Глава 16. «Люблю, целую. Адриан»

Постепенно смеркалось. Адриан неспешно шёл вдоль пустынной улицы, уже на приличное расстояние отойдя от дома Левицкой. Редкие прохожие кидали на столичного гостя любопытного взгляды, но Лебедев даже и не смотрел в их сторону. Каких-то полчаса назад одна из самых безумных страниц его биографии перевернулась навсегда. Марка в его жизни больше нет и с большой вероятностью они уже никогда не встретятся. Осознать этот факт нервная система Адриана всё ещё была не в состоянии и на глаза периодически наворачивались слёзы. Чтобы как-то отвлечься от тягостных мыслей, Лебедев решил наконец включить телефон и посмотреть, что вообще творится в мире, и кому он мог понадобиться, пока был вне зоны доступа. Как только загорелся экран смартфона, на нём замелькали десятки всплывающих иконок: уведомления от соцсетей, почтовые рассылки, рекламные сообщения от мобильного оператора... Но помимо всего этого хлама глаз сразу зацепился за пропущенный вызов от Мишина и десятки пропущенных от мамы. Также в Телеграме пришло голосовое от Лебедевой. Адриан открыл его. Сердце сжалось в тугой комок. «Что-то случилось», – тревожная мысль бешено запульсировала по всему телу. Лебедев нажал на сообщение. «Адриан, ты куда пропал? – по голосу женщины сразу стало понятно, что она на грани и в любой момент может сорваться на плач. – Я тебе уже сутки не могу дозвониться. У тебя всё в порядке? Я очень переживаю. Выйди, пожалуйста, на связь. У нас горе случилось. Твоего отца больше нет. Всё произошло моментально. Он сильно перенервничал из-за вашей ссоры. У нас дома был большой скандал. Диме стало плохо с сердцем, и он упал с лестницы. Смерть наступила мгновенно. Сейчас надо заниматься похоронами, но я никак не могу отойти от шока. Спасибо Диминым бизнес-партнёрам, они взяли на себя большую часть хлопот. Но ты здесь тоже нужен. Перезвони как можно быстрее. Я одна со всем этим не справлюсь».
Адриан закончил слушать сообщение. Рука потянулась к сигарете. В данный момент парень даже не мог толком понять природу своих чувств. Лебедев также не был уверен в том, что они вообще у него остались. Больше нет человека, которого в какой-то момент он перестал считать своим отцом. И никаких эмоций, ни одной слезинки. Будто весь отрезок жизни Адриана, в которой присутствовал этот мужчина, просто заклеили большим куском чёрного ватмана. «Здесь всё. Смотреть больше нечего. Иди вперёд. Там, дальше, интереснее», – вот что сейчас говорил его внутренний голос. И никаких слёз утраты. Жаль. Но не более. В любом случае, нужно позвонить матери. Лишь бы не обидеть её своей реакцией на смерть отца. Адриан набрал Марину.
– Алло, мам?
– Адриан, господи, ты куда пропал?! Я уже вся извелась! Ты почему не отвечал на мои звонки? У нас такое горе... Приезжай скорее. Ты вообще в Москве?
– Нет, мам, я не в Москве. Я сейчас в Севастополе. Я уже в курсе про отца. Прослушал твоё сообщение.
– В Севастополе? – Марина так удивилась, будто Адриан сказал, что улетел на луну. – А что ты там вообще делаешь? Ты новую работу нашёл? Это у тебя командировка?
– Нет, мам. Это не командировка. Мне нужно было сюда приехать по личному вопросу.
– Адриан, по какому личному вопросу? – шок и волнение в голосе Лебедевой постепенно сменялись злостью. – Я ничего не понимаю! Так, сегодня же закрывай все свои вопросы и первым рейсом вылетай в Москву. Твоего отца не стало, надо заниматься похоронами. Его партнёры хоть и помогают, но ты как его единственный сын, сейчас здесь нужен.
– Нет, мам, я не прилечу, – спокойно ответил Лебедев, туша сигарету.
– То есть как это не прилетишь? – Марина абсолютно не ожидала такого ответа. – Адриан, ты вообще нормальный? У нас такое горе в семье...
– Мам, горе у тебя. А мне всё равно. Ушёл на тот свет, туда ему и дорога. Здесь на Земле от него уже никакого толку не было. Лишь брызгал вокруг своей ненавистью и орал как умалишённый. Вот сердце и не выдержало.
– Адриан, да как ты... как... ты так можешь говорить? – от шока Марина даже начала заикаться. – Он же всё-таки твой отец. Он тебе эту жизнь дал... Он...
– А потом он эту жизнь превратил в ад, – резко перебил Лебедев мать. – Мам, прости, пожалуйста, если делаю тебе сейчас больно. Прими мои соболезнования по поводу отца. Но я не приеду. На несколько дней задержусь в Севастополе. Буду уже на поминках.
– Адриан, да как же это?! Сыночек, послушай, ну нельзя же так! Это как-то не по-христиански! Нужно проводить отца в последний путь! Каким бы он ни был!
– Мам, всё, прости, не могу говорить, вторая линия, – соврал Лебедев и нажал отбой вызова.

На следующие несколько дней Адриан, как и планировал, полностью абстрагировался от реальности и вновь перевёл телефон на авиарежим. Он часами бродил вдоль пустынных набережных, подолгу сидел у беспокойного моря, отправляя все гнетущие мысли вместе с порывистым ветром далеко за горизонт. Ноябрь в Севастополе выдался достаточно промозглым, но даже такая капризная южная осень имела для Адриана свой терапевтический эффект. Сегодня он мог рассекать одинокие аллеи городских парков, укрытых пожелтевшей листвой, а завтра – фотографировать жирных котов на рыбацких причалах Балаклавы, и просто сидя на скамейке с дымящимся кофе, наслаждаться шумом прибоя, как самым подходящим саундтреком для его душевного состояния.

Как и обещал, Адриан вернулся в Москву через несколько дней. На 16 ноября были запланированы похороны Дмитрия Игоревича. На погребении Лебедева не было. В тот момент его самолёт как раз только приземлялся в Шереметьево. Адриан хотел заехать домой, принять душ и переодеться. Поэтому он успевал уже только на поминальный обед, который было решено организовать в доме Лебедевых. В некогда просторной и уютной квартире теперь было совершенно невыносимо. От количества всех желающих почтить память олигарха буквально яблоку негде было упасть. Марина, одетая в чёрное обтягивающее платье, стояла посреди гостиной и принимала нескончаемый поток соболезнований от коллег и друзей мужа. Измученное лицо женщины, ставшее уже почти каменным, лишь изредка выражало эмоции, соответствующие ситуации, но даже на них у Лебедевой уже, кажется не оставалось сил.
– Марина Витальевна, здравствуйте, – к вдове подошёл высокий седовласый мужчина средних лет. – Примите мои соболезнования в связи с вашей утратой. Я понимаю, у вас горе и поминки супруга – не время для подобных разговоров. Но я обязан вас предупредить. Позвольте представиться, Казанцев Юрий Сергеевич, заместитель главы Росфинмониторинга. – мужчина показал женщине удостоверение. – Мы можем с вами отойти? Разговор не для лишних ушей.
– Да, конечно, а что случилось? – Лебедева пыталась оставаться спокойной, но в голосе уже сквозила паника.
Казанцев отвёл женщину в сторону, подальше от гостей.
– Марина Витальевна, буду с вами откровенен. При жизни ваш супруг вёл дела, мягко скажем, не всегда честно. А в последние годы финансовые махинации в его медиахолдинге стали почти что нормой. На смену серой бухгалтерии пришла откровенно чёрная. В нашем ведомстве работал человек, который вступил в сговор с Дмитрием Лебедевым и покрывал его незаконные действия. Незадолго до смерти вашего мужа делу против него дали ход. Мне неприятно это вам говорить, но всё очень серьёзно, Марина Витальевна. Масштаб махинаций такой, что боюсь одним арестом его основного бизнеса дело не ограничится. Речь теперь идёт и всё его движимом и недвижимом имуществе.
– Что вы имеете в виду? – Марина из последних сил старалась оставаться невозмутимой, но губы и ресницы женщины уже дрожали против её воли. – Эту квартиру... тоже?
– Мне очень жаль, – Казанцев покачал головой. – Обычно, когда квартира попадает под арест, собственники могут оставаться в ней жить, но учитывая масштаб финансовых преступлений вашего покойного супруга, вы лишаетесь такой возможности. В виду вашей непростой ситуации, я, конечно, узнаю, что можно сделать, дабы вы не остались совсем без ничего. Но шансы очень невелики. При самом хорошем раскладе вы сможете себе позволить приобрести скромную однокомнатную квартиру... где-нибудь за МКАДом. Разве что, у вас есть какие-то накопления, которые не пересекаются с финансовыми потоками вашего супруга...
– Нет, ничего такого нет, – Марина опустошённо смотрела в одну точку, пытаясь переварить свалившуюся на неё информацию.
– В таком случае, после похорон мужа у вас будет неделя, максимум две, чтобы освободить квартиру. До решения суда по вашему вопросу вы с сыном здесь не сможете проживать. Простите, что завёл этот разговор в такой день, но сами понимаете, я был обязан вас предупредить. Держитесь.
Казанцев ушёл, а Марина осталась один на один с новой реальностью. У измотанного организма уже даже не оставалось сил на слёзы. Со скорбным смирением Лебедева приняла и этот удар. Но день шокирующих новостей не собирался заканчиваться. Сквозь толпу к Марине медленно пробирался Безродный. Видя, в каком состоянии его бывшая возлюбленная, он терзался сомнениями, стоит ли начинать тот разговор, который он уже несколько дней прокручивал в своей голове. Но и отступать мужчина не хотел.
– Марина? – Анатолий подошёл к Лебедевой, обратив на неё взгляд, полный сочувствия и беспокойства. – Прими мои соболезнования. Очень тяжёлая утрата.
Сложив руки на груди, женщина смотрела в окно. Вставшего рядом с ней Безродного она увидела боковым зрением, но даже не стала поворачиваться к гостю.
– Спасибо, Толь, – холодным металлическим голосом ответила Марина. – А ты зачем здесь? Ты же Диму даже не знал.
– Ну как же... Тебя поддержать. Мы же с тобой не чужие люди. Но, признаться, честно, я пришёл не только ради этого. Я понимаю, что с подобными новостями нужно приходить в другой день. Вообще, в тот день, когда не стало Лебедева, я и хотел с тобой встретиться. Но... Теперь всё изменилось. Но ждать я больше не могу. Прости, Марин... В общем..., – перед тем, как закончить мысль, Безродный полез во внутренний карман чёрного пиджака и, достав оттуда сложенный вдвое лист, протянул его Лебедевой. – Я сделал ДНК тест на отцовство. Я знаю, что Адриан мой сын.
Окаменелость Марины как рукой сняло. Она с округлёнными глазами повернулась к Анатолию и медленно взяла бумагу из его рук.
– Что ты сделал?
Лист в руке женщины дрожал, а сама Лебедева, пробежав глазами по документу, посмотрела на Безродного ровно также, как в тот августовский день, когда он заявил о своих правах на Адриана. Лицо, искажённое горем, теперь ещё наливалось и гневом. От этого взгляда Толе даже стало не по себе.
– Я же тебя просила..., – наконец тихо прорычала Марина. – Я же тебе умоляла, скотина ты такая! – Лебедева зарядила Толе звонкую пощёчину. – Ты специально для этой новости выбрал сегодняшний день? Захотел на костях неродного отца Адриана закрепить своё отцовство? Что ж ты, тварь, делаешь, а? Диму только час назад земле придали, а ты уже пришёл сюда свои права на сына заявлять? В тебе хоть что-то человеческое осталось?
– Марина, послушай, я..., – Анатолий пытался что-то возразить, но в разговор неожиданно вступил третий участник.
Безродный и Лебедева совершенно не заметили, как в нескольких метрах от них оказался Адриан. Последние слова Марины обрушились на него громом.
– Я прошу прощения, а что значит «неродного отца»? – парень не хотел верить услышанному, хотя про себя прекрасно понимал, что эти уточняющие вопросы уже не изменят правды и только сотрясают воздух. – Какое отцовство ты хочешь закрепить? Блять, ты, что, мой отец? Биологический отец? Это правда? – Адриан чувствовал, что ещё немного и волна истерики окатит его с ног до головы. За последние дни на него свалилось слишком много. Всё. Нервная система вот-вот разлетится вдребезги.
– Адриан, сынок! – Марина прижала ладонь к лицу, которое уже не справлялось с эмоциями.
– Адриан, родной мой, давай поговорим, я всё могу объяснить..., – Безродный сделал шаг по направлению к сыну, но тот резко отступил назад.
– Не подходи ко мне! – выкрикнул Адриан с выпученными от шока глазами, в которых уже стояли слёзы. – Я тебе верил! Весь мир меня предал! Я думал, ты единственный, на кого я могу положиться! А ты всё время разыгрывал передо мной спектакль, режиссёр хренов?! Играл на моих чувствах?! Да ты даже хуже отца! Он хоть не скрывал свою ненависть ко мне, а ты притворялся с самого начала!
– Адриан, я сам только на днях узнал! – Безродный с отчаянием рванул к Лебедеву, но тот отскочил от него как ошпаренный.
– Ни слова не хочу слышать! Даже не прикасайся ко мне! Мам, скажи, а ты когда узнала? Сейчас, как и я? Ты что, после моего рождения не захотела выяснить, кто отец? Не сделала тест ДНК? Мам, я клянусь, если ты сейчас мне соврёшь, я выйду из этого дома, и ты меня больше никогда не увидишь.
– Да твоя мать, конечно, не знала. Иначе бы она естественно, – вмешался Толя.
– Я всё знала..., – обречённо бросила Лебедева, понимая, что её мир окончательно рушится. – Я тогда сделала тест на отцовство.
– Что? – Безродный такого ответа явно не ожидал и с ужасом уставился на Марину. – Ты все эти годы знала и молчала? Знала, что Адриан мой сын и не поставила меня в известность? Да как же ты могла...
– Ну, хотя бы спасибо за честность, мам, – Лебедев с болью посмотрел на мать. – Но это не отменяет того, что из-за твоей лжи я вплоть до сегодняшнего дня был уверен, что во мне течёт кровь настоящего чудовища. Хотя, жить с геном труса и лжеца – тоже приятного мало. – Адриан кинул презрительный взгляд на Безродного. – Видеть вас обоих не хочу!
Лебедев повернулся и поспешно удалился прочь, оставив своих родителей абсолютно раздавленными и не понимающими, как дальше жить.

1 декабря 2021

На часах было почти шесть утра. Адриан и Городецкий сидели на полу в гостиной, облокотившись о диван и допивали коньяк. Максим разлил по бокалам остатки алкоголя.
– На поминках я не остался. – заканчивал Лебедев свою историю. – Приехал в свою пустую однушку, отключил телефон и несколько дней там просто безбожно бухал. Но потом стал для себя понимать, что если с кем-то не поделюсь тем, что со мной произошло, меня просто рванёт. Подходящих друзей для таких разговоров в моём окружении не было, да и вообще я тогда был абсолютно один. В тот момент ко мне и пришла безумная идея – найти по интернету психолога, обязательно мужчину, и обратиться к нему не за помощью, а просто для того, чтобы он выслушал. Ну уж прости, что в итоге выбор пал на твой профиль и тебе пришлось пропустить через себя весь тот пиздец, который я пережил.
– Адри, да о чём ты, – уже основательно хмельной Городецкий с нежной улыбкой посмотрел на Лебедева. – Дни, проведённые с тобой, были лучшими в моей практике, да и кажется, вообще в жизни. Хотя, всё равно меня гложет, что как психолог, я тебе не хрена не помог. Лишь иногда давал свои скудные комментарии.
– Ты знаешь, иногда возможность быть кем-то выслушанным, а тем более, если человек реально умеет слушать, – это самая лучшая терапия из всех возможных в наше сумасшедшее время. Большего и не надо.
– Честно скажу, твоя история меня очень захватила. Особенно её драматичный финал. Что думаешь делать с Анатолием? Может всё-таки дашь ему шанс?
– Не знаю, Макс. Мне нужно время, чтобы всё это принять. Обиды на мать пройдут быстрее, а что касается Анатолия. Посмотрим... Вычёркивать его из жизни я не собираюсь, но и встречаться с ним пока не готов.
– А по Марку скучаешь?
– С нашего расставания прошло ещё не так много времени, но я точно знаю, что этот человек всегда будет в моём сердце. Из очень непростых отношений с ним я вынес для себя важный урок. Высокомерие – это один из самых страшных грехов, которые Вселенная не прощает. Жизнь нанесла мне хороший удар под дых. Я потом очень часто вспоминал этого бедного мальчика, который пришёл ко мне в отдел культуры со своими рецензиями. Денис его, по-моему, звали. Вспоминаю, с каким пренебрежением с ним общался и аж противно от себя становится. Никогда не забуду лицо этого парня, когда прямо при нём рвал его резюме. Я тогда не его резюме рвал, а его мечты и надежды на будущее. Я этого несчастного паренька на части рвал. Самое ужасное, что когда я разносил тексты Дениса, то прям кайфовал от этого. Смотрел на него свысока, мол, кто ты, бездарный писака, возомнил себя театральным критиком, а я – звезда. Но когда считаешь, что вправе поднять руку на беззащитного, Вселенная такого не прощает. Звезда потом с таким треском рухнула на землю, что сама земля от этого и охренела. И если уже говорить откровенно, я и Марка воспринимал как человека второго сорта, только боялся в себе в этом признаться. А желание наслаждаться в постели его шикарным телом я ошибочно принимал за любовь. Любовь, настоящая любовь – это когда ты готов ради человека чем-то жертвовать, а в определённых случаях даже отдать за него жизнь. Заглядывая внутрь себя, я теперь понимаю, что ни на что выше перечисленное ради него я бы никогда не пошёл. И самое смешное во всей этой истории ещё вот что. Я себя убедил в том, что ради наших отношений пожертвовал своей роскошной жизнью и переехал в его конуру на окраине Москвы. На самом деле я просто пошёл на поводу у своих низменных потребностей, плотских желаний и поставил их превыше всего – ответственности за свою судьбу, спокойствие близких, здравого смысла, наконец... Я жил иллюзиями, вызванными собственной похотью и бездуховностью. И в итоге очень жестоко за это поплатился. Если судьба даст мне шанс реабилитироваться, я больше никогда не повторю прошлых ошибок. Это я уже точно знаю.
Городецкий всё это время очень внимательно смотрел на Адриана. Лебедев наконец повернулся к психологу. Их глаза встретились.
– Вот теперь я вижу, что наша терапия действительно завершена. – с тихим восхищением заявил Максим. – Если сравнить того Адриана, который ко мне пришёл чуть меньше двух недель назад и того парня, который сидит передо мной сейчас, так зрело и мудро рассуждая о жизни, то разница просто колоссальная. Вот такого Адриана я даже не хочу отпускать. – Городецкий сделал паузу и затем добавил. – Не из своей квартиры, не из своей жизни.
Наступила тишина. Лебедев и Максим продолжили диалог, но уже глазами – хмельными, усталыми и исполненными большой симпатией друг к другу. Но Адриан вдруг заметил, что во взгляде у Городецкого что-то изменилось – в них заиграли искры пусть и робкого, но искреннего, давно томимого под сердцем желания; ему боишься дать выход, сомневаешься, долго выбираешь момент и однажды просто решаешь рискнуть – будь что будет. И Городецкий рискнул. Адриан уже прекрасно понимал, что он хочет сделать и решил не противиться. Максим потянулся к Лебедеву и осторожно, не давая губам лишней воли, боясь всё испортить, поцеловал парня. Адриан на поцелуй не ответил. В этот момент он себя ненавидел, но понимал, что иначе не может. Самая большая глупость, которую он может сейчас совершить – это дать человеку надежду.
– Блин, прости, – Городецкий резко отстранился от гостя и уткнулся лицом в колени. – Мне не нужно было этого делать.
– Макс, всё нормально. Макс... Посмотри на меня.
– Нет, честно, прости, это было лишнее, – Городецкий взглянул на Адриана.
– Всё нормально. Просто...
– Просто ты всё ещё любишь Мишина?
– Дело вовсе не в нём. Я не думаю, что у наших отношений вообще есть будущее. Просто у меня чёткое ощущение, может я конечно ошибаюсь... что ты повторяешь ту же ошибку, что и мы совершали с Марком по отношению друг к другу. Нет, там всё конечно было жёстче, но... Твоя душа сейчас рванула не ко мне лично, а к образу, который нарисовался в твоей голове. К тому Адриану Лебедеву, за чьей историей ты следил все эти дни. К тому Адриану, который пройдя через лишения, подножки от жизни и многое другое, что-то для себя осмыслил и исцелил определённый участок своей души. Но история закончена и начинается реальная жизнь, с которой мне ещё предстоит разбираться. И я не знаю, как себя проявлю в этой новой борьбе. Если после наших отношений мне придётся искать нового психолога, я этого просто уже не переживу. Макс, ещё слишком мало времени прошло после всех травм, которые я получил в последней схватке. Она закончена, но теперь необходимо залечить раны. Это мой удел. Я не хочу тебя на это обрекать. Ты и так сделал для меня слишком много.
– Господи, да что я для тебя сделал? – по щеке Городецкого, не отрывающего взгляд от Лебедева, медленно потекла слеза.
– Ты принял мою боль и вернул мне её целительным зельем.
– Как теперь видишь, у меня в этом был и свой эгоистичный интерес, – из мужчины вырвался лёгкий смешок. – Я всё про тебя понял уже на второй нашей встрече и не простил бы себе, если бы упустил такую находку. Слушая тебя, я пытался разобраться и в себе.
– Ну, вот. Каждый из нас получил, что хотел, – лицо Адриана озарила улыбка, от которой Городецкому стало так тепло, что он не мог не улыбнуться в ответ.
Но при этом спросил с грустью:
– Мы с тобой больше не увидимся?
– Я не знаю, Макс. Но в одном уверен точно – замыкаться на мне ты не должен ни в коем случае. Интересно, как там Артём?
– Без понятия, – слегка виновато ответил Городецкий. – Я давно про него не узнавал.
– А может настало время?
Максим не отвечал и смотрел на Лебедева, практически умоляя его глазами не уходить. Адриан считал эти эмоции и проведя ладонью по влажной щеке Городецкого, тихо произнёс: «Сам знаешь, что настало. Настало время исправлять ошибки прошлого и быть счастливым». Лебедев потянулся к Максиму и на прощание подарил ему продолжительный нежный поцелуй в лоб. «Береги себя, – добавил он. – Не провожай». Адриан поднялся с пола и вышел в коридор. Когда послышался звук хлопнувшей двери, Городецкий слегка вздрогнул и, свернувшись на ковре калачиком, заплакал так, как не плакал очень давно – громко, с надрывом, выпуская наружу всю накопившуюся боль. И уже не только собственную – но ещё и ту, что стойко принимал в своё сердце все последние дни. Зима началась со слёз очищения. Значит всё будет хорошо.

Адриан добрался домой, когда в Москве уже совсем рассвело. Пустая квартира томилась в лучах утреннего декабрьского солнца. Теперь начало накрывать и Лебедева. Он стоял посреди комнаты и в какой-то момент прям физически почувствовал одиночество, свалившееся сверху бетонной стеной. Придавленный этими эмоциями, парень рухнул на кровать и заплакал навзрыд. Такого тотального опустошения и безысходности он ещё никогда не ощущал. В середине декабря истечёт последний месяц за квартиру, проплаченный совместно с Марком. Сам со своей копеечной зарплатой по фрилансу Лебедев не потянет эту однушку. В любом случае, придётся возвращаться в родительский дом – в ту жизнь, от которой он так упорно бежал. Только уже и непонятно зачем. И Адриан с этим почти смирился. Только он ещё не знал, что его квартира из-за финансовых махинаций отца находится под арестом, не предполагающим дальнейшее проживание. Он ещё не знал, что его мать уже собирает вещи и готовится уезжать в маленький провинциальный Калязин, откуда она родом, где ещё, слава Богу, остался её родительский дом. После поминок отца Лебедев так и не связывался с матерью и ещё не был обременён этими знаниями. Он забывался глубоким сном, уткнувшись в подушку, на которой ещё совсем недавно спал Марк. С того дня, как Адриан вернулся домой с поминок отца и осознал, что нога его друга больше никогда не переступит порог этой квартиры, он так и не менял постельное бельё. Подушка ещё пахла Марком, едва уловимо, но пахла. Лебедев повернулся на бок и, всё глубже проваливаясь в сон, на какой-то миг ощутил, что чья-то большая мощная рука обняла его и крепко прижала к себе. Да, наверное, это Марк вот так бесцеремонно ворвался в его грёзы, чтобы ещё раз попрощаться и затем навсегда раствориться в рассветных лучах нового дня...

Адриан проснулся ближе к обеду, когда Москву уже вовсю заметало снежными хлопьями. Да и разбудил его, собственно, телефон непрерывно жужжащий от вибрации. Потянувшись за смартфоном и продрав глаза, Лебедев увидел на экране знакомую фамилию. Мишин. Он к нему прорывался ещё в Орлином, но тогда в приоритете было десять пропущенных от мамы. Теперь же не ответить будет как-то неприлично. Но что Сергей от него хочет? Точно не обсудить рабочий вопрос. Они теперь оба за бортом отцовского медиахолдинга. Позвать на вечерний плов с вином? Ну бред же. Теперь он вроде как с Таней, они и без него прекрасно проведут время. Но если человек предпринимает ещё одну попытку связаться, то, наверное, не просто так. Нужно ответить. Адриан нажал на зелёный кружок и откинулся на подушку.
– Алло?
– Адри, ну, наконец-то! Я тебя уже совсем потерял.
Бодрый голос Сергея вырвал Лебедева из пут сна.
– Привет. Да я вроде никуда не пропадал. Просто был в отъезде. Я видел твой пропущенный, но тогда слишком много навалилось.
– Да, я знаю про отца. Прими мои соболезнования.
– Спасибо, – ответил Лебедев, хотя едва не сказал «Это лишнее».
– Адри, я, собственно, чего тебе звоню... Ты в офисе обронил свой ежедневник... Ну во время того, как... В общем, во время конфликта с отцом. Когда он тебя толкнул, ты упал и блокнот выпал из твоей сумки, залетев под стол одного из сотрудников. Когда я уже уходил с вещами из офиса, случайно бросил взгляд вниз и увидел твой ежедневник. В общем, если тебе всё ещё дорога пропажа, приходи сегодня вечером ко мне домой, торжественно верну.
От такой неожиданной информации Адриан даже подскочил на кровати и уже проснулся окончательно. Оказывается, его ежедневник, который он так отчаянно искал, всё это время лежал у него в сумке! А по-настоящему пропажа случилась совсем недавно. Вот же балда рассеянная! «Может, это знак?», – промелькнуло в голове у Лебедева. Но он тут же вспомнил про Таню.
– А я вам с Татьяной не помешаю? Вы же вроде как теперь вместе?
– Не помешаешь, ибо мы на днях разбежались, – ответил Мишин и Адриан заметил, что голос у него был довольный.
– А чего так?
– Да ну её. Конченная истеричка. Мы собственно и вместе не были. Пытались что-то начать, но с её характером... В общем так, Адри, тебя ждать сегодня или нет?
– Жди меня, и я приду, – ответил с улыбкой Лебедев, поймав себя на мысли, что новость о расставании Мишина и Тани его обрадовала.
– Супер! – по голосу Сергея было слышно, что он доволен не меньше. – Тогда подлетай ко мне к 7 часикам. Удобно будет?
– Да, вполне.
– Давай, тогда покедова. Жду!
Адриан закончил звонок и по его лицу впервые за долгое время расплылась довольная улыбка. В этот момент он себе признался, что будет ждать этого вечера, будет ждать встречи с Мишиным. Лебедев уже не мог отрицать тот факт, что он по нему соскучился. Очень. Он часто вспоминал их первый совместный ужин, его вкуснейший плов и отменное красное сухое. Адриан также себе честно признался и в другом – в тот августовский вечер он по-настоящему был счастлив, так, как, наверное, никогда не был с Марком. Даже в Егорьевске. В квартире у Мишина его сердце звучало громче и чаще.
Без пятнадцати семь Адриан был у дома Сергея. Снег продолжал заметать улицы и во дворе уже лежали довольно приличные сугробы. Пока Лебедев пытался решить, прийти ли чуть пораньше или постоять покурить, из подъезда вышел Мишин с лабродором, который моментально полез к Адриану знакомиться.
– О, Адри, а я как раз думал до твоего прихода Бонда выгулять! Привет! – увидев Лебедева, Сергей сразу просиял и крепко его обнял.
– Привет! Бонд? Ты сам имя придумал? Не знал, что у тебя есть собака.
– Так это не моя. Сосед в командировку уехал на неделю. Попросил присмотреть. Рад тебя видеть, – продолжая улыбаться, Мишин по-дружески тронул Адриана за предплечье.
– И я очень рад, – Адриан сам светился как рождественская ёлка.
– Ну, что пойдём? Я обычно с Бондом вокруг дома хожу. Пару кружочков сделаем и домой.
– Пойдём.
Парни начали неспешно идти вдоль дома, а Бонд бодро бежал впереди них, периодически обнюхивая и помечая уже давно знакомую территорию.
– Ну рассказывай, как ты? – с искренним интересом спросил Мишин. – В день, когда не стало твоего отца, я тебе как раз звонил. Ну, по поводу ежедневника. Но когда узнал новость, понял, что тебе явно было не до меня.
– Я тогда был в Севастополе. Печальное известие настигло меня там. Нужно было сменить обстановку. Как-то много всего навалилось в последнее время. Конфликт с отцом меня просто добил. Спасибо тебе, что тогда... заступился.
– Адри, ну а как я мог иначе? Ты же для меня... не чужой человек.
Лебедеву показалось, что Мишин явно хотел сказать что-то другое.
– Ты из-за меня потерял работу. Как ты вообще теперь?
– Пока ищу. Беру какие-то мелкие подработки, пишу что-то в глянцы о бизнесе. Но это так... Копейки. Холдинг твоего отца из-за всплывших махинаций пока заморозил свою деятельность, поэтому туда я при любом раскладе не вернусь. Вроде как наклёвываются неплохие варианты. Может быть получится устроится редактором в одно крупное издание. Тебя с собой заберу. Там у них кстати тоже есть раздел культуры и вроде как они ищут человека на эту должность.
– Ну, это было бы очень здорово.
– Снова будем работать вместе, товарищ культурный редактор, – Мишин смотрел на Адриана и не мог перестать улыбаться.
– Я буду только рад, – улыбка не сходила и с лица Лебедева.
– Слушай, Адри, я тогда в офисе хотел с тобой поговорить, но нам не дали..., – Сергей резко стал серьёзным. – В общем... Мне нужно перед тобой извиниться. Тогда... в тот вечер... Я был с тобой слишком груб... Честно, после того, как я на тебя накричал в своём кабинете, то места себе не находил. Но и ты пойми меня... Мы так кайфово накануне провели вечер, стали ближе, я понял, что... ну... мне хорошо с тобой. А потом... выясняется, что в начале рабочего дня ты уезжаешь на природу с каким-то парнем. Ну блять... Во мне тогда всё просто рвануло, мозг реально треснул поплам и отказывался понимать происходящее. А когда я чего-то не понимаю, меня это бесит. Я и до сих пор не понимаю, что тогда случилось. Если ты как-то всё объяснишь, буду тебе очень признателен. Я почему-то уверен, что ты не хотел сделать мне больно. Просто произошло какое-то дикое недоразумение. Я прав?
Всё то время, что Мишин говорил, он волновался почти как школьник и выглядел непривычно беззащитным, что абсолютно не вязалось с его внушительной фигурой и яркой внешностью. Адриана это настолько растрогало, что он сам от волнения растерял все слова и мысли. Но, в любом случае, нужно было что-то ответить и не затягивать эту паузу.
– Серёж... Вот честно... Самое последнее, что я хотел бы сделать в этой жизни, точнее, вообще не хотел бы ни при каком раскладе, это причинить тебе боль. Реально, произошла просто дичайшая хрень. Мы с Марком дружили, но вся эта наша дружба была каким-то безумием. Самые настоящие эмоциональные качели... Перед тем, как он тогда меня увёз из бизнес-центра, мы поссорились, а потом он видимо всё осмыслил и хотел помириться... И решил действовать вот так опрометчиво, на одних эмоциях... Похитил меня прямо с рабочего места и увёз на природу к своим друзьям. Я с себя нисколько не снимаю вины. Я мог просто проявить характер и сказать твёрдое «нет». Но тогда я не смог. Конечно, я как-то сопротивлялся, пытался выйти из машины, кричал на него, но у Марка был такой напор, что в какой-то момент я просто сломался... Да, это нисколько меня не красит. Серёж, мне очень стыдно за то, как я с тобой поступил. Но всё теперь в прошлом. Марка больше нет в моей жизни. Это пройденный этап, перевёрнутая страница. Не буду вдаваться в детали, что случилось, но просто всё кончено. Я живу дальше. Пожалуйста, прости меня.
Всё это время, переполняемый чувствами, Сергей смотрел на Адриана, и когда тот закончил, резко привлёк его к себе, заключив в объятья.
– Господи, Адри... Иди сюда. Да я всё давно тебе простил. Я не мог не простить, потому что... ты очень хороший человек.
Адриан уже в которой раз заметил, что Мишин, говоря о своём отношении к нему, всё время себя тормозит, словно хочет сказать одно, а говорит другое, боясь выдать свои истинные чувства.
– Я рад, что мы всё разрешили, – продолжал Мишин. – Надеюсь, это наша первая и последняя ссора. Я вообще ненавижу ссориться. Это, блять, так выматывает, а главное – убивает нервные клетки, которых у нас уже и так не особо много. Бонд, ко мне!
– Уверен, у нас больше не будет повода для ссор, – с улыбкой согласился Лебедев. – Это, реально, очень утомляет.
Сергей выпустил Адриана из своих крепких объятий, и тот уже пошёл дальше, но Мишин остался стоять на месте и, задумчиво посмотрев на Лебедева, заявил:
– Что ещё хотел сказать... это... у нас с Танькой ничего не было. Ну, в смысле... мы не были близки.
Адриан повернулся и с удивлением посмотрел на Сергея.
– Ну не было, и не было. Зачем мне эта информация?
– Да не знаю... Просто так сказал...
Хотя, где-то глубоко внутри Лебедев понимал, к чему невольно клонит Мишин, но сейчас даже боялся начать серьёзно думать об этом. При этом парень весь внутри вспыхнул, а щёки побагровели.
– Просто так кирпич на голову падает, – с улыбкой бросил Адриан.
– А вот снежок летит не просто так! – решив разрядить обстановку и сменить тему, Сергей запустил в Лебедева комком снега.
– Ах вот ты как! – Адриан моментально подключился к игре запустил в Мишина ответным снежком.
– На своего главреда замахнулся? Ну сейчас ты у меня отгребёшь, товарищ культурный обозреватель!
– На секундочку, бывшего главреда!
– Не зарекайся, не зарекайся! Ты от меня теперь никуда не денешься!
Заливаясь смехом, парни закидывали друг друга снежками, а Бонд, лая и виляя хвостом, мотался между ними.
– Бонд, а ну, давай, прикрывай меня! – командовал Сергей, понимая, что Адриан атакует довольно бодро.
– Что, товарищ, главред, сдаётесь? –хихикал Лебедев, предчувствуя скорую победу.
– Да как бы не так! Всё, иду на абордаж! – Мишин побежал на Адриана и, схватив его в охапку, повалил в сугроб. – Сдаёшься? – спросил он, уже лёжа на парне и заглядывая в его глаза, искрящиеся от счастья.
– А это такое новое правило в игре в снежки – валить на землю? – спросил Лебедев, поймав себя на мысли, что так бы и лежал здесь с Мишиным, хоть до утра.
– Только что его придумал...
Адриан смотрел на Сергея и осозновал очевидное – оба уже всё друг про друга понимают, оба знают, чего хотят, но всё ещё не решаются сделать этот последний крохотный шаг. Преодолеть всего несколько сантиметров, отделяющих их губы и перевести отношения на новый уровень – ведь сейчас этому ничего не мешает. Но нет. В следующую секунду к парням с лаем подбежал Бонд.
– Всё, всё, Бонд, идём домой! – Мишин встал с Адриана и помог ему подняться. – Сейчас отведаешь мою фирменную курочку под прованским соусом. – обратился он к Лебедеву, обняв его за плечо. – Уверен, ничего вкуснее в своей жизни ты ещё не ел.
– А разве шикарный узбекский плов – это не вершина твоих кулинарных талантов?
– П-ф-ф... Слушай, это даже ещё не нижняя их часть. Это так... Тестовое блюдо, чтобы заманить тебя в своё холостяцкое логово и никогда-никогда из него не выпускать! – Мишин начал щекотать смеющегося Адриана и затем добавил. – Шучу. А может и нет. Ты поднимайся ко мне, а я сейчас Бонда заведу к соседу.
– Ага, давай.
Когда парни оказались в квартире, Мишин снял верхнюю одежду, разулся и сразу прошёл в гостиную, вернувшись с ежедневником Адриана.
– Держи. Сорри, я там на досуге его немного полистал. Знаешь, если честно, круто. Местами читал, как захватывающую повесть. Столько воспоминаний нахлынуло. Вообще, как бы там ни было, в Moscow Life было классное время.
– Да, согласен. – с лёгкой грустью подтвердил Адриан. – Жизнь била ключом, нас кружило в вихре событий, и мы думали, что так будет всегда.
– Да, это прошло. Но обязательно будет что-то новое. Ведь природа не любит пустоты. Ладно, Адри, я сейчас в душ, а то одел лёгкую куртку и после нашей битвы снежками вообще как-то продрог. Курочка в духовке, ей где-то ещё минут 20 нужно. А ты пока проходи в гостиную. Чувствуй себя как дома.
Сергей ушёл в ванную и в этот момент Лебедев понял, что ему было бы неплохо помыть руки. Но уместно ли это делать, когда хозяин принимает душ? Хотя, что в этом такого? Он же там моется за занавеской, ничего не видно. Но предположения Адриана оказались в корне не верны. У Мишина была прозрачная душевая кабинка. Войдя в ванну, Лебедев невольно задержал взгляд на его спине. И это была не спина, а настоящее произведение искусства. Каждая линия, каждый изгиб, каждая мышца в купе создавали картину, от которой просто невозможно оторвать глаз. Ещё немного и взгляд Адриана был готов упасть ниже талии, но он настолько увлёкся созерцанием мужского тела, что невольно выронил мыло из рук и это привлекло внимание Сергея. Он высунул намыленную голову из душевой кабинки и с улыбкой обратился к Лебедеву:
– Всё нормально?
– Да, да, я просто мыло уронил, – Адриан начал спешно намыливать руки и почувствовал, как кровь моментально прилила к лицу.
– Просто мыло, – Сергей слегка усмехнулся как будто не верил. – Не скучай там. Я уже почти всё.
Помыв руки и борясь с желанием остаться в ванной, чтобы продолжать созерцать шикарную спину Мишина, Адриан вышел и прикрыл за собой дверь. Лебедев прошёл в гостиную. Нельзя сказать, что она была просторной, но при этом вполне уютной. В таком интерьере приятно просыпаться и ещё какое-то время нежиться в кровати под лучами утреннего света, льющегося из широкого окна. Диван был разложен (возможно, именно поэтому Адриану показалось, что в комнате немного тесновато), а прямо напортив него на стене висел большой плазменный телевизор. В зоне домашнего кинотеатра были размещены два небольших книжных стеллажа, по шесть ячеек каждый. На каких-то полках стояла английская литература в оригинале – романы Сидни Шелдона, Оскара Уайльда и Агаты Кристи. Из русской прозы Адриан увидел Замятина, Довлатова, Достоевского, Солженицына, а также несколько книг Глуховского, а из зарубежной – Оруэлла, Хаксли, Моэма, Сартра. На других полках стояли семейные фотографии. Серёжа с мамой на школьном выпускном. «Он уже тогда был просто жгучий красавец, – отметил про себя Адриан. – Бедные девушки. Да и, наверное, некоторые парни». «А вот он чуть постарше с отцом, на открытии редакции Moscow Life. Похожи они с папой. Но всё-таки Серёжа больше взял от матери».
Поправив сбившееся одеяло, Адриан присел на кровать. Почти сразу же в комнату вошёл вкусно пахнущий Мишин, вытирая голову полотенцем. И как только он кинул его на диван, Лебедева словно поразило молнией. Сергей стоял прямо перед ним в красных трусах Calvin Clain, которые словно были созданы для его натренированных бёдер, в принципе, как и для всего тела, поражающего своей силой и красотой. И его не назовёшь перекаченным, все мышцы были гармонично распределены, как у античных статуй. Несколько минут назад оценив фактурную спину Мишина, Адриан понял, что вид спереди не менее чарующий. Лебедев даже встал, продолжая оставаться под впечатлением.
– Всё нормально? – спокойно просил Мишин, слегка удивившись реакции Адриана.
– Да, всё в порядке, – соврал Адриан, понимая, что к его детородному органу начинает интенсивно приливать кровь. – «Бог мой, сколько же надо лет провести в тренажёрном зале, чтобы слепить себе такое шикарное тело?», – поймал он себя на мысли.
Сергей задумчиво посмотрел на Адриана и затем почти вплотную подошёл к нему, внимательно заглядывая в глаза.
– Врёшь. – с лёгкой улыбкой произнёс Мишин.
– В смысле?
– Ты себя в зеркало видел? Ты весь красный как рак. Я ещё в ванне заметил. И дыхание, смотрю, учащённое. Ты какой-то слишком напряжённый.
Адриан уже не знал куда деть глаза. Смотреть на Сергея он не решался и взгляд невольно падал на его соблазнительный торс, а это ещё больше заставляло волноваться.
– Да всё со мной хорошо, – смущённо выдавил из себя Лебедев.
– Влюбился в меня что ли? – Мишин начал расплываться в улыбке.
– Что? – Лебедев чуть не подпрыгнул на месте, но что-либо ответить уже не успел.
Сергей, обхватив его затылок, привлёк к себе и нежно, как неопытную школьницу, поцеловал в губы. Для Адриана это был первый поцелуй. Внутри словно рванул вулкан и, казалось, в следующую секунду откажут ноги, и он просто безжизненно рухнет в объятия Мишина. Но почти сразу же последовал второй поцелуй, более пылкий, продолжительный и Лебедев уже не просто давал себя целовать, но и сам впился в губы Мишина, делая всё на удивление умело.
Когда парни оторвались друг от друга, у обоих были немного хмельные глаза – от счастья и переизбытка чувств.
– Как ты всё про меня понял? – первым спросил Адриан.
– Ну, если честно, когда мы работали вместе, мне, кажется, я уже что-то стал про тебя понимать. Пригласив тогда к себе, стал понимать ещё больше. Сегодня во дворе в очередной раз убедился, что всё понимал правильно. Ну а твоё разгорячённое лицо в ванной для меня уже отсекло последние сомнения. Признавайся, на мою задницу пялился? – рассмеялся Мишин.
– Увы, нет, успел насладиться только спиной.
– Ну, теперь ты можешь оценить и всё остальное, - Мишин начал расстёгивать рубашку Адриана и осыпать поцелуями его шею и плечи.
– Слушай, а твоя курочка там не сгорит? – спросил Лебедев, стягивая с себя джинсы.
– Успокойся, я её уже выключил, – сказал Сергей, не отрываясь от процесса и окончательно стянул с Адриана рубашку. – У меня кое-что другое уже вовсю горит и смотрю, у тебя тоже..., – Мишин притормозил с поцелуями и положил ладонь на член парня, выпирающий из трусов. Лебедев с упоением разглядывал Серёжино тело.
– Нравится? – с улыбкой спросил Мишин.
– Даже не представляешь, насколько...
Адриан осторожно, словно боясь сделать что-то неправильно, дотронулся кончиками пальцев до широкой, умеренно волосатой груди парня, а затем положил на неё обе ладони. Сердце ускоряло темп, дыхание сбивалось. Руки Лебедева медленно поскользили по рельефным грудным мышцам Сергея, а глаза уже вовсю горели огнём, словно он нашёл давно искомое сокровище и не верил своему счастью. Сергей наблюдал за этим с лёгкой улыбкой и периодически поглядывал на Адриана.
– Ты будто впервые мужское тело видишь, – нежно и почти шёпотом произнёс Мишин.
– Я впервые имею возможность к нему прикоснуться..., – словно в трансе ответил Адриан. – Ты как греческий бог.
Когда ладони Лебедева оказались на твёрдых мышцах пресса Мишина, а пальцы словно начали считать выпирающие кубики, тот с лёгким смешком отметил:
– Можешь не считать. Ещё утром было шесть.
Лебедев со смущённой улыбкой взглянул на Сергея и затем принялся изучать его мясистые руки. Слегка прощупывая выдающиеся бицепсы и трицепсы, Адриан чувствовал, как всё его нутро охватывает огнём. Сердце взяло какой-то бешеный темп и, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Уже почти не чувствуя пола под собой, он коснулся широких плеч Мишина. Тот и сам был на грани. Одарив Адриана чувственным поцелуем в губы, он привлёк парня к себе, обвив своими большими руками его стройную, натянутую как струна фигуру. Оказавшись в объятьях Сергея, Адриан ощутил чуть ли не каждый мускул тёплого, мощного и такого желанного тела. Лебедева моментально окатило неведанной до этого волной наслаждения. Через учащённое дыхание прорвался лёгкий стон. Мишин ещё крепче прижал Адриана к себе, жарко поцеловав его в шею.
– Ты прям весь дрожишь, – прошептал он ему на ухо.
– У меня это впервые, – выдохнул Лебедев, сильнее обняв Сергея, словно боясь, что он сейчас исчезнет и всё это окажется лишь сном. Но нет – его крепкое тело, массивная спина, которую хотелось гладить до бесконечности, горячее дыхание и нежный обволакивающий голос были более чем реальными. В следующую минуту Мишин и Адриан полностью обнаженными оказались на кровати. Нависнув над партнёром, Сергей сосредоточенно посмотрел в любимые глаза.
– Я тебя люблю, Адри, – тихо произнёс он, вложив, кажется, в эти слова всю любовь, которая сейчас в нём была и с каждой секундой разгоралась лишь сильнее. – Люблю так, как никого никогда в жизни не любил и уже не полюблю.
– А я тебя люблю, – не сразу ответил Лебедев, уже забыв не только как дышать, но и говорить. – Так сильно, что готов кричать об этом на весь мир. Но сейчас не могу...
– Я понимаю, – Мишин улыбнулся и нежно поцеловал парня в губы, а затем провёл ладонью по его голове. – Ты мне доверяешь?
– Как себе.
Услышав эти слова, Мишин осторожно, словно обращаясь с чем-то очень хрупким и драгоценным, накрыл Адриана собой, отдавая ему всё, на что сейчас были способны душа и тело – любовь, нежность, объятья, поцелуи, всего себя. Без остатка и на всю жизнь.

После того, как всё случилось, Адриан и Мишин блаженно лежали на кровати. Лебедев расположился у Сергея на плече и нежно проводил пальцами по его торсу, а тот слегка теребил его чёрные локоны.
– Тоже себе хочу такой пресс, – с лёгкой, но доброй завистью произнёс Лебедев. – Долго его делал?
– Ну... прилично, – Сергей перехватил руку Адриана и скрестил свои пальцы с его. – Но тебе такой не нужно. Поверь, у тебя всё на месте. У тебя прекрасное подтянутое тело. И прекрасный ты, – Мишин поднёс ладонь Адриана к губам и нежно поцеловал. – Мне с тобой очень хорошо.
– А знал бы ты, как мне хорошо. Даже не представляю, какими словами это описать. Не хочется скатываться в банальности, но, будто взлетел до седьмого неба и вернулся обратно. Хотя, у меня полное ощущение, что я до сих пор там. Да и какое небо... Взлетел до самых далёких звёзд. Я так счастлив сейчас, что даже страшно.
– Это ещё почему? – с лёгкой тревогой спросил Мишин.
– Не знаю, всё это кажется таким сказочным сном. Боюсь, сейчас засну, а проснусь и всё по-прежнему: мы с тобой в ссоре, рядом неадекватный Марк, моя жизнь летит в пропасть, и я постепенно спиваюсь.
– Не думай о плохом, – Сергей поцеловал Адриана в голову и ещё крепче прижал к себе. – Всё у нас с тобой будет хорошо. Лучше всех.
Повисла короткая пауза, а затем Лебедев спросил:
– Скажи, а когда ты понял, что... тебя тянет к парням?
– Ну... как тебе сказать, – Мишин, продолжая нежно теребить густые волосы Адриана, задумчиво посмотрел в потолок, собираясь с мыслями. – Вообще, изначально я был ориентирован на девочек. Да и сами девочки на меня западали, что уж скромничать. Но я как-то не особо искал тогда серьезных отношений. Дальше лёгкого флирта дело не шло. А потом... в наш выпускной класс пришёл новенький. Миша Фролов. Красавец, высокий, выше меня, чуть ли не под метр девяносто. Ну и... что уж греха таить, в раздевалке я на него засматривался. И с завистью, и с восхищением. Собственно, это тогда для меня стало хорошим мотиватором начать усиленно заниматься спортом. И если я с девушками мог просто находить общий язык, то Миша был реально какой-то гуру пикапа. Он стал моим кумиром. Мы подружились и очень классно общались, и как-то ничего не предвещало... крутого поворота. В общем, на выпускном мы так нехило напились... и в туалетной кабинке... подрочили друг другу. А потом он просто исчез из моего поля зрения, перестал писать, отвечать на звонки. Мне было так хреново, что аж жить не хотелось. Бухал, пытался найти утешения в классическом сексе, но я даже не запоминал лиц этих красоток из клуба. Кароче, это было знатное алколето. Во взрослую жизнь я вступал с разбитым сердцем и чётким пониманием, что меня привлекают не только девушки, но и парни. Но в дальнейшем я старался в себе подавлять все подобные желания, понимая, что банально могу нарваться на серьёзные неприятности.
– Интересная история, - Адриан присел на кровати. – А неужели никогда не было желания хоть кому-нибудь открыться? Неужели не было такого близкого друга, который бы... понял?
– Ой, да о чём ты говоришь, – Мишин тоже решил присесть, облокотившись на спинку кровати. – Не сейчас, и не в этой стране. Таких, как мы здесь уже давно считают изгоями. И поверь, дальше будет только хуже. Недалёк тот день, когда нас вообще могут запретить на законодательном уровне. Хоть убей, но есть у меня такое чёткое ощущение. Так что... никто обо мне не знает. Ни мама, ни друзья.
– Но ведь всё равно придётся рано или поздно придумывать легенду, почему ты без пары.
- Адри, ну, посмотри меня. Разве хоть кого-то на секунду посетит мысль, что со мной что-то нет так? Типичный натурал и альфасамец. А бабы нет, потому что бабник, не нагулялся ещё. Даже легенды придумывать не надо.
– Ну, да, пока молодой и красивый, эта версия вполне рабочая.
– Поверь, она будет рабочей и после пятидесяти. Ну а ты... как, сел в свой голубой вагон, товарищ культурный обозреватель? – Мишин с улыбкой привлёк к себе Лебедева и тот положил голову ему на плечо.
– Ну... вообще моя история не особо то интересная. Тоже засматривался в раздевалке на спортивных мальчиков, случались тайные влюблённости, но всё носил внутри себя... Кому-то открыться даже мысли не было. Мама про меня до сих пор не знает. Поэтому да, на самом деле я тебя хорошо понимаю. В студенчестве уже окончательно свыкся с тем, что девушки меня не привлекают и я по парням. На курсе третьем я даже начал изучать свою проблему. Перечитал десятки научных статей. Большинство экспертов сходились во мнении, что всё идёт из семьи. Властная мать, подавляющая сына, отсутствие отцовской любви и заботы... В общем, всё было узнаваемо. Я в какой-то момент смирился и принял свою природу. И даже был морально готов к тому, что из-за страха открыться и жить свою жизнь так, как хочу, я сдохну в полном одиночестве, всеми забытым и никому не нужный.
– Отсутствие отцовской любви и заботы – это мне знакомо, Адри, - Сергей задумчиво смотрел перед собой. – Как ты уже знаешь, у нас с отцом не всегда были гладкие отношения. А вообще, он постоянно был в работе, причем настолько, что мне иногда казалось, что у меня и вовсе нет отца. Все заботы обо мне легли на плечи мамы. И как она начала меня опекать с пелёнок, так продолжает и до сих пор. Ну, собственно, ты сам был недавно свидетель. А что касается твоего одиночества, то даже выкинь эти мысли из головы. Теперь у тебя есть я. А ты у меня, – Мишин чмокнул Адриана в губы.
– Знаешь, если кто-нибудь в день нашей первой встречи, мне сказал, что мы с тобой... станем настолько близки... Я бы подумал, что этому человеку надо серьезно лечить голову. Неужели, ты действительно был на меня так зол из-за того, что твой отец взял на работу меня, а тебе отказал?
– Да нет, конечно, Адри, – Мишин нетерпеливо закатил глаза. – Эта злость длилась максимум неделю, а потом...
– Что потом?
– Да втрескался я в тебя по самые помидоры, дурачок, – Сергей резко привлёк Адриана к себе и начал теребить его волосы. – Дико злился на себя, на тебя, я запаниковал, понимаешь? Я почти десять лет ничего подобного не испытывал и тут на тебе! Я тупо не знал, как с этим быть. И я даже понятия не имел, что там у тебя в голове – девочки ли тебе нравятся, мальчики, или может все сразу. В общем, крышняк у меня рвало, дико и беспощадно.
– И ты решил, чтобы его рвало и у меня от непонимания, что вообще, чёрт возьми, происходит, – засмеялся Лебедев.
– Ну, по-моему, это справедливо, не находишь? Ладно, я в душ, – Мишин резко встал с кровати и по пути в ванну обернулся с наигранным недовольством. – Лебедев, так, я не понял, тебе особое приглашение нужно?
– Намёк ясен, – Адриан с улыбкой кинулся в объятия Серёжи и тот, подхватив его и прильнув к губам, понёс в душевую.

Оставшийся вечер и всю ночь парни не отрывались друг от друга – словно навёрстывали то время, что они потратили на выяснения отношений, бессмысленную грызню и попытки разобраться в своих чувствах. Всё это кануло в прошлое и теперь Адриан и Мишин кайфовали от своего настоящего. Открыв глаза утром, первое, что увидел Лебедев – улыбающееся лицо Сергея. Подперев голову, он с улыбкой смотрел на своего любимого.
– Доброе утро, соня, – ласково протянул Мишин. – Выспался?
– Ну да-а-а, – Адриан с наслаждением потянулся.
– Вечно можно смотреть на огонь, воду и на то, как ты сладко спишь...
– Теперь можешь на это смотреть хоть каждый день, я разрешаю. Доброе утро, – Лебедев потянулся к Мишину за поцелуем и затем снова упал на подушку. – А который час?
– Уже десять. Вот потому и говорю – соня, сонечка..., – Сергей легонько ударил пальцем по носу Адриана.
Лебедев всё ещё не мог привыкнуть, что из обычно жёсткого и холодного Мишина сейчас льётся такой поток нежности. «Агрессия делает его очень сексуальным, – подумал он про себя, – но, кажется, секса в нём куда больше, когда он вот такой нежный, внимательный и влюблённый. При всём при том, что он, вообще, один большой ходячий секс. И да, пожалуй, он был бы просто офигенным отцом».
– Сонечка, потому что кое-кто всю ночь с меня не слезал...
– Да что вы говорите? А ваше сиятельство кофейку не желает испить?
– Ну если ты этот кофеёк сваришь, с огромным удовольствием.
– Уже.
Мишин приподнялся на кровати и Адриан увидел на тумбочке металлический поднос с чашкой кофе и тарелкой с творожной запеканкой с бананом. Сергей потянулся за завтраком и разместил его у себя на коленях, протянув Лебедеву кофе.
– Прошу. Правда, пока ты посапывал, кофе чуть подостыл. А вот запеканка ещё тёплая.
– Боже мой..., – от захлестнувших его эмоций Адриан расплылся в улыбке. – Завтрак в постель... Когда такое было в моей жизни... Пожалуй, никогда...
– Ну, потому что у тебя никогда не было такого шикарного мужика, – с наигранным превосходством произнёс Мишин.
– Да у меня и никакого мужика не было, – признался Адриан, глотнув кофе. – Ты у меня первый.
– Что, правда? – Сергей удивился, но было видно, как он кайфанул от этой новости.
– Вообще-то вчера, когда у нас всё началось, я тебе об этом сказал.
– Это я помню. Но я думал, мало ли, может ты встречался с парнем, с которым у вас были какие-нибудь возвышенные отношения, максимум там... целовались...
– Ага... В щёчку. А по вечерам пили чай и вели светские беседы. Нет, таких отношений я никогда не искал.
– Ну, в таком случае, откровенность за откровенность. Ты у меня тоже первый парень, Адри. Ту взаимную дрочку в туалете на выпускном, о которой вчера рассказывал, я не считаю.
– Блин, мы друг у друга первые, как это круто, – от этого осознания Лебедев засиял и потянулся к запеканке.
– М-м, позволь, – Мишин взял чайную ложку и, отломив кусочек, протянул Адриану. – Ротик о-о-ткрывай.
– Ты хочешь меня из ложечки покормить? – Адриан чуть не засмеялся.
– Ну а что тут такого? – Мишин искренне удивился. – Могу я своё ненаглядное солнышко покормить утром запеканкой, которую сам приготовил? Между прочим, тоже этим утром, пока солнышко сладко спало.
Сергей отправил кусочек в рот Лебедеву и тот начал с аппетитом его пережёвывать.
– М-м-м, Серёж, это просто божественно вкусно..., – застонал Адриан, корчась от удовольствия.
– Ну так... Бог кулинарии готовил.
– Ну, от скромности ты точно не умрёшь, – с улыбкой заметил Лебедев, принимая в рот новый кусок запеканки.
– А ты у меня от голода. И вообще, каждый день хочу тебя чем-нибудь радовать, чтобы видеть вот эту очаровательную улыбку на твоей мордашке, – Мишин нежно провёл рукой по чёрным кудрям Адриана.
– Ох, Серёж, ты прям какой-то подозрительно идеальный, – Лебедев посмотрел на Мишина с лёгким недоверием, но при этом его губы растягивались в улыбке.
– Так, я не понял, это ты сейчас на что такое намекаешь? – игриво произнёс Сергей и, отложив поднос, полез на Адриана. – Что, типа, я маньячелло, да? Маньячеллы они же все такие идеальные, как я, заманивают вот таких сладеньких мальчиков в свою обитель и мууучаааают их там до смерти! – на последних словах Мишин повалил Адриана на кровать и начал шутливо покусывать его за плечо.
Лебедев заливался смехом и даже не пытался отстранить от себя Сергея. «Наверное так и выглядит счастье с любимым человеком», – пронеслось у него в голове.
Когда игрища прекратились, Мишин продолжал лежать на Адриане, заглядывая в его счастливые глаза.
– Как же я благодарен твоей маме, что она родила на свет вот такое чудо и оно теперь моё от головы до пят! – Сергей начал эмоционально усыпать поцелуями всё тело Адриана, скрывшись под простынёй, но тут Лебедев хлопнул себя по лбу.
– Блин, мама...
– Что с мамой? – Мишин высунул из-под одеяла встревоженное лицо.
– Я с ней так и не поговорил после поминок папы. Мы с ней тогда поругались из-за того, что она скрывала от меня моего настоящего отца. И уже две недели прошло, как мама мне не звонила. Это странно. Надо с ней увидеться.
– Стопэ, стопэ, – Сергей встал с Адриана и присел на кровати, выпучив на него глаза. – Какого твоего настоящего отца? Твой же отец Лебедев. Или?...
– Или... Мы вчера так увлеклись друг другом, что я тебе забыл главное рассказать. Недавно на горизонте объявился мой настоящий отец. Питерский режиссёр Анатолий Безродный. У мамы в студенчестве с ним был страстный роман. Его результат сейчас сидит перед тобой. А Лебедев мне не родной отец. И об этом я узнал на его поминках, случайно подслушав разговор Безродного и мамы.
– Охренеть, – Мишин упал на спину на противоположную сторону кровати. – Адри, да у тебя не жизнь, а какой-то бразильский сериал.
– И не говори. – Лебедев рухнул на спину рядом с Сергеем. – Надеюсь, мы сейчас находимся в заключительной серии. Ибо этот сериал не хило так затянулся.
– Ну, судя, по тому, что его главный герой, то есть ты, встретил своего единственного и неповторимого, то есть меня, мы уже практически на съёмках финальных сцен. – Мишин с улыбкой посмотрел на Лебедева.
– Ну, вот чтобы их снять, надо сейчас поехать к маме и закончить наш конфликт. Её двухнедельное молчание мне не нравится.
– Вообще не вопрос, сейчас поедем. Только знаешь, что я предлагаю перед съёмками? – Мишин привлёк парня к себе. – Кароче, ты знаешь...
В следующую секунду Сергей и Адриан слились в жадном поцелуе, скрывшись за простынёй от стремительно наступающего дня, который ещё неизвестно, что им принесёт.

Распалённые только начавшимися отношениями, когда своего любимого человека хочется целовать и обнимать каждые пять минут, Адриан и Сергей выбрались из дома спустя три часа. Даже в машине ребята почти всё время держались за руки, и Мишин не упускал возможности лишний раз прильнуть к губам Лебедева, параллельно следя за дорогой. Адриан поймал себя на мысли, что впервые любовался Москвой, которая сегодня, как влюблённая девушка в белом свадебном наряде нежилась под тёплым взглядом красавца-солнца. Такая погода в столице была неоднократно, но только сегодня Лебедев насладился ею сполна.
Подъехав к дому Лебедевых, парни не торопились выходить из машины. Сергей посмотрел на Адриана.
– Ну, что, мне сходить с тобой для моральной поддержки? – спросил он, взяв любимого за руку.
– Конечно. Без тебя из этой машины я не выйду. Без тебя я теперь вообще никуда.
Мишин потянулся к Лебедеву и поцеловал в губы – продолжительно, с чувством, как он уже это делал десятки раз за сегодня.
– Я люблю тебя, – сказал он, когда наконец отстранился от Адриана.
– А я тебя люблю. Теперь всё только с тобой.
– Готов поговорить с мамой?... О нас.
– Серёж, не знаю... Я всю дорогу об этом думал. Я так боюсь её реакции.
– Адри, она твоя мать. И как бы там ни было, она примет тебя любым. Пусть не сегодня, пусть не завтра. И может даже не через месяц. Но обязательно примет. Говоря это тебе, я параллельно говорю и себе. Ведь моя мама ещё тоже про меня не знает. Как с ней строить разговор, пока даже не представляю. Она периодически напоминает мне о внуках, но блин... А может твой пример быстрее меня вдохновит на решительный шаг. Так что помоги нам как можно скорее разобраться с этой ситуацией. Не бойся, я буду стоять рядом и держать тебя за руку.
– Ну, если будешь стоять рядом и держать за руку..., – кажется Адриан решился.
– Ты такой смешной. Думал, будет как-то иначе? Ты же сказал, теперь всё только со мной.
– Ну, тогда открываться перед твоей мамой тоже пойдём вместе.
– Это мог бы даже не говорить. Блин, очевидные вещи. Ты мой любимый родной человек. Ну, что, готов? Пошли?
– Пошли.
Парни вышли из машины и направились к дому. Мишин крепко взял Адриана за руку. Лебедев слегка напрягся, видя, сколько людей вокруг, и посмотрел на Сергея. Но тот лишь сдвинул брови, сказав ему глазами: «Малыш, а тебя это ебёт?» Спустя несколько минут они стояли у двери квартиры Лебедевой. Адриан нажал на дверной звонок. Марина открыла дверь. Сын про себя сразу с горечью отметил, что за те две недели, что они не виделись, мать будто постарела на лет пять. Казалось, из её измождённых глаз вместе со слезами по капле выходила сама жизнь, забирая собой красоту, очарование и остатки моральных сил.
– Привет, мам, – произнёс Адриан, смотря на мать со смесью сочувствия и испуга.
– Привет, Адриан, – ответила Марина и на её лице не было ни тени злости, или обиды, она даже попыталась улыбнуться, дабы дать понять сыну, что счастлива его видеть. – Я рада, что ты наконец пришёл. Проходи. А это... – Лебедева слегка растерянно посмотрела на Мишина.
– Мам, познакомься, это мой друг Сергей. Мы вместе с ним работали, он был моим начальником. Ну а потом мы... подружились.
– Очень сильно подружились. – с немного нервной улыбкой внёс ясность Сергей. – Простите, я не знаю, как вас...
Адриан лёгонько толкнул Мишина – мол, давай без намёков.
– Да, Серёж, познакомься, это моя мама, Марина Витальевна.
– Марина Витальевна, моё почтение, – Мишин взял руку женщины и легонько поцеловал в запястье.
– И мне очень приятно. Ох, ну, я очень рада, что у Адриана наконец-то нормальный друг появился, так ещё и из одной сферы. Я всё переживала, что он общается с этим... как его...
– Марком, – напомнил Адриан. – Мам, с ним всё кончено. Раз и навсегда. По этому поводу даже не беспокойся.
– Ну, слава Богу. А вы, получается, тот самый Сергей-начальник, на которого мне жаловался Адриан? Что вы, мол, его кошмарите на работе, придираетесь к любой мелочи?
– Это Адриан про меня такое рассказывал? – Мишин как будто с удивлением воспринял новость, но при этом взглянул на Лебедева шутливо-грозно.
– Мам, ну, что ты такое говоришь? – Адриан всё равно заволновался. – Я с тобой просто делился о методах работы Сергея. У него они довольно жёсткие, но это даже хорошо.
– Ну, может быть. Я уже точно не помню. Ладно, что мы встали в дверях. Проходите. У меня как раз ещё есть время.
Пока Марина повернулась к ним спиной и шла в гостиную, Мишин ущипнул Адриана за задницу и затем наклонился к его уху:
– Маме значит на меня наябедничал? Адри, приедем домой, отшлёпаю тебя как следует.
Сергей пытался это произнести как можно тише, но до Марины невнятно долетели обрывки фраз.
– Вы что-то сказали? – женщина повернулась к Мишину.
– Я Адриану говорю, квартира у вас шикарная. Прям как мини-дворец, двухярусная, круто.
– Ну, к сожалению, сегодня я покидаю эту шикарную квартиру и видимо уже навсегда.
– То есть как это? – Лебедев застыл посреди прихожей, сражённый этой новостью.
Марина прошла в гостиную и вернулась с чемоданом на колёсиках.
– На поминках твоего отца ко мне подошёл зам главы Росфинмониторинга и сообщил новость, после которой мой мир перевернулся. Как выяснилось, Дима в последние годы погряз в финансовых махинациях. Незадолго до его смерти делу дали ход. Отмыв денег достиг таких масштабов, что теперь под арестом всё его движимое и недвижимое имущество, в том, числе и эта квартира без возможности проживания. Ибо наворовал наш Димочка столько, что ситуация уже совсем жёсткая.
– Мам, а когда ты мне собиралась об этом сказать? – шок Адриана, кажется, только набирал обороты. – Почему я об этом узнаю только сейчас? И куда ты уезжаешь?
– Да у меня особых вариантов то и нет. Уезжаю на свою Родину, в Калязин – в крохотный старинный городишко на Волге. К счастью, родительский дом там всё ещё стоит. Хоть схожу на могилы к своим предкам. Ведь как 25 лет назад я уехала с Нинкой и Наташкой ночным поездом из Калязина, так туда и не возвращалась. И где теперь мы, «калязинские ведьмы», как нас Наташка называла? Жизнь разбросала. Нинка в дурдоме, Наташа за границу уехала. И вот одна я возвращаюсь туда, где для меня всё начиналось. С одним чемоданом приехала, с одним и уезжаю обратно. Ничего не хочу туда брать из этой жизни. Ни платьев дорогих, ни украшений. Ничего из этого не сделало меня счастливой.
– Мам, а как же я? – казалось, ещё немного и Адриан расплачется. – Ты меня бросаешь?
– Адриан, ты уже взрослый. Тебе нужно строить свою жизнь. Ну не до старости же ты будешь под маминой юбкой? Всё, что могла, я тебе дала. Возможно, не дала столько любви, сколько нужно. Ну, это уже мой крест.
– То есть, ты вот так собиралась по-тихому уехать и ничего мне не сказать? – Адриан продолжал смотреть на мать с укором.
Марина подошла к сыну и погладила его ладонью по щеке.
– Мой хороший, ну нет, конечно. Я собиралась позвонить тебе уже из такси и всё рассказать.
– А почему все эти дни ты не звонила? Да, я понимаю, что очень виноват перед тобой, что не помог с похоронами отца и не оказался рядом, когда был тебе так нужен. Но и ты меня пойми, отец причинил мне столько боли, что у меня к этому человеку вообще ничего не осталось. Вообще никаких чувств, понимаешь?
– Сынок, я прекрасно тебя понимаю, и не держу зла. Я просто сама тогда была словно в помешательстве, ничего не соображала... А почему всё это время не звонила... Хороший мой, я просто понимала, что ты уже взрослый и травмы у тебя взрослые. Только ты с ними должен разобраться, проработать их и вернуться ко мне, будучи готовым к разговору. Вот ты и вернулся. А ещё... я просто боялась, что если буду лезть к тебе в душу и пытаться всё объяснить, ты ещё больше на меня разозлишься и окончательно закроешься. Мне бы от этого было бы вдвойне больно.
– Мам, ну как ты так могла подумать? – Адриан уже не сдерживал слёз и крепко обнял мать. – Ты же моя мама. Я всё всегда тебе прощу и выслушаю. Просто ситуация с Анатолием меня окончательно добила, и я вообще никого не хотел ни видеть, ни слышать...
– Кстати! Я совсем забыла... Вот дура, так бы и уехала, – Марина засуетилась и, достав из внешнего кармана чемодана конверт, протянула его сыну. – Перед тем, как уехать обратно в Питер, Толя оставил для тебя письмо. Почитай потом. Он искренне хочет наладить с тобой отношения. Ну а впускать его в свою жизнь или отвергнуть, решай сам.
– У вас с Анатолием так ничего и не вышло? Он же вроде хотел бороться за тебя.
– Адриан, разные мы с ним. Как ни крути. Толя мастер говорить красивые речи, красиво ухаживать, умеет очаровывать, но искусство он любит больше, чем людей. Мы с ним прожили разные жизни и уже с тем багажом, который имеем за плечами, едва ли сможем делать какие-то шаги навстречу друг к другу. Да и то, что он, несмотря на все мои мольбы не ворошить прошлое, поступил по-своему, сделал тест ДНК, причинил тебе боль, я это, наверное, ему уже не прощу.
– Мам, а ты реально хочешь вернуться в свой этот... как его...
– Калязин.
– Ну, да. В этот задрипанный городишко, глухую провинцию? Что ты там будешь делать? Ты после Москвы, после всей этой жизни готова вот так... заживо себя там похоронить?
– Ну, ты уж краски так сильно не сгущай. А какой у меня выбор, сынуль? Здесь, всё, что у меня было, я потеряла. А в Калязине мне уже предлагают вполне неплохое место. Нынешняя директриса Калязинского дома культуры уходит на заслуженный отдых и со следующей недели я займу её должность, а также буду вести театральный кружок. Ничего, не пропаду. Как-нибудь проживу. Родные места помогут. Была я царицей в хоромах, побуду теперь простой русской бабой в избе. Может это я так плачу за своё высокомерие, которым в своё время немало хороших людей обидела.
– Мамочка..., – Адриан совсем расклеился и прильнул к матери. – Я буду очень скучать. Блин, так всё это неожиданно, я ещё пока даже осознать не могу...
– Мой золотой, ну, тише, тише, не плачь, – успокаивала Марина сына, гладя его по голове. – Тебе нужно жить свою жизнь, жить так, как ты считаешь нужным и никого не слушать. Даже меня. У тебя вон, какие друзья прекрасные, во всех смыслах, – Лебедева с улыбкой кивнула на Мишина.
Адриан отстранился от матери, вытирая слёзы, и также посмотрел на Сергея. Тот взглядом дал ему понять, что настало время важного разговора.
– Мам, в общем, мне тут нужно тебе кое-что сказать..., – Адриан начал мяться в нерешительности и пытаться подобрать слова. – Не знаю, как ты к этому отнесёшься... Очень надеюсь, что без осуждения... В общем, это... Как тебе сказать...
– Адриан, не пугай меня... Скажи уже как-нибудь...
– Мам, в общем, мы с Сергеем... Я и Серёжа...
Мишин уже не выдержал и, взяв Лебедева за руку, сказал за него:
– Марина Витальевна, ваш сын хочет сказать, что мы теперь с ним пара, мы любим друг друга и хотим быть вместе. И будем. Да мы уже вместе. Навсегда. Я его никуда от себя не отпущу. Вот, видите? – Сергей приподнял их скрещенные руки. – Я очень люблю вашего сына, честно. Мне кажется, я ещё никого так в жизни никогда не любил. Езжайте спокойно в Калязин, я об Адриане позабочусь. Сделаю всё, чтобы он счастлив. И никому его не дам в обиду. Он теперь мой. Мой человечек на всю жизнь.
Мишин закончил свою эмоциональную тираду и с откровенно испуганными глазами уставился на Марину. Затем посмотрел на Адриана. Он тоже стоял белый как мел и с тревожным ожиданием глядел на мать. Лебедева оценивающе смотрела на ребят, не торопясь заполнить наступившую паузу. Казалось, что ещё немного и с женщиной случится нервный припадок.
– Мам, не молчи, пожалуйста, у меня сейчас сердце остановится, – взмолился Адриан.
– Да, Марина Витальевна, скажите уже что-нибудь, – присоединился к нему Мишин. – Я пока вам всё это говорил, чуть кирпичи... душу Богу не отдал...
На лицо Лебедевой наконец прорвалась нервная улыбка, затем хлынули из глаз слёзы, и она рванула к парням, обняв их и прижав к себе по обе стороны.
– Адриан, милый, я давно про тебя догадывалась, но гнала от себя подобные мысли. Масла в огонь твой отец подлил, когда сказал, что вы с Серёжей... В общем, не важно. Для меня самое главное, сынок, чтобы ты был счастлив, любим и всегда слушал своё сердце, а не то, что говорят другие. Всё остальное – пыль. Сейчас я это уже поняла. Просто живи по совести и будь добр к людям. А кого ты любишь и с кем хочешь просыпаться по утрам – это только твоё дело. Никто не имеет права решать за тебя, с кем ты должен идти по жизни. Если это парень и тебе с ним хорошо – я это приму. Потому что твоя счастливая улыбка – для меня важнее всего на свете. Если она есть у тебя на лице, значит я хоть что-то в жизни сделала правильно. А ты, Серёж, береги его. Хотя, кому я говорю. Вижу, ты парень со стержнем и реально чувствую твою любовь к моему сыну. Не знаю, как в таких случаях благословляют, но сделаю так...
Марина жарко поцеловала каждого из парней в щёки и отпустила их из своих объятий.
– Всё, такси уже ждёт.
– Давайте я вам помогу, – Сергей потянулся к чемодану, но Лебедева его остановила.
– Нет, нет, не нужно, дорогой. Спасибо, но я сама дотащу. Он не очень тяжёлый. Не люблю долгих прощаний. Считайте, я вас благословила на счастливую жизнь и тем самым попрощалась. Адри, как приеду в Калязин, я тебе позвоню. Серёжа, рада была знакомству. За сына я теперь спокойна. Всё, ребят, счастливо. Как будете уходить, ключи оставьте внизу на вахте.
Марина вышла с чемоданом за порог и захлопнула за собой дверь.
Мишин и Адриан остались одни. Лебедев окинул грустным взглядом осиротевшее пространство, в котором прошла вся его жизнь, но, по большому счёту, он ни одного дня не был здесь по-настоящему счастлив.
– Вот наша крохотная семья и распалась. – с печалью в голосе констатировал Адриан. – Падение дома Лебедевых, иначе и не скажешь.
– Не грусти, Адри, – Сергей обнял парня за плечи и привлёк к себе. – Всё когда-нибудь заканчивается. Но я считаю, что это вовсе не финал. Там, где завершается одна история, всегда начинается другая. Мне кажется, она уже начиналась. Для тебя. Точнее, уже для нас с тобой. Теперь я буду твоей семьёй. Буду мамой, папой и даже старшим братом в одном лице. У тебя ведь старшего брата никогда не было?
– Нет.
– Вот теперь будет. Я буду самым охуенным старшим братом, уж поверь.

Уже сидя в машине Сергея, когда та отъехала на приличное расстояние от Тверской, Адриан открыл конверт и прочитал письмо Безродного.

«Здравствуй, Адриан.
Понимаю, что с большой вероятностью ты уже принял решение разорвать со мной все контакты. Наверное, учитывая, то, как я поступил по отношению к тебе и маме, это справедливо. Я помню, как тогда в Зарядье пообещал тебе бороться за свою любовь и вернуть Марину. Но к сожалению реальный мир с его порой непреодолимыми обстоятельствами устроен куда сложнее, чем мы можем себе вообразить. Не хочется говорить, что я сдался, но, возможно, просто выбрал путь, на котором никому больше не смогу причинить боль – путь одинокого художника, где совершённые им ошибки будут только его зоной ответственности. Уберечь дорогих тебе людей от своего мира, в котором ты сам так и не разобрался – не тот поступок, которым можно гордиться, но и не самое худшее решение, когда речь идёт о спокойствии любимого человека. Мне очень жаль, что я не застал твои первые шаги, не вёл тебя на линейку в первый класс, не гулял на твоём выпускном. Я очень многое пропустил, Адриан. Не знаю, виновата ли в этом твоя мама, скрывшая от меня беременность, или мой скверный характер, так и не позволивший мне построить ни одни здоровые отношения. Но от мыслей «как бы всё могло быть, если бы не...», мне порой становится настолько плохо, настолько гадко на душе, что я превращаюсь в отвратительного человека. И я не хочу, чтобы ты этого человека видел. Твоя мама уже, к сожалению, увидела. Поэтому, не справившись со своими эмоциями, сразу после премьеры «Лысой певицы» я уехал обратно в Питер. Ладно, наша с ней история – это наша. Но продолжать общение с тобой для меня важно. Надеюсь, это хоть самую малость взаимно, и ты разблокируешь меня в Телеграме, чтобы мы не теряли контакт. Как искупить свою вину за то, что не стал важным человеком в твоей жизни, я не знаю. Как отец, я этот раунд проиграл. Но стать твоим другом я бы очень хотел. Есть ли у меня ещё этот шанс? Я ведь чувствую, что тебе нужен друг. Буду ждать твоего ответа. Крепко обнимаю».

Дочитав письмо, Адриан на какой-то миг задумался, а потом открыл стекло двери автомобиля и отпустил листок на ветер, как, собственно, и все мысли о последних днях, когда Безродный, Марк и Городецкий ещё играли какую-то роль в его жизни.
Увидев, это Мишин серьёзно спросил:
– Всё так плохо?
Адриан улыбнулся и, взяв Сергея за руку, ответил:
– Нет, всё хорошо. Всё, что нужно, у меня уже есть.

Обрести наконец личное счастье мечтал и Городецкий. Полностью разобравшись в себе и приняв свою ориентацию, он понял, что хочет вернуть Артёма. Хотя при этом, честно признавался себе, что у них, собственно, ничего и не успело начаться. Душевные вечера под вино и затем один импульсивный поцелуй – даёт ли это Максиму право врываться в жизнь человека и на что-то надеяться? Да и есть ли вообще шанс всё вернуть? В последнюю их встречу в психдиспансере Артём был очень плох и никого не узнавал. На что Городецкий вообще рассчитывает? И тем не менее, надежда слабым огоньком горела в его сердце. Надежда на то, что всё можно исправить. Но как это сделать, Максим поначалу даже не очень представлял. Единственная зацепка для поисков Артёма – соседка, которая и сообщила Городецкому, что мужчина пытался покончить с собой и после этого загремел в психбольницу. А может и не придётся искать. Вдруг он вылечился и вернулся на съёмную квартиру? Хотя, по любому, хозяйка её уже давно сдала другим людям. В любом случае, нужно действовать.
Как Максим и предполагал, Артём на съёмной квартире уже давно не проживал. После того страшного инцидента в неё почти сразу заселились новые люди. Соседка рассказала Городецкому, что к счастью Артёму удалось вылечиться, однако не без последствий – память к нему вернулась, но частично. Каких-то людей из своей жизни он вспомнил, а каких-то до сих пор не узнаёт. Соседку Артём не забыл и когда переехал на новую квартиру, оставил ей свой адрес, на случай, если кто-то будет его искать. С надеждой в сердце Городецкий отправился в Щёлково, при этом понимая, что даже если Артём его и вспомнит, то не факт, что сможет простить.
Оказавшись у двери его квартиры, Максим долго не решался нажать на звонок. В итоге, справившись с собой, он позвонил. Дверь открыл высокий и худой белобрысый мужчина лет 35-и.
– Здравствуйте, а вам кого? – с интересом в глазах и довольно приветливо спросил он.
«Это его парень», – вонзилась мысль в голову Городецкого и он прям сразу поник, но тем не менее ответил на вопрос.
– Прошу прощения за беспокойство, я ищу Артёма Южанова. Он здесь проживает?
– Да, он здесь живёт. Тём, это к тебе!
Мужчина скрылся в коридоре и затем на пороге появился Артём. Сразу было видно – человек исцелился. На щеках появился румянец, глаза были живые, с интересом к жизни. Он реально хорошо выглядел. В первые секунды взгляд Артёма вспыхнул каким-то странным огнём – в глазах читалась то ли тревога, а может даже страх, словно человек вовсе не был готов к этой встрече. На какой-то миг такая реакция вселила в сердце Максима робкую надежду – значит он меня не забыл. Но в следующий момент надежда начала стремительно таять – глаза загорелись любопытством, которое обычно появляется, когда человека видишь впервые. И после того, как мужчина заговорил, надежда рухнула окончательно:
– Здравствуйте. Чем обязан?
– Здравствуйте, Артём, – внутри Городецкого всё упало. – Меня зовут Максим. Максим Городецкий. Вы... вы не узнаёте меня?
Парень слегка напрягся. Он вышел на лестничную клетку и закрыл за собой дверь.
– Вы знаете... так случилось, что в моей жизни были определённые обстоятельства, из-за которых мне пришлось пройти серьёзное лечение. И для меня всё закончилось не очень хорошо – многие события и люди стёрлись из моей памяти. Я сейчас прохожу терапию, чтобы вернуть хотя бы часть воспоминаний, но врачи говорят, что шанс не велик. Простите, но... я вас не помню. Мы были с вами хорошо знакомы или...? Не знаю..., вы бывший коллега может?
– Нет, нет, я не ваш коллега... Но мы одно время с вами общались, можно даже сказать, дружили... Но... В общем, это не важно. Простите, я, наверное, пойду. Извините, что вас беспокоил.
Городецкий стремительно побежал по лестнице вниз. Артём на какое-то время задумался, а затем перегнулся через перила и окликнул мужчину.
– Максим, постойте!
– Да? – Городецкий остановился и поднялся на один пролёт. Артём спустился к нему.
– Возможно то, что я сейчас скажу, покажется очень странным... В общем, вы действительно стёрлись из моей памяти. Но... Не знаю, как это объяснить... вы довольно часто приходите ко мне во сне... и иногда... в этих снах вы меня даже целуете. Признаюсь честно, эти сновидения мне всегда очень приятны, так как я... гомосексуал. По глазам вижу, вы добрый человек и сейчас не разобьёте мне нос за такие слова... Но это правда, вы мне снитесь. В последнее время всё чаще и чаще.
Совершенно обескураженный этим откровением, Городецкий во все глаза смотрел на Артёма, не понимая, как реагировать. Однако слова сами сорвались с его уст:
– Ну... То, что я вас целую – это не удивительно. Одно время мы с вами довольно тесно общались и очень симпатизировали друг к другу.
– Это тогда очень многое объясняет, Максим... А вы... не хотите где-нибудь посидеть за чашечкой кофе? Расскажите мне то, что я забыл.
– Не думаю, что это хорошая идея... Может оно и правильно, что вы всё забыли. В тех воспоминаниях много боли, которая вам больше не нужна. Да и ваш парень, думаю, не очень обрадуется, если мы с вами пойдём пить кофе.
– Это не мой парень, – с улыбкой сказал Артём. – Брат приехал проведать. А что касается болезненных воспоминаний... Вы знаете, каким бы они ни были, без них не сформировались бы те мы, которые есть сейчас. Это часть нашей жизни и уж лучше её принять, чем постоянно пытаться отрицать. Так как насчёт кофе?
– С удовольствием, – Городецкий радостно выдохнул, его мир снова стал собираться по кусочкам. – Я бы даже сейчас выпил кофе с коньяком. Я угощаю. На улице так промозгло и хочется немного согреться.
Хотя Максиму уже было тепло. На душе – так точно. Давно забытое чувство.

23 февраля 2022

Мишин вёл аккуратно, так как трасса была ещё скользкая и непредсказуемая.
– Ты думаешь, реально нужно было ехать на это мужицкое сборище любителей пива и шашлыка? – спросил Адриан, задумчиво смотря на дорогу.
– Адри, ну они мои друзья. Как-то неудобно было отказываться. Учились вместе. Я понимаю, почему ты переживаешь. Там все парами, и мы с тобой будем выделяться на общем фоне. Не накручивай себя. Я парней предупредил, что буду с другом. Реакция была абсолютно спокойная. Ну, спросят пару человек, что там на личном фронте. Скажем – в поисках. И всё. Никто не будет приставать. Там ребята реально адекватные.
– Да я вот переживаю как бы ты не стал ко мне приставать после пятой рюмки, – улыбнулся Лебедев. – Ненароком ещё тронешь там, где не следует.
– Ну, Адри... Я же не совсем идиот. Понимаю, в какой мы компании. Вот приедем домой и буду на полных правах трогать тебя везде, где захочу, – Мишин положил ладонь на колено Адриана и тот накрыл её своей рукой.
– Слушай, как всё-таки хорошо, что твоя мама адекватно нас приняла, я бы даже сказал – мудро. Просто потрясающая женщина.
– Да я сам до сих пор в шоке. Ни слова упрёка. Просто пустила слезу и крепко нас обняла. Прям как твоя мама.
– Да, наши мамы просто потрясающие. Нам с ними бесконечно повезло. Все бы были такие матери у гомосексуальных людей. Да и папы. Тогда в мире стало бы больше любви и меньше человеческих страданий. Почему наше общество так до сих пор и не пришло к этой простой мудрости – не важно, кого ты любишь – мужчину, женщину – главное живи эту жизнь как человек, а не тварь и не совершай зла.
– Я бы тебя слегка поправил – наше российское общество. В Европе и на Западе к этому уже давно другое отношение. Там цивилизованный мир с правильными ценностями. Ты знаешь, я уже так размышлял, может пора нам всё-таки всерьёз задуматься об эмиграции? Да, это сложно, нервотрёпно, затратно, но, Адри, жизни нам здесь с тобой не дадут. Вечно трястись, прятаться, даже если периодически забивать на мнение окружающих – мы так долго не выдержим. Мой бывший одноклассник сразу после школы уехал в Торонто. Сейчас у него там свой бизнес, связанный медиа. Недавно с ним общались. Зовёт меня к себе. Он единственный, кто про меня знает. Сам по этой теме. Я говорю, буду со своим молодым человеком, он тоже журналист, как и я, свободно владеет английским. Что думаешь?
Адриан посмотрел на Мишина и сильнее сжал его ладонь.
– Ты же знаешь, куда ты, туда и я. Меня здесь уже ничего не держит, да и вообще, я не вижу своего будущего в этой гомофобной стране. Уеду с радостью.
– Да, мой хороший, что-то мне подсказывает, что надо уезжать. Не знаю... У меня какое-то дурное предчувствие. Что-то будет. Недавно такой страшный сон снился... Стая больших чёрных птиц кружит над центром столицы и плачет кровавыми слезами. Кровь падает на землю и из неё растут чёрные цветы, а потом рассыпаются в пепел. Что-то очень плохое грядёт...
– Сон действительно страшный, – Адриан с тревогой посмотрел на Мишина. – Надеюсь, он нас не касается.
– Лично нас – нет. Но что-то будет со страной. Новостные сводки совсем не радуют. Тучи уже совсем сгустились и вот-вот грянет молния. Прям чувствую это. Сегодня гуляем, а с завтрашнего дня давай-ка начнём заниматься вопросом переезда. Я с Игорем всё время на связи. Он по всем вопросам будет нас консультировать.
– Конечно, давай. Ну у нас ведь всё будет хорошо? Не нравится мне твой сон...
Мишин взял руку Лебедева и, поднеся к своим губам, жарко поцеловал.
– Адри, вот у нас с тобой всё будет лучше всех. Верь мне.
И Адриан ему верил. Верил, что когда земля начнёт расходиться под ногами, взявшись за руки, они вспорхнут ввысь и улетят отсюда далеко-далеко. И он сейчас думал даже не про их отъезд. Просто с любимым человеком за спиной вырастают крылья, и в области сердца пульсирует единственное желание – всем вызовам судьбы противостоять вместе, а сумасшедшее прошлое навсегда оставить позади. Так и будет. Обязательно.

Эпилог

Май 2026

«Здравствуй, мамуль.
Прости, что долго не отвечал на твоё письмо. Суета последних недель захватила нас с Серёжей с головой. В медиахолдинге случились большие перестановки, наше СМИ переживает серьёзную перезагрузку, но это только к лучшему. Новые горизонты радуют всех без исключения. Серёжа идёт на повышение, я тоже. Жизнь бьёт ключом. Ни секунды не пожалел о переезде в Канаду. Возможность дышать другим воздухом и свободно выражать свои мысли, зная, что за тобой впоследствии не придут – это счастье. И вообще, мы с Серёжей до сих пор счастливы, как в первый день, когда начался наш роман. И наша любовь за эти годы стала ещё крепче, хотя я не знаю, куда уже крепче. Но замечу, теперь мы не просто любовники, опалённые страстью, а настоящая семья, мы – защита и опора друг для друга. Теперь не только я могу на него положиться, но и он на меня – очень во многом. Я часто беру на себя ответственность за важные решения, но при этом всегда их принимаем вместе, всё обсуждаем. За те четыре года, прошедшие с нашего отъезда, мне, кажется, я стал очень взрослым и, наверное, даже мудрым.
Недавно пересматривал на досуге эпохальное интервью Пугачёвой. Её слова про 2027 год всё ещё звучат, как последняя надежда, на то, что тьма не одолеет наш мир. Свет победит. Должен победить. Знаешь, у меня внутри уже давно хорошее предчувствие. Не берусь пророчить, но мне кажется, всё может завершиться уже даже в этом году. Да, что-то важное, возможно, будет и в 2027-м. Я этого не исключаю. Мне просто недавно снился сон. Очень хороший сон. Будто я иду вдоль пшеничного поля и надо мной кружит белый голубь. А потом прилетает ещё один, и ещё. И вот их уже целая стая. А на небе постепенно появляется радуга. И голуби летят на неё. Дует ветер, играет с колосьями пшеницы. И я знаю, что это ветер перемен. Тех перемен, которые мы все заслужили. Всё будет хорошо, мам. Вот увидишь. Люблю, целую. Адриан».

FIN