Глава 13. «У тебя реально поехала крыша»

Ноябрь 2021

Адриан и Городецкий вышли покурить на балкон. Первую бутылку вина они приговорили и пока не понимали, нужно ли открывать вторую. Но, так или иначе, Лебедев ещё не закончил свою историю, а душа и организм уже требовали перекура.
– Я тогда до рассвета так и не уснул, – сказал Лебедев, выдыхая дым в вечернюю Москву. – Всю эйфорию от радости возвращения прежнего Марка как рукой сняло. Я просто так был зациклен на сексе, там сильно хотел с ним переспать, что это желание на какое-то время вытеснило всё остальное. Я не представлял, что мне делать... Было ощущение полного тупика. Больше всего боялся, что Марк сам подсядет на эту дрянь, которую распространял. А жить под одной крышей с наркоманом... Это хуже, чем на пороховой бочке... Лучше себе тогда сразу место на кладбище готовить...
– И, тем не менее, ты всё равно продолжал с ним жить, – заметил Городецкий, потушив бычок в пепельнице. – Может тогда все-таки стоило задуматься о побеге?
– Макс, куда? Денег на новое жильё у меня не было, в дом отца я вообще забыл дорогу. Я оказался в ловушке. Понятное дело, что с того дня я постоянно думал о переезде, но для этого нужно было найти работу. И в этом деле фортуна меня тоже оставила.
– И что ты тогда для себя решил? Как всё дальше развивалось?
– А дальше... Дальше началось самое страшное... До сих пор не знаю, как я это пережил и не поехал умом... Тогда тот вечер на кухне с вином и роллами... Это был последний раз, когда я видел Марка адекватным, улыбающимся, демонстрирующим ко мне тёплое, почти что нежное отношение. А потом прежний Марк начал просто... медленно разлагаться. К таким его жутким трансформациям я оказался не готов и мне казалось, что я сам начинаю медленно сходить с ума...
– Так... Чувствую нужно открывать вторую бутылку вина...
– А есть что покрепче? Коньяк или виски?
– Есть коньяк. Да, думаю ты прав, история принимает такой оборот, что нужно переходить к тяжёлой артиллерии...
– Давай ещё по одной покурим и пойдём...
– Да без проблем, – Городецкий подкурил Адриану сигарету и закурил сам.
– В тот момент, когда я понял, что все надежды хотя бы на более-менее счастливую жизнь с Марком рухнули и нужно себя спасать, у меня вообще не было никакого плана действий. Внутри меня словно всё замерзло. Я ждал непонятно чего, жил на автопилоте, надеясь, что всё как-то само рассосётся... Но этого не происходило и с каждым днём атмосфера в квартире накалялась. На следующее утро после наших душевных посиделок всё вернулось на круги своя. Будто и не было того вечера. Я уже думал, может мне это приснилось? Опять какой-то отрешённый и злой Марк, ни доброго слова, ни доброго утра. Вот тогда у меня стали закрадываться первые подозрения, что с ним творится что-то не то. Есть какая-то проблема с его психикой... Но правда оказалась ещё страшнее, чем я предполагал...

Две недели назад

Адриану до боли в глазах не хотелось начинать это утро. Пока он лежал в кровати, пытаясь заставить себя встать, ему вообще стало казаться, что если очень сильно зажмурится, то этот день просто лопнет как мыльный пузырь. А он сам? Богатое воображение подсказывало, что он как та Алиса из «Страны чудес» провалится в кроличью нору и окажется как можно дальше от той реальности, которая его пугала и уже начинала разрушать изнутри. Но ничего такого не происходило. Стрелки часов по-прежнему предательски бежали вперёд, солнечный свет бил в глаза, не оставляя ни малейшего шанса забыться хоть на какое-то время. Марка рядом не было. «Видимо уже завтракает и опять втыкает в свой телефон», – подумал Адриан, вставая с кровати.
Накинув халат, Лебедев вышел в коридор. Левицкого на кухне не было, но из ванны доносился звук работающего душа. «Пока он моется, покурю, – решил для себя Лебедев. – Сука, никогда ещё так утром сильно не хотелось курить». Закрыв кухонную дверь, щёлкнув зажигалкой и распахнув окно, Адриан задымил. Руки слегка подрагивали, мысли носились по кругу с бешеной скоростью, создавая в голове настоящий раскалённый хаос. «Надо что-то делать, надо как-то выбираться из этого кошмара», – кричал его мозг. Дверь кухни открылась и вошёл Марк, вовсю демонстрируя свои роскошные мускулы, ставшие после горячего душа словно глянцевыми. Его дышащее сексом и жизнью тело, моментально приковавшее взгляд Адриана, опоясывало лишь белое ванное полотенце. Оно туго обтягивало натренированные бёдра, которых Лебедев не один раз касался в своих влажных снах и фантазиях.
Адриан уже был готов к тому, что Марк вновь сделает ему раздражённое замечание о курении в квартире, но вместо этого всё пошло по совершенно другому сценарию. Левицкий с загадочной улыбкой посмотрел на застывшего товарища, уже потушившего сигарету и готового выслушать упрёки в свой адрес.
– Адри, я тут подумал..., – начал Марк собираясь с мыслями, – по поводу нашего вчерашнего разговора... Ну, о том, что я ещё не готов дать тебе, то что ты так сильно хочешь...
Левицкий почти вплотную подошёл к Адриану и затем продолжил, внимательно смотря на него:
– В общем, я передумал... Я готов... Ты реально этого так хочешь?
Сердце Адриана забилось с такой скоростью, что ему казалось, он прямо здесь у ног Марка и рухнет без сознания.
– Даже не представляешь насколько..., – тяжело дыша произнёс Лебедев, ещё отказываясь верить происходящему.
– Ну тогда погнали, – одним движением пальцев Марк освободил себя от полотенца, в то время как дрожащий от возбуждения Адриан снял с себя халат и стянул трусы. – Или ты хочешь медленно и нежно?
– Медленно и нежно, – сбивчиво произнёс Лебедев, проведя ладонями по рельефной груди парня.
Обняв Адриана за талию, Марк привлёк его к себе и начал усыпать жадными поцелуями плечи и шею.
– Говори, как тебе хочется? Как тебе приятно?... Управляй мной, сегодня я твоя секс-игрушка...
– Прижми к себе крепко и двигайся, как будто трахаешь девушку... хочу, чтобы наши члены тёрлись друг о друга...
– Ммм... Да вас, сударь, не так просто удовлетворить. Но так даже интереснее...
Марк одной рукой крепко прижал Лебедева к себе, а второй начал стимулировать свой половой орган, чтобы вызвать эрекцию. Всё случилось быстро и в следующую секунду Левицкий заключил парня в свои объятья, начав совершать ягодицами плавные поступательные движения.
– Тебе хорошо? Ты так хотел?
– Да-а-а...
Марк взглянул на Адриана, задыхающегося в сладком экстазе и улыбнулся его нарастающему кайфу.
– А может ты ещё так хочешь? – он посадил друга на подоконник, продолжая нежно и медленно двигать своим тазом.
– Да... да... О, боже..., – стонал Адриан, вцепившись ладонями в упругий зад Марка.
– Ну, я ещё не Бог, но над этим работаю, – Левицкий улыбнулся, чувственно покусывая ухо партнёра. – Ты хочешь здесь кончить? Или может продолжим в кровати?
– Я хочу в душе...
– В душе? Без проблем. Желание моего Адри – закон.
Марк подхватил Адриана за ягодицы и, слившись с ним в поцелуе, пошёл доводить дело до конца. Но в коридоре он задержался и, продолжая держать парня на весу, прижал его к стенке, возобновив эти нежные поступательные движения, которые приближали Лебедева к взрывному оргазму.
– А так приятно? Может так хочешь кончить?
– Блять, Марк, что ты творишь... Но давай лучше в душ... Я мечтал с тобой кончить именно там...
– Я понял. Мечты должны сбываться.
Уже оказавшись в ванной, Марк опустил Адриана, но сразу одной рукой прижал его к себе, не переставая дарить нежные поцелуи, а второй начал регулировать воду.
– Сейчас, мой хороший, подожди, сделаем погорячее.
Когда пошла нужная вода, Марк, не выпуская друга из своих объятий и усыпая его поцелуями, продолжил свои уточняющие вопросы, дабы Адриан получил максимум кайфа.
– Как ты здесь хочешь? Как в коридоре?
– Сядь в ванну, а я сяду к тебе на бёдра... Хочу в позе лотоса...
– Ммм... В позе лотоса... Малыш, да ты и в сексе эстет. Как пожелаешь. Любой твой каприз...
Левицкий сел в ванну, а Адриан расположился на бёдрах друга, скрестив ноги за его спиной и обняв за широкие плечи. Марк также крепко обхватил разгорячённого партнёра, продолжая целовать везде, куда дотягивались губы. Лебедев начал плавные движения, интенсивность которых с каждой секундой нарастала, дыхание учащалось, пальцы сильнее сжимались в рельефные лопатки горячего любовника, струи воды добавляли приятных ощущений, стоны становились всё пронзительнее, а член, трущийся о напряжённые мускулы Марка, был готов вот-вот извергнуться вулканом наслаждения. До самого ошеломительного оргазма в жизни Адриана оставалось совсем немного и тут Левицкий назвал имя Лебедева, но как-то неожиданно резко для такой ситуации.
– Адри!
Адриан слегка напрягся и замедлил движения.
– Адри, ты меня слышишь? Я к тебе обращаюсь!
По сладкой реальности, в которой Лебедев уже почти утонул, побежали трещины и в следующий момент она рассыпалась на десятки осколков. Адриан обнаружил себя на кухне у подоконника с уже почти дотлевшей сигаретой, а напротив него стоял Марк – всё такой же желанный и сексуальный, с белым полотенцем на бёдрах, но явно раздражённый. От его былой нежности не осталось и следа. Да и не было её вовсе. Всё это нарисовало воспалённое воображение Адриана, который, кажется, уже вообще перестал понимать, где заканчивается реальная жизнь, а где начинаются его нереализованные эротические фантазии.
– Адри, ну я уже сколько раз тебя просил не курить в квартире. Хотя бы когда я здесь. Неужели так трудно выполнить эту просьбу?
– Марк, прости пожалуйста, просто очень курить захотелось, – промямлил Адриан с совершенно потерянным видом и быстро потушил окурок.
– Хочется ему... Мало ли что тебе хочется. Я может хочу без трусов по квартире расхаживать, но я же так не делаю. Надо о других думать. Не будь эгоистом.
«Как будто ты сейчас сильно одет, – со злостью подумал Адриан. – Полотенце, вон, на честном слове держится. Одно неосторожное движение и... Блять, это уже невыносимо...».
На плите стояла кастрюля с уже закипевшими пельменями. Выключив огонь и накладывая себе завтрак в тарелку, Марк продолжил отчитывать Адриана:
– Ты, вместо того, чтобы выкуривать по пол пачки в день, хотя бы отжимался по утрам. Ты ж хиленький как девочка. У меня бицуха больше, чем твоя талия. Смотрю, бассейн тоже забросил? Блин, что-то я себе много пельмех сварил. Тут почти полноценная порция осталась. Хочешь, можешь себе положить, позавтракаешь.
Кинув в дымящиеся пельмени ложку сметаны, Марк рухнул на стул и, поставив телефон на специальную подставку, уткнулся в экран. Адриан молча наполнил свою тарелку и также сел за стол. Неохотно расправляясь с завтраком, он периодически кидал на Марка болезненные взгляды и молил свой организм лишь об одном – чтобы не разрыдаться прямо здесь, в сию секунду. Мозг наотрез отказывался принимать происходящее. Ещё вчера его друг (а можно ли вообще к этому человеку уже применять такое определение?) был самым добрым и нежным парнем из всех, что он когда-либо знал, а сегодня вновь превратился в какого-то холодного и безразличного ублюдка. Чёрт побери, что вообще с ним происходит? У него какие-то проблемы с психикой? Или он просто хочет довести своего сожителя до нервного срыва? Хотя, тоже бред. Какая у этого цель? Марк продолжал заглатывать один пельмень за другим, бездумно уставившись в телефон, а Лебедев неустанно сверлил его глазами, стремительно наполняющиеся слезами. Испепеляющая злость, которой он до сегодняшнего дня в себе никогда не ощущал, начала скатываться в тугой ком в районе солнечного сплетения и медленно, но уверенно подниматься по лёгким, подступая к самому горлу. Адриан чувствовал, что сейчас его либо вырвет прямо на стол, либо произойдёт реально страшное – он перестанет себя контролировать и всё выскажет Марку. Да и не просто выскажет, а проорёт на всю квартиру, проистерит, проплачет, Ниагарским водопадом выплеснет на человека, который начал вызывать в нём какой-то липкий, не до конца понятный страх. И он, вперемешку с обидой, рос в сердце Лебедева с того самого дня, когда они вышли из кинотеатра после фильма «Хэллоуин убивает». У Адриана было полное ощущение, что теперь Марк убивает его – жестоко, изощрённо, словно он ему не друг, а самый опасный и коварный враг. Как и боялся Лебедев, случилось второе – последняя ниточка, связывающая его с трезвым рассудком, звонко порвалась и бедного парня понесло. С размаху опрокинув тарелку с пельменями, разлетевшимися по всему столу, он резко встал и дал волю эмоциям.
– Да что сука, нахуй, происходит?! – взорвался Адриан.
– Ты, блять, нормальный?! – Марк также моментально вспыхнул, но напор Лебедева оказался в разы сильнее.
– Я, блять, нормальный!! Это с тобой какая-то хуйня творится!! Я уже себе мозг сломал, пытаясь понять, что между нами происходит!! Мы, блять, друзья, сожители, враги, или вообще не пойми хуй кто друг другу?! То ты добрый, нежный и вообще, кажется, что охеренный друг, а то превращаешься в какого-то холодного подонка, унижаешь меня, подчёркиваешь мои недостатки!! Что, сука, изменилось со вчерашнего дня?! Мы охеренно посидели с вином и роллами, ты мне чуть ли в любви не объяснялся, извинялся за свои загоны, а теперь опять ведёшь себя как конченная скотина, как будто тебе глубоко на меня насрать!! У нас всё начало рушится после того, как мы сходили на этот грёбанный «Хэллоуин»! Тебя словно подменили! В тебя, нахуй, демоны вселились или что?! Я перестал узнавать того Марка, ради которого отказался от всего, что имел!! У тебя настроение меняется как по щелчку! Я не могу жить в такой атмосфере!! Я уже прям физически чувствую, как у меня течёт крыша от всего этого пиздеца!!
Внутри у Адриано всё горело, трескалось и рвалось на части. Он беспомощно рухнул на стул и, закрыв лицо руками, зарыдал во весь голос. Лебедев даже не помнил, когда в последний раз с ним случалась подобная истерика. В голове всё упорнее звучало «Никогда. С дебютом тебя, Адри». От такого неожиданного представления Марк какое-то время сидел в полном ступоре и, растерянно хлопая глазами, смотрел на плачущего друга. Когда к Левицкому всё же вернулся дар речи, он встал со стула и, подойдя к Адриану, сел напротив него на корточки.
– Адри, ну ты чего? Прекрати, истерику, слышишь? Ну ты же в конце концов парень, а не девочка. Хотя бы по биологическим признакам. Ну что ты нюни распустил? Адри, посмотри на меня. Убери руки от лица. Адри...
Марк осторожно взял руки Лебедева и потянул их вниз. На него уставились красные, опухшие, запредельно обиженные глаза. Адриан смотрел на Левицкого, словно испуганный котёнок, которого хозяин громко отчитал за провинность. Он ещё продолжал по инерции всхлипывать, и Марк протянул ему бумажную салфетку.
– На, вытри слёзы. Адри, если моё поведение тебя сильно задело, если я себя как-то не так вёл по отношению к тебе, я прошу прощения. Пойми, просто у меня сейчас куча своих проблем, я морально выматываюсь, устаю. Я не могу постоянно быть таким нежным и внимательным, каким ты меня хочешь видеть. Я тоже живой человек и мне свойственны перепады настроений. Иногда мне хочется тупо повтыкать за завтраком в любимый сериал, позырить что-нибудь на Ютубе, а не постоянно развлекать тебя общением.
– Но до недавнего времени у нас всё было хорошо, я чувствовал, что тебе интересен, нужен, а потом с тобой что-то произошло... Я же вижу...
Марк обречённо опустил глаза, затем посмотрел куда-то в сторону, собираясь с мыслями, словно пытаясь ребёнку объяснить прописную истину.
– Адри, у меня сейчас на работе появились определённые проблемы. И мне нужно решить их как можно быстрее. Поэтому я иногда такой раздражённый и необщительный. Я не смогу быть для тебя идеальным другом, который раскрасит твою жизнь во все цвета радуги и будет носить на руках. Для тебя не секрет, что я рос в несколько иных условиях, чем ты. Тебя растили словно цветочек в оранжерее, оберегая от всех опасностей внешнего мира, а меня воспитывала улица и её волчьи законы. Там, где вращался я, ты бы просто не выжил. С такими, как ты я ещё никогда не имел дело. Иногда даже не знаю, как себя с тобой вести.
– Просто будь чуть добрее и внимательнее, – Адиран встал, вытирая рукавом остатки слёз.
– Я буду очень стараться, – пообещал Марк, поднявшись на ноги. – Ну что, мир-дружба? – парень потянулся к Лебедеву, чтобы обнять, но тот отскочил от него словно ошпаренный.
– Прости... Лучше накинь на себя что-нибудь, или, вообще, оденься... Я просто... Блин, Марк, ты меня реально с ума сведёшь, – с этими словами Адриан вылетел из кухни и в следующую секунду закрылся в ванной.
Левицкий посмотрел ему вслед, а его взгляд так и говорил: «Ну и вляпался я с ним однако».
В это же самое время Лебедев, и вполне справедливо, считал, что как раз вляпался он. По самые гланды. Дружба превратилась в пытку, его тело – в один оголённый нерв, а привычная жизнь – в какой-то безумный психологический квест. Включив воду на полную, Адриан смотрел на себя в зеркало и, кажется, в эту секунду просто люто ненавидел собственное отражение. Нервы начали шалить, и он сам себе зарядил пощёчину. «Сучка! Течная сучка, нимфоман грёбанный!». В ход пошла левая рука. «Сраный педик!». И опять правая: «Озабоченный пидор!». И снова левая: «Недотрах ходячий!», и снова правая: «Убогий гомосек!». Лебедев настолько увлёкся, что его щёки уже вовсю пылали и из этой агонии его выдернул лишь голос Марка:
– Адри, у тебя там всё в порядке?
– Да, да, всё хорошо.
Сделав воду чуть послабее, Адриан ещё раз посмотрел в зеркало и в эту секунду почувствовал себя самым несчастным человеком если не в мире, то уж точно в Москве. Такой гнетущей пустоты внутри он давно не ощущал. Постояв так ещё какое-то время, Лебедев с неохотой принялся приводить себя в порядок.

Если у Адриана день начался с дичайшего стресса, то для Безродного это московское утро, несмотря на свой пасмурный и капризный нрав, было каким-то особенным. Прибывая в прекрасном расположении духа (что с ним не случалось уже даже страшно сказать сколько лет), он неспешно разгуливал по Камергерскому переулку. Повидавшись с преподавателями альма-матер, проведя мастер-класс студентам курса своего мастера, он даже не очень понимал, куда ему сейчас направиться. Репетиций сегодня в театре нет, никаких встреч не запланировано и как провести этот день, Анатолий едва представлял. Всё, чем, он мог бы занять себя ещё вчера, сегодня как-то померкло, отошло на второй план на фоне предстоящего события – завтра он получит результаты генетической экспертизы. В родстве с Адрианом он уже почти не сомневался. Но стремительно растущую внутри радость омрачал один немаловажный момент – как ему об этом потом рассказать и не уничтожить всё на корню? Ответа на этот вопрос у Анатолия сегодня не было, и он решил к нему вернуться, когда будет готов к судьбоносному разговору. Пока Безродный, погружённый в свои мысли, шёл вдоль переулка, у него зазвонил телефон. Анатолий остановился и ответил на звонок. Разговор по работе оказался довольно коротким и, положив телефон обратно в карман, Безродный невольно бросил взгляд в сторону. Он стоял возле того самого кафе, где несколько месяцев назад узнал от Марины о существовании Адриана. Высокое окно выходило прямо на улицу и через стекло Безродный увидел сидящую за столиком Лебедеву с чашкой кофе – непривычно задумчивую, и в этой своей задумчивости, ставшую ещё краше и притягательнее, чем обычно. Но в глазах сквозило столько печали и удушающей тоски, что у Анатолия сжалось сердце и вся боль любимой женщины невольно передалась и ему. Марина посмотрела в окно и их глаза встретились. Прошло больше двадцати лет, а взгляд Марины был всё такой же, ну или почти такой же – стало больше глубины, понимания жизни и боли, которая, казалось, со дня их расставания застыла на дне души ледяной глыбой, а сейчас, в этот самый момент таяла и рвалась наружу, заставляя глаза повторять как мантру: «Иди сюда, я в тебе нуждаюсь». И Безродный пошёл на этот зов. Увидев Анатолия, входящим в кафе, Марина нисколько не напряглась, на её лице не дрогнул ни один мускул, будто она этого и ждала. Лебедева встретила бывшего возлюбленного грустной улыбкой. С того момента, как они впервые за двадцать с лишним лет встретились на закрытии театрального сезона, у Марины даже уголки губ не сгибались, когда она смотрела на Безродного. Но сегодня всё иначе – она выглядела абсолютно беззащитной и даже сломленной. Железная броня на деле оказалось просто хрупким стеклом и за ним пряталась женщина, которая так и не смогла отпустить прошлое и обрести личное счастье. И сегодня это стекло было разбито вдребезги.
– Привет, – поздоровался Безродный, подойдя к столику Марины. – У тебя всё хорошо? Я увидел тебя в окне и... ты мне показалась такой грустной. Стало за тебя тревожно. Я присяду?
Лебедева кивком пригласила Анатолия сесть и попыталась развеять его обеспокоенность:
– Всё хорошо. Просто задумалась о своём... Ничего особенного.
– Всё, что связано с тобой, для меня всегда особенно и важно. Какие-то проблемы дома? Тебя чем-то твой олигарх обидел?
– Да нет, всё правда хорошо, Толь. Ничего такого не случилось.
– Марин, ну я же вижу по твоим глазам. Ты прекрасная актриса, но прости, вот сейчас не верю. Рассказывай, что у тебя стряслось.
Лебедева поняла, что отпираться уже бесполезно и немного поколебавшись, решила признаться.
– Толь, ну... да... У меня сейчас в семье есть определённые проблемы. У нас с Димой всё непросто. Я бы даже сказала, совсем непросто. Наш брак зашёл в тупик и я не знаю, что с этим делать.
– Марин, подавай на развод. Уходи от него.
– И куда уходить? К тебе? – по лицу Лебедевой скользнула болезненная улыбка.
– А почему бы и нет? Марин, я говорил тогда и повторю и сейчас. Вдруг нам судьба даёт второй шанс? Шанс всё исправить? Давай ещё раз попробуем. Я же вижу, ты хочешь того же. – Безродный положил ладонь на руку Марины, но она медленно в нерешительности её убрала.
– Толь... Сейчас совершенно неважно, чего я хочу. Да, не буду скрывать... с тех пор, как ты приехал, не проходит и дня, что бы я о тебе не думала, не вспоминала нашу студенческую молодость, ну и тот день, когда... В общем, Толь, всё очень сложно. Дима не даст мне развод. Никогда. Но даже если представить, что развод будет, меня и Адриана ждёт очень незавидная судьба...
– Марин, хочешь я с ним поговорю? По-мужски? Решим этот вопрос раз и навсегда.
От такой безрассудности Анатолия женщина даже нервно рассмеялась и сказала.
– Толь, послушай, ну мы же не в сказке живём. Я не прекрасная принцесса, а ты не доблестный рыцарь в доспехах, который должен меня спасти из замка огнедышащего дракона. Этот дракон тебе не по зубам. – уже серьезнее добавила она. – Ты даже не представляешь, что это за человек. Всех, кто встаёт у него на пути, он престо перемалывает в труху. Не ввязывайся в это. Не ломай себе жизнь. Ты очень талантливый и крутой режиссёр с большим профессиональным будущем.
– Марина, родная моя, как же ты не понимаешь, мне не нужно будущее, в котором нет тебя. Ты с Димой несчастна. И думаю, с таким незавидным отцом Адриан тоже не чувствует себя особо счастливым. Он вас погубит. За то, что так случилось, я чувствую свою очень большую вину. Если б не та чёртова ссора, будь она не ладна, которая произошла между нами двадцать лет назад, сейчас бы всё могло быть по-другому. Вообще всё.
– Толь, ты же знаешь, жизнь не любит сослагательных наклонений. Как случилось, так случилось. Мы уже ничего не можем изменить.
– Марина, можем! – Безродный вновь положил свою ладонь на её руку. – Тебе нужно только набраться немного решимости и собрать вещи. И так же поступить Адриану. Все остальные проблемы я беру на себя.
– Мой муж – это не «остальные проблемы». – Марина чувствовала, как к глазам начинают подступать слёзы. – Это очень страшный человек. Толь, он тебя просто сотрёт в порошок.
– Ты боишься от него уходить, потому что переживаешь за меня?
На языке у Марины вертелся очевидный и короткий ответ, но произнести его она не смогла и убрала руку из-под ладони Безродного.
– Толь, пожалуйста..., – голос Лебедевой дрожал. – Я тебя очень прошу... Всё и так очень непросто, не нужно усложнять. Мне приятно, что ты так беспокоишься о нас с Адрианом, но не надо... Живи свою жизнь счастливо. У тебя всё для этого есть. Прости, я пойду.
Из последних сил сдерживая слёзы, Марина достала из сумки кошелёк, чтобы рассчитаться за кофе. Положив купюру на салфетку, она встала из-за стола и быстро направилась к выходу из кафе.
– Марина, пожалуйста, постой!
В этот момент Безродный увидел, что Лебедева оставила на столе свой телефон. Схватив его, Анатолий уже было хотел броситься догонять женщину, но что-то его остановило. В этот момент он вспомнил, что у него нет номера Адриана. На его счастье мобильный Лебедевой оказался не запоролен. Безродный быстро нашёл нужный контакт и, переписав телефон, побежал вслед за любимой. Он нагнал её на улице.
– Марина, ты забыла телефон!
Подбежав к Лебедевой, Безродный вручил ей гаджет.
– Ой, спасибо большое! Что-то я совсем дурная стала в последнее время.
– Учитывая, в каком стрессе ты живёшь, не мудрено. Ты всё-таки подумай над моим предложением. Я буду ждать, Марин. Столько, сколько потребуется.
Перед тем как ответить, Марина немного замялась.
– Увидимся завтра на репетиции. Пока.
– Пока...
Анатолий тревожно смотрел ей в след и понимал для себя очень важную вещь – он теперь уже не отступится, ни за что. Он будет бороться женщину, без которой уже не представляет своей жизни. Правда, Безродный пока не очень представлял, как это будет делать, но решение исправить свою самую главную ошибку твердело в нём со стремительной скоростью.

В этот день Адриан никуда из дома не выходил. До обеда он со скучающим видом мониторил в интернете вакансии, а Марк, развалившись на кровати, ушёл в свой телефон. За всё это время парни друг другу и нескольких слов не сказали. Такая тишина всё сильнее давила на Лебедева, но он даже не представлял, о чём завести разговор. Ощущение того, что два совершенно чужих человека вынужденно проводят время в одном пространстве, лишь только крепло в Адриане, убивая всякое желание вообще что-либо делать. Для него всё стремительно теряло смысл. Зачем вообще искать достойную работу, что-то предпринимать, куда-то стремиться, если жизнь уже напоминает какую-то психологическую тюрьму без окон и дверей? Мотивация устроиться в приличную контору, чтобы хоть как-то улучшить свой уровень жизни, в нём также слабела. Лебедев уже ничего не хотел. Скучные тексты по фрилансу могли ему обеспечить скромную копейку, но на что-то более масштабное у него уже не было ни сил, ни желания. Вместе с теми небольшими деньгами, которая мать переводила Адриану на карту раз в месяц, выходила как раз та сумма, чтобы пополам с Левицким оплатить квартиру и обеспечить себе стандартное пропитание. А ещё Лебедеву было не очень понятно, почему Марк, попав в долговую яму перед опасными людьми, так спокойно себя ведёт? По идее, он уже давно должен был собирать вещи и рассматривать варианты побега. Если не из России, то хотя бы из Москвы. Вот что он сейчас там смотрит в своём телефоне? Если очередную серию своего сериала, то видимо на нервной почве у него мозги совсем поплыли. Ну а если варианты быстрого и большого заработка, то даже интересно, где он за короткий срок сможет достать весьма крупную сумму. Вариантов, конечно, множество: продать почку, взять кредит под залог (вот только чего, он же гол как сокол), сняться в порно (уж со своим шикарным телом он бы мог там поднять реально большие деньги)... За всеми этими мыслями Адриан и не заметил, как настало время обеда. Закончив зависать в телефоне, Марк встал с кровати и впервые с момента утреннего скандала обратился к Адриану:
– Я бы уже чего-нибудь перекусил. Может нам горячие бутеры сделаю?
– Да, было бы очень мило с твоей стороны, – ответил Лебедев, не отрываясь от монитора ноутбука. – В твоём исполнении я их ещё не пробовал.
Молча кивнув, Марк ушёл на кухню. Расправившись с обедом, который уже по обыкновению прошёл в тишине, Левицкий решил и сам помыть посуду. Дождавшись, пока Адриан доест, он взял грязные тарелки и встал у раковины.
– Спасибо, было очень вкусно, – Лебедев поблагодарил друга и сразу отвлёкся на сообщение, пришедшее ему в мессенджер.
– Я рад, – сухо бросил Марк, начав мыть посуду.
Адриану написал Безродный: «Привет! Это Толя Безродный. Ты как там? Как настроение? Твой телефон наглым образом стырил у Марины. Сам понимаешь, твоя мама вряд ли бы дала его мне добровольно».
Улыбнувшись, Адриан начал писать ответ: «Толя, привет! Да в целом всё ничего. Рад тебя читать. И молодец, что достал мой номер. Я сам потом жалел, что мы не обменялись контактами. Ты сам как?»
«У меня всё отлично. Репетиции идут полным ходом. Твоя мама не перестаёт меня радовать и удивлять. Какая же она у тебя талантливая. Всё думаю о нашей той встрече. Мне не хватило как минимум нескольких часов, чтобы вдоволь с тобой наобщаться. Ты очень интересный человек. Не хочешь завтра увидеться?»
Адриан просиял и тут же ответил: «С большим удовольствием!»
Заканчивая мыть сковородку, Марк обернулся на Адриана.
– С кем ты там так активно переписываешься? – слегка небрежно спросил он.
– Да так, с одним знакомым.
– Ммм... Понятно.
В дверь позвонили.
– Я открою.
Адриан встал, оставив телефон на столе, и направился к двери. А в это время продолжали приходить сообщения от Анатолия. Любопытство Марка взяло верх, и он взглянул на экран мобильного.
«Давай тогда на нашем месте. Ну то есть у Burger Heroes.))) А там уже решим, куда пойдём. Не хочешь по Зарядью прогуляться? Там, говорят, сейчас какая-то крутая выставка открылась». И следом прилетело ещё одно сообщение: «Буду очень рад нашей встрече. Только маме пока лучше не говори о своих планах. Мне кажется, она ещё не готова всё это принять».
И только Марк успел его прочитать, послышались шаги Адриана, возвращающегося на кухню. Левицкий снова встал у раковины, при этом резко изменившись в лице. Глаза медленно наливались злостью, а рука крепко сжала мочалку с пеной.
– Кто это был? – спросил он, когда Лебедев снова сел за стол и продолжил переписку.
– Да ничего особенного. Ошиблись квартирой.
– Ммм... Извини, я тут случайно увидел твою переписку... У тебя появился новый друг?
Адриан прекратил печатать и замер в напряжении. Он посмотрел на Марка, стоявшего к нему спиной и медленно намывавшего тарелку, которая и так уже была идеально чистой.
– Нет, я же сказал, это мой давний знакомый.
– Ты не говорил «давний», – Марк прекратил мыть посуду, но при этом продолжал держать тарелку и мочалку в руках, которые начали слегка подрагивать. – Про давнего ты сказал только сейчас. Зачем ты меня обманываешь?
Совершенно не ожидая такого поворота разговора, Адриан даже отложил телефон и уставился на Левицкого. Его голос ему совсем не нравился, и он чувствовал, как нарастающий страх начинает всё сковывать изнутри.
– Марк, ты чего? Я не понимаю, зачем цепляться к словам?
– Я не цепляюсь...
– А, по-моему, цепляешься. Только я не очень понимаю смысл.
И тут Левицкий неожиданно взорвался, остервенело бросив тарелку в раковину. Адриан в ужасе подпрыгнул со стула, даже успев увидеть осколки посуды, летящие во все стороны.
– Не понимаешь, блять?! Может потому что ты, сука, тупой?!
Марк повернулся к Лебедеву. Взгляд его был страшен. Обезумевшие глаза вонзились в парня и смотрели так, словно хотят испепелить.
– Ты с ума сошёл? – только и выдавил из себя побледневший Адриан, испуганно хлопая глазами.
– Это, по-моему, у тебя что-то с головой! Адри, блять... Я реально тебя не понимаю! Ты, вообще, чего хочешь?! Ты, сука, мне тут целую истерику закатил, что я не уделяю тебе столько внимания, сколько твоему величеству нужно! Я не дебил, я тебя услышал! Я над этим работаю и думаю, как сделать нашу жизнь лучше! Я даже, блять, готов дать тебе то, что ты так хочешь... Да именно то, о чём ты подумал! Я же вижу, как ты, сука, каждый раз кончёй исходишь, когда я выхожу из душа! Скоро уже из ушей начнёт течь! Я думаю, ладно, если так ему неймётся, я помозгую, как бедному парню по-дружески помочь! Сука, сломаю себя, но помогу! Мне – необычный опыт, ему – пиздец какой оргазм. И хорошо, что ты скорее всего не актив. В жопу я бы тебе точно не дал.  Но, сорян, брат, я не могу по щелчку пальцев стать педиком! К таким экспериментам над своим телом надо морально себя подготовить! Запасись терпением! Так нет же, у тебя там видимо уже в трусах такой пожар, что ждать ты не можешь! Пока я тут пытаюсь как-то договориться со своей ориентацией, ты быстренько нашёл себе ёбаря? А может вы уже не первый день трахайтесь с этим Толей?!
Было ощущение, что вся агрессия, которую Левицкий извергнул сейчас на Адриана, копилась в нём днями, месяцами, а то и годами. В то время как Марк представлял из себя раскалённую глыбу из мышц и ядовитой злости, внутри Адриана всё холодело, он бледнел на глазах, а пол стремительно ускользал из-под ног. Однако по взгляду Лебедева казалось, что сейчас и внутри него сработает детонатор и волной эмоций эту обшарпанную кухню, и так дышащую на ладан, просто разнесёт в щепки. Но он только прочти прошептал:
– Марк, ты ополоумел?
– За языком своим следи, гомик сраный! – рявкнул Левицкий, ещё больше освирепев. – Думаешь, я совсем дебил?! «Только маме пока лучше не говори о своих планах. Мне кажется, она ещё не готова всё это принять». Что она должна принять? Что вы уже давно чпокаете друг друга?!
– Это ты за своим языком следи! – теперь взорвался и Адриан. – Ты что себе вообще позволяешь?! Анатолий – просто мой хороший знакомый, с которым мы договорились встретиться и попить кофе! Остальное тебя не касается! Я вообще не понимаю, что за агрессивные предъявы с твоей стороны?! Ты себя сейчас ведёшь, как ревнивый и неуравновешенный муж, чья жена блядует налево и направо!
– А разве не ты спишь и видишь, чтобы как можно быстрее занять эту роль?! Блять, ну если ты так хочешь, я готов в такое поиграть! Я – грубый, вечно заёбанный муж-альфасамец, а ты такая вся из себя нежная недоёбанная тёлочка-нимфоманка, которую нужно трахать по расписанию, желательно три раза в день. Я тебе – качественную еблю, ты мне борщи, котлеты-хуеты и все счастливы!
Все ещё с трудом соображая, как дальше строить этот выходящий за все рамки адекватности диалог, Адриан чётко понимал одно – он уже совершенно не ощущает никакой щекочущей под сердцем радости от готовности Марка в какой-нибудь далёкой перспективе с ним переспать. То, под каким «соусом» это подано, отбивает всякое желание вообще что-либо общее иметь с этим человеком.
«Он стал просто конченным психом, – сверлило в голове у Лебедева. – Это уже не тот Марк, к которому я переехал несколько месяцев назад».
– У тебя реально поехала крыша. – с лёгкой тенью испуга произнёс Адриан. – Не знаю, что с тобой случилось, но продолжать разговор в таком тоне я не намерен.
Лебедев повернулся, чтобы покинуть кухню, но в следующую секунду ситуация окончательно вышла из-под контроля. Марк резко схватил его за руку, рванул к себе и затем прижал к стене.
– Не смей поворачиваться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю! – прорычал он в лицо до смерти перепуганному Адриану.
– Марк, пожалуйста, пусти меня..., – взмолился Лебедев, холодея от ужаса.
– А вот не пущу..., – по лицу Марка пробежала искажённая, уже совсем нездоровая улыбка. – Может мне прямо здесь тебя трахнуть, а? Жёстко выебать в твою пидарскую попочку?
Тиски страха всё сильнее сжимали нервную систему Адриана и по его лицу уже катились слёзы, но, кажется, Левицкого этого совсем не трогало.
– Марк, я тебя очень прошу, прекрати это...
– А ты потом побежишь к мамочке жаловаться? Ты ведь только на это способен, да? Маленький, беззащитный, сопливый Адри...
В этот момент внутри Лебедева резко сорвался стоп-кран и он уже закричал, резко оттолкнув от себя Марка:
– Да прекрати ты это безумие!!!
Пока Левицкий приходил в себя от неожиданных действий «беззащитного» Адриана, тот пулей вылетел в коридор и закрылся в ванной. Марк рванул за ним и как бешеный стал ломиться в дверь:
– А ну открой немедленно!! Не смей от меня запираться!! Сука, открой эту чёртову дверь!
– Марк, у тебя крыша поехала!! – уже практически вопил Лебедев. – Остановись, я тебя умоляю!
– Немедленно открой дверь или я её нахуй вырву!!!
Левицкий с таким остервенением дёргал за ручку, что казалось ещё немного и дверь действительно вылетит вместе с петлями.
– Марк, пожалуйста, хватит!!! – Адриан уже сам выл как нормальный. – Мне страшно!!!
Неожиданно его буйный друг на какое-то время затих. А затем, уже совсем другим голосом, имитируя саму добродетель, но делая это словно маньяк, желающий выманить свою жертву, Марк залепетал:
– Адри... Адри... Солнышко, выходи, а? Адричка, мой хороший... Я тебе ничего не сделаю... Только лишь трахну в твою сладкую жопку. Нежно и с чувством. Ты ведь так любишь?
– Марк, ради всего святого, приди в себя, – Лебедев уже плакал, продолжая стоять у двери и мёртвой хваткой жавшись в ручку. – Что с тобой происходит? Это же не ты...
Левицкого начал разрывать нервный смех. Съехав на пол и облокотившись спиной о дверь, он уже откровенно сходил с ума.
– Это не я... Это не я... Это твой, блять, Толечка... Пришёл поебаться, пососать тебе... Намывай свою жопочку. Толя уже снял трусики и готов свой перчик вставить в твой сочный персик... Ха-ха-ха-ха....
Пока Марк заходился истерическим смехом, Адриан застыл в ванной ледяной статуей и с заплаканным лицом смотрел в одну точку, буквально физически чувствуя, как его самого накрывает сумасшествие. Марка вновь обуздал дьявол и он начал пытаться выбить дверь ногой, извергая из себя маты и оскорбления:
– Да открой мне эту хуеву дверь, гомосятина сраная!!! Иначе я всё тут к ебеням разнесу!! Башку тебе разобью!! 
У Адриана уже даже не хватало сил на истерику и какие-то эмоции. Вцепившись в дверь, он так и продолжал молча стоять, даже не пытаясь вытереть градом льющиеся слёзы. В какой-то момент ад прекратился. Лебедев слышал лишь бешеное биение собственного сердца и дыхание Марка.
– Сука! – в последний раз ударив дверь ногой, Левицкий окончательно затих, а спустя пару минут Адриан услышал звук хлопнувшей двери.
«Он ушёл», – вспыхнула в голове спасительная мысль. А вместе с ней по всему телу, напряжённому словно гитарная струна, пронеслась бешеная турбулентность и Адриан стремительно съехал по двери на пол, забившись в истерике. 

Марка не было до самого вечера. После его ухода Лебедев ещё где-то час провалялся в ванной на полу, уткнувшись головой в дверь. Внутри всё было выжжено. Не осталось никаких эмоций, из мозга словно вытекли все мысли. Кроме одной, которая пинг-понгом скакала по черепной коробке – бежать прямо сейчас, пока Марк не вернулся, или подождать до утра. А если ночью этот псих придушит его подушкой? В итоге было принято решение собирать вещи сию же секунду. Но тут Адриан вспомнил, что бежать то ему и никуда. Для начала нужно найти квартиру. Вариант вернуться в родные стены он для себя даже не рассматривал. Пока Лебедев искал в интернете съёмное жильё, голова кипела и разрывалась от мыслей по поводу Марка. Что с ним произошло? Отчуждённость и раздражительность друга Адриан ещё мог списать на проблемы, связанные с его преступной деятельностью, но то, что случилось сегодня на кухне, не просто выходило за все рамки, а сносило их волной сущего безумия. Что могло вызвать такое неадекватное поведение? Курение травы в каком-то бешеном количестве? Принятие запрещённых веществ? Учитывая, чем занимался Марк, Лебедев этого не исключал. Но тогда бы ещё с утра по его состоянию было бы всё понятно. Употребить где-то втихаря он бы вряд ли мог – они всё время были друг у друга на виду. Может это просто какое-то серьёзное психическое заболевание, которое Марк запустил? Пока все эти вопросы носились у него в голове, уже наступил вечер. Выписав себе на листок клеевого отрывного блокнота несколько вариантов по самому бюджетному жилью в Москве, Адриан уже хотел выключать ноутбук и идти разогревать ужин. В этот момент густую тишину квартиры, окутанную сумерками, пронзил звук открывающегося дверного замка. Включив настольную лампу, Лебедев вздрогнул, понимая, что бежать уже некуда. Прошло какое-то время. Марк в комнату так и не вошёл. Сняв верхнюю одежду и разувшись, при этом даже не посмотрев в сторону Адриана, Левицкий сразу направился в душ. Лебедев понял, что это единственный шанс покидать в сумку основные вещи и бежать отсюда изо всех сил. Телефоны хозяев квартир есть, так что, возможно, сегодня ночью он не останется без крыши над головой. Джинсы, футболки, брюки и рубашки удалось собрать в считанные минуты и лишь одна вещь капитально подводила Адриана – рабочий блокнот, который недавно передала ему мама. Как и в тот раз, когда Лебедев, ссорясь с отцом, покидал свой дом, так и сейчас, – его любимый ежедневник мифическим образом пропал из поля зрения. 
– Да где же он? – паниковал Адриан, нервно распахивая одну за другой дверцы шкафчиков старой советской стенки, растянувшейся почти вдоль всей комнаты. Полупустой сервант из той же эпохи, стоявший у самой кровати, Лебедев открывать не стал, но для надёжности задержал на нем внимательный взгляд. Может он на нервной почве уже просто ослеп? Пока Адриан пытался собраться с мыслями и понять, куда дел блокнот, в комнату вошёл Марк. И как всегда, в своём фирменном последушевом одеянии – белом ванном полотенце на бёдрах. Но в этот раз ни его широкие плечи, ни мускулистые руки, ни соблазнительная грудь, ни рельефный пресс не подействовали на Адриана как прежде: внутри него ничего не вспыхнуло, не заискрилось. Теперь Марк для него был словно пластиковый манекен из дешёвого магазина одежды. В этой мощной плоти он больше не видел жизни. Только лишь безумие и кипящую злость. Лебедев напрягся, но совершенно по другой причине – непредсказуемость этого человека его по-настоящему пугала.
– Адри, ты чего такой напряженный? – почти с искренним удивлением спросил Марк, словно днём между ними ничего не произошло, однако его глаза уже всё равно горели каким-то нездоровым блеском. – А куда ты собрался? Зачем тебе сумка с вещами?
– Я возвращаюсь домой, – холодно процедил Адриан, смотря на Марка такими же ледяными глазами. Закрыв сумку на молнию и взяв её в руку, он уже был готов покинуть пределы комнаты и лишь только Левицкий преграждал ему дорогу. 
– Адри, ты что, обиделся, что я на тебя сегодня накричал? – спросил Марк, совершенно искренне веря тому, что говорил.
– Теперь это так называется? – из Лебедева даже вырвался нервный смешок.
– Ну да, психанул я чутка... Но я же тебе говорил, что у меня сейчас проблемы, которые нужно решить. Шалят нервишки слегонца...
– Слегонца... Слушай, давай так... Реши свои проблемы, подлечи нервы, а потом мы с тобой поговорим.
Адриан уверенно двинулся вперёд, но Марк резко загородил ему проход и схватил за руку, в которой тот держал сумку.
– Адричка, пожалуйста... Солнышко моё... Ты что, меня бросаешь?... Не надо, пожалуйста... Я тебя очень прошу. Я же тебе говорил, что этого не переживу, – Марк взял сумку из правой руки друга и бросил её на кровать. – Сядь, успокойся. Садись, садись, – без резких движений, но довольно настойчиво Левицкий усадил Адриана на стул и встал перед ним на колени, взяв за обе руки. – Я реально этого не переживу. Ты, конечно, сейчас можешь уйти, но... мне кажется, я с собой что-нибудь сделаю, – из Марка прорвался нервно-болезненный смех и он продолжил. – Я знаю, я грязное грубое животное, я обидел своего нежного и ранимого мальчика, и я прошу у него прощение.
И тут Левицкий начал делать то, чего Адриан никак не ожидал – целовать его руки, как любимой девушке, перед которой либо серьёзно провинился, либо любит до беспамятства. Казалось бы уже потухшее пламя начало разгораться в Лебедеве с новой силой. Страх от того, что перед ним психически неуравновешенный человек и нарастающее удовольствие от его нежных поцелуев вступили внутри Адриана в дичайший конфликт, и он уже больше не понимал, как лучше поступить. Лебедев с тупой болью в глазах смотрел на Марка, который из психопата резко превратился в нежного любовника, и проклинал себя за свою слабость и нерешительность. Парень уже был почти уверен, что если Левицкий сейчас потащит его в постель, броня окончательно спадёт – он предпочтёт сдаться и дать человеку ещё один шанс. Но этого не произошло. Закончив с поцелуями, он продолжал смотреть на Адриана щенячьими глазами, вымаливая прощение.
– Мой хороший, мой золотой, я больше так не буду, честно-честно. Я буду стараться стать лучше, обещаю.
– Ты и в прошлый раз это обещал, – Лебедев продолжал смотреть на Марка с траурным видом.
– А вот теперь я клянусь, что такого не будет, – эмоционально заверил Марк, а его глаза только больше загорелись чем-то нездоровым и пугающим.  – А если такое случится, пусть в меня нахуй какая-нибудь комета прилетит или молния уебашит.
«Лучше б тебя уебало молнией в день нашей встречи», – подумал про себя Адриан, но вслух сказал, другое:
– Хорошо, я тебя прощаю.
– Ты ж моё золотце, – просияв, Марк чмокнул Адриана в колено и поднялся на ноги. – Самый добрый мальчик на свете.
– Но я бы хотел немного прогуляться. Проветриться.
– Тебе составить компанию?
– Нет, знаешь, я, наверное, лучше один...
Адриан встал и направился в коридор.
– Но ты же вернёшься? – Марк посмотрел на друга с лёгким недоверием.
Лебедев слегка задумался, а затем повернулся к Левицкому и кивнув головой, сухо ответил:
– Вернусь.
Через несколько минут Адриан нырнул во тьму московских дворов. Щелчок зажигалки, затяжка и вновь потянулась вереница тягостных мыслей. Сбежать не получилось. Наматывать круги вокруг дома до утра тоже не вариант. Но, в любом случае, он уже не сможет лечь в одну кровать с Марком. Мало ли ещё какие бесы его атакуют ночью. Перспектива быть задушенным подушкой Адриана совсем не радовала и надо было что-то придумать. Но сейчас вопрос ночлега волновал его в последнюю очередь. Надо было понять, куда вообще дальше двигаться, продумать стратегию выживания. Слова «жизнь» уже довольно давно не было в лексиконе Лебедева. Начиная с сентября, тянется какое-то разъедающее существование. Тогда, на шашлыках с Марком в Егорьевске, ему казалось, что сердце, истерзанное внутренней неудовлетворённостью, вечным самокопанием и другими психологическими проблемами, наконец-то успокоилось и нашло свою тихую гавань. Несколько часов счастья и потом всё стремительно понеслось в пропасть. Точнее, к краю пропасти. А вот всё сорвалось и полетело вниз – несколько дней назад. И абсолютно не за что уцепиться. Это долгое одинокое падение без каких-либо шансов выжить. Денег, которые у него ещё остались, хватит разве что на скромную комнату, в лучшем случае – на какую-нибудь откровенно убитую однушку, похуже чем здесь, в Бутово. И то, это без учёта залога. А удастся ли договориться с хозяином – большой вопрос. Зазвонивший телефон выдернул Адриана из водоворота мыслей. Это был Безродный. «Толя!» – внутри Лебедева всё закричало от радости и волнения, а также злости на себя и обстоятельства, заставившее забыть про единственного человека, чья дружба для него сейчас бы стала настоящим спасением. Палец нажал зелёную кнопку.
– Толя! Прости, пожалуйста, что пропал! Как раз начал отвечать на твоё сообщение, но у меня там... возникли определённые проблемы... И у меня вообще всё из башки вылетело...
– Адриан, даже не переживай, всё нормально. Я собственно так и понял. У тебя всё хорошо? Удалось решить проблемы?
– Ну... можно и так сказать. Всё утряслось. Во сколько мы завтра встретимся?
– В часиков 11 тебе удобно будет?
– Да, конечно. Тогда я к 11 подхожу к Burger Heroes.
– Отлично. Договорились. У тебя точно всё хорошо? Голос какой-то грустный...
– Да, да, не переживай. Всё в порядке. Просто устал, замотался.
– Ну, тогда ложись сегодня пораньше. Выспись как следует.
– Постараюсь. Ладно, давай, тогда до завтра.
– До завтра. Обнимаю.
Адриан нажал отбой вызова. На какое-то время дышать стало легче. Завтра жизнь ему подарит несколько радостных часов. А что потом? Возвращаться в квартиру, с каждым днём всё больше напоминающую камеру психологических пыток? Но сейчас домой совершенно не хотелось. Хотелось коньяка и продолжать блуждать среди пустынных дворов, томящихся в свете московских окон, за которыми, возможно, тепло и уют. Возможно...
Когда Лебедев вернулся в квартиру, Марк уже спал. Распластавшись на животе и уткнувшись лицом в подушку, он занял собой всё пространство кровати. Адриан решил, что будить сожителя – себе дороже и решил заночевать в ванной, тем более, что она была довольно вместительной. Взяв из шкафа постельное бельё, Лебедев выключил настольную лампу и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Довольно быстро организовав себе ночлег, Адриан снял с себя всю одежду, аккуратно повесил рядом с полотенцами и, выключив свет, лёг в ванну, как следует завернувшись в тёплый плед. Через какое-то время в плотную тьму санузла стали прорываться всхлипы. Всхлипы молодого парня, который уже очень близок к тому, чтобы окончательно сломаться.

Утро началось резко и шумно. Ещё толком не проснувшийся Марк, входя в ванну, включил свет и от неожиданности выругался так громко, что подорвавшейся Адриан, сам испугался не меньше.
– Да блять! Адри! Ты что тут делаешь?!
– Прости, просто не хотел тебя будить, – выскочив из ванной, Лебедев схватил в охапку постельное бельё и вышел в коридор, затем вернувшись за одеждой.
– Ну ты даёшь. Мог бы и разбудить.
– Ты уже крепко спал, это было бы лишним, – сказал Адриан, стараясь не встречаться с Марком глазами. Тот ничего не ответил, и лишь пожав плечами, принялся за утренние процедуры.

Адриан и Анатолий, как и договаривались, встретились в Камергерском переулке у кафе Burger Heroes, а затем приняли общее решение пойти прогуляться в парк «Зарядье». Желая абстрагироваться от современных технологичных выставок, они неспешно бродили среди хвойных деревьев и кустарников, обсуждая детство Адриана, его работу в культурной сфере и постепенно дошли до болезненной темы взаимоотношений с отцом. К этому времени они уже вышли на Парящий мост, возвышающийся над Москвой-рекой, откуда открывался впечатляющий вид на исторический центр столицы.
– Отец особо никогда не интересовался ни моими увлечениями, ни моими успехами, профессиональными достижениями. – тяжёлым голосом рассказывал Адриан. – Он просто... соглашался с фактом моего существования. Но при этом хотел, чтобы плоть от его плоти, так сказать, не опозорила честь семьи, продолжила семейное дело. Поэтому, единственное, за чем он пристально следил – это с кем я общаюсь и провожу время. Как, собственно, и мама.
– Говоря об отце, ты намеренно не употребил слово «сын». – Анатолий внимательно посмотрел на Лебедева. – У вас с ним настолько всё плохо?
Андриан чуть задумался и ответил.
– Ну, мне, действительно, иногда кажется, что я не его сын. Упаси Боже, я маму ни в чём таком не подозреваю. Толь, ну мы с ним, реально, очень разные... И внешне, и по характеру, и взглядам на жизнь... В нём столько жестокости, какой-то ядовитой агрессии, злобы... такой, знаешь, прям, испепеляющей. Такое ощущение, что когда-то жизнь его очень сильно обидела и теперь он мстит всем вокруг. Понимаешь, он... просто сущий тиран. Я даже каких-то других слов не могу подобрать. Ему ни одной фразы поперёк нельзя сказать, никакой критики, все должны ходить по струнке, полное подчинение. За всю жизнь я от него ни одного ласкового слова не услышал. Он даже просто ни разу по-отцовски по голове меня не потрепал, ни разу не обнял. Такое ощущение, что абсолютно чужой человек.
– Могу я сейчас твои волосы потрепать, – добродушно предложил Безродный и, не дожидаясь разрешения, запустил руку в чёрные лоснящиеся локоны Адриана. Лебедев впервые за последнее время засиял своей обаятельной и слегка смущённой улыбкой.
– Спасибо, это было приятно.
«Господи, сколько раз я мог вот так трепать тебя за волосы и делать счастливым, вот таким улыбающимся, как сейчас», – пронеслось в голове у Безродного, который ещё не знал результатов генетической экспертизы, но всем сердцем верил, что они его не разочаруют.
– Адриан, я очень сочувствую твоему... даже не знаю, как сказать... «Горю» – наверное, прозвучит слишком громко... Твоей очень непростой жизненной ситуации... Просто знай, что за любым советом, дружеской помощью, да и просто, когда захочется поговорить по душам... ты всегда можешь обратиться ко мне. Помни, что я рядом.
К этому времени Адриан и Безродный подошли к самому краю Парящего моста, ограждённого стеклянной перегородкой и перед ними открылся умиротворяющий панорамный вид на Москва-реку.
– Ты даже не представляешь насколько для меня важны эти слова, – Лебедев посмотрел на Анатолия с такой благодарностью в глазах, что это его окончательно растрогало и он привлёк парня, к себе, приобняв за плечо.
– Ничего, что я так... беспардонно? – Безродный посмотрел на парня, который, по-моему, только этого и ждал. – Просто, чтоб ты знал, я очень тактильный. И эмоциональный.
– Ну прям как я, – подтвердил Адриан, который прям светился от положительных эмоций, но всё же старался не особо это выпячивать.
– Ну, видишь, сколько у нас общего?
– Жаль, что ты не мой отец. – грустно вздохнув, сказал Адриан. – Был бы у меня такой папа, я бы... Да, блин, наверное, вся бы моя жизнь сложилась иначе...
При этих словах Безродный весь напрягся как струна, но лицом постарался не выдать ни одной эмоции, которые сейчас вспыхнули у него под сердцем. Взяв себя в руки, он с улыбкой произнёс:
– Будь у меня такой замечательный сын, я думаю, и моя жизнь могла бы пойти по-другому...
– А почему ты потом не пробовал построить семью? Так сильно любил мою маму?
– Адри, я пытался... И не один раз. Но видимо, как ты правильно сказал, я очень любил твою маму. Да не видимо, а точно. И все женщины, которых я потом встречал, просто меркли на её фоне. 
– А не хочешь за неё побороться? Я же вижу, что она с папой несчастна. Глубоко несчастна. Уже много лет. Как, собственно и я, не рад такому отцу.
Безродный задумался, но было видно, как предложение Адриана разожгло в нём пламя задора и какого-то прям мальчишеского азарта.
– Ну... усыновлять тебя я, уже, наверное, опоздал, а вот... вырвать твою маму из лап этого цербера я всё же попробую.
– Ты сейчас серьёзно? – Лебедев вновь просиял, заискрившимися глазами уставившись на Анатолия.
– А разве я похож на несерьёзного человека? – Безродный наигранно обиделся. – И если всё закончится хорошо... точнее, когда всё закончится хорошо, можешь сразу не называть меня папой, дам время привыкнуть. – не сдерживая эмоций, Анатолий уже даже засмеялся.
А вот Адриан, оставаясь чуть более серьёзным, огорошил мужчину неожиданным заявлением:
– Наверное, безумно прозвучит, но я хоть сейчас готов назвать тебя папой. Вот ты меня привлёк к себе, и я прям... что-то такое родное почувствовал. Удивительные ощущения...
От переизбытка чувств у Адриана начали выступать на глазах слёзы и не менее сильные эмоции захлестнули Безродного, который вновь вспыхнул от макушек до пят. Он взглянул на Лебедева, а тот задумчиво смотрел перед собой, пытаясь осознать, что сейчас вообще сказал. Неизвестно, чем бы закончилась эта душещипательная сцена, если бы в какой-то момент Адриан не понял, что всё заходит уже слишком далеко и резко не вытер увлажнённые глаза.
– Прости, что-то меня понесло вообще не в ту степь. Просто вся эта нелюбовь отца в течение долгих лет настолько отравляла жизнь, что я уже был готов назвать папой любого взрослого человека, кто подарит мне хоть каплю внимания и тепла. Прости, что-то меня реально накрыло. В последнее время нервы расшатаны и я прям поплыл...
– Адри, да ты что, даже не извиняйся, – изменившись в лице, Безродный забеспокоился за Адриана. – А что с нервами? У тебя действительно всё хорошо? Просто вчера по телефону мне показалось, что... у тебя реально какие-то неприятности. Если у тебя что-то стряслось, расскажи. Я в лепёшку расшибусь, но помогу тебе.
– Толь, правда, всё хорошо, – заверил Лебедев, плохо скрывая свои истинные эмоции. – Просто всё как-то сразу навалилось: новая жизнь на съёмной квартире, безработица, проблемы с... проблемы с самим собой. Но я всё решу. Обязательно.
Безродный чувствовал, что Адриан ему что-то недоговаривает и это опечалило его ещё больше.
– Адри, у вас с мамой есть одна общая и очень яркая черта: вы оба совсем не умеете врать. Я же вижу, что у тебя что-то не очень хорошее происходит. Тебя кто-то обижает? Только скажи, и этому человеку останется жить недолго.
– Толь, мне очень приятно, что ты за меня так беспокоишься, – по лицу Адриана пробежала грустная улыбка. – Но, правда, у меня всё хорошо. Просто, видимо, на фоне стрессов наступило эмоциональное выгорание. Всё наладится. Я со всем справлюсь.
– И всё равно мне кажется, ты мне что-то важное не рассказываешь.
– Тебе кажется. Если хочешь поднять мне настроение, то проедься со мной на метро до моей станции. Ну и можешь заодно до дома провести. Хоть поболтаем ещё. Не хочется сейчас быть одному.
– Да о чём ты, Адри, конечно. Видя твоё состояние, я бы и сам это предложил. А ты уже домой хочешь? Я думал, мы ещё немного по центру погуляем.
– Я бы с огромным удовольствием, но у меня ещё сегодня собеседование. Надо зайти домой, кое-какие документы взять.
– Я тебя понял, не вопрос. Пойдём.

По дороге в Южное Бутово Адриан немного приободрился, проникаясь воспоминаниями Анатолия о своей юности, учёбе в театральном, первых режиссёрских опытах и успешных премьерах. Даже шум подземки не портил впечатления от увлечённого рассказа Безродного. Лебедев ни одного лектора в университете не слушал с таким огнём в глазах, с каким внимал историям о театральной жизни Москвы и Санкт-Петербурга 90-х.
– Ну и тогда, после ссоры с твоей мамой, я перевёлся в Питер и диплом режиссёра уже получал там. – заканчивал Анатолий реконструкцию своей молодости, когда они с Адрианом подходили к дому. – Уже потом, через какое-то время, мне бывшие сокурсники рассказали, что Марина так и не закончила МХАТ. Забеременев тобой, она решила отчислиться и полностью посвятить себя семье.
– Да, мама до сих пор не особо любит говорить на эту тему, – вздохнул Адриан. – Рассмотреть вариант академ-отпуска она и не думала. Потом, насколько знаю, отец, подняв свои связи, похлопотал о дипломе, и чтобы её взяли в театр. То, что случилось, мама вообще воспринимает как личную профессиональную трагедию. И я думаю, восстанавливаться в театральном она не хотела именно по той причине, что... там бы всё напоминало о тебе.
– Да, я почти в этом уверен, – с горечью признал Безродный. – За это всю жизнь себя виню. И это лишь одна из моих ошибок, совершённых из-за своей чрезмерной импульсивности. Сейчас хочу попытаться хоть что-то исправить.
– Уверен, у тебя это получится. Свой второй шанс от жизни ты не просто заслужил, а выстрадал. Ты обязан стать счастливым.
– Как ты и, Адри. – Анатолий приобнял Лебедева за плечо. – Я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты никогда не грустил, как сегодня, а всегда улыбался. У тебя очаровательная улыбка. Не прячь её, она нужна миру.
– Столько заботы и тепла в твоих словах. – ощущая искреннюю любовь Безродного, Адриан вновь засветился. – Будто я действительно твой сын.
– Ты сын женщины, которую я всегда любил и люблю до сих пор. А это очень много...
В один миг эта розово-ванильная идиллия лопнула, как надувной шарик. Мимо Лебедева и Безродного быстрым шагом прошёл Марк и оглянувшись на друга, посмотрел на него совсем недобрым взглядом – откровенно осуждающим и даже опасным.
– Так вот ты с кем пропадал. – небрежно бросил Левицкий. – Давай уже домой. Обед будем готовить.
Адриан даже ничего не успел ответить – заложив руки в карманы кожаной куртки, Марк скрылся за углом.
– Ну, вот мы и пришли, – испуганными глазами проводив парня, Лебедев повернулся к Анатолию и страх всё ещё был написан на его лице. – Спасибо, что провёл до дома.
Адриан изо всех сил пытался улыбаться, чтобы Безродный ничего такого не заподозрил, но это не помогло. Тревога в глазах Анатолия вспыхнула пуще прежнего. Из-за этого Лебедев ещё сильнее растерялся и уже не знал, куда деть взгляд.
– Адриан, вот сейчас ты мне совсем не нравишься, – серьёзно, даже чуть строго сказал мужчина. – В смысле, твоё состояние. Я же вижу, у тебя проблемы. И есть у меня такое твёрдое ощущение, что они связаны вот с этим парнем, который только что прошёл мимо. – Безродный взял Адриана за плечи. – Скажи мне, он как-то не так с тобой обходится? Слушай, если он хоть пальцем тебя...
– Толь, пожалуйста, не накручивай себя, – как можно спокойнее попытался произнести Лебедев. – У нас всё хорошо. Это мой сожитель. Я нашёл его объявление в интернете, он искал парня на подселение. Просто... маленькая бытовая неурядица, – в этот момент перед глазами Адриана пробежал весь тот ужас, что он вчера пережил из-за Марка и ему даже стало противно от своего вранья. Однако позволить себе вывалить на Безродного всю эту жуткую правду – было бы сейчас в корне неверно.
Анатолий был явно не удовлетворён таким ответом, но всё же сказал:
– Ладно... Сделаем вид, что я тебе поверил. Адри, но очень тебя прошу, если вдруг что, сразу мне звони. Я всё время на связи. Если что, звони даже ночью, понял меня?
– Толь, обязательно. Спасибо тебе огромное за твою заботу.
– Да даже не благодари за такое. – Безродный крепко обнял Адриана. – Всё равно мне неспокойно за тебя. Давай, на связи. Пожалуйста, сразу звони, если что.
– Конечно, на связи. Пока.

Анатолий с тревогой смотрел вслед Лебедеву, пока тот не скрылся за углом дома, а затем неспешно побрёл к станции метро. Погрузиться в тяжёлые мысли он даже не успел. На телефон пришло уведомление – в его почтовом ящике появилось новое письмо. Это были результаты генетической экспертизы. У Безродного замерло сердце, и ему даже показалось, что вот-вот откажут ноги. Мужчина сел на ближайшую лавочку и долго не мог решиться открыть самый важный e-mail в своей жизни. Правая рука, в которой он держал телефон, начала слегка подрагивать. Было ощущение, что сейчас все его органы, включая сердце, вылетят наружу, в висках бешено пульсировало и Анатолий даже на миг испугался, что у него предынфарктное состояние. Больше медлить нельзя. Струной натянутые нервы вот-вот лопнут. Безродный открыл файл и в следующий миг громко вскрикнул. В этом его коротком крике были и облегчение, и радость, и благодарность небесам. Внизу документа текст гласил: «Вероятность отцовства составляет 99,75 %». «А почему, чёрт побери, не 99,99?!» – чуть не задыхаясь от счастья, подумал Анатолий, параллельно чувствуя, как в глазах начинает жечь от слёз. Но тут же вспомнил, что его предупреждали – при анализе образцов в отсутствии матери гарантированное значение будет чуть меньше. «Да мы с Адри настолько родные по душам и плоти, что должно быть все 100 процентов!», –кричал мужчина про себя, уже не справляясь с эмоциями. Продолжая во все глаза смотреть на результаты экспертизы, он плотно закрыл ладонью рот, чтобы своими слезами и всхлипами не привлекать лишнего внимания. Но этот почти надрывный плач счастья Безродный уже не мог сдерживать. Сквозь него прорывалось сбивчивое, невнятное, но горячее и самое искреннее «Спасибо! Спасибо! Спасибо!»

Тем временем Адриан медленно поднимался по лестничной клетке, словно возвращался не домой, а шёл на казнь. Взгляд и тон Марка ему очень не понравились. Каждой своей клеткой Лебедев чувствовал приближение чего-то очень нехорошего. Густой страх тёмной жижей стал разливаться в районе живота, а затем и вовсе начал сдавливать спазмами всё тело. Очередной его срыв он уже просто не вынесет. Вероятность того, что расшатанная психика Лебедева даст глубокую и скорее всего финальную трещину, в этот раз была очень высока.  В какой-то момент ноги просто отказались идти, и он сел прямо на холодную бетонную лестницу, пытаясь собраться с мыслями. Ну а если Марк вновь будет сама любезность, что это изменит? Адриан изменит своему решению бежать от него сломя голову? Неужели он настолько себя не уважает и не ценит, что из-за каких-то туманных перспектив пару раз в неделю стонать в объятьях красивого качка, готов терпеть его унижения, срывы и бросать этому животному на растерзание свою нервную систему? Нет, конечно, нет. Это надо заканчивать. Чем бы ни завершился сегодняшний день, завтра, пока Марка не будет, он соберёт оставшиеся вещи и навсегда покинет эти чёртовы стены. А может даже этим вечером, если Левицкий надумает куда-то уйти.

Адриан, словно заходил не в квартиру, а в клетку к спящему дикому зверю, осторожно повернул ключ в дверном замке и также медленно вошёл в коридор. Возникло ощущение дежавю. Во всей квартире было темно и только тусклый свет древней кухонной лампы освещал это унылое пространство. Правда, в этот раз Марк не сидел за столом в ожидании, а стоял и нарезал мясо. На вошедшего Лебедева он даже не обратил взгляд. Сняв верхнюю одежду и разувшись, Адриан уже было хотел нырнуть в комнату, но резкий голос Марка, продолжающего нарезать мясо, его остановил:
– Сюда подойди.
«Ну всё, это конец, – взорвалось в голове у Лебедева. – Нож у него в руке прям очень кстати». У Адриана возникла шальная мысль прямо сейчас схватить пальто и бежать, но если Марк уже не в адеквате, он может рвануть следом, и учитывая его физическую подготовку, по любому догонит. Кричать на всё улицу: «Помогите! Убивают!»? Ну это уже вообще за гранью. Но Лебедева ещё добивало другое. Почему он готовит обед в одних джинсах, без футболки? Не слишком лёгкий прикид для ноября? Всё это, конечно, выглядит дико сексуально: красивый накаченный парень в обтягивающих джинсах, с серьёзной миной на лице, режет на кухне мясо. Прям хоть фотографа зови, чтобы снимал для Men's Health или Playgirl. Но зачем Марк решил устроить это шоу? Специально для Адриана? Чтобы ты тот понял, чего может лишиться и даже на километр не подпускал к себе других мужчин? Да ладно. Ревнивый альфа-самец созрел для новых сексуальных экспериментов и сейчас будет проводить воспитательную беседу? Лебедев подметил ещё кое-что. Именно так Марк выглядел в день их знакомства, в таком уже, кажется, далёком августе. И, по-моему, на нём сейчас были те же джинсы, что и в тот раз. Дизайнерская дырка на правом бедре. Адриан ещё тогда обратил на неё внимание. Очень символично. Получается, всё, финал, история закольцевалась и реально пора сваливать? Но со «сваливать» он явно поторопился. Ситуация накалялась.
– Адри, сюда подойди, – уже более настойчивее и жёстче повторил Марк, продолжая резать мясо.
Деваться было некуда. Медленно, пытаясь максимально оттянуть неизбежное, Лебедев дошёл до кухни и застыл на пороге, не решаясь шагнуть дальше.
– Ближе подойди, – потребовал Левицкий, не отрываясь от процесса.
Без единого возражения, будучи уже прилично напуганным, Адриан подчинился.
– Ну и? – робко спросил он, с выжиданием уставившись на парня.
– Это я тебя хочу спросить «ну и», – Марк стремительно свирепел на глазах, а каждое движение ножа становилось всё более резким и небрежным, куски отрезанного мяса становились всё более крупными. – Что это за хуй с горы был рядом с тобой? Тот самый Толя?
Адриана аж всего передёрнуло, к лицу резко прилила кровь, но он постарался ответить как можно спокойнее:
– Марк, пожалуйста, не надо в таких выражениях говорить о моих друзьях...
– Да каких нахуй друзьях!! – взорвался Левицкий, со всей силы вонзив нож в доску, на которой нарезал мясо. От неожиданности Адриан чуть не подпрыгнул до потолка и сделал несколько шагов назад. – Я видел, как он тебя обнял, и ты прям весь поплыл. Он к тебе явно испытывает далеко не дружеские чувства. Как и ты к нему! Да?
Самые худшие опасения Лебедева подтвердились и теперь в районе солнечного сплетения в нём пульсировал не просто испуг, а реальный страх за свою жизнь. Сейчас от Марка можно было ожидать всего. И глаза, которые прожигали Адриана, уже даже нельзя было назвать красивыми. Это были глаза бешеного хищника, который в любую секунду на тебя броситься. Почти такой же бесчеловечный свирепый взгляд Лебедев замечал и у отца, когда тот выходил из себя и не контролировал свою злость.
– Марк, я тебя очень прошу успокойся..., – произнёс Адриан единственную фразу, которая сейчас пришла ему на ум.
– Я спокоен, – произнёс Левицкий уже чуть более уравновешенно. – Просто скажи мне, между вами что-то есть? Он тебя трахает?
– Анатолий просто мой друг и между нами ничего нет..., – ответил Адриан всё ещё стараясь оставаться спокойным, но внутри его трясло как при землетрясении.
– Хорошо, я тебя верю..., – интонации Марка стали спокойнее, но вот его широко открытые глаза всё больше наливались безумием. Лебедев продолжал медленно отступать. – А ты чего пятишься назад? Ты что, боишься меня? Маленький мой, не бойся. Я тебя не обижу. Солнышко моё... Я тебе ничего не сделаю кроме приятного... Того, что ты так давно хочешь... Только твоим ёбарем должен быть я и никто другой. Ты меня понял? Я очень надеюсь, что ты мне говоришь правду и Толя не ласкал тебя. А я вижу, как ты хочешь этой ласки, как ты по ней, бедненький, истосковался... Я готов тебе её дать с избытком, но при условии, что я стану единственный, у кого будет доступ к телу. И если узнаю, что ты мне изменил, я тебя просто убью, а потом и себя прикончу. Иди ко мне.
С этими словами Марк схватил Лебедева за руку и, резко рванув к себе, заключил в свои объятья. Он начал осыпать его поцелуями, но это были уже совершенно не те прикосновения губ, которые Адриан видел в своих снах и фантазиях. В реальности эти поцелуи оказались какими-то совсем неуклюжими и грубыми. Марк не целовал, а нервно чмокал, повсюду оставляя свои слюни. Затем он начал одной рукой также грубо ласкать его паховую зону и принялся расстёгивать ширинку на джинсах.
– Ну, где там твой дружок спрятался? – даже сам голос Левицкого звучал как у озабоченного извращенца. Во всех его действиях не было ни капли, нежности, любви, уважения. Сейчас он напоминал пьяного и потрёпанного жизнью дальнобойщика, который затащил в кусты местную проститутку.
Лебедев продолжал бревном стоять посреди кухни, даже не пытаясь совершать какие-либо телодвижения. Через тонкий бардовый свитер он ощущал крепкое тело Марка. Ещё бы недавно Адриан в первую же секунду стянул с себя одежду и с наслаждением вжался бы в эти мускулы, но сейчас в нём словно всё отмерло. По телу даже не пробежало искры желания. Наоборот, в нём со стремительной скоростью разбухало отвращение ко всему происходящему, в том числе и к человеку, которого совсем недавно он так хотел. В какой-то момент Адриану показалось, что вся эта дикая неприязнь уже подступает к горлу и его сейчас просто стошнит. Больше не желая терпеть этого издевательства над своим телом, он резко оттолкнул Марка от себя и при этом выкрикнул:
– Да отвали ты от меня!
Это было смело, но больше – безрассудно, учитывая состояние Левицкого. Тот даже не сразу понял, что произошло, но затем вонзил в Адриана свой взгляд, который моментально стал бешеным. С такими глазами либо убивают, либо окончательно сходят с ума и попадают в изолятор для буйных больных. Со словами «Ах ты ж сука!» он зарядил кулаком Лебедеву по лицу. Тот, отлетев на приличное расстояние, ударился головой о холодильник и в следующую секунду съехал на пол. Из носа и рассечённой губы моментально хлынула кровь. Продолжая ошалело смотреть на Адриана, Левицкий было хотел шагнуть к нему на встречу. Но Лебедев, понимая, что вряд ли он захочет помочь подняться, а скорее всего продолжит бить дальше, резко вскочил на ноги и, выдернув левой рукой из доски торчащий нож, направил его на Марка.
– Не подходи, мразь, убью!!! – заорал Адриан что есть мочи, застыв с оружием в руках.
Левицкий видимо не ожидал такого поворота и тень испуга скользнула по его лицу, слегка приглушив психоз.
– Адри, ты чего? – спросил Марк так, как будто свихнулся Лебедев, а не он. – Положи нож. Это же тебе не игрушка какая-то. Мы ведь ещё можем поговорить спокойно.
Левицкий начал идти на Адриана, который в свою очередь отступал назад, всё дальше уходил в коридор.
– Спокойно? Ты издеваешься? – с нервной ухмылкой спросил Лебедев, вытирая запястьем кровь, продолжающую течь из носа. – Марк, я не знаю, что с тобой происходит, какая микросхема в твоей башке перегорела, но ты превратился в реального психа. Тебе надо серьёзно лечиться, ты это понимаешь? Ты не здоров.
– Я не здоров..., – отстранённо повторил Левицкий, продолжая стеклянными глазами смотреть на Адрина. – Адри, это ты не здоров. Посмотри на себя. Тебя всего трясёт, ты угрожаешь мне ножом.
– Это, блять, самооборона. Я не знаю, чего от тебя ожидать. Ты стал абсолютно неадекватным. Но да, нужно признать, что вместе с тобой и я уже на грани того, чтобы добровольно лечь в психушку.
Вдруг Марка будто ударил электрический разряд и его глаза начали бешено бегать в разные стороны, словно он осознавал, что натворил. Парень перестал идти на Адриана, который и так уже стоял почти у самой двери.
– Твою ж мать... сука, что я творю..., – Марк словно приходил в себя после глубокого транса. – Адричка, родной мой, я тебя сильно напугал, да?
Левицкий стремительно менялся в лице, а в голосе всё сильнее сквозили скулящие интонации. Казалось, ещё немного и с ним случится истерика.
– Да, ты меня очень сильно напугал. – произнёс Лебедев, заметно растерявшись от такой резкой смены настроения Марка.
– Солнышко, прости меня, пожалуйста... Умоляю, прости...
Его голос стал уже совсем плаксивым. Парень опустился на пол и на коленях пополз к Адриану. Из него стремительно испарялось всё, что когда-то привлекало Лебедева – мужественность, красота, сексуальность. Искажённое гримасой истерики лицо отталкивало от себя и в эти больные воспалённые глаза даже не хотелось смотреть. Марк сейчас был откровенно жалок. И эта жалость к нему вытеснила из Адриана все остальные чувства. Даже страх. Оказавшись у самых ног Лебедева, он крепко их обнял, прижавшись щекой к коленям. Затем поднял на него глаза, из которых уже вовсю бежали слёзы.
– Ты меня простишь? Скажи, ты меня простишь?
Адриан хотел что-то ответить, но от переизбытка самых разных чувств его язык словно стал ватный и он только хватал ртом воздух, не в силах произнести ни слова. Марк какое-то время выжидающе смотрел на парня, а затем резко вскочил на ноги и рванул на кухню. В коридор он уже вернулся с ножом, приложив лезвие почти к самой вене. Обезумевшие глаза уставились на Лебедева, а дрожащий голос срывался на плач.
– Если ты меня не простишь, я сейчас вскрою себе вену и всё тут нахуй кровью залью. А если уйдешь, то, как захлопнется дверь, я этот нож себе в горло воткну! Я не шучу!
К своему ужасу Адриан более чем ясно понимал – Марк действительно не шутит. Его психоз уже перешёл в какую-то совершенно неконтролируемую и жуткую стадию, когда человек способен вообще на всё.
– Марк, я тебя прошу, не надо! – выкрикнул Лебедев, чуть не рванув к Левицкому.
– Стой на месте! – рявкнул он, надавив лезвием совсем рядом с веной. По руке побежала алая струя.
– Марк, не делай этого! – завопил Адриан. – Я тебя прощаю! Слышишь? Я тебя прощаю! Только умоляю, положи нож на место!
Левицкий опустил нож и спросил недоверчиво:
– Прощаешь? Правда?
– Правда. Пожалуйста, опусти нож.
Глаза Марка вновь задрожали и наполнились слезами. Не выпуская нож из правой руки, он медленно подошёл к Адриану. Глаза всё ещё оставались болезненно-страшными, но он ими всё же пытался извиняться.
– Иди сюда, мой хороший. Я так сильно тебя люблю. Ты ведь меня никогда не оставишь?
С этими словами Марк прильнул к Адриану всем телом, обняв его за шею той рукой, в которой был нож. Лебедев своим окровавленным носом уткнулся ему в плечо, и также обнял за шею левой рукой, держащей кухонное лезвие. Кровь из раны Левицкого уже залила всю руку и медленно стекала на пол.
– Не оставлю, – заморожено ответил Адриан и в эту же секунду себе пообещал, что докопается до истины и узнает, что происходит с Марком. Если это болезнь, то нужно найти её корень и начать срочное лечение. А что, если это зло, ворвавшееся в наш мир из самых глубин ада? Кто же ты, Марк Левицкий? Заблудшая душа, падший ангел, или порождение самого Сатаны? Настало время узнать.