Глава 4. Смятение

"Голубые цветы несут смерть,
Воды моря погубят любого;
На границе сих бедствий охладший дворец
Станет пристанью нам поневоле." — цветки Полумесяца.

Пока он лежал на полу, он чувствовал, что его меньше всего на свете волнует, сможет ли воскреснуть Ян Ченьцин или нет. Один человек однажды сказал ему: “В этой жизни истинную ценность имеют две вещи – семья и ты сам.”. Тем человеком была его наставница. Семьи у него не осталось, а себя он ненавидел; означало ли это, что ему было больше нечего терять? Да.

Пролежав без движения около четырёх часов, он открыл глаза. На до блеска начищенной плитке играли искорки света, исходящего от осыпавшихся осколков зачарованного стекла. Он не мог сосредоточить зрение, поэтому пока перед ним стояла картинка размытых солнечных зайчиков, изредка перебегающих с места на место. Они постепенно угасали, пока не исчезали совсем, оставляя после себя неприглядно-помутневшие заострённые обломки. Минувший удушающий прилив воспоминаний растворился без следа, к нему вернулось его привычное меланхоличное расположение духа. То, что недавно смогло пошатнуть его самообладание, казалось ничтожными пустяками, а его поведении тогда – детской заносчивостью. Тёмные ресницы, чередовавшиеся с более бледными у уголков глаз, дрогнули. Он сфокусировал взгляд на чернеющем очертании среднего роста девушки в платье по колени. Она стояла в задумчивой позе, оперевшись локтем о выступ на стене, и, хоть её лица было не различить, смотрела прямо него. Хе Сецин с усилием улыбнулся.

– Как обстоят дела на западном фронте?

– Змей не теряет надежды свергнуть меня, но разве у него хватит сил справиться с нами?

В зале повисло почти ощутимое кончиками пальцев молчание. Мэй Цин не отходила от своего места, и он не спешил менять своего положения тоже. Минутами спустя девушка всё же оттолкнулась от опоры и пошла к нему. Невесомая походка, стройные ноги и неровный срез широкого подола платья делали её схожей с воплощением леопарда. Мэй Цин остановилась в шаге о него и опустилась рядом.

– Зачем спрашивать о том, что тебе безразлично? – без намёка на скрытый сарказм, спросила она.

Он не стал отвечать. Кицунэ поднялась и выпрямила спину.

– Позвольте мне ликвидировать болотное посмешище. Вивъен не заслуживает жить.

– Зачем мне отвечать на то, что мне безразлично? – парировал он.

Несмотря на то, что желание “отомстить” горному духу не покинуло её, Мэй Цин согласно усмехнулась. Крутанувшись на месте, девушка раскинула руки и искусным жестом обратила их к разбитому окну. Там, где они находились, солнечный свет был также редок, как снег на Хуань Линь. Как не странно, сейчас его слепили солнечные лучи. Приятная боль растеклась по глазам, он не стал закрываться от них.

Руки Мэй Цин опустились обратно к бёдрам, и она обернулась на него.

– До меня доходили слухи, что старина Чень недавно почтил нас своим присутствием. Насколько это правда, Ваше Высочество?

Её тон больше не был фамильярным, и её  “Ваше Высочество” звучало как обыкновенное обращение по имени, а не как титул.

– Отчасти, я бы не сказал, что он уже ожил, но всё к этому ведёт.

– Что именно? – заинтересовалась Мэй Цин.

– Последователи его учений в последние годы уделяют особенное внимание храмам других Божеств, сожгли пятнадцать храмов Огонька, двадцать шесть Змея и шестьдесят моих. Количество жертвоприношений растёт, а Орден и не думает им препятствовать. Все пятеро монахов храма Утопленников повешены,  две из трёх библиотек, хранивших сведения о нём, разграблены; беглый Призыватель избежал смертного приговора, Императорский дворец не стал разъяснять причин этому… – Хе Сецин замолчал, будто обдумывая, стоит ли делиться с союзницей всем.

Мэй Цин фыркнула и сложила руки на груди. Тень хотела заговорить, но Хе Сецин опередил её:

– И последний – это Советник.

Пренебрежительная поза девушки с его словами тот час переменилась. Кицунэ неверяще уставилась на него.

– Мы его умили. Вы его убили, у него него не билось сердце!..

– Воскреснув самой, ты так и не перестала сомневаться в бессмертии?

– Я не о том! – замотала головой Мэй Цин. – Он ведь был убит вашим мечом, а…

Его улыбка померкла. Верно, нанеси он ему тот удар треклятым мечом с обители, Советника бы уже ничто не спасло, но он этого не делал.

Двуличный бывший ученик главы Ордена был единственным, что до сих пор держало в нём остатки Вэй Мина. Не будь его и его организации, семь лет назад устроившей облаву на Розовый Пик, у Хе Сецина не осталось бы причин не исполнять задуманное – он бы приступил к воплощению своего плана в жизнь. Без хрупкого якоря, напоминавшему ему, что его врагами является ограниченное количество людей, а не весь мир боевых искусств, его целомудрию пришёл бы конец. Пока его  ненависть была сосредоточена на шайке Призывателя, он мог хоть сколько-либо ручаться за себя.

Насколько было ему известно, Советник попал на Хуан Линь по чистой случайности, но за считанные месяцы обошёл лучших адептов пяти пиков и был взят под личною опеку самим его главой. Неизвестно, грел ли заклинатель уже тогда свои грязные мечты по захвату власти на хребте или же  просто был прилежным и наиталантливейшим ребёнком, но после первой облавы демонов на Орден его стремления изменили свой курс на полную капитуляцию самой Столицы. Его нутро было ясно как день с их первой встречи, но никто кроме демона не заметил в заклинателе преступных наклонностей.

Вся его история была уж слишком схожа с предысторией Лан Фэя – это была одна из причин, почему он так скоро вычислил хорошо запрятанную шайку сектантов, причинивших вред его матери. Пока Советник будет существовать на этом свете, пока он будет пытаться призвать дух покойного Первородного Владыку Ян, у него будет оставаться смысл не расправиться всеми разом и самому не поджечь заклинателькую школу.

Было бы славно проведать старых знакомых до того, как его внимание займёт Ян Ченьцин…

Мэй Цин что-то говорила, но он её не слушал. Молча встав и оправив складки на одежде, он сбросил с лица признаки каких-либо испытываемых эмоций и направился к приоткрытым тёмно-синим дверям в потолок. Неспешно минув полумрачные лестницы и роскошный коридор на первом этаже, он с выражением полной скуки прошёл мимо содрогающихся при его виде слуг со стражниками и свёл руки за спиной, приняв своё обычное положение. Ах да, кажется, его одеяние слегка пострадало после свидания с питомцем Западного Владыки. Впрочем, это не имело значения.

Он давно выверил изощрённую стратегию Призывателя и знал каждый его шаг наперёд. Подобно хищной кошки, он заранее встречал Советника у его убежищ и наблюдал со стороны, как тот расправлялся с заложниками и свидетелями, больше не приносивших ему пользы. Эта игра на опережение занимало большинство мыслей Хе Сецина, он знал, что Советник чувствует чужое присутствие, вот только не может приблизиться к нему ни на шаг ближе, чем того задумывает демон. Это было не просто развившейся паранойей для чиновника, мужчина сам с нетерпением ожидал их следующей встречи. Он ждал, когда незримый наблюдатель решится раскрыть себя, но с каждым их “свиданием” сильнее убеждался я неисчерпаемости его выдержки.

Они оба были сравнимы со сторонними наблюдателями, дёргающими за ниточки привязанных к ним марионеток. Любой, кто возносился над другими, будь то герой или тиран, человек или некто иной, рано или поздно терял связь с реальностью происходящего, чужие жертвы становились для него расходным материалом, а их главной целью становилось собственное развлечение. Не имея тех, кто мог бы их понять, сильные становились ходячими бедствиями для тех, кто нашёл своё счастье в мирном существовании. Пока некоторые изо дня переживали лишения и из последних сил боролись за свою жизнь, другие становились их мучителями, лишь чтобы убедиться, что внутри они всё ещё живы. Порой выходом становились придуманные ими же проблемы, всё, лишь бы их жизнь, их война, не останавливалась...

Хе Сецин же немного изменил этот принцип “выживания”, подогнав под свои стандарты. Он, наоборот, отставлял насущные проблемы на потом, доводя их до такой крайности, что обычный чиновник, которого по-хорошему не должно было существовать после их первой встречи, становился носителем ключа к катастрофе, которая, вероятно, положит конец необходимости в поиске сторонних способов поразвлечься. Хе Сецин криво усмехнулся. Если они думают, что для него Ян Ченьцин – враг, для них станет жутким потрясением истинное положение вещей…

Неслышно приземлившись за спиной часового, Хе Сецин нанёс быстрый удар ладонью под основание его черепа. Часовой глухо захрипел и рухнул к его ногам. Он ловко отобрал у него связку ключей, только чтобы после без колебаний с ноги выбить дверь в поместье. Внутри не горел свет, но в здании находились не менее двадцати людей – демонов, этого нельзя было определить точно. Неспешно добравшись до винтовой лестницы, он поднял голову и посмотрел наверх, пытаясь угадать, чем на сей раз решила занять себя Императорская псина. Может, ему не стоит вмешиваться прямо сейчас, ещё собьётся с чего-то насущного…

Сверху послышался хлопок, за ним последовал звук осыпающегося стекла и женский визг. Зрачки Хе Сецина сузились.

– Гадкие! – посреди комнаты стояла девушка, одетая по последней моде, но со слишком прямой осанкой для человека. Она прижимала руки груди, что могло бы показаться признаком трусости, но тон её речи говорил об обратном, – Смотрите что бьёте, вы мне за всё заплатите! Знаете, сколько стоит установка винтажных окон на высоких этажах? И если вы попробуете отвертеться, я сама лично выловлю всех вас и продам тем вашим сектантам! Я лица хорошо помню!

Она ткнула пальцем сначала на, нелепо стоящего прямо на подоконнике, русоволосого парня, одетого, как ученик Ордена, затем раздражённо перевела тонкий палец на человека рядом. Тот не пошевелился, не удостоит её даже скупым кивком, что за него сделал стоящий на окне. Русоволосый с первого взгляда вызвал в нём накатывающее тошнотворное чувство, причина была проста: это был заклинатель с пика Вечных Роз, тот самый, с кем он повстречался на постоялом дворе семь лет назад. Его давно преследовало подозрение, что те люди пришли разведывать обстановку перед осадой, а они попались на этот крючок и проговорились почти обо всём. Будь его воля, он бы порешил всех встреченных в тот день людей в внеочерёдном порядке, но ему нельзя было поступать так примитивно. Убийства ничем не связанных между собой учеников не вызвало бы лишних вопросов, но если бы кто-то дотошный удосужился бы рыть глубже… Вскрытие прежней личности для него было равносильно вскрытию грудной клетки или ножу, скользящему вдоль открытой вены. Он бы не смог жить с этим, смотреть в глаза окружающей массы, его, слепленная из сплошных предубеждений и недоверия, маска раскололась бы как тонкая льдинка в тёплых ладонях. Он бы убил свидетелей, сколько бы их ни накопилось, а после инсценировал свою смерть и стал кем-то другим… Это серьёзно бы покорёжило его планы, так что сейчас подобный исход был худшим.

Он вернул своё внимание безропотному юноше в тёмно-синем. Его талию оплетал серый пояс с очертанием извивающегося дракона на нём. Расслабленное лицо с правильными чертами не показалось ему знакомым, но тошнота не отошла. По всему было видно, что он не успел лицезреть потасовку, следы от которой были разбросаны по всей комнате. Он не мог ошибиться на счёт Советника, но здесь не было ни него, ни его людей… Хе Сецин прищурился и собирался уйти, как будто его и не было в этом особняке, но решил прежде осмотреть комнату детальнее. В его привычку вошло отметать все “незначащие” компоненты любых вещей, поэтому он даже не стал смотреть на, связанных, блокирующем всякие проявления духовной и демонической энергии, вервием бессмертных, двух мелких полу-демонов с, оставшимися от одного из родителей, перепонками между пальцев и на, катающуюся по полу сплетясь в комок, пару ему неизвестных недо-совершенствующихся. Они не вызывали у него тошноты или ненависти, но они настолько позорили свою школу, вылетающими у обоих, трёхэтажными ругательствами, что он отвёл глаза чисто из благовоспитанности.

– И раздерите своих товарищей! – громко возмутилась дама.

– Боюсь, их никто не сможет разодрать. – ровно констатировал адепт в синем. – Мы вас спасли, так что вы сможете потерпеть, когда они сами разберутся в своих отношениях.

– Да как ты смеешь, спасли? Да они мне не мешали! С чего ты взял, что я сама не разрешила им использовать мою усадьбу в своих целях?

Говорившая надулась как птичка, которую спугнули с насиженной ветки. Юноша вздохнул и сложил руки в замок.

– В таком случае вы их соучастница. Или полная дура.

– Мао-ци, столкни её в окно! – отбившись от оппонента, крикнул валяющийся адепт.

Он навалился на второго, и это выиграло ему несколько свободных секунд. Адепт замешкался, и его соученик сумел оторвать от себя его руку и согнул ногу в колене, не чураясь самых грязных методов одержания победы. Перевернувшись он зажал рот товарища обеими руками и обратился напрямую к Мао-ци.

– Мао-Сян, не думай его слушать и не упади, у тебя ноги трясутся!

У него были короткие, не доходящие до плеч, волосы, тем не менее на затылке красовалась заколка, которая у других скрепляла причёску, но с такой длиной… Это было странно. Если бы он распустил волосы, подвязанная прядка наверняка оказалась бы длинней прочих. Тем более что кончики волос лежали криво и врознь, будто их срезали случайно или без разрешения владельца. Хе Сецин мысленно посочувствовал ему, короткая стрижка признак нищеты, носить такую заклинателю… Как бы его из школы не выгнали.

– За собой следи, добродетель нашёлся! – высвободив лицо, брякнул его поваленный соученик. – Ты с какой радости к закрытому заданию присоединился ни с того ни с сего? Как ты нужен – занят, поручения, бумаги; когда ты никому не сдался – появляешься как из-под земли! Тебе за это спасибо не скажут, учитель с тобой разделается, только попробуй заявиться без оправдания в Орден! Я тебя покрывать не стану, это переходит все границы, где тебя носило столько-то? Мы думали, ты на сей раз с концами!.. – юноша с каре не воспринял его слова всерьёз. Вероятно, его отсутствия были настолько частыми, что никто из его учителей уже не обращал на них никакого внимания. Это не понравилось поверженному, схватив соученика за руку, он толкнул его на пол. Их позиции вновь поменялись. – И эпидемия! Ты хотя бы про неё знаешь? – не дожидаясь ответа, он сжал шею соученика, ещё ближе склонившись к нему. – Вторая Столица посажена на карантин, мои друзья, которые остались там, не могут вернуться, а мы даже не можем им помочь! Этот советник!..

От упоминания Советника лежащий адепт встрепенулся:

– Советник же мёртв… Да и если бы он воскрес, Император не простил бы ему измены и уж точно не восстановил в должности!

– Приехали! Ты совсем от мира отрешился? Разумеется официально он трупак, и естественно Император не будет подставлять себя возвращением его на прежнее место. Но всем итак известно, кого он сделал своей правой рукой в день казни Призывателя!

Адепт с каре помотал головой, будто не замечая, что его пытаются придушить.

– Это невозможно. Или ты хочешь сказать, что и Призыватель в этом замешан?

– Это один человек, шиди. – сухо изрёк мужчина в синем. – Тэнхе не сам это выдумал, так считает учитель.

У Хе Сецина была одна выгодная особенность – против всякой логики, пока он не хотел чтобы его присутствие было обнаружено, этого не происходило. Этот навык можно было выработать путём долгих изнурительных тренировок, но с ним он был с самой встречи с братом. Его просчёт в разгадывании стратегии Советника потихоньку восполнял этот разговор, на который он попал совершенно случайно. Адепты обсуждали карантин Второй Столицы, то есть Лан’Аня, как что-то обыденное, но он слышал об эпидемии впервые. Его докладчики совсем обленились, нужно будет сократить бесполезных. Он облокотился о стену, повернувшись спиной к комнате, и закрыл глаза.

– Так Император в сговоре с При… Советником? – во все глаза глядя на заклинателя, переспросил адепт с каре. – А раз Орден частично подчиняется Столицам… Они не наши противники, и глава согласился на подобное? С Советником всё понятно, Ченьцин, но чего хочет добиться Император от сотрудничества с предателем? 

– Владыка Ян всем обещает золотые горы. – скупо отозвался заклинатель. – Во Второй столице на момент выноса запрета на пересечения её границ находились чиновники, что воспрепятствовали  помилованию Призывателя. Император так избавляется от неугодных, не исключено, что эпидемия в город попала с его одобрением. 

– Но кто-то должен был выйти из Лан’Ань. Как бы Император не пытался замести следы, брешь всегда найдётся.

Заклинатель в синем кивнул.

– Верно, но тех людей поймали у самой окраины города. Они были отправлены обратно, так говорится в доносе, но я склоняюсь к тому, что никто из них в Лан’Ань больше не появился. – в комнате на короткое время повисла тишина. Невысказанные вопросы приобрели почти материальное воплощение, и теперь парили между адептами и женщиной. Человек в тёмно-синем не спешил продолжать, поэтому посвящать в остальное пришлось Тэнхе:

– Нам до сих пор не известно, заразна ли та болезнь, и как она проявляется… Императорский дворец настаивает, чтобы Орден не вмешивался во внутренние распри в нём и позволил ему самостоятельно решить проблему со Второй Столицей.

Суммируя факты, ему на ум пришло соображение, что Лан’Ань был выбран для самого воскрешения Ян Ченьциня, а его наполнение стало жертвами для совершения ритуала. Удобно управлять с верхушки, не переживая по таким мелочам, как раскрытие или государственное преследование. Шайки Советника не было в этом месте, потому что у них тупо отпала необходимость скрываться от правительства. И Ордены не посмеют идти против них, пока их поддерживает сам Император, так что теперь Советнику все дороги открыты. Кроме царства Демонов, конечно.  

Стало быть, Советник сам суда не явился, но оставил заместо себя трёх слабеньких подопечных. Они могут быть не связаны с этим делом, он сделал это, чтобы запутать преследователей.

– Если Орден не мог направить вас пойти против Императорского Дворца, задание вам поручил учитель? Кто-нибудь кроме вас и него знает, куда вы отправились?

– Мы не могли рисковать.

За время их разговора женщина накинула на свои плечи палантин и теперь нервно накручивала вьющуюся прядь на тонкий палец. Она сдерживалась всякий раз, как хотела что-то сказать, от чего ещё больше раздражалась и всё гневнее смотрела на заклинателей. К двадцатой минуте их разговора она не сдержалась:

– Может вы обсудите свои проблемы в другом месте? Мне, знаете ли, не очень-то приятно выслушивать бредни по поводу Второй Столицы. Сначала напридумываете всякой чуши, а потом и не извинитесь за потрёпанные нервы! Император хочет уничтожить Лан’Ань? Свою Родину? Чушь! – едва не отплёвывалась она. – В Лан’Ань живут мои родители и брат, что ж прикажете, откладывать деньги на похороны?

На комоде у выбитого окна действительно стояла пожелтевшая фотография с ней и молодым человеком на фоне часовой башни в Лан’Ань. Он запомнил это, когда второй раз осматривал комнату.

Хотя он не видел лиц адептов, он всё слышал и по тону определил, что ученику с каре не хватает мозгов самому разобраться в элементарных вещах.

– Если вы должны были пойти в Лан’Ань, что вы делаете здесь?

Хе Сецин почти воотчию увидел, как взгляды собравшихся устремляются на женщину в палантине. Заклинатель в тёмно-синем не торопясь, растягивая каждое слово, ответил:

– Эта женщина была среди жителей Второй Столицы в тот день. Её труп и сейчас находится за стенами города. – тихий шелест плаща свидетельствовал, что адепт повернул голову в сторону ощетинившейся хозяйки дома. – А эту госпожу нам придётся расспросить  о многом. Например, кто она?

Самозванка хрипло проворчала нечто нечленораздельное. На губах Хе Сецина появилась полуухмылка, выходит, он не зря задержался.

– Я уж посмела понадеяться, что вы так и остались мелкими несмышлёнышами, а нет, выучились на чужих промашках чему-то. Гадкие “возвышенные” твари! – она отступила на шаг и выпустила когти, они разодрали тонкие перчатки, оголив почерневшую кожу. – И ладно, самой невыносимо сидеть в теле этой дохлой девчонки. Вы отсюда не выйдите! – сдавленно прохрипела она, видно, она мало говорила не только из-за того, что не хотела перебивать совершенствующихся. Чужой голос уже не поддавался ей.

Она кинулась на кого-то из учеников, но промахнулась. Тэнхе самоуверенно просмеялся:

– Как же ты нас остановишь? Нас четверо, если зрение подводит…

Если она пребывала в теле погибшей девушки, её глаза после двух часов “носки” должны были помутнеть, так что его высказывание было вполне справедливо. Замечание мгновенно вывело оборотня из себя.

– Не думаешь ли ты, плешивый щенок, что выкинутый вами мой компаньон откинулся от простого падения с третьего этажа?

Уверенность как рукой сняло с лица адепта. Мужчина в синем скомандовал:

– Риан, Мао-Сянци, проверьте его. – не прерывая зрительного контакта с женщиной, сказал он. – Ты никуда не уходи. – это предназначалось юноше с каре, но он уже взобрался на окно и картинно развёл руками, когда начал наклоняться спиной к земле. Спрыгивать таким образом было чревато переломом шеи или позвоночника, но для заклинателя могло обойтись и лёгким ушибом.

Женщина вновь предприняла попытку захватить одного из учеников, поэтому его выходка осталась без внимания.

Отклонившись от стены, Хе Сецин неспешно сошёл по лестнице и вышел во двор. Он не успел сделать и двух шагов, как на него выбежал человек в чёрной накидке, скрывающей лицо. Он перепугался, увидев демона и тотчас выставил перед собой меч, решив по-быстрому разделаться с ним. Хе Сецин ловко увернулся и перехватил его меч, после чего ударил сектанта в живот и отбросил в дерево. Ударившись о ствол векового клёна, мужчина не смог подняться. Хе Сецин подошёл к нему и пнул его ногой.

– Вас подослал Призыватель?

– Я ничего не скажу… – сдавлено выплюнул мужчина.

Хе Сецин приподнял брови.

– Хорошо, – он склонился и прижал ладонь к его голове.

Изо рта сектанта пошла пена, у него закатились глаза. Подержав ещё немного руку на его голове, он отнял её от его лба, оставив сектанта лежать в своей растекающейся крови. Отнимать жизни таких тараканов, как он, стало неотъемлемой частью его привычной жизни. Выпрямившись над стремительно остывающим телом мужчины, Хе Сецин хотел скрыться до того, как его обнаружат, но его взгляд зацепился за полупрозрачное колечко на руке мертвеца. Оно было уж слишком похоже на его собственное, разве что цвет отличался, и содержащейся в нём энергии было в разы меньше. У его коллеги-оборотня было точно такое, но более женственное.

Вновь нагнувшись, он снял с пальца сектанта кольцо и покрутил его в руках, пытаясь распознать в нём намёк на принадлежность к артефактам-ловушкам. Подобные вещи после смерти владельца становились смертоносны для тех, кто захотел бы примерить на себя их, но это лазурное кольцо не источала соответствующей энергии, поэтому он склонился к тому, что данная безделушка служила неким элементом одежды для приспешников Советника. Подбросив кольцо в воздух, он собирался выкинуть его, но смутное предчувствие остановило его. Поймал в руку голубоватую стекляшку, он надел её на средний палец правой руки рядом с аметистом. Как только кольцо оказалось на его руке он задался вопросом, зачем он сделал это, обычно ему было просто противостоять любому внушению, но эта вещица на какие-то жалкие секунды смогла помутнить его сознание, и этого хватило, чтобы он поддался ей. Сзади послышались лёгкие шаги, мгновенно сосредоточившись, Хе Сецин хотел исчезнуть, как и собирался ранее, но вскользь коснулся коснулся рукояти своего меча и остановился. Он не носил оружие с собой, ножны проклятого клинка вечно пустовали, что стало своеобразной изюминкой его образа, высмеивая его оппонентов и тех, кто без духовного или демонического оружия был никем. Не шелохнувшись, он опустил глаза и с изумлением отметил, что та девушка могла вовсе и не быть оборотнем.

С переменой облика он лишился способности незамедлительно реагировать на угрозы, когда он ещё не отвел глаз от новоприобретённого кольца, к его шее плашмя приставили меч. Стоящий сзади не пытался его ранить, это было лишь немое предупреждение не двигаться. Неодобрительно сверкнув глазами, Хе Сецин покосился на недо-адепта с каре. Ещё бы такая пешка стала ему приказывать.

– Добрый день, молодой господин, не могли бы вы объяснить, что вы здесь делаете? – совсем дружелюбно поздоровался адепт.

Он сдержанно улыбался ему, смотря, как смотрят на набедокуривших детей, словно лежащий за ним труп ему ни о чём не говорил. Добродушная улыбка, совсем неподходящая к , прижатому к горлу, мечу и короткие срезанные волосы померкли на фоне самой личности человека. Лицо Хе Сецина перекосило, вот уж поистине, судьба, как ирония!

– Молодой господин, вы меня слышите? – как будто обеспокоившись, спросил Ле Сенлин.

Соблазн воткнуть в него его же меч был велик, но если уж он и планировал избавиться от скверного подчинённого, то не сейчас и не так. Он не заслуживал быстрой смерти. Вероятно, его мысли отразились на лице, потому что заклинатель отвёл от него меч и вернул на место.

– Забыл представиться, Ле Сенлин, адепт пика Звёзд Ордена Хуан Линь. Не хочу удручать вас своим присутствием, но будет лучше, если вы ответите на мои вопросы до того, как ко мне подойдут мои товарищи. – всё с той же приветливой улыбкой сказал он. – Как ваше имя?

– Лан Фэй, – ни минуты не раздумывая ответил Хе Сецин.

Ле Сенлин немного насупился, но настороженность спала с его лица так же быстро, как появилась.

– Рад встрече, мы случайно не виделись раньше?

– Нет. – мрачно отрезал Хе Сецин. – Вас бы я запомнил.

Наступило напряжённое молчание, оба пытались прочитать другого, но раскрыть собеседника после двух-трёх фраз не представлялось невозможным для них обоих. Не поправляло ситуацию и то, что Хе Сецин знал о Ле Сенлине даже больше, чем было нужно для их сотрудничества. Он до сих пор понятия не имел, где заклинатель мог пропадать эти два месяца, тем более что по недавнему разговору выходило, что и в Ордене в это время о нём не было ни слуху ни духу. Не мог же он, как кто-то предполагал, удалиться в закрытую медитацию с его-то уровнем духовного развития. Оставалось, что заклинатель примкнул к Советнику, но и этот вариант следовало отмести, потому что характер и цели Призывателя мало чем рознились с характером и целями Хе Сецина, у Ле Сенлина не было достаточных причин подвергать себя опасности со стороны демона, при том что от перемены покровителей в его жизни ничего бы не переменилось.

Не в силах дальше выдерживать пронзительный взгляд собеседника, Ле Сенлин наконец обратил внимание на убитого сектанта. “Лан Фэй” сделал неуловимый жест рукой, отзывая свою силу от трупа. Проявляющиеся на его лбе тонкие серо-сиреневые узоры рассеялись, скрывая чужое вмешательство в его ядро. Не увидев ничего странного, заклинатель вновь вернулся к прежнему:

– Это вы его убили? – он говорил так, будто они обсуждали погоду или обменивались будничными новостями.

Хе Сецин развёл губы в прямолинейном “да”, но не успел произнести само слово. К ним, из-за стены дома, шли оставшиеся трое адептов. Они тоже не выглядели взволнованными при виде мертвеца.

– Шиди, мы отправляемся в Лан’Ань, ты с нами? – не выражая ни радости, ни скуки, заговорил заклинатель в тёмно-синем.

Когда они приблизились, и в лице этого человека Хе Сецин нашёл что-то знакомое, но имени и места, где он мог встретить этого человека, он пока вспомнить не мог.

– А что с теми демонами?

– Они исчезли почти сразу после твоего ухода. Думаю, у них при себе были талисманы перемещения, иначе это объяснить нельзя. – он взглянул на сидящего у трупа демона. – А кто этот человек?

– Он назвал себя Лан Фэем. – сомневаясь в сказанном, Ле Сенлин чуть приподнял брови. – Людей много, совпадения случаются…

Сначала удивлённо, но потом холодно смерив взглядом Хе Сецина, заклинатель отвернулся.

– И правда случаются. – по его голосу было ясно как день, что он не поверил названному имени. – Как бы его не звали, этот человек пойдёт с нами. Мы не можем позволить ему сказать лишнего.