Глава 6 «Что с твоей жизнью не так?»

Марк, хлопая глазами, смотрел на уже не очень трезвого Адриана. В тот вечер, достаточно холодно попрощавшись с ним во дворе, он не рассчитывал когда-либо снова его увидеть.
– Адриан?
– Впустишь? – по голосу Лебедева было понятно, что он вошёл бы в любом случае.
Марк отошёл в сторону и закрыл за ним дверь.
– Что у тебя стряслось?
Адриан прошёл на кухню и поначалу даже слегка поморщился. В глаза сразу бросилась обшарпанная плита в жирных разводах; в раковине уже скопилась приличная гора грязной посуды, а на полу можно было заметить кусочки яичной скорлупы и различные пятна малопонятного происхождения.
– Друг погиб в аварии, – Адриан поставил на стол початую бутылку виски. – Разбился на моей машине. Дал по дури покататься. Хотя знал, что он по пьяни несколько отцовских тачек угробил. Его семья меня теперь ненавидит. А отец Стаса вмазал по лицу.
– Да я вижу, знатный синяк, – Марк достал из шкафа рюмки.
– Уже несколько дней пью как не в себя, – Адриан сел за стол и начал разливать виски. – Но одному уже тошно. Вспомнил о тебе.
– Ну да... Как нужно напиться, все вспоминают о Марке, – парень открыл холодильник, обречённо окидывая взглядом полупустые полки.
– Да я не в этом смысле, – Адриан повернулся к своему знакомому. – Мне просто реально сейчас не к кому пойти. И поэтому подумал о тебе. Мы с тобой в тот раз вроде неплохо пообщались, хотя не без приключений.
– Ну да, тусанули знатно, – Марк продолжал искать взглядом хоть что-то более менее подходящее для закуски. – Слушай, у меня только кусок варёной колбасы остался и немного хлеба. Я просто не знаю, чем у вас там ваша знать элитный вискарь закусывает.
– Ой, ну перестань уже, – Адриан слегка обиделся. – Мне уже по барабану, чем закусывать.
Взяв колбасу и хлеб, Марк захлопнул холодильник, положил на стол засоленную газету и начал на ней нарезать докторскую крупными небрежными кусками.
– Блин, ну я вот никогда не поверю, – Левицкий посмотрел на Адриана. – Ты же в этой светской тусне давно вращаешься. Неужели так и не обзавёлся другом по интересам, ну или на крайняк собутыльником?
– Да твари они прогнившие, – Лебедев осушил рюмку и зажевал куском колбасы. – Поголовно. Все ищут выгоды, пользуют друг друга налево и направо. Души там нет, понимаешь? Мёртвые они все.
– А зачем ты там вращаешься, если всё про всех понимаешь? – Марк искренне недоумевал. – Я бы вариться не смог в таком дерьме. У меня не очень получается хлеб резать. Просто отрывай руками. Так даже вкуснее.
– Да как скажешь, – Адриан тут же оторвал от батона мякиш и положил в рот. Все светские манеры уже были забыты. Просто было вкусно.
Марк наконец уселся за стол и разлил виски. Он внимательно посмотрел на Лебедева.
– Что с твоей жизнью не так?
– В смысле?
– Ну в смысле... Тусуешься в этом гадюшнике против своей воли. Даёшь другу тачку покататься, зная, что этого делать нельзя. Друзьями не обзавёлся к своим 22-м. И видно, что этой жизнью заёбан по самоё не хочу. Девушка хоть есть?
– Нет, – Адриан слегка напрягся.
– Оно и видно.
– В смысле видно?
– Ну, блин, – Марку стало слегка неловко. – Это во всём читается. Не знаю, как объяснить. Чувак, у которого есть регулярный секс, иначе себя ведёт, говорит...
– А у самого то есть девушка? – в голосе Адриана проскользнула агрессия.
– Нет, – Левицкий потупил взгляд. – Ладно, давай за то, чтобы в итоге нашли своих девчонок.
Парни осушили рюмки, закусив колбасой.
– Хотя удивительно, – Адриан смачно пережёвывал кусок. – У тебя по идее с этим вообще не должно быть проблем. Таким как ты девушки прохода не дают. Карину так вообще до истерики довёл. Неужели нет никого на примете?
Марк продолжал смотреть перед собой.
– Давай не будем, – его голос дрогнул. – Нет никого пока на примете.
– Для тебя это больная тема?
– Да блять! – Марк вспыхнул.
– Ладно, прости, – Лебедев опрокинул в себя рюмку.
Левицкий повторил следом.
– Давай эту тему больше никогда не будем поднимать. Договорились?
– Хорошо. Вот у Стаса с девушками вообще никогда проблем не было. Вчера одна, сегодня другая, завтра третья. Как он это делал, не пойму. Обаятельный был, зараза. Да и добряк ещё невозможный. Девчонки, конечно, любят таких. Это знаешь, из тех типажей... В школе полные раздолбаи, учителя бесятся из-за их безалаберности, но тают от их обаяния и ставят пятёрки за «красивые глазки». С нашей химичкой, молоденькой аспиранткой, умудрился даже замутить, представляешь? Но потом её молодой человек ему так начистил физиономию, что Стас даже выпускной пропустил. Безбашенный он был. Но в таких неизбежно влюбляются. И очень по ним скучают, – по щеке Адриана медленно потекла слеза.
Марк всё это время внимательно смотрел на Лебедева.
– Брат, держись, – он положил руку ему на плечо. – Понимаю, очень тяжело. Я ещё таким образом не терял друзей, но могу представить каково тебе, – Левицкий обновил рюмки.
– Сейчас уже понимаю – сукой я был по отношению к нему. – Адриан смотрел перед собой. – Он звонит, зовёт на пиво, а я такой – отвали, не до тебя сейчас, мне расшифровывать интервью с Долиной, мне отписывать Фестиваль военных оркестров, мне готовиться к премьере Бондарчука. Всегда не до него было. А он что... «Жаль, братишка, ну тогда в другой раз». Блять, всё прощал, – Лебедев опустил голову, уже не в силах сдержать поток слёз.
– Ну всё, всё, – растроганный Марк потрепал Адриана по плечу. – Ты не в чём виноват. Слышишь? – он с участием посмотрел в глаза гостя.
– Мне не надо было давать ему машину, – Лебедев налил себе рюмку и тут же осушил. – Чёрт побери, надо было прислушаться к своей интуиции! Ведь чувствовал беду! А последняя моя эмоция по отношению к Стасу – это раздражение. Вот это меня и рвёт, понимаешь? Хотя бы обнять по-дружески. Но нет, блять! Я только думал о том, что не дай Бог он на моей красавице хоть одну царапину оставит! Какая же я тварь!
– Так, всё, заканчивай самобичевание, – Марк налил себе. – Кто мог знать, что так всё выйдет.
– Я мог знать. Теперь мне жить с этим. Никогда себе этого не прощу.
– Дружище, это сожрёт тебя, – взгляд Марка был мягким и тёплым. – Отпусти. Ты уже ничего не изменишь. Надо как-то жить дальше.
– Вот именно, что как-то. Но как?
– У тебя что, вообще родственной души нет?
Адриан покачал головой. Марк выпил, задумался и вновь посмотрел на Лебедева.
– Ну блин... Если совсем будет туго, можешь меня набирать. Я хороший слушатель, – Левицкий слегка улыбнулся.
– У меня же нет твоего номера, – лёгкая улыбка проскользнула и у Адриана.
– Записывай, – Марк подождал, пока парень достанет телефон и продиктовал цифры. Лебедев сделал вызов. – Ну вот. Теперь будем на связи. Звони в любое время. Хоть ночью.
– Да прямо уж так ночью, – Адриан недоверчиво посмотрел на Марка.
– Даже ночью, – его взгляд был серьёзным. – Никогда не знаешь, когда тебя накроет.
– Ты, наверное, очень хороший друг. – Лебедев оценивающе посмотрел на парня.
– Не знаю. У меня особо нет друзей. Так... Знакомые...
– А Кирилл?
– Ну я пока к нему присматриваюсь. Я с ним знаком всего три месяца. Парень вроде норм. Не знаю... Я с людьми трудно схожусь.
– Ну, это видно.
– Что тебе видно? – бросил Марк с лёгкой улыбкой.
– Ну, ты весь как ёжик. Колючий, прям не подходи... Но, видно, что глубоко внутри добрый и ранимый.
– Ой, ну вот только психолога сейчас не включай.
– Всё, всё, не буду. Ну я, собственно, о чём и говорю. Ты к себе не подпускаешь людей.
– А надо ли? – глаза Марка сверкнули какой-то пронзительной грустью. – Знаешь, столько разного дерьма в жизни было, столько ножей в спину. Больше не хочу. Только доверишься человеку, как-то раскроешься, а он тебе харкает в душу. И думаешь – либо убить нахрен, либо просто тихо уйти. – Левицкий поймал напряжённый взгляд Адриана. – Да не бойся ты, я всегда уходил. А что там с этими парнями? Ну про которых ты рассказывал. Твоя мама прям горой встала? Реально вашу дружба разорвала?
– Реально, – Адриан налил себе и Марку. – Я тогда учился на третьем курсе МГУ. Они на втором. Мы постоянно зависали у них в общаге. Алкоголь лился рекой. Я частенько оставался у них ночевать. Такие ребята душевные были. Вообще без башни, авантюристы по жизни, но с большим сердцем, настоящие. Это было счастливое время. Я думал, что это прям на всю жизнь. Нам будет за сорок, а мы так и не устанем отрываться, как в лучшие годы. Но мама так переживала за репутацию семьи и моё будущее, что посчитала эту дружбу токсичной. Хватило всего одного её взгляда, когда Игорь и Миша привели меня пьяного домой. Она так на них посмотрела. Таким взглядом сжигают дотла. Никогда не забуду её глаза. А потом всего два слова: «Пошли вон». И всё мгновенно прекратилось. Наша крепкая дружба мутировала до кивков друг другу в коридорах МГУ. А после выпуска мы больше не виделись. – Адриан выпил залпом.
– Жесть конечно, – Марк опустошил рюмку. – Ты потом пробовал с ними поговорить? И пытался как-то с матерью обсудить ситуацию?
– Мама сразу пресекала эти разговоры, а ребята меня всячески избегали.
– Ну, значит так ты им был дорог, раз сразу слились, – отрезал Левицкий. – Задумайся.
– Да какой смысл? – Лебедев вращал рюмку, его голос дрожал. – Вряд ли наши пути уже пересекутся. Я даже не знаю, в Москве ли они. Может разъехались кто куда. Я в последние годы только теряю людей. Игорь, Миша, Артур, теперь вот Стас. – Адриан уткнулся взглядом в стол и в следующий миг его начали сотрясать рыданья.
–Адри, да ты чего? – Марк от неожиданности испугался и придвинулся поближе к Лебедеву. – Ну почему же прям теряешь? И приобретаешь. Ну с тобой же познакомились. Я же говорил, доступен 24 на 7, звони в любое время, приезжай. Ну, всё, всё, успокойся. – Марк привлёк его к себе и Адриан продолжил рыдать у него на плече. – Всё, всё, хорош. Ты не один, слышишь? – однако его голос звучал неуверенно, так как такое проявление чувств и эмпатии для парня было совершенно не характерно.
– А поехали к нему сейчас? – парень отстранился от Марка.
– К кому? – Левицкий напрягся.
– К Стасу. На его могилу.
– Адри, не дури. Мы уже выпили. Куда мы сейчас поедем?
– На кладбище к Стасу, – Лебедев уже был инфицирован идеей и переубеждать его было бесполезно. – Блин, я же не знаю, где его похоронили. Что же делать, что же делать? Так, Адриан, думай, думай.
– Адри, не гони беса, выпей лучше, – явно не одобряя намерения Лебедева, Марк налил ему рюмку.
– Так, тихо! – Адриан уже был словно одержимый. – Из наших общих друзей кто-то явно присутствовал на похоронах. Так..., – схватив телефон, Лебедев стал пролистывать контакты. – Валера. По любому был. Мы даже на выпускном по пьяни хотели втроём на крови побрататься. Вот дурные были.
– Действительно дурные. – недовольно проворчал Марк. – Это вообще серьёзная штука и по синьке её нельзя делать. А чего не побратались?
– Да уже не помню. Может сильно пьяные были. Сейчас, извини. Алло? Валера? Привет, это Адриан. Как ты? Ты был на его похоронах? Да, я понимаю, глупый вопрос... Просто я... Я как раз тебе поэтому и звоню. Я очень хотел прийти, но... Отец Стаса мне запретил там появляться. Долгая история, потом расскажу. Валер, на каком кладбище его похоронили? Да, хочу сейчас поехать. Хованское Западное? Ага. А участок? 16 н. Спасибо тебе огромное, в долгу не останусь. Давай, на связи. – Адриан отключил вызов и посмотрел на товарища. – Поехали?
– Блин, Адри, – Марку явно не нравилась эта идея. – Куда мы сейчас поедем? Ты уже выпил прилично.
– И что? Ты тоже. Я просто предлагаю нашу скромную посиделку перенести на природу. Стасу будет не так одиноко, и мне на душе спокойно.
– Ты ебанулся? – Марк с испугом посмотрел на Лебедева.
– Возможно, – Адриан резко встал из-за стола, завернув в газету хлеб, колбасу и бутылку виски. – Собирайся. Я вызываю такси.
– Ты реально шизик, – Марк округлил глаза и пошёл одеваться.

Ноябрь 2021

Городецкий и Адриан не спеша шли по деревянной набережной ландшафтного парка «Южное Бутово». Взгляд Лебедева скользил по водной глади водоёма, наливающейся вечерней синевой безоблачного неба.
– Вот здесь моё место силы. – говорил Адриан, не отрывая взгляда от воды. – Раньше я сюда периодически выбирался. Но после истории с Марком брожу здесь почти каждый день. Когда в голове гнетущая пустота, ты приходишь в этот парк, садишься на скамейку и просто медитируешь на пруд.
– Да, здесь хорошо, – Городецкий задумчиво обводил глазами пространство и собирался с мыслями. – Адриан можно я всё-таки задам этот вопрос? Я понимаю, вам неприятно будет на него отвечать.
Лебедев выжидающе смотрел на Максима, оставаясь почти спокойным.
– Ну?
– У вас с Марком была обычная мужская дружба? Или вас связывало что-то большее?
Парень метнул в сторону психолога недобрый взгляд.
– У нас была необычная мужская дружба.
– А конкретнее?
– О, Господи..., – Адриан закатил глаза. – Максим, мы с вами уже встречаемся во второй раз и второй раз вы ходите вокруг да около. Вас интересует, был ли у нас с Марком секс?
– Да. – раздражённо бросил Городецкий.
– Для вас это видимо какая-то больная тема?
– Адриан, сейчас речь не обо мне. Вы сами на меня вышли. Да, вы не просили моей помощи, как специалиста. Вам просто были нужны свободные уши. Окей, вы платите, ваше право. Но давайте откровенно, – Городецкий впервые за всё время смотрел на Лебедева с участием и волнением. – Вы от моей профессиональной помощи отказываетесь только из-за того, что вам страшно. Страшно, что я начну глубоко копать и наружу вылезет то, о чём вам неудобно говорить, то, чего вы стыдитесь. Поэтому вы хотите, чтобы я просто слушал. Как незнакомец в баре, которому выложить всё куда проще, чем тому, кто хочет разобраться и помочь...
Взгляд Адриана вновь вспыхнул болезненным огнём.
– Остановитесь, – прошипел он. – Чтобы мы уже навсегда закрыли эту тему – у меня с Марком не было секса. Мы с ним просто дружили. Это была странная дружба, необычная, наверное, для многих непривычная. Но просто дружба.
– У вас была влюблённость в этого парня? – Городецкий с тихим напором шёл на Адриана, смотря ему прямо в глаза.
– Нет, – казалось внутри Лебедева вот-вот рванёт детонатор. – Я его просто любил. Как человека. Это разные вещи.
– А хотите я вам скажу, что случилось? – Максим продолжал сканировать Адриана. – Так сложилось, что до своих 22-х у вас не было сексуального опыта с противоположным полом. В причины не буду углубляться. Захотите – самими расскажите. Вы уже взрослый молодой человек и, думаю, многое про себя понимаете. Отцу до вас никогда особо не было дела, с друзьями тоже не клеилось. Вы страдали от одиночества. И тут появляется Марк. И в нём, вероятнее всего, вы увидели модель поведения, которую подсознательно всегда хотели наблюдать в своём отце – чтобы вырасти настоящим мужиком, умеющим постоять за себя и своих близких. Ведь такие же нравятся девочкам, такие формируют вокруг себя компании. Вас тянуло к Марку. Вы к нему начали испытывать романтические чувства и даже физическое влечение. Но при этом понимали, что дальше обычной дружбы у вас ничего никуда не двинется. Потому что он натурал. Ну или изо всех сил пытается им казаться, глубоко законсервировав в себе свои травмы. Тут очень простая ситуация, на самом деле. Оба хотят, но не делают первый шаг, боясь последствий. Боясь своей природы. Боясь этого общества, в котором они могут стать изгоями. Жить несколько месяцев вдвоём на одной территории под таким электрическим напряжением... Да тут любая психика не выдержит.
Бледнея, Адриан смотрел на Городецкого. Натянутый как струна, он молча достал телефон.
– Что вы делаете? – спокойно спросил Максим.
– Хочу вам перевести деньги за этот сеанс. Это была наша последняя встреча.
– Адриан, не дурите. Ведь вы этого не хотите. Поначалу я не мог разобраться в вашей истории и мне было скучно. Но чем дальше вы рассказывали, тем больше я понимал, что мне интересен ваш случай. Я искренне хочу вам помочь.
– Да себе лучше помоги, психолог херов! – прорычал Адриан прямо в лицо Городецкому и стремительно пошёл прочь.
Максим остался стоять на месте.
– Если тебе от этого станет легче, я был на твоём месте! – прокричал он вслед Лебедеву.
Словно поражённый молнией, Адриан остановился. Городецкий пошёл к нему, продолжая говорить:
– Я знаю, каково это – любить человека и понимать, что между вами черта, которую переступать нельзя. Может повезти, а может нет и ты потеряешь его навсегда. И этот страх подобно раковой опухоли уничтожает всю твою жизнь.
– Это был парень? – спросил Адриан, чувствуя за спиной дыхание Максима.
– Как-нибудь я тебе всё обязательно расскажу. Но только после того, как до конца услышу твою историю.
– Мне будет очень интересно послушать, – Лебедев повернулся к Городецкому, словно заново изучая его лицо.
– А сейчас мне интересно послушать тебя. – Максим так же внимательно смотрел на Адриана и они сели на ближайшую лавочку.
– Да, я любил его, – Лебедев задумчиво смотрел перед собой, а затем обратил взгляд на Городецкого. – Это, вообще, была моя первая в жизни влюблённость. Но я не всегда понимал, что он чувствует ко мне. Иногда казалось, что Марк готов чуть ли не носить меня на руках, разорвать любого, кто попытается причинить мне вред. А бывало, он просто становился отчуждённым и ему не до чего не было дела. Но были и такие моменты, когда... от его агрессии и злости становилось по-настоящему страшно. И это был такой липкий страх, который высасывал из тебя всю жизнь. А потом у него начались настоящие нервные срывы, от которых всё просто холодело внутри. Дошло даже до того, что он грозился при мне вскрыть себе вены, если я его не прощу.
– О Господи... За что просил прощения?
– В нервном припадке он сильно ударил меня по лицу. Прям до крови.
– У него такие срывы часто случались?
– Это всё началось как-то резко. Его так штормило чуть ли не через день. Сегодня может быть всё нормально, он добрый и внимательный, а завтра ему что-то не понравится в твоём поведении, и он просто превращается в какую-то бездушную тварь...
– После этого он тебя ещё бил?
– Нет. Это было один раз.
– Явные признаки шизофрении. Он что-нибудь употреблял?
– Я решил докопаться до истины, понять причину его такого состояния. И то, что я обнаружил меня просто убило. Чуть позже расскажу.
– Почему ты от него не съехал после первых звоночков?
– А хрен его знает. – Адриан закурил. – Те моменты, когда он был обычным Марком – другом, с которым ты можешь под пиво и чипсы всю ночь смотреть хорроры Дарио Ардженто, а весь следующий день гулять по Зарядью, а вечером наобум выбрать несколько сеансов в кинотеатре и вернуться счастливым под утро домой – те моменты были для меня бесконечно дороги. Ради таких моментов стоило жить. И да, ты абсолютно прав, мы практически жили как супружеская пара. Весь ваш быт напоминал семейную жизнь. Только в этой семье не было секса.
– Скажи честно, это тебя и держало рядом с ним? Ты тешил себя надеждой, что однажды вы станете окончательно близки?
Адриан слабо кивнул.
– Но ты знаешь, в какой-то момент я даже смирился. Думаю, хорошо, пусть всё останется как есть. Главное, я чувствую себя с ним живым. Главное, что в этом мире есть человек, которому я дорог. Который меня любит, по-своему, как может. Пусть даже эта любовь не совсем здоровая...
– Эта недосказанность между вами... Кто-то из вас пробовал хотя бы приблизиться к этой теме?
– Я тебе так скажу... Это витало в воздухе почти ежедневно. Ты абсолютно верно подметил про электрическое напряжение. Это как жить в квартире, где с потолка на каждом квадратном метре свисают оголённые провода. Но до всего этого мы ещё дойдём. Спасибо, что согласился сегодня здесь встретиться. – Адриан с благодарностью посмотрел на Городецкого. – Без обид, но атмосфера твоей квартиры как-то сильно давит. Мне там тяжело. А здесь только тёплые воспоминания. Мы с Марком сюда иногда выбирались. Это были редкие часы, когда мне казалось, что у нас всё хорошо и появлялась надежда на будущее, – после небольшой паузы Лебедев продолжил. – Сейчас уже понимаю, что это было с моей стороны роковой ошибкой – поехать тогда к Марку, а затем рвануть вдвоём на кладбище. Это запустило механизм саморазрушения нас обоих. И остановить его никто из нас уже не хотел. В тот момент, когда я вошёл в квартиру Марка с бутылкой виски, капкан захлопнулся...