Глава 15. «Даже блуждая по краю пропасти, всегда помни, кто ты...»

Над Хованским кладбищем собирались стальные тучи, срывался порывистый ветер. Погода стремительно ухудшалась, но Адриан неспешно шёл среди могил, словно у него в запасе был вагон времени. А редкие капли уже начинали падать с неба. По прогнозам сильный ливень обещали как раз во второй половине дня. И вот он вновь у могилы Стаса. Лебедеву казалось, что с того августовского вечера, когда он вместе с Марком рванул на кладбище и рыдал у надгробного креста, прошла чуть ли не целая жизнь. Столько всего случилось за это время, столько изменилось. И масштаб этих перемен в голове до сих пор не укладывался.
На могиле Стаса лежали свежие цветы и Адриан положил к ним свой букет гвоздик. За те месяцы, что Лебедев здесь не был, напротив захоронения оборудовали деревянную скамейку и небольшой металлический столик для поминальных трапез. Сев за него, Адриан достал из чёрного пакета бутылку водки и налил себе немного в пластиковый стаканчик.
– Ну, здравствуй, мой родной, – обратился Лебедев к другу. – Ты прости меня, что не пришёл на 40 дней. Тогда моя жизнь ушла в такое крутое пике, что я сам себя не помнил. Привычный мир с треском рухнул и мне пришлось строить свою жизнь заново, и уже в совсем других реалиях. А я ведь послушался твоего совета. Присмотрелся к Марку. Хотел разглядеть в нём друга. Но то ли я совсем не умею разбираться в людях, то ли... В общем Марк оказался совершенно не тем человеком, которого я знал ещё пару месяцев назад. С ним произошли какие-то жуткие трансформации и из душевного чуткого парня он превратился в какого-то монстра. Всё тёплое и человеческое, что в нём было, куда-то резко исчезло и я перестал его узнавать. Он превратил мою жизнь в настоящий ад. Я стал его бояться, стал бояться просыпаться по утрам, потому что не знал, какую грань своей искалеченной личности он покажет мне сегодня. Невооружённым глазом видно, что человек психически болен и в какой-то момент мне даже захотелось Марку помочь, разобраться в причинах его такого состояния. И если есть возможность вылечить этот недуг, отправить парня на лечение, даже если потребуется, против его воли. Но в то же время... мне страшно. Что если я начну копаться в его жизни и обнаружу то, после чего мне самому потребуется врач? Моя психика сейчас настолько расшатана, что любая мелочь может её разрушить окончательно. Стас, мне очень плохо. Впервые в жизни я не чувствую земли под ногами, не знаю за что ухватиться, на кого опереться. Я остался совсем один. И не представляю, как дальше быть. Знаешь, такое ощущение, будто уткнулся в глухой тупик и бьёшься лбом о бетонную стену, кровь уже вовсю хлещет, а ты не теряешь сознание, продолжаешь расхерачивать себе череп и конца и края этому не видно... Жить не хочется...
– Не смей так говорить, слышишь?
Адриан повернулся на голос. Рядом с ним сидел Стас. На нём была белая рубашка и такие же белоснежные льняные брюки. Он серьёзно смотрел на друга.
– Стас..., – глаза Адриана наполнились слезами, и он прильнул к другу. Тот его обнял и начал гладить по голове.
– Ну чего ты? Не смей раскисать. Не время.
– Я так по тебе скучаю... Так тебя не хватает. Ненавижу себя за то, что понял это только тогда, когда тебя не стало.
– И испытывать это чувство по отношению к себе я тебе тоже запрещаю. Никакого самобичевания, ты меня понял? Я счастлив, что у меня был такой друг, как ты.
– Правда? – Адриан отстранился от Стаса, вытирая слёзы.
– Абсолютная правда. Даже не сомневайся.
– Прости меня за всё...
– Это я у тебя должен просить прощения.
– За что?
– За то, что посоветовал присмотреться к Марку. Я тогда и подумать не мог, что ты из-за него так настрадаешься. Я тебе порекомендовал совершенно не того человека. Но вот теперь я совершенно точно знаю, кто тебе нужен. Думаю, и ты тоже, – Стас с тёплой улыбкой посмотрел на Адриана.
Лебедев отвёл глаза.
– Ты знаешь... Хотя, о чём я. Конечно, знаешь. Оттуда ведь сверху всё лучше видно, да?
– Адри, если бы я это узнал при жизни, поверь, моё отношение к тебе нисколько бы не изменилось. Ты мой друг, лучший друг и всегда им останешься. А по поводу Сергея не делай выводов раньше времени, потому что да, мне оттуда всё лучше видно. Что же касается Марка... Ты должен этот путь пройти до конца. Как бы ни было страшно и тяжело. Ты должен докопаться до истины. И даже не для того, чтобы помочь Марку. Адри, ему уже, к сожалению, не поможешь. Ты должен это сделать в первую очередь для себя. Не хочу в это углубляться, но для тебя это кармический вопрос, который нужно закрыть.
– Не очень тебя понимаю..., – Лебедев нахмурил лоб. – Можно как-то поподробнее?
– Подробностей, к сожалению, не знаю. Но там среди старейшин про тебя идут разговоры. До меня лишь дошла малая часть. За что купил, за то и продаю, как и говорится... Но точно знаю, что тебе нужно во всём этом разобраться. Копни глубже в истории с Марком. Ведь задавать вопросы – это твоя работа. Попробуй хоть раз в жизни пообщаться не с деятелями культуры и шоу-бизнеса, а с обычными людьми. Адри... Даже блуждая по краю пропасти, всегда помни кто ты... Ты – борец. Я это знаю. И ты знаешь. Ты из тех, кто долго терпит, но потом бросают вызов обстоятельствам, идут до конца и побеждают. А ещё ты очень классный журналист, с диапазоном намного шире, чем сам о себе думаешь. Считай, что твоя нынешняя жизнь – это материал, который тебе нужно классно написать, раскрыть тему и докопаться до сути. А потом ты просто перелистнёшь эту страницу и будешь двигаться дальше. Ты очень сильный, ты всё сможешь, у тебя всё обязательно получится. Я в тебя верю. И я всегда рядом. Действуй, а я оттуда за тобой присмотрю. О, вот и папа идёт. Оставлю вас наедине.
– Что? – Адриан повернул голову и, действительно, увидел приближающуюся к могиле знакомую фигуру.
До сих пор не забыв последнюю эмоциональную встречу с отцом Стаса, Лебедев поспешил удалиться. Но, как только он встал со скамейки, его окликнул громкий мужской голос с небольшой хрипотцой. Адриан обреченно повернулся, предвкушая самое худшее. Однако Николай Петрович подошёл к нему без малейшей ноты агрессии. С момента смерти сына он заметно сдал. Ощутимо высохшее лицо напоминало старую резиновую маску, которая вот-вот порвётся. Запавшие измученные глаза беззлобно смотрели на Лебедева.
– Чего ты? Сиди, сиди.. Я же не гоню тебя.
Тяжёлой сутулой походкой Авдеев-старший медленно подошёл к скамейке и сел рядом с Адрианом.
– Хорошо, что ты Стасика не забываешь, – сказал Николай Петрович, доставая из внутреннего кармана куртки металлическую флягу и делая глоток. – У него друзей кроме тебя никого и не было. Так... Товарищи не пойми какие и собутыльники. А настоящим другом он только тебя считал. Стасик очень тебя любил.
– Знаю, – Лебедев с болью посмотрел на Авдеева. – И я его любил. Только понял это слишком поздно.
– А так всегда. Так всегда... Что имеем – не храним, потерявши – плачем. Адриан, ты прости меня, что тогда тебя ударил при всех... Я от горя совсем умом поехал...
– Николай Петрович...
– Подожди, не перебивай. По сути ты ни в чём не виноват. Вести машину в нетрезвом состоянии – это была зона ответственности Стаса. Результаты вскрытия показали, что в его крови было обнаружено какое-то запредельное количество алкоголя. Он мог хоть раз в жизни включить мозги и не садиться пьяным за руль. А ведь это было постоянно. И жизнь всё время давала ему ещё один шанс, и ещё один, а потом ещё один. Но так не может продолжаться до бесконечности. В какой-то момент везение отворачивается от человека. Сколько раз я говорил со Стасом, умолял его взяться за ум, не гробить свою жизнь. Но всё без толку. Он меня будто не слышал. Как бы мы не любили кого-то, мы не можем полностью брать на себя ответственность за его судьбу. Хотя, если говорить об ответственности, здесь есть и моя большая вина. Я Стасом совсем не занимался. Весь был в работе с утра до ночи, строил свою бизнес-империю. И лишённый отцовской любви, парень был тотально одинок. А я этого даже и не видел... Я тогда ничего не видел кроме собственного кабинета, где, мне казалось, бессонными ночами и кропотливым трудом закладываю фундамент счастливого семейного будущего. И вот к чему это привело.
– Как же это всё знакомо, – задумчиво протянул Адриан. – И вы знаете, всё равно чувство вины где-то торчит под рёбрами большим осколком и не даёт свободно дышать. Всё-таки правильно вы мне тогда врезали. Я это заслужил.
– Да прекрати. Как ты мог тогда знать, что всё обернётся трагедией? Ты действовал из лучших побуждений, потому что добрый парень, а Стас твой друг. Был... Адриан не вини себя. Ты не заслуживаешь того, чтобы тащить на себе этот груз. Стаса уже не вернёшь, а тебе надо жить дальше.
– Я понимаю, но..., – Лебедев потупил взгляд. – Поступи я тогда иначе, мы бы сейчас с вами здесь не сидели.
– Адриан, этого никто не может знать. Не случись это в конце лета, это могло бы произойти в середине осени, начале зимы, в конце весны. Как это ни больно признавать, учитывая, какую жизнь вёл мой сын, его уход был лишь вопросом времени.
– Но почему он? – Адриан невидящим взглядом смотрел перед собой. – Стас ведь так любил эту жизнь.
– И при этом совсем её не ценил..., – вздохнул Николай Петрович. – Хотя, знаешь, все эти месяцы я, действительно думал, почему мой Стас, почему именно он. А в какой-то момент этот вопрос стал звучать даже более эгоистично. Почему я? Почему Бог, или я уже не знаю, кто там восседает на небе, забрал моего мальчика? Думал, долго думал... А ответ, собственно, всё это время был на поверхности. Это моя расплата.
– О чём вы? – Адриан с тревогой посмотрел на Авдеева.
– Девяностые были сумасшедшим временем. Каждый выживал как мог. С Димой, твоим отцом, нас познакомила моя жена. Не знаю, может тебе мама рассказывала, она и моя Ниночка дружили с детства. Марина и Нина вместе с Наташей, своей сестрой, приехали в Москву поступать в театральный. Повезло только твоей маме. По-моему, на курсе четвёртом Марина познакомилась с твоим папой и где-то через год судьба нас свела с Ниной. Ну и мы как-то стали все вместе дружить. Дима был из очень обеспеченной семьи, но в девяностые у всех всё рушилось, и его родители не стали исключением. К сожалению, они не смогли это пережить и в течение года ушли один за другим. Твой дедушка наложил на себя руки, а его жена за считанные месяцы сгорела от рака. Дима понимал, что надо как-то выживать, чтобы не оказаться на улице и предложил мне ввязаться в очень рискованную авантюру. Не хочу тебя грузить подробностями, но наш с ним путь к власти и большим деньгам лежал через человеческие страдания и поломанные жизни. Руки по локоть в крови не только у твоего отца. Я тоже измазался будь здоров. И видимо, кто-то наверху там решил, что, потеряв сына, я ещё не до конца расплачусь за свои грехи. Ниночка теперь лежит в одной из московских клиник. Перестала всех узнавать, в том числе и меня. Врачи делают очень неутешительные прогнозы. С большой вероятностью, она так и не выйдет из этого состояния. Ну а Наташа просто не смогла этого выдержать. Психанув, она собрала вещи, продала дом и вместе с мужем уехала за границу.
– Господи..., – Адриан чуть не плакал. – Столько судеб раздавило катком, и всё из-за моего решения дать Стасу эту чёртову машину.
– Адриан, ты так ничего и не понял. – Николай Петрович устало посмотрел на Лебедева. – Дело вовсе не в твоём решении, и не в машине. Это случилось бы так или иначе. Я просто знаю, что это было неизбежно. Тогда, в девяностых, к нам с Димой на улице прицепилась цыганка, хотела погадать. И ужасные вещи она увидела. Мне намекнула на страшную расплату, а Диме вообще ничего не сказала. Но в глазах у неё всё читалось. Обычно гадалки молчат, когда видят смерть... Хотя, и без всякой цыганки было понятно, что за все свои деяния мы однажды заплатим самую высокую цену. Мы поколение, которое остервенело билось за эту жизнь, но не видело или не хотело видеть границы, которые нельзя переступать. Мы просто хотели выжить любой ценой. А вы, наши дети, должны жить. В другом мире. Но вам его и строить. Что возведёте вокруг себя, тем и станете. Не больше, не меньше. Каждому поколению достаётся своя травма. Не знаю, что вас ждёт, но просто хочется, чтобы вы прожили эту жизнь счастливо и не повторяли наших ошибок.
– Ваших, может, мы и не повторим, но у нас будут свои ошибки, – тяжело произнёс Адриан. – Да они уже есть и в большом количестве.
– Значит, пока у вас есть время, исправьте хоть что-то, – Николай Петрович открутил крышку фляги. – Ну, что, давай помянем Стаса, раз пришли. Смотрю, у тебя уже налито. Земля тебе пухом, сынок. Прости за всё.
– Покойся с миром, братик, – произнёс Лебедев и выпил вместе с Авдеевым. – Николай Петрович, я уже пойду, у меня ещё дела. Был рад вас увидеть. Берегите себя.
Мужчина кивнул в ответ.
– И ты, Адриан, береги себя. Передавай маме привет. Скажи, что я очень сожалею о том постыдном эпизоде у нас дома. Надеюсь, она когда-нибудь меня простит.
– Я думаю, уже простила. – Лебедев смял стаканчик и кинул в пакет вместе с водкой. – До свидания, Николай Петрович. Держитесь.

Адриан вышел с кладбища и пока держал путь к автобусной остановке, прокручивал в голове план дальнейших действий. Решено. Он выяснит, что творится с Марком и займётся этим прямо с сегодняшнего дня. Но вот с чего начать? А начать нужно с его окружения. В Москве у Левицкого друзей кроме Кирилла особо то и нет. По крайней мере, в поле зрения Лебедева пока никто другой из его знакомых не попадал. Значит надо встретиться с ним и расспросить о Марке. Правда, Кирилл знает его не намного больше, но есть хоть небольшой шанс получить о Левицком какие-то крохи новой информации. Остановившись на перекур у станции метро «Саларьево», Адриан набрал Кирилла.
– Алло? Кирилл? Привет. Это Адриан. Ещё помнишь такого? Егорьевск, шашлыки. Ну да, собственно, меня трудно забыть, понимаю. Кир, слушай, мне бы очень хотелось с тобой встретиться, обсудить кое-что важное. По поводу... По поводу Марка. Ну, это не телефонный разговор. Давай увидимся, и я тебе всё расскажу. Вы с Анжелой будете? Да без проблем. Здесь у меня как бы ни от кого секретов нет. Где тебе будет удобно встретиться? «Изи Паб»? Это тот, что на Венёвской? Понял, подъеду. Где-то через минут 40. Ага, давай, до встречи.

Пока Адриан ехал в метро, то пытался в своей голове хотя бы приблизительно выстроить линию разговора с Кириллом. По сути, ничего особо нового он о Марке рассказать не сможет. И всё же Кир знает Левицкого на... А вот насколько он дольше его знает в отличие от Лебедева? На месяц? На два? На три? Помнится, Марк говорил, что приехал в Москву в конце мая-начале июня. С Адрианом он встретился где-то в 20 числах августа. Чисто теоретически, Левицкий мог вполне познакомиться с Кириллом в первые дни своего пребывания в Москве. Но вряд ли они сразу начали вести доверительные беседы. В любом случае, Кир мог подметить какие-то интересные детали в поведении, которые хоть как-то прольют свет на происходящее. Вопросов в голове была уйма и Лебедев искренне надеялся, что уже совсем скоро первые детали пазла начнут складываться.

Как и обещал, Адриан был в пабе уже через 40 минут, даже немного раньше. Кирилл со своей девушкой чуть опоздал, но не критично. Ребята тепло поздоровались и сделали официантке заказ.
– Ну, рассказывай, чего звал, что там с Марком? – Кир с горящими глазами решил сразу перейти к сути.
Прежде чем ответить, Адриан задумался. Вопрос «Что там с Марком?» поставил его в тупик. И что тут скажешь? «Наш общий друг сошёл с ума, я прятался от него в ванной, он кидался на дверь, матерился, угрожал, а потом ещё мне нос разбил, а потом умолял его простить, шантажируя тем, что в противном случае вскроет себе вены». Так что ли? Тогда уже сразу надо брать водки и просто всем троим зависнуть здесь до позднего вечера. Так что нужно максимально смягчить все углы.
– Ну, как вам сказать..., – Адриан всё ещё мялся, подбирая слова.
– Блин, ну говори прямо, – Кирилл уже весь искрился от нетерпения.
– Марк за последнее время сильно изменился, – наконец изрёк Лебедев, понимая, что от волнения он растерял все мысли и слова.
– Что ты имеешь в виду? – Кирилл напрягся, предчувствуя не самые приятные новости.
– Ну... Стал каким-то раздражительным, вспыльчивым, отстранённым... Ведь вы помните, каким он был душкой тогда в Егорьевске? Таким добрым, душевным, любящим своих друзей. А сейчас в нём будто что-то надломилось. И мне кажется, Марк вляпался в какую-то очень нехорошую историю. Но так как он стал довольно закрытым, то ничего мне не рассказывает. Я за него переживаю. Да, чтоб вы понимали, мы стали жить вместе. Ну в смысле... Я сильно поругался с отцом, ушёл из дома, ну и Марк приютил меня у себя.
– Охренеть, – Кирилл округлил глаза. – Мы не виделись каких-то три месяца, а у вас уже такие перемены в жизни...
– Ну да, вот так бывает, – задумчиво подтвердил Адриан. – И в связи с этим я хотел бы... немного тебя поспрашивать о Марке. Мне просто важно понять, что с ним сейчас происходит. Ты всё же знаешь его чуть больше меня.
– Слушай, я, конечно, немного в шоке от таких твоих новостей о Марке..., – всё ещё находясь под впечатлением, признался Кирилл. – Мне уже даже самому интересно, что с ним происходит. Хотя, ты сам был свидетель, у Марка случались вспышки агрессии, во время которых он сам на себя не был похож.
– Да, во время твоей вечеринки, я помню... Но, знаешь, тогда это выглядело, как вспышка ярости на фоне алкоголя. В тот вечер я не придал этому особого назначения. Хотя, надо признать, Марк выглядел устрашающе, какие-то прям звериные глаза у него были... А вот вспомни, когда вы с ним познакомились, ты ничего за ним не замечал? Может он как-то вёл себя по-особенному? 
Кирилл напряг память. В это время официантка как раз принесла заказ. Парням – по бокалу светлого пива, а Анжеле – коктейль.
– Да вроде нет... Чего-то прям такого конкретного не припомню. Ну, он такой был... весь немного в себе. Не сразу шёл на контакт, но в целом был открыт к общению. Я с Марком познакомился как раз в той пивной, откуда вы уносили ноги после драки. Мы в тот вечер немного пацапались с Анжелкой...
Анжела недовольно сверкнула глазами и перебила парня:
– Ага, немного... Устроил мне целую сцену ревности... Я, видишь ли, Адриан, слишком мило улыбалась покупателю. Кирилл после смены мне целый вынос мозга устроил.
– Котёнок, ну я уже потом сто пятьдесят раз извинился перед тобой. – Кир устало закатил глаза. – Давай не будем к этому возвращаться. Ну, так вот... В тот вечер в пивной гуляло до фига народу. Я как раз сидел за небольшим столиком на двоих, пил пиво, пытался нервы успокоить. Ну и тут подходит Марк. Спросил, не занято ли. Я сказал – падай. Ну и в общем... как-то слово за слово, постепенно разговорились. Рассказал, что приехал в Москву несколько дней назад, уже снял однушку в этом районе. Сам он из Севастополя. Ничего особенного я тогда не заметил в нашем общении. Обменялись телефонами. Ну и я сказал, если нужна будет помощь, обращайся.
– А какое впечатление он на тебя тогда произвёл? – спросил Адриан, начиная себя постепенно чувствовать детективом, который расследует запутанное дело, опрашивая окружение главного подозреваемого.
– Да как тебе сказать... Самое обычное впечатление. Парень как парень. Ну я конечно сразу отметил, что он на спорте. У меня тут уже пивной животик намечается, а чувак следит за собой, и я как-то сразу к нему уважением проникся.
– Ну, я так понимаю, вы потом продолжили общение и сблизились за эти месяцы?
– Да, ты знаешь, прошло какое-то время и он начал довольно часто звонить, звал попить пива. Я вначале сам думал как-то его выдёргивать, поддержать. Ну, сам понимаешь, парень один, в незнакомом городе, друзей нет, никого не знает. Это была как раз наша вторая встреча и он был какой-то... не знаю... не особо общительный, весь в своих мыслях. Ну и тогда я подумал, чего буду навязываться со своей дружбой, если человеку это не надо.
– Хм... Интересно, почему так резко изменилось настроение..., – задумался Адриан. – И всё же вспомни, может в тот вечер ты ему что-то сказал, и он начал себя по-другому вести...?
Кирилл пытался вспомнить и тут, кажется, его осенило.
– Ну, вообще, да... Был вроде один момент. Заговорили с ним про девушек, ну и я сказал, что уже полгода в отношениях с Анжелой. Спросил, как у него на личном фронте, ну и он как-то заметно погрустнел и сказал, что у него нет девушки. И я ещё тогда даже удивился. Чувак – просто машина, лицом хоть куда. Тут с этим вообще не должно быть проблем. Ну и я решил поддержать, типа, не расстраивайся, ещё встретишь свою. Даже предложил помощь, просто у Анжелки есть симпатичная одинокая подруга...
– Да, Катюха..., – девушка кивком подтвердила слова Кира, потягивая из трубочки коктейль.
– Ну, да, и в общем, говорю, хочешь, познакомлю? Помню, он сразу так напрягся и попросил сменить тему.
– Слушай, может он просто гей? – спокойно предположила Анжела. – Запал на тебя и поэтому расстроился. Тем более мы все помним, как он с истерикой тогда отшил Каринку.
– Зай, ну бред не неси, – слегка раздражённо бросил Кирилл. – Марк такой же гей, как я, блять, Элтон Джон. Ну, может, просто у человека был травматичный опыт, и он пока не хочет никаких отношений. Так ведь тоже бывает.
Анжела лишь пожала плечами, продолжая пить коктейль.
– А Марк что-нибудь рассказывал о своей семье? – спросил Адриан. – Какие у него отношения с отцом, матерью? Не делился этим?
– Да, помню, у нас как-то зашёл разговор о его родителях, – Кирилл глотнул пива. – Мы ещё тогда втроем сидели, с нами Анжелка была. Но вот про отца он наотрез отказался говорить. Сразу свернул эту тему.
– Блин, но я вот помню, он что-то говорил про мать, – теперь уже память напрягала Анжела. – Причём так странно... Я ещё тогда на это обратила внимание... Когда Марк заговорила про маму, он как-то прям резко в лице изменился, у него даже голос стал другой, перестал сам на себя быть похожим. Знаешь, как бы это объяснить... Как будто из человека на несколько секунд вылезла совершенно другая личность, и потом быстро спряталась обратно.
В этот момент в память Адриана врезался тот самый вечер после киносеанса, когда Марк, заговорив об отце, поменялся на глазах, став загадочно-пугающим и даже каким-то отталкивающим.
– Так, так, – Лебедев с интересом подался вперёд, приготовившись слушать. – А вот с этого места давай поподробнее. Что именно он говорил про мать?
– Блин, сейчас бы ещё вспомнить...
– Анжелочка, пожалуйста, попытайся вспомнить. Это может быть очень важно.
– Он такую фразу про маму выдал... Мы с Кирюхой даже немного напряглись... Как же он сказал..., – Анжела, напрягая память, смотрела на Кирилла, надеясь на его помощь, но тот сам пытался вспомнить. – Что-то вроде... А, вот... «У меня маман всё на таблетках, да на таблетках. Бедняжка и жертва. Я уезжал – она пила таблетки и сейчас их пьёт. Сказала мне забыть всё как страшный сон и валить в Москву». Как-то так по-моему. Ну а когда я захотела узнать детали, то он резко соскочил с темы, словно ничего такого и не говорил. Конечно, моё любопытство было распалено, но я не стала давить. Было видно, что он совсем не готов об этом говорить.
– А вот это уже интересно, – Адриан откинулся на спинку чёрного кожаного дивана, скрестив руки на груди. – Что же такого Марк должен забыть, как страшный сон?
– Дружище, вот здесь тебе вообще не помогу, – Кирилл развёл руками. – Тут только его мама сможет внести какую-то ясность. А вообще, не лезь в эту историю. Там что-то мутное и как-то не знаю... дурно пахнет.
– А в дальнейшем вот такие странные эпизоды с ним повторялись? – уточнил Лебедев.
– Нет, – Кир покачал головой. – Мы больше с ним про семью не говорили и поэтому общались и дружили без всякого напряга.
– Выходит, для него семья – это болезненная и триггерная тема, – рассуждал Адриан, но больше говоря это себе, чем собеседникам. – Значит все ответы и причины его нестабильного состояния надо искать там.
– Так, товарищ сыщик, только не говори, что хочешь отыскать маму Марка и поговорить с ней, – сказал Кирилл с лёгким недоумением. – Дружище, вот есть у меня чёткое ощущение, что ты лезешь во что-то очень нехорошее.
Лебедев задумчиво посмотрел на парня.
– У меня тоже. Но выходить из игры уже поздно. Теперь этот финальный раунд нужно пройти до конца. Чего бы это ни стоило.

Получив первую зацепку, Адриан понимал, что теперь ему предстоит задача куда сложнее – добыть контакты матери Марка. Но для этого нужно как-то подобраться к телефону Левицкого. Учитывая, что он почти не выпускает его из рук, завтракает с ним, обедает, ужинает, берет его с собой в туалет, миссия, что называется, невыполнима. Почти. Лебедев вспомнил, что единственное место в квартире, куда Марк не берёт с собой телефон – это ванна. В санузле не оборудована полка для умывальных принадлежностей, поэтому приходится каким-то образом все средства гигиены укомплектовывать на раковине. Для телефона там уже просто не остаётся места, да и Левицкий всегда боялся лишний раз его намочить. Но сразу всплывает другая проблема: как заставить Марка принять душ среди бела дня? Ждать утра Адриан не хотел. Он вообще не хотел медлить с этим вопросом. Как только Лебедев по телефону пробьёт адрес матери Марка (благо, у него есть знакомый, который вряд ли ему откажет в помощи), он первым же рейсом вылетит в Симферополь и оттуда уже доедет до Севастополя.

Пока Адриан передвигался по подземным артериям столицы, его посетила идея, как заставить Марка совершить не запланированные водные процедуры. Придётся пойти на хитрость и даже пустить в ход свои актёрские способности, которые Лебедев когда-то реально хотел развивать и даже несколько лет перед школой посещал театральную студию. Были серьёзные мысли поступать на актёрский, но Марина, в своё прошедшая эти «медные трубы», убедила сына выбрать себе другую специальность.

Приехав домой, Адриан не обнаружил Марка. Значит нужно набрать своего сожителя и выяснить, когда он будет дома. Лебедев чувствовал, как всё его нутро сопротивляется звонку. Адриан поймал себя на том, что впервые за всё время ему даже не хочется слышать голос этого человека. В нём пульсировало лишь одно желание – чтобы Марк также неожиданно исчез из его жизни, как и появился. И тем не менее точка в этой истории будет поставлена лишь после того, как Лебедев выяснит, с каким человеком он жил всё это время. Пора действовать.
– Алло, Марк? А ты когда будешь дома? Через час? Ну, хорошо. Просто я хочу достать куриное филе размораживаться, нам на ужин. Думал, если ты будешь поздно, не заморачиваться с готовкой, заказать себе пиццу. – Ну, окей. Давай, до скорого.
И тут Адриан понял – чтобы всё выглядело максимально правдоподобно, нужно сходить в «Пятёрочку» за этим замороженным филе, а дальше... действовать по плану.

Возвращаясь домой, Марк увидел у мусорных баков знакомую фигуру. Подойдя ближе, он узнал Адриана, но молодой человек был сам на себя не похож. Широко раскрытые глаза дрожали от слёз. Он нервно курил, стоя у мусорки. Вторая рука держала пакет с продуктами.
– Адри, что случилось? – спросил взволнованный Левицкий, подойдя к другу.
– Случилась катастрофа..., – максимально обречённо произнёс Лебедев.
– Блять... Не пугай меня. Кто-то умер?
– Нет, никто не умер. Но лично у меня случился конец Света. Самый настоящий конец Света.
– Адри, ты меня сейчас реально пугаешь. Говори, блять, что случилось!
– Ну, в общем, это... Я же хотел нам на ужин потушить курицу с овощами. А после нашего разговора вспомнил, что куриного филе у нас то и нет. И даже овощи закончились. Ну, я рванул в магазин, всё купил. А на обратном пути..., – Адриан уже начал откровенно плакать.
– Господи, Адри, что на обратном пути? – Марк терял терпение. – На тебя напали? Ограбили?
– На обратном пути какой-то урод подбежал ко мне и вырвал из рук телефон. Я кинулся за ним, но догнать его было нереально. Он слишком быстро бегает... Я уже застал тот момент, когда он выбрасывал мой телефон вот в эту урну. – Адриан, указал на ближайший мусорный бак.
– Так, блять, в чём проблема? – Марк недоумевал и злился ещё больше. – Достань его из мусорки. Пошеруди там какой-нибудь палкой, если он где-нибудь не сверху лежит.
– В тот то вся и беда..., – Адриан продолжал убедительно выдавливать из себя слёзы. – Почти сразу подошёл какой-то мужик и вывалил вот такую гору мусора из ведра. Если мой телефон и был на виду, то теперь, чтобы его достать, нужно разгрести все эти помои. А как я в таком виде полезу сюда? Я весь измажусь в этом говне. Пальто жалко, на днях только его из химчистки забрал. А мне вот-вот по работе должны звонить. Это очень важный звонок из компании, где я был на собеседовании. Если я его пропущу, я могу потерять работу своей мечты.
– Твою мать за ногу, – Марк раздражённо закатил глаза. – И что ты теперь предлагаешь? Чтобы я полез в мусорку за твоим телефоном?
Адриан с мольбой в глазах посмотрел на Левицкого.
– Марк, пожалуйста... Я понимаю, как это всё выглядит со стороны... Но, пойми, я правда, не могу...
Парень смотрел на Лебедева и было видно, что вся эта ситуация начинает его откровенно раздражать.
– Ну, конечно, ты же у нас белый воротничок, голубая кровь, а Марк, как отброс общества, пусть лезет туда, где ему и место...
– Нет, что ты, я вовсе так не думаю! Ну, просто...
– Просто тебе по статусу не положено, я понял... Ладно, хрен с тобой, достану я твой телефон. Блин, хоть бы палку какую-нибудь взять, – Марк начал оглядываться по сторонам. – Руками я это точно делать не буду.
– Руками этого естественно делать не нужно, ты что! – Адриан полез в пакет. – У нас для уборки почти всё показанчивалось и я тут прикупил немного хозяйственной утвари. На, держи.
Лебедев распечатал упаковку с резиновыми перчатками и протянул Марку.
– Ну, хоть на этом спасибо. Две недели будешь мыть посуду, понял меня? И вся уборка на тебе.
– Да хоть целый месяц, – Лебедев вытер остатки слёз и с благодарностью посмотрел на Марка.
– Ну, окей. Заметь, я тебя за язык не тянул, – тяжело вздохнув, Марк залез в мусорный бак и начал руками разгребать отходы, морщась от неприятного запаха. – Что-то не вижу я пока твоего телефона. Ты уверен, что он в этот бак его кинул?
– Да, да, я точно видел, – Адриан утвердительно замотал головой. – Посмотри получше, он там точно должен быть.
– Давай, я как-то без твоих указаний обойдусь, лады? – раздражённо рявкнул Марк. – Блять, сколько всякого говна человек оставляет после себя. Я, конечно, был готов ко многим сюрпризам от этой жизни, но чтобы копаться в мусорном баке посреди бела дня...
На секунду выйдя из образа, Адриан обратил оценивающий взгляд на Левицкого. При том, что весь этот спектакль был затеян с целью получить доступ к его телефону, Лебедев не без удовольствия наблюдал за тем, как человек, изрядно потрепавший ему нервы и чуть не сломавший психику, копается в куче дерьма. «Ты это более чем заслужил», – пронеслось в голове у Адриана.
– Адри, а я вот что-то логику воришки не могу догнать..., – ворчал Марк, продолжая перебирать мусор. – Вначале спиздить телефон, а потом почти сразу же выкинуть его в урну. Парень совсем долбоёб?
– А здесь недалеко стояла патрульная машина, – моментально выкрутился Лебедев. – Как только он увидел полицейских, решил избавиться от улики.
– Умно. Только я вот теперь из-за этого весь в дерьме измазался...
– Честно говоря, я как-то вот не очень уверен, бросил ли он телефон в эту урну.., – осторожно произнёс Адриан, предвидя реакцию Марка. – Пока я бежал за грабителем, то на несколько секунд потерял его из поля зрения... Всё может быть, что...
– Ты, блять, издеваешься?! – Марк уже откровенно психанул. – Во вторую урну я не полезу! Ищи сам! Адри, но если телефон окажется там, я тебя убью...
«Утром у тебя это почти получилось, псих конченный», – подумал про себя Лебедев, а сказал совершенно другое:
– Марк, не кипятись, я не уверен. Это только моё предположение. Вторую урну я сам проверю. Я как раз купил две пары перчаток. А ты ещё поищи там чуток, вдруг найдётся? Пожалуйста...
Досада Марка росла как на дрожжах, и каждая реплика Адриана бесила его ещё больше:
– О как! Значит всё-таки корона не упадёт! Решил, что твои нежные ручки не отвалятся, если покопаешься в отходах? Что же тебе мешало и первую урну изучить как следует?
– Так там же мусора намного меньше, и чтобы всё проверить, туда нужно именно залезть, – не сдавался Лебедев. – А вот эта урна битком набита до краёв и можно просто рукой всё пошерудить.
– Адриан, а почему эта светлейшая мысль не пришла в твою замечательную головушку до того, как ты меня попросил покопаться в дерьме со всего района?! – злость в Марке закипала всё сильнее.
– Марк, пожалуйста, прости, прости меня! – защебетал Лебедев, всё больше входя в роль и уже откровенно кайфуя от этого спектакля. – Я просто так перенервничал, мозги совсем отключились! Пожалуйста, не злись!
Пока Левицкий продолжал разбирать мусор и что-то недовольно бубнить себе под нос, Адриан надел резиновые перчатки и подошёл ко второй урне. Оставалась самая малость: незаметно от Марка достать телефон и всё разыграть так, будто пропажа действительно найдена среди кучи мусора. Не трудно представить, какие маты и оскорбления в этот момент извергнуться из бедного парня, но Адриану уже было плевать. Он просто напролом шёл к поставленной цели, напрочь отключив все чувства, которые у него когда-то были к этому человеку. Лебедев всё сделал максимально аккуратно и в тот момент, когда Левицкий, уже находясь на грани, был готов всё бросить, громко заявил:
– Нашёл! Нашёл! Вот он! Слава небесам!
Адриан радостно поднял телефон над собой, словно победное знамя, и повернулся к Марку, который застыл в состоянии подступающего психоза.
– Я, блять, очень за тебя рад, Адри!! – на всю улицу прогремел Левицкий, уже окончательно выйдя из себя.
– Прости, пожалуйста, – тихо проскулил Лебедев, смотря на Марка щенячьими глазами. – Мне реально показалось, что телефон выкинули в другой бак...
– Тебе напомнить, что надо делать, когда кажется? – рычал Левицкий, вылезая из мусорного контейнера.
– Знаю, креститься.
– Снимать штаны и бегать, мать твою за ногу! – продолжал психовать Марк. – Сука, я только вещи вчера постирал! Хуже бомжа сейчас!
– Ну, иди прими душ, а вещи в стирку кинь. – корча из себя саму невинность, произнёс Адриан.
– Спасибо, Капитан Очевидность! Без твоего ценного совета я бы, блять, никак до этого не додумался!

Зайдя вместе с Адрианом в квартиру, Марк моментально снял с себя вещи, и кинул в стиральную машинку. Оставшись в одних трусах, он поставил телефон на зарядку, а затем поспешил в ванну. Услышав звук воды, Лебедев понял, что можно действовать. Надежда на то, что телефон не запоролен, умерла сразу. Адриана одолела лёгкая паника, но он быстро взял себя в руки. И какой же код? Дата рождения? Слишком просто. Даже для Марка. Но стоит попробовать. Нет, не то. День рождения Адриана? Бред. У них явно не такие отношения. Вдруг в памяти Лебедева вспыхнул недавний эпизод. Где-то в начале октября Марк решил наконец-то сменить свой кнопочный кирпич на нормальный телефон, и они пошли выбирать гаджет вместе с Адрианом. Уже в магазине Левицкий начал прикидывать комбинацию из цифр для пароля, но ничего путного на ум не приходило. Адриан посоветовал ему в качестве кода доступа поставить какую-нибудь важную дату, с которой связаны самые яркие воспоминания. И тут Марк спросил Лебедева:
– А есть ли у тебя такая дата? В какой день за последнее время ты чувствовал себя счастливым?
– Да даже не знаю..., – Адриан поначалу задумался, но ответ пришёл довольно быстро. – Мне, кажется, самые яркие эмоции за последние годы я испытал на нашем отдыхе в Егорьевске.
Марк улыбнулся и приобнял Лебедева за плечо.
– Значит решено. 31.08.21. Самый важный для нас с тобой день, правда?
– Правда, – Адриан умиротворённо кивнул.
Левицкий заметил, что продавец кидает на них подозрительные взгляды и резко осадил его:
– Чего уставился? Сдачу давай. Да, я обнимаю своего друга. И мы не педики.
Рассматривая в своей памяти этот крохотный эпизод из сегодняшнего дня, Лебедев с горечью понимал, что тот Марк и нынешний – уже абсолютно разные люди. Мутировать от парня-мечты до неуравновешенного психа – как такое могло с ним произойти? Вот теперь Адриану это и предстоит выяснить.
Пароль оказался верным. Найдя в контактах «Маму», Лебедев быстро переписал себе телефон. Если его знакомый пробьёт адрес в течение пары часов, то он даже сможет успеть на вечерний рейс на Симферополь. Оставаться в этой квартире Адриан не хотел ни секунды. Рассчитывая, что всё пойдёт, как и задумывалось, Лебедев быстро покидал в дорожную сумку необходимые вещи. Затем врывал лист из карманной записной книжки и небрежно черканул несколько строк: «Уехал из Москвы на несколько дней. Это моя доля за кварплату». Достав из бумажника и отсчитав необходимое количество купюр, Адриан вложил их в записку и оставил её на кухне под сервировочной салфеткой. В последний раз окинув взглядом «нехорошую квартиру», Лебедев обулся, накинул на себя пальто и вышел за дверь. Как же он был рад тому, что в этот раз Мрак принимал душ дольше обычного и не успел его застать.
Уже во дворе Адриан набрал своего знакомого, уговаривая про себя все высшие силы, чтобы у того была возможность решить его вопрос в ближайшие часы.
– Алло? Андрей? Привет. Это Адриан Лебедев. Помнишь такого? Ну, да, сколько лет, сколько зим. Как ты? Да я так... с переменным успехом. Андрюш, очень нужна помощь по твоему профилю. Нужно пробить по телефону одного человека и его адрес. И если возможно, в самые ближайшие часы. Мне вот прям очень нужно. Сделаешь? Ох, Андрюш, премного тебе благодарен. Я твой должник. Да, сейчас скину тебе телефон.
К удивлению и счастью Адриана обратная связь от знакомого пришла намного быстрее – уже через полчаса.
– Записывай. Ольга Михайловна Левицкая, Севастополь, Балаклавский район, село Орлиное, улица Евгения Макарова, 15Б.
– Андрюш, целую твои золотые руки! Приеду – с меня бутылка всего, что пожелаешь. Армянского коньяка? Вообще без проблем. Давай, на связи.
Сегодня удача была на стороне Лебедева. Ему удалось через Aviasales выхватить один из последних билетов на Симферополь. Рейс через три часа. Ночью будет на месте. Сейчас как раз есть время подыскать и забронировать гостиницу. Адриан понял, что хочет в Севастополе пообщаться не только с матерью Марка, но и хотя бы несколько дней подышать морем, проветрить мысли, перезагрузить нервную систему после последних событий.

Тем временем, пока Лебедев держал путь в аэропорт, в доме его родителей разгорался настоящий скандал, пожалуй, самый громкий и эмоциональный из всех, что когда-либо слышали эти стены. Дмитрий Игоревич с бешеными глазами метался по квартире в поисках оставшихся вещей Адриана и всё сбрасывал в прихожую. Марина в истерике бегала за ним, умоляя остановиться, но мужчина был непреклонен. Лебедева с ужасом наблюдала, как пламя ненависти буквально сжирает её супруга, превращая в нечто ужасное, что уже с натяжкой можно назвать человеком.
– Скотина, мразь неблагодарная!!! – во всю глотку орал Дмитрий Игоревич. – Так меня унизить при подчинённых!! Я для него всё делал, карьеру ему построил, дал статус, положение в обществе!! А этот сучонок мерзкий так мне отплатил!! Ноги его тут больше никогда не будет! Завтра же его выпишу отсюда! А все вещи этой твари на выброс! 
– Дима, я тебя умоляю, успокойся!! – Марина уже почти срывалась на вой. – Не делай, глупостей!! Я уверена, Адриан не хотел так поступать!! Я тебе обещаю, я с ним поговорю!! Адриан хороший, добрый мальчик, просто ему сейчас тяжело, он...
– Хороший добрый мальчик?! – от постоянного крика Лебедев уже начинал терять голос и периодически срывался на хрип. – Знаешь, что этот хороший мальчик сказал мне, глядя прямо в глаза?! Он жалеет, что родился моим сыном, что я его отец!! «Я жалею, что 23 года назад ты кончил в мою мать и на свет появился я!» Вот его слова! Нормально?! Ха... Так я хотя бы в баб кончал, в отличие от него...
– Ты что такое говоришь? – не ожидая подобного поворота, Марина застыла посреди прихожей с заплаканным лицом и недоумевающе уставилась на мужа.
– Что, неожиданно? А думаешь почему он переехал к Марку?! Из-за большого желания начать самостоятельную жизнь?! Из-за того, что его утомила вся эта роскошь и ему захотелось новых ощущений?! Нет, Мариночка, всё куда прозаичнее. Он просто запал на этого смазливого качка и начал думать не головой, а членом, или жопой! Уж не знаю, что там у пидоров в приоритете! А ещё, как сегодня выяснилось, он с очень большой вероятностью трахается со своим бывшим главредом! Так что мы вырастили не сына, а какую-то пидарскую озабоченную шлюху!! – бизнесмен остервенело пнул ногой очередной пакет с вещами Адриана и тот отлетел в прихожую.
– Заткнись! – Марина неожиданно вскипела и разъярённой пантерой посмотрела на мужа. – Не смей так говорить про моего сына! Я не верю ни одному твоему поганому слову! Ты просто ненавидишь Адриана. Ты его всегда ненавидел. За все 23 года – ни одного ласкового взгляда, никакой поддержки, ни одного разговора как отца с сыном. Ничего. Всю жизнь ты его вообще не замечал. Будто его и нет.
Лицо Лебедева-старшего стремительно наливалось гневом, и он вплотную подошёл к жене.
– А знаешь, почему я так себя вёл по отношению к нему? – ядовито прошипел олигарх. – Сказать? Да потому что я никогда не чувствовал, что это мой сын, что это моя родная кровь. Думаешь, я не пытался наладить с ним контакт? Пытался и неоднократно. Я очень хотел найти к нему подход, общался с самыми разными психологами, но всё без толку. Он вечно смотрел сквозь меня, как будто я приведение. Когда Адриан заканчивал начальную школу, у меня просто опустились руки. Я сдался. Я для него был словно чужой дядя. Не представляешь, Марин, как это больно для мужика, который всю жизнь мечтал не просто о достойном наследнике, но и о друге в лице сына. Это очень важно. Но Адриан оставался бесчувственным и холодным как рыба. Ну что ты так смотришь на меня? Нечем крыть? Понимаю. Так что теперь уйди с дороги и не мешай мне освобождать комнату от лишнего барахла.
Лебедев-старший начал подниматься по лестнице, ведущей в комнату Адриана и тут Марина заявила:
– Если ты выставляешь своего сына на улицу, тогда следом ухожу и я.
Дмитрий Игоревич остановился на полпути и повернулся к жене с надменной ухмылкой.
– А тебе есть куда возвращаться? Ну, хорошо, езжай обратно в свой Зажопинск, или откуда ты там сбегала ночным московским поездом от матери алкоголички? Или у тебя отец пил? А по-моему у тебя вообще вся семья сидела на стакане, нет? Прости, некоторые детали твоей биографии уже подзабылись.
– Ну, ты и мразь, – из глаз Лебедевой, почерневших от злости, покатились слёзы. – По самому больному, вот так с размаху.
– А вот кто из нас мразь, дорогая моя, это ещё большой вопрос. Точнее будет сказать, неблагодарная мразь. Адриан с самого детства имел всё, о чем другие его сверстники только мечтали, самая престижная школа, лучший ВУЗ страны, работа в одном из крупнейших московских СМИ. У мальчика было всё для того, чтобы радоваться жизни и быть счастливым. Но нет, я всё время видел его с несчастной миной на лице, а в глазах – постоянный укор в мой адрес. Для тебя я тоже очень много сделал в своё время, чтобы твоя карьера пошла в гору. Но нет. В образе вечной страдалицы ты застряла не только на сцене, но и в жизни. По поводу тебя я в какой-то момент сделал выводы. Просто ты меня никогда не любила. А вот равнодушие Адриана для меня было болезненным. Но ничего, я и это пережил. – Лебедев продолжил подниматься по лестнице и уже почти на самом верху вновь обернулся на Марину. – Вообще удивительно, как так может быть... Ничего от меня не взял: ни характера, ни деловой хватки, ни мировоззрения. Хотя бы лоб мой или нос был бы... Так нет же... Иногда мне кажется, что ты его просто где-то на стороне нагуляла, прости Господи...
И тут внутри Марины что-то оборвалось – резко, звонко и навсегда. Видимо – последняя струна, натянутая через всю изнеможённую душу, отвечающая за инстинкт самосохранения. Слёзы новым потоком хлынули из глаз и в считанные секунды залили всё лицо. Лебедева подняла на мужа взгляд и в нём уже не было ничего кроме чёрной пустоты и глухого отчаяния.
– Где-то на стороне нагуляла..., – металлическим голосом произнесла Марина и нервная ухмылка пробежала по её лицу.
Хозяин дома застыл на самом краю лестницы и медленно повернулся к жене. Округлившиеся глаза уставились на Лебедеву.
– Что ты сказала? – почти шёпотом произнёс олигарх.
– Что слышал. Адриан не твой сын. Его отец Анатолий Безродный.
– Ты сейчас шутишь? – Дмитрий Игоревич с силой ухватился за поручень, чувствуя, как ему начинает не хватать воздуха.
– Такими вещами не шутят, Дим. Мы с тобой познакомились как раз в тот день, когда я поругалась с Толей. А буквально накануне мы с ним были близки и не предохранялись. Через несколько дней после первой встречи у нас и с тобой случилась связь. За тебя я выходила замуж уже беременная Адрианом. Но мне нужно было знать наверняка, кто отец ребёнка. Когда в начале нулевых в России появилась возможность делать ДНК-тесты, я была одной из первых, кто ею воспользовался. Добыла ваши с Адрианом генетические материалы и отправила в лабораторию. Через неделю мне пришёл ответ. Вероятность отцовства ноль процентов. Ну и логично предположить, что отцом Адриана являлся Анатолий. Он был мой первый мужчина, а потом я встретила тебя. Когда я узнала результаты теста, то пообещала себе, что эта тайна умрёт вместе со мной. Расскажи я тогда правду, нет никакой гарантии, что ты бы не выставил нас с сыном за дверь. И Толя тоже до сих пор ничего не знает. Он бы начал предъявлять права на ребёнка и разрушил бы мою жизнь. А я хотела для Адриана сытого обеспеченного будущего, чтобы у него было счастливое детство, которого не случилось у меня. И ради этого я готова была пойти на всё. Даже стать немного сукой. В самом страшном сне я не могла себе представить, что-когда-нибудь всё тебе расскажу. Но раз теперь всё кончено, значит настало время раскрыть карты.
Лебедев-старший всё это время смотрел на супругу, ошалело моргая глазами, отказываясь верить своим ушам. Но когда Марина закончила свою исповедь, мужчина ещё сильнее сжал поручень, чувствуя, как по всей груди разливается жгучая давящая боль. Но ещё оставалось немного сил, чтобы как-то отреагировать на это шокирующее признание.
– Да как же ты могла... Всю жизнь я воспитывал не своего ребёнка и даже не подозревал об этом... Мне просто казалось, что яблоко очень далеко упало от яблони... Да, накручивал себя... Но я и подумать не мог, что ты вот так... Вот так можешь... Тварь... Какая же ты расчётливая тварь, Марина... Будь ты проклята... СУ-У-УКА-А! – из Дмитрия Игоревича вырвался сдавленный крик. Схватившись за сердце, мужчина потерял равновесие и, несколько раз пошатнувшись, кубарем покатился с лестницы.
– Дим-а-а!! – Марина в ужасе кинулась к мужу, распластавшемуся на полу.
Дмитрий Лебедев лежал неподвижно и больше не подавал никаких признаков жизни.

Новость о случившейся трагедии до Адриана не дошла. Прилетев поздно ночью в Симферополь, он предпочёл не отключать на телефоне авиарежим, вплоть до своего возвращения в Москву. Пожить несколько дней без связи вдали от шумного мегаполиса – когда у него ещё будет такая возможность? Конечно, ещё будет, но явно нескоро. События последних дней словно жернова перемололи его тело и душу, и раз жизнь даёт шанс пересобрать себя, надо им воспользоваться по максимуму. Правда, ещё непонятно, что будет с нервной системой после общения с матерью Марка. Да, это его не убьёт, но и явно не сделает сильнее. Просто поставит жирную и логичную точку в истории с Марком. Жизнь – это череда вопросов и ответов, и чтобы решать её новые задачки, нужно раз и навсегда разобраться со старыми. Вернуть себе спокойный сон и ровное дыхание – ничего более важного для Адриана сейчас не существовало. 
Хотя, проснувшись в номере отеля, Лебедев понял, что впервые выспался за долгое время. Контраст, конечно, был внушительный: ещё вчера он ночевал в ванной, в квартире, которая стала настоящей пыточной для его нервной системы, а сегодня проснулся в комфортном номере, на удобной кровати пусть не самой лучшей, но вполне себе приличной гостиницы. С нынешним бюджетом Адриан не мог себе позволить что-то выше трёх звезд, да и вообще, он уже начал забывать те времена, когда мог не задумываться о балансе на своей банковской карте.
В этот раз Лебедев решил «шикануть» лишь в одном – добираться до села не своим ходом, то есть на общественном транспорте с пересадками, а заказать такси. Вот только водитель попался уж слишком общительный. Хоть Адриан и намеревался доехать до Орлиного наедине с собственными мыслями, общество таксиста его не сильно раздражало, а когда они въехали в сельскую зону, и вовсе проявил интерес к рассказам местного жителя.
– А вы чем занимаетесь, если не секрет, конечно? – поинтересовался таксист после небольшой паузы в беседе.
– Сейчас временно без работы, – ответил Адриан. – Ну как... именно стабильной работы, беру мелкие подработки по фрилансу. Написал текст – сдал, получил деньги. А вообще, до этого я возглавлял раздел культуры в крупном московском СМИ.
– О-о-о, так вы у нас, оказывается птица высокого полёта.
– Скажите ещё... птица, – Адриан грустно улыбнулся, смотря на дорогу. – Может и был когда-то птицей, а сейчас я так... подстреленный воробей.
– Ну, не скромничайте... По вам то видно, что вы к нам, скажем так, совсем из другой жизни приехали. Столичных гостей в наше болото давно не заносило. Здесь всё постепенно загибается. Молодёжь бежит отсюда при первой возможности. Кто к вам в Москву, кто в Питер, у меня дочь вообще к пиндосам свалила. И всё ей там в Америке нравится, назад и не думает возвращаться. Не знаю, может я совсем уже старый стал и ворчу слишком много, но да... пусть и болото, но ведь наше, родное. Вы, молодые, всё думаете, что счастье где-то на чужбине найдёте. А счастье оно где?...
– И где же? – Адриан слегка был заинтригован.
– Вот здесь оно, – мужик постучал себя по сердцу. – Если внутри ты не счастлив, живёшь в раздрае с самим собой, езжай хоть за тридевять земель, ничего не поменяется. От себя не убежишь. Хотя... Надо признать, в нашем болотце тоже ничего не меняется, уже годами... Вот только что проехали заброшенную постройку сталинской эпохи, видели?
– Да, успел заметить. Ну впечатление такое... По-моему, для съёмки атмосферных хорроров идеально подходит. А вообще, пристанище для наркоманов какое-то... Даже как-то внутрь заходить не хочется. 
– А если я вам скажу, что когда-то эта заброшка была главным островком культурной жизни села Озёрное?
– В смысле? – Адриан с недоумением посмотрел на таксиста.
– В прямом. В этом здании раньше находился Дом культуры. Но попустительство местных властей привело его вот в такое плачевное состояние. Скажу вам откровенно, наши сельские клубы уже давно проходят настоящую школу выживания. Весь ужас в том, что некоторые из них существуют только на бумаге, а по факту – забытые Богом строения...
– Какой кошмар..., – произнёс Адриан, явно не готовый к таким шокирующим открытиям. – Местные власти решили, что сёлам культура не нужна в принципе?
– А хрен их там разберёт..., – тяжело вздохнул таксист. – Просто мы живём в эпоху тотального похуизма. Вот молодёжь от безделья и отсутствия досуга либо спивается здесь, либо вообще встаёт на кривую дорожку. Думаю, у вас сейчас, как у человека из столичной культуры, простите за тавтологию, настоящий культурный шок?
– Скрывать не буду, есть такое дело... Словно очутился в какой-то параллельной Вселенной...
– Да я думаю, для москвичей всё, что за пределами МКАДа – это уже параллельная Вселенная. А наши болота – так вообще... чёрная дыра... Проблема всех клубов нашего Орлиновского округа в том, что их заведующим приходится быть настоящими универсальными солдатами: выполнять всю административную работу, так ещё при этом орудовать ведром и шваброй.
– То есть как так? – Адриан был искренне удивлён. – Уборщиц штатным расписанием не предусмотрено?
– Представьте себе! Условий для полноценной творческой работы практически нет. Коллективы вынуждены играть на старых шипящих гармошках, звукового оборудования нет, интернета нет, компьютер – вообще из прошлой эпохи. Проектор, экран, микрофоны и другая необходимая оргтехника – всё это пока только в мечтах. Один из наших клубов за 30 лет работы даже не имел возможности купить костюмы – всё приходилось шить самостоятельно. А за те почти восемь лет, что Крым и Севастополь в составе России, в нашем ДК появилась лишь одна гармошка. Спасибо, что хоть не губная.
– Честно, я просто в тихом шоке от того, что сейчас слышу..., – признался Адриан, всё ещё с трудом веря, что жизнь за пределами его «глянцевой Москвы» может быть вот такой.
– А сейчас внимание... Контрольный выстрел. В селе Родниковое, мы сейчас как раз его проезжаем, зарплата одной из работниц клуба, которая ведёт кружок, руководит коллективом, и при этом ещё выполняет обязанности уборщицы, знаете сколько?... Вот хорошо, что сидите... Восемь тысяч рублей! Сука, восемь тысяч рублей! Вот скажите, как на эти деньги выживать? Да на них даже сдохнуть по-человечески не получится! На один только поминальный венок хватит, и то не факт.
– Ужас, просто в голове всё это не укладывается..., – у Лебедева продолжался культурный шок...
– А клуб в селе Широкое... Просто без слёз не взглянешь... Он уже давно находится в аварийном состоянии и списан с баланса. Три года назад местные жители написали обращение на имя директора Департамента капитального строительства Севастополя, подробно обрисовали все проблемы, просили рассмотреть две территории для строительства клуба. И что вы думаете? Воз и ныне там!
– И неужели ничего сделать нельзя? – в Адриане закипала злость на этот бездушный чиновничий мир, но параллельно с этим извилистые зелёные луга и очертания гор, мелькавшие вдалеке, действовали на него успокаивающе.
– Да что тут сделаешь..., – с горечью отметил мужик. – Всё пока остаётся по-прежнему. Местные коллективы ездят заниматься в наш Орлиновский ДК. По сравнению со всеми остальными клубами – это просто дворец. Там как раз недавно был проведён капитальный ремонт. Не знаю... Для каких-то серьёзных перемен нужно что-то глобально менять в самой системе...
Затем таксист замолчал и остаток пути они с Адрианом проехали в тишине.
– Ну, вот... это Евгения Макарова, – доехав до нужной улицы, мужик осмотрелся по сторонам. – Вам какой дом нужен?
– 15Б, – ответил Адриан, доставая из кошелька наличку.
– Ага, сейчас подъедим. Это прямо по улице.
– А остановите здесь. Я пройдусь. – Лебедев протянул таксисту деньги.
– Как пожелаете. Удачи. И хорошего дня!
– Спасибо. И вам.
Адриан вышел из машины и прогулочным шагом направился по нужному адресу, с интересом изучая пространство вокруг. Всю жизнь прожив в Москве и выбираясь из столицы только по европейским направлениям, Лебедев созерцал открывающиеся перед ним виды с особым чувством, ощущая себя каким-то первооткрывателем на чужой земле. По обе стороны от него тянулись ряды частных строений с абсолютно разными фасадами – от аккуратных и презентабельных, подчёркивающих статус хозяина, до уныло-гнетущих и откровенно потрёпанных временем. Дом Ольги Левицкой, неприметно стоявший в заросли в самом конце улицы, как раз относился к последней категории. На входе Адриана встретил деревянный покосившийся забор, за которым находилась ветхая постройка, больше напоминающая заброшенную избушку, доживающую свой век в лесной глуши, нежели дом, у которого есть хозяйка. Входная дверь резко открылась и на пороге показалась женщина средних лет в поношенном домашнем платье, поверх которого был одет оранжевый фартук. Из-под выцветшей фиолетовой косынки выглядывали седеющие виски. Выплеснув в кусты воду из металлического таза, она взглянула на Лебедева. Поджатые тонкие губы слегка дрогнули, а уставшие поблекшие глаза, которые, казалось, не высыхали от слёз, с интересом посмотрели на гостя.
– Вам помочь? – спокойно спросила хозяйка дома, будто появление Адриана нисколько её не смутило.
– Я прошу прощения..., – Лебедев слегка растерялся и начал волноваться. – Извините, пожалуйста, что беспокою. А Ольга Левицкая здесь живёт?
– Я Ольга Левицкая.
– Ольга Михайловна, меня зовут Адриан. Я друг вашего сына. Я приехал поговорить по поводу Марка. Я...
– Я знаю..., – перебила женщина Лебедева, посмотрев на него с задумчивым прищуром. – Я знаю, кто вы. Я вас ждала.
– В смысле? – Адриан напрягся.
– Вы же приехали получить ответы на свои вопросы? Вопросы, которые давно вас мучают и не дают спокойно жить?
Лебедев слабо кивнул.
– Проходите в дом, – тяжело вздохнув, сказала Левицкая и скрылась за дверью.

Войдя внутрь, Лебедев сразу очутился на узкой кухне, на которой от силы могло поместиться человека три-четыре и то, если бы все уселись за стол. А вот уже следующая дверь вела в небольшую прихожую и за ней – в гостиную.
– Вы простите, в доме не убрано. – пояснила Левицкая, пока Адриан осматривал помещение. – Я как раз только начала хлопотать по хозяйству. Сегодня не ждала гостей.
– Это вы меня простите, что я так свалился на вашу голову без предупреждения, – виновато произнёс Лебедев. – Просто если бы я вам позвонил, то вряд ли бы вы захотели общаться.
– Если бы вы позвонили, я бы что-нибудь испекла к чаю. А так мне вам даже предложить нечего. Но вот разве что только сушки, – женщина махнула рукой на вазу с угощением. – Вы не стойте, присаживайтесь. Сейчас заварю вам травяной чай, будете? – Левицкая становилась всё более приветливой, но было видно, что это вынужденная «маска», в которой ей некомфортно, в которой она задыхается.
– Да, буду, с удовольствием, – Адриан сел на деревянную табуретку и придвинулся к столу.
Ольга несколькими размашистыми движениями протёрла влажной губкой цветастую клеёнку и поставила перед Адрианом большую металлическую эмалированную кружку.
– Как вы меня нашли? – спросила хозяйка, пока хлопотала с чаем.
– В тайне от Марка достал ваш контактный телефон, а по нему через знакомого пробил адрес, – ответил Лебедев таким тоном, словно он хулиган, явившийся с повинной.
– Видимо, узнать правду о Марке для вас очень важно, раз вы так озаботились моим поиском.
– Да... Я очень хочу раз и навсегда закрыть для себя этот вопрос. И для этого мне нужно знать то, что, наверное, знат не следует. Но, Ольга Михайловна... я считаю, что имею на это право, так как... достаточно настрадался с вашим сыном...
– Да, я понимаю..., – поставив на плиту чайник, Левицкая села за стол и взяла с подоконника пачку сигарет. Закурив, женщина подвинула к себе пепельницу. – Я знала, что рано или поздно вы объявитесь. Марк мне про вас рассказывал в общих чертах. Но мне этого было достаточно, чтобы с ужасом понять, что всё повторяется...
– Что повторяется? – внутри Адриана всё напряглось и застыло в тревожном ожидании.
– Наверное, надо начать издалека. Мой сын тяжело болен. Незадолго до отъезда в Москву врачи ему диагностировали первую стадию шизофрении. Страшная болезнь, которая вряд ли когда-то будет изучена до конца. Её диагностика на начальных этапах психоза довольно сложна и это состояние можно спутать с обычной депрессией. Я поздно спохватилась, что уж говорить... Свою первую психологическую травму Маркуша получил ещё в детстве. Его отец был законченным алкашом и просто редкостной мразью. Когда он напивался, то напрочь терял человеческий облик. Эта скотина кошмарила всё село, докапывалась до каждого, кого встретит на пути. Люди в страхе на другую сторону улицы переходили, завидев его вдалеке. На Марка он почти постоянно поднимал руку и даже тушил о него сигареты. И меня бил нещадно. На мне живого места не было. Бывало, напьётся, отмутузит меня и уйдёт пьяный шляться по улице искать себе приключений. А я полуживая лежу в углу комнаты, реву. Маркуша ко мне подходит, сам плачет, пытается успокоить. А я ему и говорю сквозь слёзы: «Ты должен быть сильным, как богатырь, чтоб маму защищать, займись спортом». Ему тогда лет 10-11 было, и он начал как одержимый качать себе мышцы, питаться соответствующе, чтоб окрепнуть как следует и дать однажды отпор отцу. А Федька здоровый как бык был, но Марк в свои 16 ему уже почти не уступал, разросся, плечитстый стал, девки ему прохода не давали...
На плите закипел чайник. Потушив окурок и встав из-за стола, Ольга налила кипяток в чашку Адриана, а затем села и продолжила.
– Как-то раз Федя пришёл домой на таких рогах, что я думала, он всё тут разнесёт. Но видимо первой целью для него была я. Он пошёл ко мне, но Марк преградил ему дорогу. Федя его отшвырнул и успел нанести мне первый удар. Он стал и последним. Марк тогда словно озверел, кинулся на него как лев и давай кулаками бить по морде, да с такой силой, что я просто опешила. Кровь во все стороны летела. Я понимала, что ещё немного и он его убьёт. Но в тот момент поймала себя на мысли, что хочу его смерти. Хочу смерти этого подонка, который всю мою жизнь превратил в один бесконечный кошмар. В какой-то момент Федя замолк. Навсегда. Ещё какое-то время я слышала, как кулаки сына превращают в фарш лицо этого ублюдка. Когда Марк осознал, что натворил и увидел свои руки в крови, у него началась истерика, а я лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше. Позвонила Петру. Это мой... В общем, когда я поняла, что Федя мне уже не муж, а лишь одно название, я начала с Петей спать. А Петя у нас участковый. Он, конечно, как-то пытался меня защитить, отправлял Федю в камеру на сколько позволял закон, но сами знаете, в нашем грёбаном государстве нет уголовной ответственности за избиение жены. Но те дни, когда Петя держал его в кутузке, для меня были просто раем. И вот когда Марк убил Федю, я плохо соображала. Первая мысль – надо избавиться от тела. Может мы с Марком как-нибудь и дотащили бы труп до леса, закопали бы там, но он был ещё ребёнок. Мальчик и так уже получил травму на всю жизнь, и я не хотела всё ещё больше усугублять. Поэтому сразу подумала о Петре, но мысль о том, что фактически добровольно сдаю себя и сына в руки участковому, меня тогда не посетила. Я звонила не Петру-служителю закона, а Петру-любовнику, чтобы тот помог избавиться от трупа мужа, которого убил мой сын.
– Простите, а у вас покрепче ничего нет? – Адриан наконец вышел из глухого эмоционального ступора, вызванного воспоминаниями Ольги. – Вы, пожалуйста, извините, что так бесцеремонно, просто вы ещё не подошли к самому главному, а мне уже от вашего рассказа как-то не по себе.
– Понимаю, – тяжело уронила Левицкая. – Есть водка. Будете?
– Вот то что надо. 
Левицкая достала из холодильника уже початую и наполовину выпитую бутылку водки литражом 0,7, а затем взяла с деревянной полки, висевшей над плитой, две рюмки.
– Я, пожалуй, тоже с вами выпью. Нет, вы не подумайте, я там не алкоголичка какая-нибудь, – оправдывалась Ольга, разливая спиртное. – Просто я считаю, что в нынешние времена в каждом приличном и даже неприличном доме, в холодильнике должна стоять бутылка водки. Я, знаете ли, чисто так... иногда за обедом могу пару рюмок выпить, для успокоения нервов...
– Поверьте, я совершенно спокойно к этому отношусь и ни в коем случае не осуждаю. – успокоил женщину Адриан. – Сам иногда люблю употребить.
– Ну вот и славно, – Левицкая будто даже обрадовалась, что отбелила свою репутацию. – Ой, а чего ж мы с вами, действительно, как алкоголики без закуски? У меня тут капустка квашеная есть и просто отменные бочковые огурцы. В вашей Москве такие днём с огнём не сыщешь.
Левицкая достала из холодильника хвалёные соленья и села за стол.
– Угощайтесь. Ну, давайте за встречу что ли..., – Ольга подняла рюмку. – Хотя нет... Знаете, Адриан, я хочу выпить за вас, за то, чтобы вы встретили человека, с которым ваше сердце наконец успокоится. С моим сыном вы хлебанули горя и я за это чувствую свою вину. А вы заслуживаете счастья. Я вижу, что вы хороший человек. А хорошие люди должны быть счастливы. За вас.
Адриан и Ольга выпили, закусили и затем Левицкая, закурив новую сигарету, продолжила.
– В общем, когда до меня дошло, чей номер я набрала и какие у этого могут быть последствия, было уже поздно. Петя ответил на мой звонок и надо было как-то выкручиваться. Я в слезах рассказала ему, что случилось, молила приехать, а когда он уже был у нас, вязла вину на себя. Сказала Пете, что в попытках защититься от мужа ударила его гантелью Марка по лицу. Не знаю почему, но Петр не очень любил Маркушу и скажи я правду, с большой вероятностью он бы отправил его в колонию для несовершеннолетних. А всё-таки меня он любил, по крайней мере мне хотелось в это верить, и вряд ли бы посадил за решётку. Почти час я умоляла Петю о помощи, а по сути – стать соучастником преступления. В итоге он согласился и под покровом ночи мы вывезли тело в лес и закопали. Для соседей и собутыльников Феди придумали легенду, что мы с мужем расстались и он навсегда уехал в Москву к молодой любовнице. Конечно, версия была настолько неправдоподобной, что мне аж самой было смешно. Ни одна столичная молодуха даже в сторону этого алкаша никогда бы не посмотрела. Хотя, сам по себе Федька мужик был видный, по крайней мере, пока не начал по-чёрному бухать. Наши бабы ему строили глазки, чего уж говорить. В общем версия была уж слишком притянута за уши, но знаете, односельчане настолько устали от Фединых пьяных выходок, что им уже было всё равно, как он исчез. Самое главное – наш посёлок вздохнул спокойно.
– Ну, я так думаю, кроме вас, – заметил Адриан, опрокидывая в себя очередную рюмку. – А как вообще Марк дальше с этим жил?
– Не могу сказать, что легко. Его часто мучали кошмары, в которых отец являлся к нему с обезображенным лицом и пытался убить. Марк начал всё больше замыкаться в себе, почти ни с кем не общался, а агрессию, которая начала в нём постепенно проявляться, направлял в спорт. Из своей тренажёрки мог днями не вылезать. И с девушками у него как-то не ладилось. Хотя такой парень рос. И ростом, и лицом, и телом вышел... Во всём посёлке ему никто в подмётки не годился. Вот прямо первый пацан на деревне был. Невесты в ряд выстраивались. А ему как-то до них вообще дела не было. Никого к себе не подпускал. Я уже даже начала переживать. Думала, может у него там по мужской части какие-то проблемы или он вообще... девушек у меня не любит. Ну, всякое себе накручивала. А потом я поняла, в чём дело. Вспомнила один жуткий эпизод. Марку тогда, по-моему, 14 было. Как-то мы сидели выпивали, я, Федька и подруга семьи, так сказать, Ленка. Федя в очередной раз накидался как тварь и довольно быстро вырубился. Меня тоже что-то начало вести, но я как-то держалась. В этот момент домой как раз вернулся Маркуша после встречи с друзьями. Ленка хоть и напилась, но в сон её не клонило, а когда увидела Марка, у неё, по-моему, вообще второе дыхание открылось. Эта гнилая извращенка молоденьких красавчиков любила. А сынуля мой уже тогда что телом, что лицом был на загляденье, из-за своего спорта даже выглядел старше своих лет. В общем, меня в какой-то момент вырубило. Как всё случилось, я не помню. Очнулась уже в тот момент, когда эта вонючая шалава с голыми сиськами склонилась над Марком, лежащим на кровати. Он тоже был с голым торсом и лишь с испугом повторял «Тётя Лена, не надо, тётя Лена, не надо». То ли эта сука пыталась его раздеть, то ли уличила момент, когда он переодевался, уж не знаю. Я как эту сцену увидела, у меня аж пелена перед глазами. Схватила за волосы эту тварь и швырнула её куда подальше. Марк в ужасе выскочил из дома и до утра не появлялся. А я Ленку так отколошматила, что думала убью к чертям. Та визжала, что накатает на меня заяву. А я говорю – попробуй, рискни здоровьем. С Петей у меня всё на мази, он меня для вида максимум сутки в камере подержит и отпустит, а я тебя потом найду, и ты пожалеешь, что на свет родилась, до конца жизни будешь на лекарства вкалывать. Тем более, что я могу накатать на тебя ответную заяву за совращение малолетних. В общем, многолетней дружбе пришёл конец. До сих пор со мной не общается. Встретит на улице или в магазине, смотрит на меня волком, а я также на неё. Спилась уже окончательно. На человека перестала быть похожа. Я потом от Марка пыталась добиться каких-то подробностей, мол, как всё это случилось, а он молчит, весь натягивается как струна и ни слова. 
– Пережить в детстве попытку совращения, потом убить отца, защищая мать – уже этого было достаточно, чтобы психика затрещала по швам..., – размышлял Адриан, подкуривая сигарету. – Но я так понимаю, было что-то ещё. Вначале нашего разговора вы сказали, что когда Марк вам рассказывал обо мне, то с ужасом поняли, что всё повторяется. Я даже боюсь спрашивать, о чём идёт речь. Но не спросить не могу. Что вы имели в виду?
– Мне до сих пор очень тяжело об этом говорить, как вспомню, так сразу в дрожь бросает и выть хочется, – Левицкая обновила себе рюмку и залпом выпила. – После той жуткой ночи, когда мы закопали Федю, очень медленно, через огромные тяготы, но жизнь как-то возвращалась в свою колею. Марк с горем пополам закончил школу, но поступать в университет не стал. Он сам не особо хотел, да и не на что. Я еле концы с концами сводила. Предлагала ему куда-нибудь на бюджет пойти, но он не хотел. Говорил, что мне даст этот диплом экономиста или юриста? Пять лет гемора и работу в какой-нибудь душной конторе за копейки. В общем, Марк устроился в магазин к Палычу. Так сказать, универсальным сотрудником. И продавцом там работал, и  грузчиком. Деньги не самые большие, но были. На жизнь хватало. Парень вроде жил обычной жизнью: работал, встречался с друзьями, ходил с ними походы, купаться на озеро. Но я чувствовала, что его что-то гложет, словно какой-то осколок застрял в душе, заставляя её страдать, метаться и постепенно терять связь с реальностью. Иногда у него случались приступы злости и даже агрессии. Часто – без особой причины. Порой вообще мог подраться со своими товарищами. Постепенно Марка стали сторониться. В итоге у него вообще почти не осталось друзей. Я очень переживала, но всё это списывала на депрессию, переходный возраст, но уже тогда нужно было бить тревогу. Последствия психологической травмы после убийства отца имели далеко идущие и самые страшные последствия. В общем... Ох, не могу..., – Левицкая налила себе полную рюмку и сразу опустошила. – Сейчас... В любом случае, вы должны об этом знать...
– Ольга, вы меня пугаете, – Адриан сидел бледный как мел, уже не зная, к чему себя готовить.
– Вы ко мне сами пришли за ответами. Поэтому дослушайте уже. Вам нужна правда, а мне – снять с души этот груз. В общем... В начале этой весны Марк задружился с одним пареньком. Он тогда с матерью только переехал к нам в посёлок, из самого Питера. Как потом рассказывала Инга, его мама, она бежала от мужа-тирана, оставив там свою прежнюю жизнь. Хотела здесь всё начать с чистого листа. А её мальчишка был такой интересный. Ему только лет 19 тогда стукнуло, или что-то вроде того. Чем-то даже на вас похож, один типаж. Но замкнутый. Друзей здесь себе не завёл. И вот только с Марком у него как-то завязалось общение. Он часто приходил в наш магазин за покупками, где работал мой болбес, ну и слово за слово... В общем, парни подружились. Марк для него как старший брат стал. Местные пытались задирать парнишку, но мой сынуля прям так грозно встал на его защиту. В итоге Маркуша всех от себя оттолкнул. Только со своим новым другом и общался. Признаться честно, я даже была рада за ребят. Особенно за своего сына. Он хоть как-то духом воспрял, интерес к жизни появился. Местная шпана там иногда посмеивалась над ними. Отпускали пошлые шуточки типа «мы с Тамарой ходим парой». Одному такому шутнику Марк потом чуть нос не сломал. После этого все резко замолчали и их не трогали. Но грязные слухи всё равно ходили. Посёлок у нас крохотный. От сплетен никуда не денешься. И в принципе, я людей понимала... Практически вся молодёжь была в отношениях. Парни с девчатами, девчата с парнями. И только Марк со своим другом – не разлей вода. Ни тот, ни другой не торопились заводить себе девушек. И, конечно, на них косо смотрели, в какой-то момент вообще перестали звать в общие компании. Все парни там с девчонками, а Марк со своим товарищем, как белые вороны.
– Это всё заштампованность нашего консервативного и гомофобного общества..., – подметил Адриан, наливая себе рюмку. – Господи, как же это мерзко...
– Адриан, я вас понимаю, – вздохнула Левицкая. – У вас в Москве к этому, наверное, проще относятся, но здесь, в маленьком южном посёлке, – уже годами своя сложившаяся экосистема, так сказать. Нашим парням как раз мерзко то, что для вас нормально. Я нисколько не осуждаю ваш выбор и вообще, спокойно отношусь к этой теме.
– Хочу вас сразу поправить. Сексуальная ориентация – это не выбор. Это биология. А как вы... про меня узнали? – удивился Адриан. – Вам Марк рассказал о том поцелуе?
– Нет, про поцелуй я не в курсе. Уже сам тот факт, что мой сын настолько плотно впустил вас в свою жизнь, мне многое сказал. Сейчас поймёте, о чём я. Как-то поздним вечером Марк со своим другом возвращался после очередной прогулки или пьянки, уже не знаю, что они там делали. Но помню, что перегаром от Марка слегка несло. Я как раз в тот момент выходила из дома, а они стояли у ворот. И вижу, как Марк берёт друга за затылок и прижимает его лоб к своему. Я даже услышала, что он ему сказал, эту фразу я отчётливо запомнила: «Ты мой человечек. Только мой. Слышишь? Я тебя никому не отдам. И порву любого, кто хоть пальцем тебя тронет».
– Господи... Точно такие же слова он говорил и мне, – прибывая в тихом шоке, произнёс Лебедев.
–  Ну так вот... А тот паренёк стоит, от переизбытка чувств тает, как масло на сковороде, смотрит на Марка глазами влюблённой барышни. Думаю, Господи, не уж то поцелуются сейчас? А этот дружок так на него смотрел, что мне уже казалось, он первый поцелует. Но нет... Они просто простились, и на этом всё. Я тогда Марка ни о чём не спрашивала. Видела, как он был счастлив и боялась лишними разговорами навредить ему. При том, что Маркуша прибывал в эйфории из-за своего нового друга, он всё равно оставался как оголённый нерв – любое неосторожное слово или вопрос могли выбить его из равновесия. А потом наступило 18 мая. Никогда не забуду этот день. Уже было где-то 10 вечера. Марк со своим другом пошёл купаться на озеро. Они там часто проводили время, особенно в безлюдные часы, после заката, когда можно было побыть вдвоём без лишних глаз. И вот где-то в одиннадцатом часу мне звонит Марк, у него истерика. «Мама, я его убил! Я не хотел, я не знаю, как так вышло! Что мне теперь делать?! Я не хочу в тюрьму!». Я как это услышала, у меня чуть сердце не остановилось. Не помню, как добралась до озера. Всё как в тумане было. Прихожу и вижу..., – Левицкая снова обновила себе рюмку и выпила. – И вижу – Марк сидит на земле, в одних плавках. Обхватил себя за голову, качается взад-вперёд и воет волком. А рядом лежит... его любимый друг. Также раздетый до трусов. Мёртвый. Я думала, либо сознание сейчас потеряю, либо убью сына. Истерика началась и у меня. Как я ни пыталась от Марка добиться, что произошло, он продолжал реветь и повторял только одну фразу: «Я не хотел. Я не знаю, как так вышло». Когда первый шок прошёл, я поняла, что надо как-то скрыть и это преступление. Но это решение мне давалось куда тяжелее. Тогда, убив Федю, Марк меня защищал. А в данном случае я вообще не понимала, от кого мой сын защищался или кого защищал. На одной чаше весов горела мысль – надо избавиться от тела и потом уже думать, как быть. А на второй – всё делать по закону, но тогда с большой вероятностью Марка поместили бы в психиатрическую лечебницу, откуда он уже мог бы и не выйти. В общем, я рванула домой, взяла пакет для строительного мусора, широкий скотч и лопату.
– Вы решили по такой же схеме и от второго трупа избавиться? – спросил Адриан, чувствуя, как ему уже откровенно дурно от всего услышанного. Но ударившая в голову водка слегка облегчила восприятие этой жуткой истории.
– Я тогда ничего не соображала и это была первая мысль, пришедшая в голову – закопать его прямо здесь, на озере. Но потом я поняла, что одна не справлюсь, а Марк находился в таком состоянии, что от него толку было мало. Я не знала, что делать. Просто не знала... И тут вижу Петю... Я тогда чуть рассудка не лишилась. Оказывается, он возвращался со службы домой и увидел, как я с лопатой и строительным мешком иду. Вообще дура, конечно, так внимание к себе привлекать. Хорошо, что был уже поздний вечер и я по дороге никого не встретила. А вот Петька меня увидел и проследил за мной до самого озера. Когда он обнаружил неадекватного Марка и труп рядом с ним, это было..., – Ольга налила себе ещё одну рюмку, после чего закурила. – Крик и мат на озере стоял такой, что я думала, сейчас весь посёлок сбежится. Я валялась в ногах у Пети, умоляла нас не сдавать. Пётр просто не в себе был от гнева, даже ударил меня по лицу. Я тогда вообще в осадок выпала. Думала, сейчас Марк озвереет, на него кинется и здесь уже будет два трупа. Но нет. Он даже никак не отреагировал. Продолжал сидеть в ступоре. В общем... Когда Петя немного успокоился, помог мне всё сделать. С проклятиями, матами, но помог. Мы завернули парня в пакет, что я принесла, обмотали его скотчем и кинули в воду. Решили, что закапывать будет долго. Только привлекли бы к себе лишнее внимание. Я потом начала трясти Марка, пытаться хоть что-то от него добиться. Но бесполезно. Он лишь плакал, говорил, как любит своего друга, что не хотел его убивать. Ещё меня и Петя добил, хотя, вполне справедливо. Сказал, что помог мне в последний раз в память о наших отношениях и теперь вообще думает увольняться и уезжать отсюда, пока за дело не взялась столичная прокуратура. И мне с Марком он тоже посоветовал срочно уезжать. Желательно в Москву. И найти ему там хорошую клинику. Я сразу сказала, что никуда не поеду, а что касается Марка, для начала я выясню, что произошло и почему он убил своего друга. Хотя, как это сделать, даже не представляла. И тогда Петя оказал мне последнюю услугу. Дал контакты очень сильного гипнолога из Евпатории. Я поняла, что единственный шанс выяснить, что произошло на этом чёртовом озере – это ввести Марка в глубокий гипноз.
– Пиздец, я несколько месяцев жил под одной крышей с убийцей и психопатом, даже не подозревая об этом, – медленно проговорил Лебедев, словно уже сам находился под гипнозом. – Хотя, после последних его срывов я уже начал думать в эту сторону.
– Адриан, вы не представляете, насколько мне жаль, что вам довелось через это пройти, насколько я вам сочувствую.
– Ваше сочувствие вряд ли заново соберёт мою психику, – из Лебедева вырвался нервный смешок. – Ну да ладно. Давайте быстрее к сути. Этот рассказ меня уже порядком утомил. Что же там произошло на озере между Марком и его другом?
– В общем, я вызвала из Евпатории гипнолога, заплатила немалые деньги, пришлось даже часть вещей продать, чтобы с ним рассчитаться. Очень долго уговаривала Марка, убеждала, что это будет просто встреча с психологом. Про гипноз, естественно, ни слова не говорила. И вот он приехал, начал общаться с сыном и в какой-то момент ввёл его в нужное состояние. И то, что я услышала, пожалуй, нанесло мне не меньшую психологическую травму, чем была у Марка... В общем..., – Левицкая задумалась, всё не решаясь раскрыть тайну того рокового вечера.
– Ну? – Адриан уже терял терпение. – Ольга, вы хотите, чтобы и у меня сейчас случилась психологическая травма? Не тяните! Что между ними произошло на том озере?
От количества выпитой водки Ольгу уже слегка развезло и она, с ухмылкой взглянув на Лебедева, заявила:
– А она у вас сейчас и будет... Психологическая травма... У любой правды есть цена. В данном случае, цена – ваши нервы и психическое здоровье. Простите, Адриан, меньше всего на свете я хотела обременять вас этим знанием, но вы сами пришли за ответами на свои вопросы. 

18 мая 2021 года

На озере никого не было кроме них. Марк с приятелем плескались в воде и наполняли тишину вокруг своим заливистым смехом. Когда брызгаться друг в друга надоело, Левицкий предложил:
– А полетать не хочешь?
– В смысле?
– Тебя отец в детстве в воде не подбрасывал?
– Я своего отца никогда не знал, а с отчимом у меня были довольно натянутые отношения.
– Жаль конечно. Ну, что будем это исправлять. Залезай ко мне на плечи. Давай, залезай. Да не бойся, у меня плечи широкие, не упадёшь. – Марк глубже опустился под воду. – Становись ногами. Ага, вот так. А теперь смотри, на счёт три тебе надо будет резко распрямиться одновременно со мной. Чтобы летел высоко. Готов? Раз... Два... Три... Полетели!
   Левицкий резко выскочил из воды и парень, пролетев высоко в воздухе, плюхнулся в воду.
– Ох, как же круто!
– Ну, что, кайф? Повторим?
– Ещё спрашиваешь! Конечно!
Вдоволь нарезвившись в воде, друзья уселись на берегу и открыли по банке пива.
– Хочешь правду? – Марк серьёзно посмотрел на своего товарища. – Мне с тобой хорошо. Очень.
– И мне с тобой очень хорошо. – промурчал парниша, бросив на Марка абсолютно влюблённый взгляд, но затем потупил глаза в землю. – Только вот...
– Только что?...
– Ну... Ты такой красивый, с такой шикарной фигурой... Вижу, как девушки на тебя засматриваются... Найдёшь себе какую-нибудь красотку и забудешь про меня...
– Ну, кто знает, может и встречу кого-нибудь, но про тебя я точно не забуду, слышишь? Ведь самое главное, как мне кажется, найти родственную душу. А что я могу поделать, если обрёл её в тебе? Если я пойму, что никакая девушка мне тебя не заменит, то...
  – То что? Так и будем с тобой... «Мы с Тамарой ходим парой»?
   – А тебе не плевать? Пошли они все... Если двоим людям хорошо друг с другом, не имеет никакого значения, что говорят и думают другие. Слушай, ну если судьба, как-то устроим свою жизнь, заведём семьи.
   – А если нет?
   – Ну а если нет, то... я очень хочу умереть с тобой в один день. Нет, ну а что? – добавил Марк, увидев, как парень от души рассмеялся. – Кто-то же должен подать стакан воды?
  – На случай, если я уйду первый, поставлю у твоей кровати кулер с водой.
– Ну и ты со себя со счетов не списывай. Почему ты считаешь, что у тебя нет шанса завести отношения?
– Да даже не знаю... У меня с девушками как-то никогда не клеилось. Может, если будь я такой же горой мышц как ты...
– Ой... Я тебя умоляю. Дело вовсе не в мышцах. Очень много факторов влияют на то, захочет ли девушка с тобой встречаться или нет. Хотя, спорить не буду, когда у парня спортивная фигура, это увеличивает его шансы устроить личную жизнь. Ну или хотя бы сексуальную.
– А ты с кем-то уже был в отношениях? Встречался с девушкой?
– Нет..., – ответил Марк, слегка помрачнев.
– Да ладно... Мне кажется, на тебя девчонки должны гроздьями вешаться.
– Давай не будем об этом, хорошо? – Левицкий посмотрел на друга с натянутой улыбкой и было видно, как он пытается скрыть нахлынувшее  раздражение.
– Да, конечно, как скажешь.
– А вот если ты всерьёз собой займёшься, шансы склеить какую-нибудь тёлочку у тебя увеличатся в разы. Вот увидишь. Вообще, тебе надо в плечах расшириться. Для твоего возраста у тебя плечи реально узенькие. Очень советую на плавание записаться. Обрати внимание, какие плечи у пловцов. Не плечи, а сказка. Вот если хочешь себе такие же, плавай как можно больше. Благо, далеко ходить не надо. Озеро под боком.
– Мне кажется, до твоего тела я никогда не дотянусь... в смысле дотяну, – парень слегка смутился из-за своей оговорки.
– Да не нужно стремиться к моему уровню. Тебе бы просто мясцом обрасти. Гантелей и плавания на первое время будет вполне достаточно. И тебе надо прям всерьез руками заняться. Эти две тоненькие палочки вообще никуда не годятся. Вот такие руки у мужика должны быть, – Левицкий напряг бицепс, продемонстрировав весь ансамбль мускулов на своей большой загорелой руке. – Ну, потрогай.
– Можно? – глаза парниши моментально вспыхнули, будто он только и ждал возможности прикоснуться к мышцам друга.
– Да, можно, можно, – Марк заулыбался. – Я же сам дал добро.
Парень дотронулся до бицепса, слегка пощупал и с явным наслаждением провёл по всей руке, потрогав её со всех сторон. Левицкий видел, как горят глаза друга и, кажется, сам получал от этого не меньшее наслаждение.
– Обладеть... Какая ручища... Просто вау... Камень...
– И вот таким же каменным должен быть твой пресс, дружище. Не, я ничего говорю, у тебя приятный плоский животик, но ведь кубики пресса – это совсем другое дело, а? – Марк провёл ладонью по рельефным мышцам живота. – Нравится? Хочешь потрогать? Да вижу, что хочешь. Давай, не стесняйся.
Парень сел поближе к Марку и провёл рукой по его прессу. К половому члену бедняги, который не мог оторваться от завораживающего зрелища, начала приливать кровь, и чтобы скрыть постыдную эрекцию, он свёл вместе колени и сел на бок.
– Всё хорошо?
– Да, да, всё хорошо... Просто очень нравится твоё тело...
– Понимаю...
Парень продолжал водить ладонью по соблазнительным кубикам, и Марк не останавливал друга, а просто наблюдал за его действиями.
– И у тебя такая грудь классная... Можно?
– Можно, – Марк слегка улыбнулся, но затем его выражение лица становилось всё более серьёзным.
Парень трогал его грудные мышцы и его дыхание ощущалось, а половой орган уже вовсю выпирал из плавок. Затем он снова начал гладить выдающиеся бицепсы, а вторая рука вновь опустилась к прессу.
– Ты... Ты что делаешь? – тяжело выдавил из себя Марк, но не останавливал друга.
– Прости... Но у тебя такое тело... Эти мышцы... Их хочется трогать и трогать... И даже... Прижаться к ним...
– Ты хочешь ко мне прижаться? – Марк натянулся как струна, но не мешал происходящему.
– Очень..., – парень дышал всё тяжелее и было видно, как он изнемогает от желания кинуться к Марку. – Таких мускулистых парней я ещё никогда в реальной жизни не встречал. Только в Инстаграме. А ты здесь, рядом, живой, такой мощный...
Марк молчал. Друг воспринял молчание как согласие и становился всё смелее. Он вплотную прижался к Левицкому и почувствовал, как набухший член упирается в его тело. Напряжённые мышцы Марка и его твёрдый пенис разделяла лишь ткань плавок, но ощущения от трения были очень приятными. Из парня стали прорываться первые тихие стоны. Осмелев ещё больше, он сел к Марку на колени и прильнул к нему всем телом, обняв за плечи.
– Блять, что ты творишь..., – Левицкий ещё не злился, но явно не получал удовольствия от происходящего.
– Прости... Прости..., – парень возбуждался всё сильнее и всё крепче вжимался в Левицкого. – Я ничего не могу с собой поделать... Я тебя как впервые увидел в одних трусах, ни о чём больше другом не могу думать... Ты просто шикарный...
Марк упал на спину, утянув за собой распалённого друга и затем посмотрел ему в глаза.
– Ты понимаешь, что то, что сейчас происходит, это совсем неправильно, – спросил он.
– Понимаю, но это сильнее меня..., – парень уткнулся лицом в плечо Марка и продолжил со стонами на нём ёрзать, понимая, что ещё немного и кончит в плавки.
Из Левицкого, бездумно смотревшего на звёздное небо, вырвалось лишь беспомощное и обречённое «Блять...». Тут он почувствовал, как рука друга опустилась на его член в попытках вызвать эрекцию. Половой орган начал постепенно твердеть. Марк обнял парня правой рукой. По мере того, как набухал его пенис, Левицкий всё сильнее давил на тоненькую шею этого стонущего существа и в какой-то момент подключил левую руку. Парень почувствовал неладное и начал пытаться вырваться из этих удушающих объятий, но Левицкий не дал.
– Не смей прикасаться ко мне, озабоченная тварь..., – прорычал он в ухо своей жертве. Парень откровенно запаниковал, но попытки освободиться ни к чему не приводили. Руки на его шее сжимались всё сильнее.
– Марк..., – послышался хриплый голос.
– Ты, тётя Лена, озабоченная сраная тварь... Не смей меня трогать, поняла?... Не смей...
Спустя ещё секунд десять парень перестал сопротивляться и окончательно обмяк. Он больше не дышал. Какое-то время Марк ещё подержал держать скрещенные руки на его шее, а потом будто вышел из глубокого транса. Он посмотрел на друга, лежащего на нём без сознания, совершенно другими глазами – испуганными и непонимающими, что случилось. Марк убрал парня с себя и отчаянно пытался привести его в чувства. И когда наконец пришло осознание, что он натворил, над озером раздался его истошный вопль...

Ноябрь 2021

– Вместе с этой жуткой правдой наружу вылезли и подробности того, как Ленка совратила Марка. Когда она осталась с ним наедине, стала расспрашивать, чем занимается, о друзьях, о хобби, а параллельно наливала ему. Парня быстро развезло, а она не унималась. Просила показать результаты своих тренировок, ну, то есть снять рубашку. Он снял, она давай щупать его мышцы. Но Марку это не понравилось, и он ушёл к себе в комнату. Так эта тварь пошла за ним и там уже... вообще потеряла над собой контроль, толкнула Марка на кровать ну и... дальше вы уже в курсе. Когда во всей этой истории я сложила для себя два плюс два, то реально была готова убить эту мразь. Ведь по сути, попытавшись совратить моего сына, она запустила внутри него страшный механизм. Отныне возможность любого сексуального контакта для парня превращалась в настоящий кошмар. Из-за нанесённой травмы, он не подпускал к себе противоположный пол. И тогда его психика решила извернуться и компенсировать отсутствие близости с девушками платоническими отношениями с парнями. Но во всей этой истории оставался небольшой зазор для возможности сексуального контакта с ними... Однако стоило этому произойти, как психика включала защитный механизм, отсылая к детской травме. И уже тогда Марк себя не контролировал. Убив единожды и почувствовав вкус крови, он видимо, как законченный маньяк, шёл на поводу тьмы, которая завладевала им всё больше и больше.
Адриан слушал всю эту жуткую исповедь, лишь изредка выходя из эмоционального ступора, понимая, что даже водка его уже не берёт.
– А я ведь хотел переспать с вашим сыном, его мускулистое тело также вызывало во мне очень конкретные желания, – медленно произнёс Лебедев смотря в одну точку. – Получается, я вполне мог бы стать следующей жертвой. Вы знаете, у меня сейчас такое ощущение, что я только что посмотрел какой-то социальный фильм ужасов... Точнее сказать, фильм социальных ужасов...
– А я, Адриан, в этом фильме ужасов живу уже много лет.
– Как вы до сих пор с ума не сошли? – Адриан взглянул на женщину.
– А кто вам сказал, что не сошла? Я просто умею хорошо держать лицо. В общем, гипноз вскрыл гнойник такой величины, что нужно было что-то срочно решать, пока этим гноем никто не захлебнулся. Я понимала, что раз Марк каким-то чудом избежал уголовного преследования, нужно его увозить отсюда. Точнее, убедить уехать самого. Как можно дальше и по возможности никогда сюда больше не возвращаться. Но отпускать сына в другой город с такой сильнейшей психологической травмой было опасно. Он бы просто там погиб. Я спрашивала у гипнолога, что можно сделать в такой ситуации. И тогда он предложил один способ. Он заключался в том, чтобы снова ввести Марка в гипноз и, скажем так, стереть все травмирующие воспоминания. Убийство отца, совращение, убийство друга – всё, что нанесло урон его психике. Парень будет жить свою обычную жизнь, как будто с ним и не происходило этих жутких событий. Но чтобы о них ничего не напоминало, нужно было, во-первых, конечно, сменить обстановку. А во-вторых... максимально себя беречь. Гипнолог предупредил, что, если, не дай Бог, у Марка случится травма головы, все воспоминания могут начать постепенно возвращаться, а вместе с ними – его неадекватность. Да и даже просто какой-нибудь фильм, где показываются жестокие убийства, может запустить обратный процесс. После гипноза сына я села на сильнейшие антидепрессанты, убедила Марка забыть жизнь в посёлке как страшный сон и начала собирать его в дорогу. В конце мая он уехал в Москву.
– Травма головы, фильм..., – глаза Адриана бешено забегали в разные стороны – жуткий пазл в его голове начал складываться. – Вам Марк рассказывал о последних событиях в своей жизни?
– Нет. Он мне не звонил с конца сентября. Но я подозреваю, что с ним случилось что-то не хорошее, раз вы здесь.
– Это если мягко сказать... В октябре мы с ним пошли в кино. На фильм «Хэллоуин убивает», про серийного убийцу...
– О Господи..., – Левицкая закрыла лицо руками.
– Ольга, если б я знал... И практически сразу после сеанса Марк начал себя как-то странно вести... Когда я спросил у него про отца, он так на меня посмотрел, что мне не по себе стало от этого взгляда...
– Вот тогда это и началось..., – Ольга убрала руки от лица и невидящим взглядом посмотрела в окно, её глаза наполнялись слезами.
– А мне кажется, всё началось намного раньше. Если, как вы говорите, его друг чем-то внешне похож на меня, то наша встреча с Марком могла, скажем так, сковырнуть верхней слой корки, которой покрылись его воспоминания. И вполне возможно, что подсознательно его тянуло не столько ко мне, сколько к образу своего друга, с чьей смертью он не смог до конца смириться. Ведь со мной он разговаривал теми же фразами, что и с ним. И от этого становится вообще жутко. Кстати, чуть не забыл... Помимо кино было ещё кое-что. На Марка напали. Люди моего отца. Просто за то, что он общался со мной. Отец был уверен, что Марк повёл меня по кривой дорожке и натравил на него своих головорезов. Видимо, когда они его избивали, то задели и голову. Потому что после этого поведение Марка вообще начало резко меняться – он стал каким-то холодным, отчуждённым, закрытым. И с каждым днём это состояние только усугублялось. А в какой-то момент он вообще начал себя вести как законченный психопат. Я пережил два его сильнейших срыва после которых сам чуть не сошёл с ума...
– Я тоже была уверена, что моя психика не переживёт той правды, которая открылась передо мной на озере в тот вечер. Наверное, так и случилось, потому что тогда я прям на физическом уровне почувствовала, что внутри меня что-то навсегда сломалось. То ли любовь к сыну, то ли желание жить, уже и не знаю... Хотя, что уж и говорить. После того как я увидела Марка, воющего возле трупа своего друга, моя жизнь закончилась. От неё осталось лишь одно название.
– А когда Марк у вас на глазах убил своего отца, вы как... спокойно после этого жили? – спросил Адриан с лёгкой ноткой презрения.
– Тогда я убедила себя в том, что мой сын избавил нашу семью от сущего зла. По крайней мере, следующие восемь лет я не жила в постоянном страхе за свою жизнь и Марка...
– И при этом не заметили, как ваш сын сам стал злом...
– Адриан, он не зло, – Левицкая посмотрела на Лебедева и по её щекам текли слёзы – Неужели вы этого так и не поняли? Мой Маркуша – не зло. И даже не Федя. Зло – это я. Если бы я тогда не убедила сына раскачаться до размеров Ильи Муромца, чтобы защитить мать от мужа-тирана, а просто собрала вещи и сбежала бы с Марком в другой город, ничего бы этого не случилось. А тут просто вылезла моя бабья хотелка – чтобы хотя бы один мужик в кои то веки за меня постоял. А в итоге загубила столько жизней... И мать мальчика безумно жалко... После того, как парнишка пропал...
– Точнее – после того, как вы со своим любовником утопили его тело в озере..., – холодно поправил Адриан.
– Да... В общем, после этого Инга подняла на уши весь посёлок. Петя, как участковый, пытался держать ситуацию под контролем. Я тогда Марка отправила в Севастополь к подруге, переждать, пока всё уляжется. Инга прекрасно знала, с кем тот вечер проводил её сын и мой Марк, естественно, был главным подозреваемым. Бедная баба всем нутром чувствовала, что ей морочат голову и скрывают страшную правду. Мы почти неделю жили как на пороховой бочке. А потом за ней приехал супруг, от которого она к нам и сбегала. Про пасынка ничего даже слышать не хотел. Он его никогда не любил. В общем, с криками и скандалами скрутил Ингу в бараний рог и увёз обратно в Питер. Больше о ней никто ничего не слышал.
– Господи... Бедная женщина. Получается, она до сих пор не знает, что с её сыном?
Левицкая покачала головой.
– Хотите спросить, как я с этим живу? Да, я себя ненавижу. Я себе никогда этого не прощу и понимаю, что этот крест мне теперь нести до конца жизни. – Задумавшись, Ольга тяжело встала из-за стола и прошла в гостиную. Почти сразу же она вернулась с фотографией в рамке. – Нравится мне это фото. Мой богатырь и его дружок. Господи, по сравнению с Марком он как птенчик, весь такой худенький, маленький.
Левицкая показала фотографию Адриану и парень чуть со стула не упал. Ведь именно это фото он скачал со страницы Марка в день их знакомства, обрезал его друга и, вообще, основательно кадрировал снимок, дабы объект его вожделения занимал собой весь экран смартфона...
– А откуда у вас эта фотография? – спросил Лебедев, едва справившись с эмоциями.
– Так я это я их снимала. На телефон Марка. Он потом по моей просьбе распечатал эту фотографию. Мне она так нравится. Здесь Марк такой счастливый. Аполлон. Это мы в начале мая поехали в Севастополь на дикий пляж открывать сезон. Я, Инга и наши парни. Вода ещё прохладная была, но, помню, мальчишки на берег почти вообще не выходили. Это был счастливый день. Казалось, никакой беды и близко не должно случится.
Последние слова Левицкой отдавались эхом в мозгу Адриана, пока он доставал из сумки телефон и искал в галерее «Удалённых» то самое «запретное» кадрированное фото. Найдя знакомый торс, Лебедев вернул фото в общую галерею и сбросил на нём все изменения. Фотография вернулась к своей первоначальной версии и полностью соответствовала распечатанному снимку. Внутри Адриана всё похолодело. Знал бы он тогда, кого обрезает с фото для дрочки в туалете – парня, которого уже нет в живых, и чей труп к тому моменту уже три месяца лежал на дне крымского озера... А если бы Лебедев ещё знал, что дрочит на убийцу этого паренька... Поставив фотографию на стол, Левицкая налила себе ещё водки и закурила.
– А как его звали? – задавая этот вопрос, Лебедев чувствовал, как всё внутри него стягивается в тугой комок нервов. По всему телу разливалось тревожное чувство и страх услышать ответ. Парень чем-то реально похож на него (и Адриан только сейчас это заметил, внимательно рассматривая фотографию), с парнем общались такими же репликами, как и с ним... Какое будет ещё звено в цепочке этих жутких, едва ли возможных совпадений...?
– Кого?
– Ну, того парня, с которым дружил ваш сын. Вы не сказали, как его зовут.
– Не сказала? – Левицкая выпустила густые клубы дыма. – Странно, почему я об этом забыла. По идее я должна вам об этом сказать с самого начала. Он ваш тёзка. Его звали Адриан.
Лебедева словно молнией ударило и он, не веря своим ушам, посмотрел на Левицкую.
– Вы сейчас шутите?
– Боже упаси, какие тут шутки? Это чистая правда.
– Господи... Да не бывает же таких совпадений...
– Ну... Раз в сто лет и полумесяц серпом падает на голову. Инга как-то со мной откровенно поделилась, что они с первым мужем очень хотели девочку. Причём настолько, что начали покупать все эти девчачьи прибамбасы и даже имя уже выбрали. Адриана... А родился мальчик. И назвали Адрианом. Что ж... Пожалуй, я вам всё рассказала. Больше мне к этой истории добавить нечего.
Адриан тяжело вздохнул и, запустив руку в карман пальто, достал оттуда диктофон, который всё это время записывал рассказ Ольги. Лебедев нажал на «стоп».
– Вы меня записывали? – губы Левицкой исказились в нервной улыбке. – Зачем?
– Вы знаете... Тут сработала моя давняя профессиональная привычка – носить диктофон в кармане пальто или брюк, и в случае чего всегда нажимать на запись. Далеко не все сегодня готовы свободно делиться ценной информацией. Честно скажу, когда вы начали свой рассказ, нажал на кнопку совершенно рефлекторно. Понимаете, Ольга... Теперь во мне борется два желания... Сейчас встать и уйти отсюда, забыв, всё что вы мне рассказали, как страшный сон... Ну или пойти с этой записью в полицию, чтобы вас и Марка судили по закону. И вашего мужа и... Адриана нужно похоронить по-человечески. Мне даже страшно представить, что за эти месяцы пережила его мать. Она имеет право знать всю правду.
Какое-то время Левицкая молчала, собираясь с мыслями. Молча долила себе из бутылки остатки водки и осушила рюмку.
– Да делайте, что хотите, – произнесла Ольга, опустошённо смотря перед собой. – Я своё пожила. Но пожила так, как, наверное, жить не стоило. Время собирать камни.
– Главное – это жить по совести. – заключил Адриан, вставая из-за стола. – Я сам к этому недавно пришёл. Жаль, что вы с этими выводами прилично так опоздали. Прощайте Ольга.
Лебедев направился к выходу. Решение как поступить, пришло к Левицкой в считанные секунды. Взяв допитую бутылку водки, женщина встала с табуретки и уже было замахнулась на Адриана, как дверь распахнулась и на пороге показался её сын.
– Марк? – от неожиданности женщина чуть не выронила бутылку из рук.
Лебедев сам чуть заикой не остался, будучи совершенно не готовым к такой встрече.
– Здравствуй, мам. Привет, Адриан.
Левицкий сам на себя был не похож. На лице застыл совершенно спокойный, даже как будто умудрённый каким-то новым жизненным опытом, взгляд.
– Сынок, зачем ты приехал? – Ольга в полной растерянности рухнула на табуретку.
– Есть время разбрасывать камни, а есть время собирать, мам... Всё ты правильно сказала. Я услышал конец вашего разговора.
– Маркуш, я не понимаю тебя, – в глазах Левицкой стоял испуг, но где-то глубоко в душе она всё прекрасно понимала.
– Поймёшь, мам. Всё сейчас поймёшь. А пока дай мне поговорить с Адрианом.
Марк закрыл дверь, и они остались с Лебедевым вдвоём во дворе. Левицкий расположился на деревянных ступенях, ведущих в дом. Адриан присел рядом.
– Признаться честно, вообще не ожидал, – сказал Лебедев, ещё прибывая под впечатлением от встречи. – Как ты вообще здесь оказался? Зачем приехал?
– Я почти сразу поехал за тобой. Я знал, куда ты направился.
– Каким образом? – казалось, удивлению Адриана не было предела.
– Адри, ты иногда бываешь очень рассеянным. – Марк посмотрел на друга с еле заметной грустной улыбкой. – Когда я вышел из душа, тебя уже в квартире не было, но мне сразу стало понятно, что перед тем, как уйти ты копался в моём телефоне. И разыгранный спектакль у мусорного бака я, конечно, оценил. Ты, по-моему, не той профессией занимаешься. Театральный по тебе горько плачет.
– Как ты узнал? – спокойно спросил Лебедев, понимая, что отпираться уже бесполезно.
– Сказать или сам догадаешься? – Марк закурил.
Адриан возвёл глаза к небу – до него дошло, где он прокололся.
– Я оставил открытой страницу с твоими контактами.
– Ты оставил не просто страницу с моими контактами. Так бы я ещё ломал голову, чей номер ты искал. Ты, чудик, забыл выйти со страницы самого абонента. Ну, то есть моей мамы. А как ты узнал пароль?
– Я рассеянный, а ты, Марк, забывчивый. Когда мы покупали тебе новый телефон, то вместе подбирали код доступа. Самая важная для нас с тобой дата, помнишь? 31 августа, Егорьевск.
– Точно, точно. Конечно, помню. Как же забудешь. Это был для меня один из самых счастливых дней за последнее время.
– И для меня. Казалось бы, это было совсем недавно, а ощущение, что с того дня, чуть ли не полжизни пробежало. Столько всего произошло...
– Да уж... Адри, я вот о чём хотел с тобой поговорить... С самого начала я с тобой был не до конца честен.
– Это я уже понял..., – Лебедев грустно смотрел куда-то вдаль. – Ты очень во многом со мной был не честен.
– Да, и мне от этого реально мерзко на душе. Правда... Я так понимаю, большую часть моей истории мама тебе уже рассказала. Но есть ещё кое-что. Она об этом не знает. В общем, ещё до того, как мы с тобой познакомились, я ввязался в один незаконный бизнес. Ну, как ввязался... Узнал о его существовании, а активно туда влился, когда ты ко мне переехал. Начал работать наркокурьером у одного серьёзного человека, делать закладки по всей Москве. Поначалу всё шло нормально, я был при деньгах, собственно поэтому себе и позволил новый телефон. А потом... на меня напали люди твоего отца и во время драки из кармана моей куртки выпал пакет с товаром. Когда я обнаружил пропажу и вернулся на то место, свёртка уже не было. Тогда я себя прям реально ощутил живым трупом. Когда Рубен узнал о моём проколе, поставил на жёсткий счётчик. Я прокручивал в голове сотни вариантов, как заработать хотя бы часть той суммы, которая на мне висит. Вспомнил про Нику. Она художница. Я с ней случайно познакомился, когда работал курьером в пиццерии. Доставил ей заказ, она сразу на меня запала и путём искусно продуманного шантажа заставила быть её натурщиком.
– А что был за шантаж?
– Подбросила мне в коробку с пиццей пакетик с наркотой. Точнее не она сама, а с помощью своего сообщника. В общем, это ненужные тебе детали. Суть в том, что тогда из-за такого принуждения у нас с ней не заладилось общение и я в итоге от неё сбежал. Ну а когда я попал на деньги, то подумал – что, если Ника напишет меня и попытается быстро продать картину? Окей, пусть даже будет несколько картин, попозирую, как ей нравится. Ведь можно продать оперативно через интернет или как-нибудь через посредников. Я пришёл к ней, извинился за своё поведение в прошлую встречу, поведал о ситуации, в которой оказался и озвучил свою идею. Но Ника сразу сказала, что таких картин нужно написать десяток, чтобы покрыть хотя бы часть моего долга и не факт, что полотна удастся быстро продать. Она не сильно известна на рынке и работает в среднем ценовом сегменте. И вот когда я уже был готов от отчаяния рвать себе волосы, неожиданно выяснилось, что Рубен – её родной брат. Вначале Ника пыталась с ним поговорить и убедить простить мне долг. Но Рубен наотрез отказался: либо я в срок выплачиваю всю сумму, либо уже начинаю подыскивать себе место на кладбище. И вот тогда Ника решила пойти на довольно серьёзный шаг – продать все свои написанные картины, которых на тот момент было несколько десятков. Мы начали быстро искать покупателя, но тут уже сам Рубен, видя, как из-за меня заморочилась его сестра, решил помочь. Свёл её с одним известным коллекционером, с которым у него там свои какие-то дела. Мы встретились с этим галеристом, он высоко оценил работы Ники и предложил ей сотрудничать. Ну и, естественно, приобрёл её работы ровно за ту сумму, которую я задолжал. Договорились, что он уже сразу отдаст деньги Рубену. Я тогда как заново родился. Спросил Нику, как я могу её отблагодарить. Она сказала – ты прекрасно знаешь, как. И речь шла не о позировании для картины. Просто в нашу первую встречу... она заставила меня раздеться до трусов, чтобы увековечить на холсте... Ну и когда увидела, какое у меня тело... в общем, захотела трахнуть. Но тогда я её к себе не подпустил и сбежал. В этот же раз я понимал, что долг платежом красен и раз девушка так хочет со мной секса, да и девушка очень даже симпатичная, ей нужно это дать. Несмотря на все мои заморочки. Ну и... Всё случилось. У Ники просто был фетиш – лишить девственности какого-нибудь симпатичного качка. Такой экземпляр ещё хрен найдёшь. А тут я. В общем, благодаря ей, в свои 24 года, я больше не девственник. И знаешь... Прости уж за такие подробности, но... Когда я в неё кончал, я из себя словно всех бесов извергнул, вытолкнул всю ту тёмную хрень, что меня одолевала последние годы. Это было какое-то непередаваемое ощущение. И я сейчас не про удовольствие как таковое. Нет, было конечно очень приятно... Блять, но из меня словно дьявола изгнали. Ника в тот момент была на мне сверху, и перед тем как кончить, я просто в каких-то бешеных конвульсиях бился.
– Я, конечно, не эксперт, но когда у человека это происходит в первый раз, наверное так и бывает..., – смущённо предположил Лебедев.
– Нет, Адри, это было что-то совсем иное, то, что сильнее обычного оргазма. Даже не знаю, как объяснить... Словно какое-то тотальное очищение тела и души... Будто меня расколдовали. Даже если у меня и в самом деле была шизофрения, то, видимо, пришло исцеление.
– Секс, как лекарство от шизофрении? Звучит как-то даже по-революционному в плане медицины. Но, по-моему, в этом есть и до фига жизненного...
– Опять, же повторюсь, для всего моего организма это был не просто секс. Что-то намного большее. Но после совершенно дичайшего оргазма пришло осознание всего, что я натворил, в память словно иглы врезались все те страшные события, которые здесь произошли. Вообще память начала ко мне возвращаться после того, как я получил травму головы во время стычки с людьми твоего отца. Но тогда всё было как в густом тумане. Я помнил, что совершил что-то ужасное, но совершенно был не в состоянии как-то нащупать суть, словно передвигался по стенке в тёмной комнате. Правда, иногда прошлое просачивалось в моё настоящее и до знакомства с тобой. Особенно, если о нём кто-то напоминал. И тогда я словно из реальности выпадал, сам на себя не был похож. Будто сознание и подсознание вступали между собой в яростную схватку, чтобы не дать разуму всё вспомнить. А вот после секса с Никой я будто из глубокого сна вышел. Она забрала не просто моё семя, а всю ту бесовскую черноту, что меня одолевала. Как бы с ней теперь чего не случилось.
Адриан слегка улыбнулся ходу мыслей своего друга.
– Единственное, что теперь с ней может случится – это беременность. Остальное – уже твой самонакрут. Хотя, я думаю она перед этим снарядила тебя презервативом.
– Нет, у нас всё было без презика. Перед сексом Ника сказала, что приняла противозачаточные. Для неё было принципиально важно ощутить в себе голый хуй девственника и вобрать в себя его семя...
– Девушка прям какая-то озабоченная..., – заключил Адриан, прибывая в лёгком недоумении, хотя потом вспомнил, как сам каждый вечер дрочил на фото Марка. – Прости, конечно, за откровенный вопрос, но неужели до секса с Никой ты себя ни разу не возбуждал и... не кончал?
Парень молча посмотрел на Лебедева. У Адриана округлились глаза.
– Что... вообще ни разу? Как это вообще возможно?
– Ну вот так. Моё первое семяизвержение случилось с Никой.
– Охренеть... Как ты всё это время жил вообще?
– Ну, вот так и жил... Не пойми как...
– И что теперь думаешь делать?  Ты ведь сюда не просто так приехал?
– Теперь я думаю окончательно очистить совесть и понести справедливое наказание за те преступления, которые совершил.
– Ты сейчас серьёзно? – Адриан не поверил услышанным словам.
– Абсолютно, – Марк посмотрел на Лебедева. – Я убил своего отца, затем отправил на тот свет своего лучшего друга. Я должен за это ответить. Можно было, конечно, и дальше жить свою жизнь, но осознание от совершённых преступлений меня бы просто сожрало с потрохами.
– Я так понимаю, ты для себя уже всё твёрдо решил? – спросил Адриан, чувствуя, как все нервы звенят в нём натянутыми струнами.
– Да. По дороге сюда я зашёл к нашему участковому. Там уже давно не Петя. Он уволился в тот же день, как я уехал в Москву и свалил отсюда. В общем, я во всём признался. Рассказал всё, как есть. Мне хоть и очень больно от этого, но мама тоже пойдёт по статье за соучастие. А Петю уже сегодня объявят в федеральный розыск.
– Ну, раз уже признаваться, то во всём. Я думаю, про свою работу на Рубена ты тоже должен рассказать полиции.
– Адри, я об этом неоднократно размышлял... Я не могу. Ника практически спасала мне жизнь, а сдам органам её брата?
– Не мне, конечно, судить, но твоё решение добровольно сесть в тюрьму, по-моему, обесценивает её широкий жест. Она всё же предполагала, что ты как-то воспользуешься подаренным шансом и будешь строить свою жизнь на воле.
– И ключевое слово здесь «жизнь». Я хотя бы остался живой. А в противном случае Рубен меня бы уже давно в землю закапал.
– Марк, ну ты же понимаешь, скольким ребятам он ещё поломает судьбы? Скольких подсадит на эту дрянь? Вот это реально страшное зло, которому нужно положить конец.
Марк молчал, уставившись в землю. Адриан тяжело вздохнул.
– Ладно, решай сам. Это твоя жизнь. Кто я такой, чтобы тебе указывать, как поступать.
Левицкий ещё какое-то время помолчал, а потом с болью взглянул на Лебедева, и при этом даже попытался улыбнуться.
– Ну, что, будем прощаться? Там во дворе уже стоит патрульная машина и полицейские с участковым. Они ждут моего звонка, чтобы приступить ко своим должностным обязанностям.
При этих словах нервная система Адриана вновь натянулась гитарной струной, и он боялся не сдержать подступающих слёз.
– Знаешь, у меня сейчас перед глазами резко вспыхнула картинка другого будущего, будущего, которое у нас могло бы с тобой быть. – начал Лебедев, параллельно пытаясь справится с эмоциями, которые всё внутри него расшатали. – Здесь, наверное, весной так хорошо. Всё в зелени, всё цветёт и пахнет. Просто рай. Я представил, как мы приехали бы сюда на майские, жарили мясо, пили бы вино, общались с твоей мамой. А утром бежали купаться на озеро, до полудня загорали бы. А потом твоя мама приготовила бы какой-нибудь вкуснейший обед.
– Свой фирменный лагман, – внёс ясность Марк, который сам мыслями умчался в те дни, которые уже никогда не наступят. – Ты бы съел его вместе с тарелкой, отвечаю.
– Ну, вот. Отобедали бы лагманом твоей мамы, а потом провалились бы в дневной сон. На часик, а может и два. А как проснулись, пошли бы по лесу гулять. Вечером собрались бы большой компаний... Песни у костра, мясо, винцо... И впереди у нас было бы ещё несколько выходных, которые мы обязательно чем-нибудь заполнили бы... Наверное, так и выглядит счастье.
– Счастье у каждого своё, но наше, наверное, бы выглядело бы так, – предположил Марк, начиная шмыгать носом.
Адриан посмотрел на Левицкого.
– Скажи, а ты хотя бы в половину любил меня так, как своего погибшего друга?
Марк ответил не сразу и Лебедеву показалось, что это молчание длилось вечность.
– Адри, я тебя любил намного больше. Объяснить для себя, почему так вышло, я даже не буду пытаться. И скажу тебе честно... Будь я чуть порешительнее, может у нас с тобой что-нибудь и получилось бы... ну, как у пары. Просто я боялся. На откровенный разговор с самим собой о собственной природе я просто не был готов. Мне было страшно. Да и какое у нас с тобой могло быть будущее, учитывая весь мой бэкграунд? Рано или поздно прошлое все равно бы настигло и всё уничтожило.
– Не думал, что это скажу, но я буду скучать, – признался Адриан, находясь уже на грани.
Парни посмотрели друг на друга. У обоих в глазах стояли слёзы.
– Иди сюда, – рванув к Адриану, распалённый чувствами Марк в последний раз заключил его в свои объятья. – Мой хороший, если когда-нибудь сможешь, прости меня за всю боль, что тебе причинил. Ты абсолютно не заслужил всего того ада, который я тебе устроил. И вспоминай меня. Хотя бы иногда. С этим не части. Тебе нужно жить дальше, строить своё будущее. Уверен, ты ещё встретишь парня, который будет носить тебя на руках и благодарить судьбу за вашу встречу. И мой совет – если поймёшь, что обрёл любимого человека, уезжайте отсюда. Как можно дальше – куда-нибудь в Европу, Америку. Здесь вам жизни не дадут. И нам бы не дали, будь мы с тобой вместе. Просто я вряд ли бы согласился уехать. Эмиграция – слишком тяжёлое испытание для моей психики. Искренне желаю тебе встретить того парня, который ради вас согласится кардинально поменять свою жизнь.
Марк продолжал Адриана держать в своих объятьях и гладить по голове. Лебедев, уткнувшись носом в плечо друга, уже не сдерживал слёзы и сквозь них произнёс:
– Ты знаешь, слушая долгий рассказ твоей мамы, я был почти уверен, что во всей этой истории главный злодей – ты. Пусть не по своей воле, но всё же. Но теперь картина повернулась ко мне другим боком и всё видится иначе... Господи, что она с тобой сделала... Родная мать.
Парни разжали объятья и отстранились друг от друга.
– Адри, как бы там ни было, она останется моей матерью. До самого конца. Не мне её судить. И ты не суди. Настанет день, и она предстанет перед самым главным судьёй.
Марк встал со ступеней и открыл входную дверь. Ольга Михайловна так и продолжала сидеть на стуле. На ней не было лица. Заплаканные глаза с болью и мольбой смотрели на сына.
– Маркуш, зачем? – спросила женщина. – Я всё слышала. Зачем ты вернулся? Ты мог и дальше жить свою жизнь на свободе. И если бы захотел, может даже и счастливую жизнь.
Марк сел на корточки напротив матери и внимательно посмотрел на неё.
– Мамочка, родная моя, любимая, неужели ты не понимаешь...? Жить, зная, что совершил страшное преступление – это не свобода. Это ещё более худшая тюрьма, чем та, в которую я собираюсь. И если из той тюрьмы есть выход, пусть и через много лет, то из клетки, которая появится здесь, – Марк постучал себя пальцем по голове, – выхода не будет никогда.
– Я ужасная мать, я знаю, – из глаз Левицкой хлынул новый поток слёз. – И я, наверное, заслужила такой финал. Своё пожила, на мой век хватит. Но ты то ещё совсем молодой. Как же так...
– Ты не ужасная мать. – Марк почал головой. – Ты мать, которая хотела уберечь своего сына. Ты хотела меня спасти. Тебе и мне просто не повезло, мам. Я много чего в этой жизни делал неправильно. Наверное, даже слишком много. Но теперь я точно знаю, что совершить хотя бы один верный поступок – в моих силах. – Марк взял телефон и продолжая смотреть на мать, набрал номер. – Алло? Да, мы закончили. Можете заходить, ребят.
Во двор вошла глава оперативников и среди них показалась фигура нового участкового Орлиновского округа. Пожилой мужчина поднялся в дом. Ольга встала, опустошённо смотря на служителя закона.
– Левицкая Ольга Михайловна? – прозвучал сухой протокольный голос. – Вы задержаны по подозрению в соучастии в убийстве своего супруга Фёдора Евгеньевича Левицкого и Адриана Артёмовича Никольского. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажите, может быть использовано против вас в суде.
Участковый вывел Левицкую из дома уже в наручниках. Марк держал руки наготове. Передав Ольгу коллегам, полицейский надел браслеты и на парня.
– Ты, молодец, сынок, – подбодрил его мужчина. – За свои поступки нужно отвечать. То, что сам во всё признался, суд это учёт и, думаю, немного смягчит приговор.
Марк взглянул на Адриана, стоявшего в стороне, и решил всю эту историю зафиналить так, чтобы напоследок порадовать своего друга.
– Я вам не всё рассказал, – признался Левицкий. – Дело в том, что я одно время работал наркокурьером. Я хотел бы дать показания против Рубена Аделаяна – хозяина этого бизнеса. Эту адову лавочку пора прикрыть. В том, что принимал участие в противозаконных действиях, искренне раскаиваюсь и готов понести заслуженное наказание.
Участковый покачал головой, но затем хлопнул его по полечу.
– Ох, парень. Ладно, сейчас всё подробно расскажешь в отделении. Так, а вы кто, представьтесь пожалуйста. – мужчина повернулся к Адриану.
– Я Адриан Дмитриевич Лебедев. Так понимаю, по этому делу я должен пойти как свидетель. Но я знаю, как сэкономить и своё, и ваше время, – с этими словами Лебедев достал из кармана пальто диктофон и протянул участковому. – Держите. Здесь все показания Ольги Левицкой. Вся её история, начиная от тяжёлой обстановки в семье, убийства мужа, заканчивая организацией побега Марка в Москву.
– Откуда у вас это? – участковый взял диктофон, при этом ещё до конца не осознавая ценность улики.
– Ольга Михайловна мне сама только что всё это рассказала. Диктофон можете оставить себе. Все записи я перекинул на компьютер, а так... не думаю, что когда-нибудь он мне ещё понадобится.
– Адриан..., – участковый от неожиданности поначалу даже растерялся. – Ну, вы просто оказали неоценимую помощь следствию. Благодарю вас.
Лебедев и служитель закона с Левицким вышли со двора. Адриан потом ещё много лет вспоминал эту сцену, она часто ему являлась во снах и даже приходила наяву. Прокурор дал парням возможность в последний раз обменяться взглядами. Марк в наручниках стоял у полицейской машины и спокойно смотрел на Адриана. Таким спокойным и умиротворённым Лебедев ещё никогда его не видел. На потрёпанном жизнью лице, но по-прежнему оставшимся красивым, постепенно появлялась улыбка – добрая и тёплая, как лучи летнего полуденного солнца. Это была та самая чистая мальчишеская улыбка, которую Лебедев увидел в их первую встречу посреди сумасшедшего людского потока бизнес-центра. И как будто не было тех безумных месяцев, всего того сумасшествия, которое свалилось на них тяжелейшим грузом и тянуло на самое дно. Наверное, так и выглядит исцеление больного. Это были самые длинные несколько секунд в жизни Адриана. В следующий момент полицейский пригнул голову парня, усаживая его внутрь. Дверь захлопнулась, машина тронулась в путь. Переливаясь в закатных лучах, она всё дальше отъезжала от Лебедева и последнее, что он увидел в заднем стекле – это повернувшуюся голову Марка и подмигнувшую ему на прощание. И сделано это было с самой искренней и светлой улыбкой, на которую только способен человек, принявший свою судьбу и вставший на праведный путь...