещё хоть на шаг приблизишься к проникновению в мою душу, клянусь, я заколю тебя, и поверь, свою клятву я выполню!

– Успокойся, ты забываешь о городе. Люди уважают и надеются на тебя.

– Что толку канарейке заботиться о собственной клетке! Мы все рано или поздно умрём, так ни всё ли равно, что раньше? Я потеряла смысл своей жизни, сам посмотри по сторонам, мне не за чем бороться с ним, я уже проиграла! – она задыхалась от крика, отдышавшись, она опустила руку с пером. – Мой тебе совет, найди себе человека, которого ещё можно спасти, и спасай его, раз уж тебе без этого никак. Со мной всё решено.

Наступила тишина. В этом городе не пели птицы. Глава города вернула дыхание в норму и вернулась за рабочее место, больше не замечая собеседника. Хе Сецин расцепил руки и покинул Солнечную усадьбу тем же путём, что и проник в неё. Подслушанный разговор оставил у него неизгладимое впечатление. Пора было и ему прекращать жить прошлым – так бы сказал тот человек. Как же было бы хорошо тоже потерять смысл жизни с убийством дорого человека… Ах, ну да, он же его потерял – умереть вовремя не получилось. Он рассмеялся в голос.

– Лан Фэй?..

Хе Сецин просверлил глазами застывшего посреди дороги Мао-Ци. Адепт оценил высоту крыши и позу, в которой застал юношу, после чего свёл брови домиком.

– Так ты в порядке? Шисюн волнуется. – смягчился он. – Ты ещё придёшь к нам?

Хе Сецин приподнял бровь. Вернётся ли он? Было бы неплохо убраться из этого городишки как можно скорее, ему не симпатизировало присутствие при его падении. Пожалуй, захватить с собой слугу и добиться от него связным объяснений было делом второстепенной важности. На первом месте стояла расправа с чёртовым змеем, но без адепта он точно не уйдёт.

Приземлившись в получжане от Мао-Сянци, он приблизился к нему на шаг, отчего тот бессознательно отступил на то же расстояние.

– Сенлин волнуется обо мне? Смешно. – он обошёл кругом заклинателя, выискивая в нём желаемые признаки страха. – И как он? Не болен?

– Болен. – не колеблясь, ответил адепт. – Шисюн может и притворяется здоровым, но его реальное состояние видно с первого взгляда. За этот день он дважды терял сознание и почти не ел. Т-ты смеёшься?

Хе Сецин правда трясся от хохота, но не по той причине, о которой подумал Мао-Ци. Несчастный! Почти не ел! А то, что среди совершенствующихся распространена практика инедии, его не смущает? Подумать только, ему снова придётся оттаскивать подчинённого от другого мира, куда тот частенько стремился попасть! Придётся ему! Самой вероятной причины конца его жизни.

– Вероятно, ты ожидал другой реакции? – отсмеявшись, поинтересовался он.

Мао-Ци промолчал. Его настороженность приятно польстила демону.

Когда они подошли к дому, в который были гостеприимно приняты, ночь согнала с неба остатки закатных красок. Вокруг зажигалось всё больше и больше окон, но на улицах не горело ни одного фонаря. У раскрытой двери их ожидал Ян Рин. Увидев с соучеником Хе Сецина, он насторожился. По нему было видно, что день для него выдался неудачный.

– Ты задержался, – скупо комментировал он. – Что сказала глава?

– Вам не стоит положиться на неё, – не замедляя шага, бросил Хе Сецин.

Задетый его невежеством, заклинатель сощурился и отклонился от дверного косяка, на который облокачивался, и в два шага нагнал его.

– Тебя здесь быть не должно.

Хе Сецин холодно усмехнулся его заносчивости.

– Где мне быть я и без тебя разберусь. – в его интонации сквозило желчным высокомерием, от которого Ян Рин непреднамеренно дёрнулся, будто что-то осознав. – Где Сенлин?

– Лан Фэй!

Обернувшись, он про себя проклял свою нерасторопность. Приблизившись к нему, мёртвенно-бледный заклинатель широко улыбнулся, слегка склонясь к нему корпусом.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Мне нужно с тобой поговорить, – закончив с тенями под глазами, Хе Сецин опустил глаза на его перевязанную ногу. Штаны почти полностью маскировали бинты, как и настроение их хозяина – его недомогание. – Да и… Прошу, не делай так больше. Ты поступил опроме-

Резко вздёрнув руку, Хе сецин отвесил Ле Сенлину звонкую пощёчину. Заклинатель тихо охнул и приложил руку к ушибленной щеке. Он не выглядел разозлённо или расстроенно, в нём читалось лишь озадаченность. В противовес ему, Ян Рин схватил Хе Сецина за шиворот, но в ответ получил точный удар по акупунктурной точке на суставе, его пальца разжались.

– Ты уверен, что поступил опрометчиво я? – его риторический вопрос вызвал у адепта улыбку.

– Не упоминай об это при всех, пожалуйста.

– Не проблема, тогда мы удаляемся. – не разрывая зрительного контакта с ним, обратился он к Мао-Ци с Ян Рином. Последний, при виде того как его товарища берут под ручку и тянут на второй этаж, едва не проткнул ногтями кожу на ладонях.

Ле Сенлин не сопротивлялся его действиям, послушно дав себя ввести в неосвещённую комнату и измерить пульс. Его сердце билось беспорядочно, будто не могло определиться с ритмом.

– О чём ты хотел поговорить? – прикинувшись дурачком, уточнил Ле Сенлин.

Хе Сецин до боли сжал его запястье, заставив заклинателя айкнуть и вырвать руку, которую он, впрочем, тут же вернул на прежнее место. Когда к его венам снова приложили пальца, Ле Сенлин вздохнул.

– Ты мне кого-то напоминаешь, но не могу вспомнить, кого…

Не отпустив его руки, Хе Сецин вопросительно вгляделся в него. Нет, раскрой он его, не осмелился так прямо заявлять об этом. Заклинатель слегка качался, будто после выпитого алкоголя, его жесты были вялыми, как и спотыкающаяся походка. Когда он наклонился к нему, Ле Сенлин отшагнул. Хе Сецин накрепко сдерживал его за руку, так что далеко он отошёл.

– Как ты себя чувствуешь? Не смей лгать, я узнаю.

– Как будто вот вот отправлюсь к основателю нашего Ордена, – усмехнулся заклинатель. – Ладно, простая слабость и головная боль, само пройдёт.

– Я сказал, что узнаю. Не испытывай моё терпение, тебе не понравятся способы, которыми я буду тебя обследовать. – подтянув его к себе за руку, с неприкрытой угрозой сказал предупредил он. – Ты скажешь, или я могу приступать?

Заклинатель недопонимающе подался вперёд, поздно сообразив, на что нацелен его манёвр. Рукав его ханьфу пополз вниз, оголяя спираль чёрных узоров на коже. Встретившись с ошеломлённым взглядом подчинённого, он показательно перевёл внимание на метку и приподнял брови.

– Ответишь на прошлый вопрос, пока я не спросил про “это”? – беззастенчиво указывая на своё творение, спросил он.

С его стороны вывести заклинателя из равновесия с помощью его знаний о нём было прощу простого, и он не поскупился бы перечислить каждый факт о нём, чтобы добиться своего. Адепт почувствовал его намерение и сдался:

– Хорошо… Я не слишком хорошо себя чувствую, но это всё же не самое худшее положение, в котором я оказывался.

“Верно, к примеру вчера ты был куда ближе к смерти, чем сегодня.” – молча добавил Хе Сецин, продолжая выдержанно слушать его.

– Я сомневаюсь, что это заболевание, если это можно так назвать, доведёт меня до гробовой плиты, но духовной энергии в своём теле я совсем не чувствую… – отведя глаза, он прикусил губу. – Как бы то ни было, не хочу загружать этим тебя. Мы ведь знакомы всего-то со вчерашнего дня, а ты уже едва не пожертвовал жизнью ради нас.

Уменьшив давление на его кисти, Хе Сецин опустил его рукав, прикрывая изящный рисунок.

– Если ты тоже должен был попасть в Лан’Ань по каким-либо целям, это улучшало бы понимание твоего поступка, но если нет, мы оказываемся в неоплатном долгу перед тобой. Мне очень жаль, что наше знакомство сложилось так. – к концу повествования он опустил голову, уголки губ Хе Сецина дрогнули.

– Сделай одолжение, если действительно чувствуешь ответственность над этим, оставь попытки нарваться на неприятности до того, как придётся разбираться с реальными трудностями.

Ле Сенлин мягко улыбнулся ему и прикрыл глаза. Его ноги подогнулись, и юноша начал заваливаться в сторону, Хе Сецин подхватил его в руки, сам удивившись своему порыву. Нужно было дать ему упасть. “Он” бы так сделал. Он поднял глаза в потолок и глубоко вдохнул, такими темпами он не сможет олицетворять те самые упомянутые трудности. Подняв Сенлина на руки, он бесшумно вышел из комнаты.