Глава 14. «Отдельный котёл в аду тоже надо заслужить»

Какое-то время Адриан и Марк так и продолжали стоять в обнимку посреди залитого кровью коридора. Наступившую гробовую тишину после происходящего безумия нарушало лишь тяжёлое дыхание Левицкого. Лебедеву казалось, что он слышит и стук собственного сердца, которое бешено прыгало в груди. Гнетущее безмолвие разорвал звук сообщения, пришедшего на телефон Адриана. Он отстранился от Марка и прочитал несколько строчек от отца: «Совсем забыл, что ты официально ещё являешься сотрудником Moscow Life. Зайди сегодня в редакцию и напиши заявление по собственному, задним числом. Если правильно помню, для тебя всё закончилось 31 августа». Если бы можно было причинить человеку физическую боль через телефон, Адриан сейчас бы это сделал с большим удовольствием, вонзив нож в экран мобильного, как раз в то место, где было сообщение от отца.
– Кто это? – спросил Марк. Вместе с рассудком к нему вернулся его обычный будничный голос.
– По старой работе, – ответил Лебедев, параллельно думая, как всё успеть и при этом пытаясь понять, есть ли у него вообще шансы выбраться в ближайшие полчаса из квартиры. Марк абсолютно невменяем, а сегодня, помимо вынужденной поездки в Moscow Life, у Адриана запланировано собеседование в другой редакции.
– Понятно, – тяжело бросил Марк и направился в кухню.
– Тебе нужно рану обработать, – сказал Лебедев, посмотрев на окровавленную руку Марка.
– Мне сейчас нужно водки.
Левицкий достал из холодильника уже на треть выпитую полулитровую бутылку и взял два помытых гранёных стакана, стоящих у раковины. Сев за стол, он налил водку себе и Адриану.
– Сядь, выпей со мной, – попросил Марк, но прозвучало почти как приказ.
– Я не могу, – ответил Лебедев и моментально побледнел, боясь, что его отказ спровоцирует у Марка очередной срыв. – Мне сейчас на собеседование, а потом нужно заехать в редакцию, написать заявление об уходе.
– Ничего с тобой не будет от одного глотка водки. Наоборот, успокоишься.
– Но запах...
– Мятная жвачка в помощь. Ты же сам вечно просишь меня составить тебе компанию. Теперь я прошу. Выпей со мной. Не расстраивай меня. Пожалуйста...
Адриан понимал, что выхода нет и обречённо сел за стол. Марк налил ему чуть меньше половины стакана, почти столько же и себе. Бедный парень понимал, что от такого количества ему станет плохо. Его быстро развезёт, так как с утра на нервной почве он почти ничего не ел. Закинул в себя лишь один небольшой бутерброд с колбасой.
– Твоё здоровье, – Марк поднял стакан и осушил его одним глотком.
Адриан не торопился пить и лишь с тягостной нерешительностью смотрел на свою водку.
– Ты чего застыл? – спросил Левицкий, вместо закуски занюхав свой кулак.
– Да, я сейчас...
Лебедев понимал, что продолжать гипнотизировать стакан уже не имеет смысла, а испытывать терпение непредсказуемого Марка сейчас вообще опасно. Взяв стакан в левую руку, которая уже начинала слегка подрагивать, он сделал небольшой глоток. Однако Левицкого это не устроило, и он раздражённо вскочил с табуретки. Подойдя к другу, Марк схватил его руку со стаканом и поднёс к губам, чуть ли не насильно вливая в него спиртное.
– Блять, что ты как девочка? До дна давай. Вот так.
Адриан громко поставил на стол опустошённый стакан и, разразившись кашлем, рванул к холодильнику в поисках закуски. Схватив банку с соленьями и открутив крышку, Лебедев прямо рукой достал несколько огурцов и запихнул себе в рот.
– Да, давай, закусывай огурчиком, – сказал Марк, потянувшись за пачкой сигарет. Щёлкнкув зажигалкой, он облокотился на стол и с наслаждением выпустил в потолок клубы дыма.
– Я так понимаю, запрет на курение в квартире снят? – спросил Адриан, немного придя в себя. Рухнув на белую обшарпанную табуретку, он задымил вместе с Марком.
– На сегодня, думаю, да..., – расслабленно протянул Левицкий, которому водка и никотин уже слегка ударили в голову.
Делая затяжку за затяжкой, Лебедев несколько раз кинул взгляд на Марка, который задумчиво смотрел в окно и, кажется, основательно ушёл в себя. Голова всё ещё горела от удара о холодильник и только что пережитого шока. Но в неё словно охлаждающая мазь просачивалась мысль, что это их последние минуты с Марком. И дело даже не в том, что решение бежать из этой проклятой квартиры в самое ближайшее время созрело в нём уже окончательно. Левицкий мог вполне застать Адриана, собирающего остатки вещей, или во время побега. И всё же в Лебедеве что-то говорило твёрдо и уверенно – как только он выйдет за дверь, их пути с Марком навсегда разойдутся.
– Ты кажется куда-то торопился? – отстранённо спросил Левицкий, продолжая смотреть в окно и затягиваясь почти дотлевшей сигаретой.
– Да, – Лебедев встал из-за стола и потушил в пепельнице окурок. – Я пойду.
Уже на выходе из кухни он обернулся и в последний раз взглянул на Марка. Перед глазами пробежала вся их короткая, но яркая и насыщенная история. За эти несколько месяцев Адриан словно прожил целую жизнь, в которой, хоть и совсем недолго, но был счастлив. Ему очень хотелось запомнить только всё хорошее и светлое, что было между ними, но тьма, стремительно окутавшая их хрупкий мир, кажется, окончательно вытеснила все добрые воспоминания. Осталось ли к этому человеку хотя бы чувство благодарности за те дни, когда он чувствовал себя нужным и грелся в лучах его дружбы? Возможно... И то – лишь какая-то несчастная капля, которая в эту секунду стекала по щеке. Марк продолжал сидеть к нему спиной, уставившись в окно.
«И напоследок – всё та же твоя голая красивая спина, как и в первую секунду нашей встречи», – отметил про себя Адриан и смахнув слезу, произнёс:
– Я закрою дверь, чтобы дым не шёл в квартиру.
Левицкий лишь угукнул, потянувшись за новой сигаретой.
Дневной свет, лившийся из кухни, поглотила тьма узкого коридора, который Адриану ещё предстояло отмывать от крови. Справившись с этой задачей, он решил в порядок привести и себя. Зайдя в ванну, Лебедев даже не сразу решился посмотреть на себя в зеркало. Если там реально синяк на пол лица, даже непонятно, как с таким маскарадом идти на собеседование. На деле всё оказалось не так трагично. Обработав перекисью кровоподтёки и ссадины, Адриан кое-как замазал их тональным кремом. Получилось это небрежно, но по крайней мере, ушибы уже так сильно не бросались в глаза.
«И всё равно видно», – заключил вслух Лебедев, оставшись недовольным результатом.
Пытаться как-то довести до ума разукрашенное лицо уже не оставалось времени. Надо было ехать на собеседование. Собрав в пластиковую папку необходимые документы для собеседования, Адриан ещё раз попытался поискать свой ежедневник. Сейчас в нём не было особой надобности, но сам тот факт, что очень ценная и важная для него вещь испарилась на пустом месте, не давал ему покоя.
«Видимо опять не судьба, – с горечью подумал Лебедев и, сложив документы в чёрную кожаную сумку-мессенджер, поспешил выйти из квартиры.

Собеседование в «Вечерней Москве» прошло не самым лучшим образом. У Адриана вообще сложилось впечатление, что оно с треском провалилось. Таких неудачных встреч с работодателем у Лебедева ещё не было. Хотя, правильнее будет сказать, что у него вообще никогда не было полноценных собеседований. Ведь уже на последних курсах университета, после нескольких формальных вопросов редактора, он был принят в штат одного из самых крупных интернет-изданий Москвы, в котором успешно трудился вплоть до конца этого лета. То ли отец тогда замолвил за него словечко, то ли он, действительно, был очень способным, но жизнь избавила парня от лишнего стресса. Теперь, оказавшись один на один с вызовами судьбы, Адриан совершенно не понимал, что из себя представляют собеседования в серьёзные издания. Лебедеву казалось, что его талант и опыт работы в известном СМИ способен распахнуть абсолютно все двери. Поэтому к предстоящему интервью в «Вечерней Москве» отнёсся довольно легкомысленно. Главред – худосочная брюнетка лет шестидесяти с усталым взглядом и тонкими как лезвие губами – какое-то время напряжённо изучала резюме. За это время она несколько раз впивалась в кандидата своими маленькими и чёрными как смоль глазками, недовольно морщив лоб. В этих глазах Адриан видел ничто иное как вопрос. И состоял он примерно в следующем: «Чем, мать вашу, от вас несёт?». Лебедев прекрасно понимал, чем и в этот момент ещё сильнее ненавидел Марка. Встреча вышла максимально короткой. Всё ограничилось несколькими формальными вопросами, ответы на которые редакторша выслушивала с откровенно скучающим видом. Ну а после них прозвучала классическая фраза, в большинстве случаев, убивающая всякую надежду на благополучный исход – «Мы вам перезвоним». Да и прозвучала она почти как «Идите на хуй», или что-то очень близкое к этому.

Но Адриану нужно было направляться в совершенно иное место. Хотя, прислушиваясь к своему совершенно разобранному и подавленному состоянию, он предпочёл бы сейчас пойти именно по указанному направлению. Однако жизнь требовала сжечь последний мост с прошлым и официально раз и навсегда уволиться из Moscow Life. Появление в «Москва-Сити» спровоцировало целый ураган воспоминаний. Адриан на несколько минут перенёсся в те далёкие дни, когда до вручения диплома журфака МГУ оставалось меньше недели, а он гордый и счастливый врывался в шумное пространство бизнес-центра, зная, что сегодня с коллегами будет отмечать своё назначение. Получить должность редактора раздела культуры в самом крутом московском СМИ в 21 год – Лебедеву это всегда представлялось каким-то фантастическим сценарием, который мало осуществим в реальной жизни. Но эта сказка с ним случилась и, казалось, что впереди его ждёт увлекательный и довольно лёгкий путь к новым возможностям, манящим перспективам и, вообще, к вершинам журналистской славы. Только вот сказка продлилась совсем недолго и в какой-то момент всё начало рушится как при самом мощном землетрясении. Сейчас Адриан уже понимал чётко – он абсолютно не ценил всех этих щедрых подарков судьбы, воспринимал их как должное и считал, что на эти бонусы от жизни у него безлимит. Лебедев прекрасно понимал, чего лишился и по чьей вине. Разумеется, по своей собственной. В сложившейся ситуации виноват вовсе не Марк. «Похищая» тогда Адриана с работы, он действовал исходя из своего понимания жизни. Его вина здесь минимальна. Ведь Лебедев, осознавая всю свою ответственность перед людьми, вполне мог должным образом расставить приоритеты и не совершить самую большую глупость в жизни.
За последний месяц Адриан неоднократно прокручивал в своей голове совершенно другой вариант развития событий: он не даёт Марку себя увезти из офиса в начале рабочего дня, приходит в кабинет к Мишину, они очень тепло общаются за утренним кофе и это становится точкой отсчёта их новых отношений – когда они уже не просто коллеги, а друзья. В этой истории уже бы не было места Марку. Началась бы череда приятных вечеров у Мишина – новые блюда в его исполнении, вкусное вино, задушевные разговоры, ужины, плавно переходящие в... Так, стоп! Адриан резко себя осадил, понимая, что поток несбывшихся фантазий уносит его совершенно куда-то не туда... Ну, как не туда... Те греющие душу мечты, которые разливались по всему телу, когда он был в гостях у Мишина, уносили именно туда... В ту реальность, где между двумя людьми одного пола пробегает искра и противиться этому чувству практически невозможно. «Так, даже не думай об этом, выкинь эти мысли из головы! – приказывал себе Адриан, уже подходя к небоскрёбу «Восток», – При любом раскладе, вы были бы просто друзьями. Мишин – не гей, тут даже не нужно быть «экспертом», чтобы это понять. Таких мужественных геев не бывает! Типичный роскошный альфа-самец, который просто трепетно относится к своим друзьям. Хотя... Это разве типично, когда альфа-самец такой трепетный по отношению к парню...?» 
На волне этих мыслей Адриан вошёл внутрь здания и уже через пару минут поднимался на лифте на 58 этаж, где по-прежнему располагалась редакция Moscow Life. Лебедеву казалось, что с момента его ухода из СМИ мир настолько изменился, что обнаружить всё на своих привычных местах было даже как-то странно. Единственный, кого он не хотел увидеть ни при каких обстоятельствах, был его отец. Столкновение с ним стало бы последней каплей для переполненной чаши нервов. Но видимо жизнь решила Адриана добить окончательно – Дмитрий Игоревич, глава холдинга, в который входит Moscow Life, в этот день был в офисе. 
Чем выше поднимался лифт, тем сильнее твердело внутри ощущение приближающийся беды. Лёгкие отказывались дышать в привычном режиме, воздуха стало критически не хватать...  54 этаж, 55-й, 56-й, 57-й... 58-й. Двери лифта открылись и Адриан нырнул в этот медиа-улей бесконечных дедлайнов и вечной суеты, одним словом – кладбище нервных клеток.
Появление Лебедева в редакции заметили не сразу. Это дало парню несколько минут оценить обстановку и сделать вывод, что за время его отсутствия в этом дурдоме ничего не поменялось. Маша также бешено стучит по клавиатуре наманикюреными ногтями, почти ни на что не реагируя и периодически поправляя очки. А вот оправа у неё новая, и, как показалось Адриану, ещё более стильная, чем прежде. Олег тоже себе не изменяет – тупит над длинным текстом, покачивая головой в такт музыке, которая орёт из наушников. Пухляшка Наденька также верна своим привычкам – гипнотизируя экран ноутбука, машинально запихивает в себя один за другим пончики с сахарной пудрой. Не меняется и главная «диснеевская принцесса» редакции Рита – крутясь на стуле и наматывая на палец свои золотистые кудри, в самый разгар рабочего дня она увлечённо болтает со своим парнем по телефону. Изменилась только Кристина – в прошлом самый хмурый и слегка мужиковатый персонаж этой редакции. Среди коллег даже сформировалось устойчивое мнение, что она лесбиянка. Девушка не любила говорить о личной жизни и предпочитала широкие джинсы, футболки и кепку козырьком назад. Из-за такого пацанского прикида многие над ней посмеивались, а циничная и острая на язык Таня вообще стебалась над Кристиной при каждом удобном случае. Но вот интересно, будет ли теперь повод у главной стервы редакции зло подколоть коллегу? Ибо вчерашняя депрессивная бунтарка преобразилась до неузнаваемости. Она первая приветливо поздоровалась с Адрианом, возвращаясь на своё рабочее место с чашкой кофе. Лебедев даже не сразу узнал девушку. При том, что Кристина не изменила своей манере одеваться, в её образе не осталось и намёка на дворовой стиль. Джинсы-варёнки сменили элегантные бирюзовые брюки, а на белой футболке красовался такого же цвета удлинённый жакет. Прибегать к яркому макияжу Крис не стала, но явно раскошелилась на хорошего парикмахера. Теперь у неё на голове не смешной awaking стайл, а строгая причёска, благодаря которой стало очевидно – девушка очень даже хороша собой. Со своими светлыми волосами и, как выяснилось, очень приятной улыбкой, Кристина отныне довольно мощно контрастировала с Таней, предпочитающей одеваться и краситься в стиле женщины-вамп. Адриан заметил, что желчной интриганки сейчас нет на рабочем месте, но, судя по её столу, девушка отошла ненадолго и не сильно далеко. Блокнот для записей был открыт и рядом стояла недопитая чашка кофе. Среди коллег Лебедев не увидел и Мишина. Скорее всего он был в зале совещаний или в своём кабинете.
Когда редакция заметила появление Адриана, многие тепло его поприветствовали. Лебедев выглядел откровенно взволнованным, но всё же нашёл в себе ресурсы с натянутой улыбкой покивать коллегам. Он подошёл к стойке администратора, за которой со скучающим видом сидела Света, залипнув в своём телефоне. Увидев Лебедева, девушка подскочила с кресла и, кажется, была искренне рада коллеге.
– О, Адриан! – приветливо улыбнулась секретарша. – Сто лет тебя не видела.
– Два с половиной месяца, если быть точнее, – сказал Адриан, пытаясь выдавить из себя хотя бы подобие улыбки, но лицо всё равно искажала какая-то болезненная гримаса. – Привет, Свет. Я, собственно... Пришёл написать заявление об уходе.
– Да, да, меня Дмитрий Игоревич предупреждал, – девушка начала в суете что-то искать среди бумаг. – Так, стоп... А мне тебе ничего давать и не нужно. Тебе там уже всё подготовили. – Света кивнула на зал совещаний. – Там Дмитрий Игоревич и Мишин.
Лебедев почувствовал, как у него подпрыгнуло сердце.
– Свет, а можно я здесь всё напишу и пойду? Я вот совсем не хочу с ними пересекаться.
– Адриан, я понимаю... Но Дмитрий Игоревич настаивал, чтобы я тебя направила к нему.
– Дмитрий Игоревич значит..., – Лебедев чувствовал, как на смену вязкой панике приходит злость, обжигающая всё нутро.
– Можешь, конечно, и здесь написать заявление об уходе, но я тогда могу сразу садиться рядом с тобой и писать следом, – Света обречённо опустила глаза вниз. – Ты же знаешь своего отца...
– К большому сожалению, да... Ладно, раз он так хочет меня видеть...
– Адриан, я сейчас прекрасно понимаю, что ты испытываешь, – Светлана взволнованно смотрела на парня и было видно, как она за него искренне переживает. – Я тебе очень сочувствую, правда. Знаешь, если честно..., – девушка наклонилась ближе к Адриану и понизила голос, – когда ты ушёл, тут первое время только о тебе и говорили. Я как-то случайно подслушала разговор Дмитрия Игоревича с Мишиным. В общем, он был на тебя так зол... Всё выговаривал Сергею Геннадьевичу. Что ты такой-сикой, неблагодарный, он сделал тебе имя, карьеру, а ты.... В общем, жаловался на тебя нашему редактору. Ну а он... типа со всем соглашался и что-то даже добавлял от себя... Но так... Достаточно сдержанно. Я так понимаю, что в тот день, когда ты в последний раз сюда приходил, вы с ним сильно поругались?
– Ну, мы с Сергеем... Сергеем Геннадьевичем не кореша какие-нибудь, чтобы ругаться, – тяжело вздохнул Адриан. – Просто я реально тогда накосячил.
– Слушай, а у нас тут недавно такое было... Кароче... Дмитрий Игоревич пришёл к нам в редакцию пьяный, с бутылкой виски. Ходил тут, пил прям из горла. И кричал, что, мол, распорядился, чтобы тебя не пускали на порог редакции, и грозил, что если узнает, что кто-то из нас с тобой общается, сразу уволит. Мишин его еле успокоил, вызвал такси... Ой, это прям какой-то ужас был. Я таким Дмитрия Игоревича никогда не видела. Человек просто тотально сорвался... Жесть какая-то.
– Светочка, а это уже вовсе не человек, – Адриан смотрел перед собой, чувствуя, как ненависть, к тому, что когда-то было его отцом, достигает какой-то критической точки. – Такое достойное слово к нему не применимо, от слова совсем. Это чудовище, которое на своём пути бездумно уничтожает всё живое, всё к чему прикасается. Мне искренне жаль, что вы как рабы на галерах прислуживаете его гнилой империи.
Лебедев посмотрел на Свету и теперь уже в его глазах сквозило сочувствие к милой и доброй девушке, которая вынуждена работать на чудовище. Светлана окончательно растрогалась и крепко обняла Адриана.
– Адричка, милый, мне так хочется, чтобы у тебя всё было хорошо! – почти проскулила она. – Ты такой классный, такой добрый парень. У таких, как ты всё должно быть хорошо, просто лучше всех. Понимаешь?
– Понимаю... Спасибо, моя хорошая, спасибо... И на нашей улице однажды будет праздник. Обязательно. Говорю «нашей», потому что вы мне уже как семья и я очень хочу, чтобы не только у меня, ну и у вас всё было лучше всех.
– Так и будет, я знаю, – не выдержав, растроганная Света пустила слезу и затем отстранилась от Адриана, продолжая смотреть на него, как на самого родного человека.
– Ну, что ж, мне пора, – Лебедев попытался произнести это с максимальной решимостью, но его голос всё равно дрожал.
– Если что, я здесь, за дверью, – Света понимала, что эти слова поддержки звучат несколько странно, но ничего другого в этот момент в голову ей не приходило.
Лебедев поднял кулак в знак единства и, набрав в лёгкие воздуха, сразу выдохнул, коснувшись ручки двери, ведущей, в зал совещаний. За столом сидели Дмитрий Игоревич и Мишин. Как только Адриан появился на пороге, они на полуслове прервали разговор и направили свои взгляды на парня. Лебедев-старший смотрел на сына с язвительной ухмылкой, а Сергей сосредоточенно и даже с лёгкой тенью тревоги. Адриан про себя отметил, что отец за эти месяцы набрал лишних килограмм, а его и без того округлое лицо поплыло дальше, обрастая уже третьим подбородком. И, кажется, он продолжает лысеть и ещё к тому же ощутимо поседел. Было видно, что старость подкрадывается к нему всё стремительнее, выпячивая наружу все грехи и пороки, которыми была полна его жизнь. Но одно оставалось неизменным – самодовольная рожа этого «хозяина жизни», на которой ядовитая ухмылка растекалась подобно густой чёрной жиже. «Кто этот человек? – промелькнуло в голове у Адриана, когда он оценил его абсолютно отталкивающий облик. – Это жуткое существо – не мой отец. У меня не может быть такого отца».
– Вы только посмотрите, кто почтил нас своим присутствием, – Лебедев-старший расплылся в натянутой улыбке, которая сразу вызвала у Адриана волну отвращения. – Главное культурное перо Москвы. Ну, проходи, сын. Хотя, я уже не знаю, могу ли я тебя так теперь называть. Ты же от меня отрёкся, если я правильно помню?
«Как же я тебя ненавижу», – эта мысль прилетела в голову Адриана огнестрельной пулей и от переизбытка чувств ему даже стало не по себе.
– Я пришёл написать заявление об уходе, – Лебедев чувствовал, с каким трудом ему даётся каждое слово. – Давай побыстрее с этим покончим.
– Серёж, основные моменты по стратегии развития мы с тобой обсудили, – сохраняя на лице эту противную мину, бизнесмен повернулся к Мишину. – Остальные детали обговорим чуть позже, а сейчас, будь добр, оставь нас с Адрианом наедине.
– Да, конечно, Дмитрий Игоревич, – протокольно ответил Сергей и, поднявшись со своего места, направился к выходу.
И в эти несколько секунд, пока Мишин шёл от совещательного стола до двери, Лебедев отметил, что с того дня, как он перепуганный вылетал из его кабинета, ничего не изменилось. Всё та же внушительная фигура, роскошный внешний вид, всё такой же живой красивый взгляд, но только эти глаза теперь не смотрели на Адриана с той испепеляющей злобой, как в тот роковой вечер. Сейчас в них будто переливались блики тревоги, словно он понимал, что предстоит Лебедеву. И вот когда они оказались на одном уровне, в горле Адриана тугим сгустком застряло слово «Привет», и в итоге он его произнёс. Но в этом было слишком много вины, испуга, неуверенности и страха перед грядущим. Мишин ту же считал все эти эмоции и, кажется, в свой короткий ответ попытался вложить максимум энергии поддержки:
– Привет, Адриан.
Но больше всего говорили его глаза. Лебедеву на секунду показалось, что они всё давно простили и теперь банально за него переживают. Сергей растворился в коридоре среди других сотрудников, дверь закрылась и Адриан остался наедине с отцом. Первые несколько секунд Дмитрий Игоревич смирял сына презрительно-уничтожающим взглядом, но потом всё же решил начать диалог:
– Ну что же ты застыл? Присаживайся.
Адриан молча подошёл к столу и сел. Перед ним лежал белый лист формата А4 и ручка.
Бизнесмен смотрел на парня взглядом победителя, который понимал, насколько бессмысленную войну против опытного волкодава затеял беззащитный щенок.
– Уже всё готово, – очередной порцией яда прыснул олигарх. – От тебя только несколько строчек и подпись.
Адриан не торопился брать ручку и бросил на отца чернеющий от ненависти взгляд.
– Ты хочешь, чтобы я писал заявление при тебе?
– Ну а почему бы и нет? Я не откажу себе в этом удовольствии. Всегда интересно смотреть, как рушится мир тех, у кого было всё, а потом по своей глупости, я бы даже сказал, тупости, они просрали свою успешную жизнь жидким поносом.
Адриан чувствовал, как от злости и переизбытка чувств в глазах начинает печь, но до слёз ещё было далеко. Если бы у него была супергеройская способность испепелять людей огненными струями из глаз, именно это он бы сейчас и сделал с горой мерзкого жира, сидящей напротив.
– Даже своему самому злейшему врагу, самому отъявленному ублюдку я бы не пожелал такого отца, как ты, – прошипел Адриан, наливаясь гневом.
– Заявление пиши и вали отсюда нахер! – рявкнул Дмитрий Игоревич, от чьей самодовольной улыбки не осталось и следа.
Лебедев подвинул к себе бумагу, взял ручку и начал писать текст. На лицо олигарха тут же вернулась язвительная ухмылка. Он не без удовольствия наблюдал за происходящим и посчитал своим долгом добивать лежачего.
– Ну, что, Адриан, как тебе живётся? Доволен своей новой жизнью? Ты ведь об этом мечтал, да? Жить на окраине Москвы за чертой бедности? Мне всегда казалось, что у тебя хотя бы хватит мозгов не смывать в унитаз то, что тебе жизнь преподнесла на блюдечке с голубой каёмочкой. А если быть более точным, то я. Я тебе дал всё, что у тебя было до недавнего момента. Всё, что ты так бесславно просрал. Ну так что?... Ответь же мне, хорошо тебе живётся... сыночка?...
Пока Адриан писал текст заявления, слушая издевательскую речь отца, глаза уже вовсю пылали огнём, больше не в силах сдерживать поток слёз. Одна из них упала на бумагу и слово «меня» стало расплываться синим пятном. Взглядом, полным ненависти, Лебедев посмотрел на отца.
– В любой точке земного шара, да хоть на помойке среди бомжей мне будет лучше, чем в одном помещении с тобой.
Глаза Дмитрия Игоревича вновь налились гневом, но он всё же взял себя в руки, стараясь держать лицо.
– Ну, в таком случае я тебя поздравляю, – дьявольская ухмылка вернулась на лицо олигарха. – Именно туда ты уверенно и держишь путь – к бомжам и маргиналам типа твоего Марка. Я смотрю и перегарчиком от тебя слегка несёт. Ты уже с утра начал выпивать? Прекрасно... Меня в этой жизни уже почти невозможно чем-либо удивить, но, надо признать, у тебя это получилось. Совершить такой стремительный скачок из князи в грязи – это надо постараться.  Листочек новый бери, – Лебедев-старший кивнул на заявление. – Не надо портить важный документ своими соплями.
Адриан остервенело смял листок, кинул его в урну, стоящую под столом, и взял новый, лежащий рядом. В этот раз он писал текст куда быстрее, но Дмитрий Игоревич по-прежнему не отказывался от своей затеи морально уничтожить парня.
– Ну и как там твой Марк поживает? Мои ребята тогда его, конечно, хорошо отметелили. Мне скинули фотки с его разукрашенной физиономией. Кстати, твой качок совсем не умеет драться. Лишь махает кулаками, как подросток. Мышцы себе накачал, а применить их правильно вообще не может. Такой не за себя не сможет постоять, не за своего... друга. Или может... он тебе не просто друг, а? За все годы я от тебя ни разу не слышал, чтобы ты хотя бы на одну девку в школе слюни пускал. Что, на баб вообще никогда не вставало? А я видел, как ты тогда смотрел на своего Шварценеггера, когда я приехал за тобой в КПЗ. Глазки прям горели. А как он отстаивал вашу дружбу, когда я пытался до него донести, что ему нужно забыть о тебе... Смотрел на меня прям зверем. Было полное ощущение, что ты не его друг, а тёлка, которую он впервые трахнул. Ну, колись уже, спишь с ним? А это случайно не он тебя так? Синячок такой хороший на лице. Бьёт – значит любит? У вас с ним такие отношения? Или это его способ доводить себя до оргазма в постели?
Адриан закончил писать заявление и, резко подвинув листок к Дмитрию Игоревичу, посмотрел на него заплаканными и полными презрения глазами.
– А вот это не твоё собачье дело, – прорычал Лебедев.
– Значит спишь..., – казалось, бизнесмен даже обрадовался этой информации, ибо сволочная ухмылка вернулась на его лицо. – Да, Адриан... Я надеялся, что хоть в этом плане ты окажешься нормальным. Но, увы... Мало того, что ты кусок идиота, безработный неудачник, так ещё и педик... Полный комплект. Знаешь... Я так думаю, мне тоже не нужен такой сын. Ты только позоришь мою фамилию. Очень надеюсь, что твою рожу здесь больше не увижу. Сейчас ещё после тебя проветривать придётся. У нас тут совещание будет, а коллеги надышатся твоим гомосяцким душком и, глядишь, ещё вся редакция опидарасится. – олигарх заржал и от его противного смеха Адриана всего передёрнуло. Встав из-за стола, он быстро направился к выходу, но уже у самой двери обернулся и посмотрел на отца.
– Зря маску не надел. Ты уже прилично надышался миом гомосяцким душком. Не случилось бы чего.
– Со словами поосторожнее, Адриан, – на лицо Дмитрия Игоревича вернулась гневная гримаса. – Ты всё-таки прописан в моей квартире. Пока прописан... Но ты же знаешь, я могу это очень быстро исправить. Московскую прописку надо заслужить. А всё, что ты теперь заслуживаешь – это моё презрение.
– Отдельный котёл в аду тоже надо заслужить, – прошипел Лебедев. – И это единственное, с чем ты в этой жизни справился превосходно. Готовься.
С этими словами Адриан уже вышел за порог.
– Щенок, ты что, угрожаешь мне? – олигарх заметно освирепел.
– Что ты, никаких угроз. – с ухмылкой произнёс Лебедев, даже не оборачиваясь на отца. – Просто констатация факта. Ты же не собираешься жить до 150 лет?
Адриан закрыл за собой дверь. Светы на месте не было, и парень этому искренне обрадовался, ибо он совершенно не горел желанием пересказывать главной сплетнице редакции беседу с отцом. Перед тем, как покинуть эти стены, Лебедев решил зайти в санузел и привести себя в порядок. Умывая заплаканное лицо, он увидел в зеркале, как из туалетной кабинки вышел Мишин. Всё внутри налилось огнём. Меньше всего на свете он хотел остаться с ним наедине. Душевная рана от их ссоры заныла с новой силой.
– Ну что, вы уже закончили? – спросил Сергей после некоторой паузы, нанося на руки жидкое мыло.
– Да, закончили. Я больше не сотрудник Moscow Life.
– Жалеешь? – с участием поинтересовался Мишин.
– Да нет, не особо. Я сам виноват в такой своей участи. За свои ошибки надо отвечать. А если уж честно, то совсем не жалею. Иметь отношение к бизнес-империи отца я больше не хочу. Вообще, не хочу иметь отношение ко всему, с чем связан этот человек. Он – чудовище, которое упивается своей властью и вседозволенностью.
– И куда ты теперь?
– Не знаю. Может вообще больше не буду заниматься журналистикой. Найду какую-нибудь работу, которая бы просто кормила...
– Жаль конечно..., – оторвав бумажное полотенце, Сергей начал медленно протирать руки. – Ты пишешь реально хорошие тексты. Может ещё подумаешь? В Москве по твоему профилю работы валом. Любое издание тебя с руками и ногами оторвёт, уж поверь мне.
– Мне кажется, я просто выгорел и надо что-то в жизни менять, – тяжело вздохнул Лебедев.
– В любом случае, поступай, как подсказывает тебе сердце, – выбросив смятое полотенце в урну, Мишин явно намеревался ещё что-то добавить и собирался с мыслями. – Адриан, я... Я хотел тебе сказать... По поводу...
Но закончить он не успел. В туалет вошёл Олег.
– Сергей Геннадьевич, а мы вас как раз и ищем. – бодро произнёс он. – Дмитрий Игоревич уже всех собирает в совещалке. Сейчас начнём.
– Да, я иду, – бросил Мишин коллеге, даже не взглянув в его сторону и продолжая смотреть на Адриана. – В общем, это...
– Я уже пойду, – сказал Лебедев, бегая глазами, будучи ни в силах посмотреть на своего бывшего редактора. – И ты... вы... вы тоже идите. Дмитрий Игоревич не любит ждать.
Мишин лишь слабо кивнул, понимая, что не сказал Адриану то, что хотел, и хотел, пожалуй, все эти месяцы. Лебедев это почувствовал и даже был рад, что появление Олега прервало этот тяжёлый для обоих разговор. Их толком  и не начавшаяся дружба закончена. Они друг другу чужие люди. Нужно это признать и двигаться дальше.
Адриан вышел в коридор. Сергей, чуть погодя, – за ним следом. Лебедев пошёл через основной рабочий зал, направляясь к выходу. Часть сотрудников уже была в совещательной комнате, а остальные туда только собирались. Дмитрий Игоревич что-то обсуждал со Светой и увидел, как его сын покидает офис. Адриан уже подходил к лифту, как услышал сзади ненавистный голос:
– И даже не попрощаешься с любимыми коллегами? Как же так? Я то думал, ты напоследок проставишься, так сказать, отблагодаришь редакцию за то, что терпела тебя здесь целый год. Ты же любишь проставляться. Правда за мои деньги.  – заложив руки в карманы, Дмитрий Игоревич вышел в центр зала. – Я никогда не забуду, как ты обмывал здесь своё назначение. Первую половину вечера пил как не в себя, а вторую – пугал унитаз. А перед этим обблевал весь конференц-зал. А вы не знали об этом? – Лебедев-старший обернулся на подчинённых. – А, ну да, тогда ещё не все из вас здесь работали. Так почему бы не повторить? Я даже готов проспонсировать эту вечеринку.
Всё это время Адриан слушал бизнесмена, также параллельно двигаясь в центр зала. В какой-то момент они оказались напротив друг друга, но на довольно приличном расстоянии. Посмотреть грядущий словесный поединок отца и сына собралась вся редакция. В том числе, и Мишин. Он стоял в первых рядах и с тревогой наблюдал за происходящим.
– А ты не беспокойся, я обязательно соберу своих коллег, – Адриан нацепил на лицо такую же самодовольную ухмылку, которая сейчас была у Лебедева-старшего и пошёл в наступление. – И мы обязательно напьёмся, и даже может обблюём всё вокруг, но только не в этом помещении. Для твоей редакции это будет слишком большая честь.
Дмитрий Игоревич моментально побагровел, но пока старался держать себя в руках.
– Ну ты и сучёныш неблагодарный..., – из олигарха вырвался нервный смешок. – Ты даже не представляешь, как я жалею о том, что дал тебе шанс. Шанс стать человеком, чего-то достичь. И я ещё думал оставить тебе своё дело. Да ты бы в первый месяц его угробил. Такие как ты, Адриан, ни на что в этой жизни не способны. Они только могут впиться клещом в родительский кошелёк и сосать, сосать, сосать... Хотя, собственно, чего я удивляюсь? Сосать – это же по твоей части?
– Что ты сказал? – тут уже от злости покраснел Адриан.
Сотрудники редакции с замиранием сердца смотрели на эту словесную перепалку, которая, казалось, ещё немного и выльется в настоящую стычку. На их фоне выделялся только Мишин. В его глазах заиграли искры гнева, а кулаки постепенно сжимались. Взгляд главвреда был обращён на начальство, поведение которого выходило за все дозволенные границы.
– Ты всё прекрасно слышал, повторять не буду, – Дмитрий Игоревич продолжал наносить удары. – Ты – тряпка, Адриан. Тряпка и слабак. Хотя, нет, для тебя, наверное, это слишком мягкая характеристика. Ты... ты – ничтожество. Ничтожеством родился, ничтожеством влачишь своё жалкое существование, ничтожеством и подохнешь где-нибудь под забором вместе с бомжами, к которым ты так стремишься.
Адриан на удивление стойко принял это унижение и, вернув на лицо ядовитую ухмылку, медленно подошёл к отцу, почти вплотную.
– А знаешь, о чём я жалею? – прошипел Лебедев ему в лицо. – Жалею о том, что 23 года назад ты вставил свой вонючий хер в мою маму, кончил и через девять месяцев на свет появился я. Очень жалею о том, что моим отцом стала такая законченная мразь, как ты. Если бы была хоть малейшая возможность исправить это дичайшее недоразумение, я бы отдал за это всё, даже свою жизнь. Ибо не родиться, не быть твоим сыном – это куда лучше, чем жить и мучиться от одной только мысли, что во мне течёт кровь такого закоренелого ублюдка.
В каждое произнесённое слово Адриан вложил всю свою ненависть, которая копилась в нём годами по отношению к этому человеку. Таким разгневанным его ещё никто никогда не видел. В том числе, и Лебедев-старший. От этой речи редакция просто опешила. Девчонки в ужасе приложили ладони к губам, да и парни с не меньшим шоком ждали ответной реакции своего начальника. А Мишин тем временем был уже наготове, догадываясь, что сейчас произойдёт. Поначалу Дмитрий Игоревич сам ошалело хлопал глазами, пытаясь осознать, что только что услышал. Когда глава холдинга всё же опомнился, то уже больше себя не контролировал. Он резко схватил Адриана за грудки и прогремел на всю редакцию:
– Да ты что себе позволяешь, милюзга паршивая?! Ты на кого свой поганый рот разинул, мразь?! А ну немедленно при всех извиняйся!!!
– Да пошёл ты, – кинул Адриан мужчине прямо в лицо и затем смачно в него плюнул.
Это был смелый, но при этом совершенно безрассудный жест.
– ДА ТЫ ОХУЕЛ!! – окончательно выйдя из себя, Лебедев-старший резко отшвырнул сына от себя. Толчок был до того сильный, что парень отлетел на довольно приличное расстояние, громко шлёпнувшись на пол. Дмитрий Игоревич направился к Адриану и было видно, что с определёнными намерениями. Все присутствующие в ужасе ахнули и не растерялся только Мишин. Его реакция была молниеносной. Он выскочил в центр зала, преградив мужчине дорогу и в следующую секунду с размаху ударил начальника кулаком в лицо.
– Только пальцем его тронь! – прорычал Сергей.
Теперь на приличное расстояние отлетел Лебедев-старший. Мишин подскочил к Адриану и помог ему подняться.
– Ты как? – взволнованно спросил он. – Ничего не сломал?
– Нет, нет... Я вроде в порядке, – дрожащим голосом ответил парень, ещё до конца не осознав произошедшее.
Как раз за это время Дмитрий Игоревич пришёл в себя и со словами «Да какого, блять, хуя?!» кинулся на Сергея. Завязалась драка. Прижав Мишина к полу, он начал наносить ему удары по лицу. Однако главвред быстро сориентировался и зарядил Лебедеву-старшему коленом между ног. Тот, вскрикнув, повалился на бок, но Сергей, чьё лицо уже было измазано кровью, и не думал останавливаться, готовясь наносить мужчине новые удары. Эта секундная пауза дала возможность разнять дерущихся. Олег с Адрианом кинулись к Мишину, а пара других парней начали держать Дмитрия Игоревича.
– Сучонок конченный, ты на кого вообще руку поднял?! – орал мужчина, отчаянно пытаясь врываться из рук подчинённых. – Ты, мразота, кого вообще защищаешь? Совсем, блять, берега попутал?!
– Я защищаю своего друга от психопата, который возомнил себя Господом Богом! – кричал в ответ Мишин, также пытаясь освободиться от Адриана и Олега. – Для которого людей вообще не существует!
На какое-то время олигарх замолк, словно пытаясь вникнуть в смысл услышанных слов. А потом он начал в голос смеяться. Сотрудников редакции охватила новая волна ужаса – все уже были почти уверены, что их босс сошёл с ума. Отсмеявшись, Дмитрий Игоревич выдал такое, от чего присутствующие просто обомлели.
– А... Я кажется понял... Я всё понял... Охренеть... А я ещё на Марка, думал, что он свернул не на ту дорожку. А тут вот оно что... Вот где собака зарыта... Ты бы сейчас видел себя со стороны, Серёженька. Защищал Адриана не просто как друга... а как будто он... тёлка твоя! Ты что, тоже из этой радужной братии? Охренеть! У меня не редакция, а рассадник гомосятины какой-то! Интересно, и давно ты его трахаешь?
– Ах ты сука! – в Мишине словно рванул вулкан и он с новой силой попытался броситься к олигарху. Адриан с Олегом его еле удержали.
– Значит слушай меня внимательно, герой-любовник... Прямо сейчас ты пишешь заявление по собственному, собираешь все свои манатки, берёшь под мышку своего Адриана и вы оба валите отсюда на хер! И не дай Бог я вас ещё раз увижу в этом здании. А лучше вообще уезжайте из Москвы к едрени матери! Вы здесь работу больше не найдёте. По специальности – так точно. Это я вам гарантирую! Да отпустите вы уже меня! – Дмитрий Игоревич раздражённо оттолкнул от себя парней, вцепившихся ему в руки, и встал на ноги.
Олег и Адриан также перестали держать Мишина и помогли ему подняться. Лебедев-старший вплотную подошёл к Сергею. Их гневные взгляды встретились и, казалось, они вот-вот испепелят друг друга.
– Я думал, ты умнее. – произнёс олигарх. – Я думал, отец хоть что-то вложил в твою голову. Хотя нет... Пожалуй, что-то он всё же вложил. Солому вместо мозгов. Потому что сам ничего не видел дальше собственного носа. Иначе бы ни ты, ни Адриан никогда бы не появились в этой редакции. А я как дурак повёлся на его уговоры.
Мишин сейчас был опасен. Переполнявшая его злость могла вот-вот трансформироваться во что-то очень страшное. Кулаки сжались сильнее прежнего.
– Ещё одно слово про моего отца, и я тебе прямо здесь нос сломаю. – выдавил из себя Сергей, побледневший от ярости.
– Пиписька не доросла мне тыкать. – с вызовом заметил бизнесмен. – Даю тебе 30 минут на все сборы. – толкнув Мишина плечом, Дмитрий Игоревич направился к выходу, но затем обернулся на сотрудников и злобно бросил. – А вы тут чего все застыли? Возвращайтесь к работе, спектакль окончен! Совещание переносится на другой день, о дате сообщу потом. – с этими словами Лебедев-старший покинул офис.
Наступила гробовая тишина. Вся редакция стояла словно на похоронах, пытаясь как-то осмыслить произошедшее. Никто первым не решался даже слово произнести. Все лишь робко между собой переглядывались и кидали ещё более испуганные взгляды на Мишина с Адрианом. Гнетущее молчание нарушил звонок телефона. Звонили Сергею. Ответив на вызов, главред вышел в коридор. Лебедев остался наедине с коллегами и как можно быстрее пытался сообразить, куда ему также скрыться от десятка недоумевающих глаз, уставившихся на него. Самые тяжёлые минуты он решил переждать в офисной кухне.
Когда сотрудники Moscow Life остались одни, первой в себя пришла Рита.
– Народ, а кто-нибудь может мне объяснить, что это, блять, сейчас было?
– Охренеть, я как будто финал сезона турецкого сериала посмотрела, – присоединилась Надя.
– Наденька, да твои турецкие сериалы нервно курят и плачут по сравнению с тем, что мы сейчас увидели, – от шока отошла и Маша, – Кстати, никто покурить не хочет? Если бы не рабочий день, я бы и выпила.
– Девочки, по поводу выпить идея отличная, – Рита поддержала Машину инициативу. – Предлагаю сегодня после работы собраться в нашем баре. Уж в этот раз нам точно будет, что обсудить. А пока что, реально, давайте покурим. Мне прям нужно на свежий воздух.
– Девочки, мне тоже, – Надя пошла к своему рабочему месту за сумкой. – Я аж так перенервничала, что, мне кажется, у меня даже давление подскочило. Крис, ты с нами? – обратилась девушка к коллеге.
– Нет, вы идите, я пока не хочу, – отмахнулась Кристина, которая, кажется, единственная ещё не пришла в себя. Девушка задумчиво смотрела в сторону офисной кухни и поняла, что хочет поддержать человека, переживающего там сейчас, пожалуй, самые тяжёлые минуты в своей жизни.
Кристина застала Адриана, набирающего воду в пластиковый стаканчик из кулера, а затем выпивающего её одним глотком. Парня всё ещё трясло после произошедшего, но он максимально старался этого не показывать.
– Ну ты как? – спросила Крис, обеспокоенно глядя на коллегу.
– Скажу откровенно, бывало и лучше, – ответил Лебедев, всё ещё выглядев так, словно его только что оглушили доской.
– Адриан, я даже не знаю, что говорить в таких ситуациях, но... то, что я сейчас увидела, было просто ужасно. Я уже давно подозревала, что у вас с отцом весьма непростые отношения, но чтобы настолько... То, как сейчас себя повёл Дмитрий Игоревич по отношению к тебе, это, конечно... Уже реально за гранью... У меня до сих эта жуткая сцена стоит перед глазами и я не могу даже каких-то слов подобрать...
– Он всегда был отъявленной гнидой, – тяжело выдохнул Лебедев, – но старался эту сторону своей гнилой личности на работе не показывать. А вот сегодня все его демоны и черти одномоментно сорвались с поводка. Думаю, теперь вы понимаете, под чьим началом работаете. Законченный псих с диктаторскими замашками. Мой совет – бегите отсюда, пока он вас не начал жрать по одному.
– Да, ты знаешь, после сегодняшнего его представления я уже реально начинаю задумываться над тем, чтобы поменять работу.
– Уверен, ты долго без работы не задержишься. Ты пишешь очень крутые тексты. Твои обзоры о новых поколениях iPhone читаю как захватывающий роман. Да и тем более с таким новым имиджем у тебя есть все шансы устроиться в солидное издание с хорошим окладом, – Лебедев не без удовольствия окинул взглядом коллегу. – Что случилось, если не секрет? Появилась личная жизнь?
– Ну, типа того, – ответила Кристина, немного засмущавшись.
– Надеюсь, твой молодой человек понимает, что ему досталась не просто талантливая девушка, но и невероятная красавица, – с улыбкой заметил Адриан.
– Ох, спасибо большое, но..., – Кристина опустила глаза в пол, не решаясь закончить мысль.
– Но что?
– Просто... это не молодой человек... это девушка. У нас сегодня первое свидание. А до этого мы месяц переписывались.
– Слушай, ну я очень рад за тебя, – Адриан ещё сильнее расплылся в улыбке. – Это здорово. Только сама понимаешь... В этой стране квир-люди никогда не смогут стать полноценно счастливыми и чувствовать себя в безопасности.
– Да, я знаю..., – Кристина немного погрустнела. – Юля в переписке мне уже дала понять, что не видит своего будущего в России и уже серьёзно думает об отъезде куда-нибудь в Европу. Зовёт меня с собой, но я пока не уверена, что смогу вот так всё здесь бросить и уехать. Да и как маме это объяснить, не представляю. Она про меня ещё не знает. Хотя, с другой стороны, что меня здесь держит? Собственно, кроме мамы и работы, с которой, чувствую, скоро буду увольняться, ничего... В общем, всё пока как-то сложно. Сегодня мы с Юлей наконец-то увидимся вживую и тогда уже будет точно понятно, как действовать дальше. Но по переписке мы друг другу очень понравились.
– Знаешь, Крис, я, наверное, не тот человек, который может давать советы в данной ситуации. У меня у самого сейчас в жизни творится полный бардак. Но мне кажется, если есть чувства и понимаешь, что они настоящие, если ты видишь, что это именно тот человек, с которым обретёшь счастье, то за это счастье стоит бороться.
– Ты прав, – Кристина внимательно посмотрела на Адриана. – И мне вот тоже кажется, что тебе нужно за себя побороться.
– О чём ты? – Лебедев слегка напрягся.
– Адриан, это, наверное, не моё дело, но... То, как за тебя сегодня заступился Сергей Геннадьевич это было... как бы очень говрояще... о многом. При всём своем недопустимом и отвратительном поведении твой отец в одном оказался прав: так эмоционально и горячо парень вряд ли бы стал заступаться за друга. Только если... в этом друге он не видит того, с кем хотел бы связать свою жизнь...
– Ох, Крис..., – Адриан не знал, куда деть глаза и явно был не готов к такому повороту беседы.
– Пожалуйста, прости, прости, – Кристина заволновалась, понимая, что не имела права поднимать эту тему, но Лебедев её успокоил.
– Не извиняйся, в твоих словах нет ничего обидного. Ты озвучила очевидные вещи. Я так понимаю, что в редакции уже давно очевидно и то, что я... не по девушкам?
Кристина с улыбкой кивнула.
– Я давно про тебя догадывалась. Ни на один из наших корпоративов ты не приходил со второй половинкой, вопросы коллег о личной жизни тебя всегда заводили в тупик, да и наши девчонки сколько раз тебе пытались строить глазки, и ты вообще никак не реагировал. А вот поведение Мишина сегодня для всех стало сюрпризом. В редакции поговаривали о ваших натянутых отношениях и во всём этом проскальзывала химия, которая, как правило, бывает между парнем и девушкой. И тем не менее, как-то всерьёз никто не думал, что для Мишина ты не просто рядовой сотрудник. Но то, что случилось сегодня...
– Если честно, его сегодняшнее поведение я могу для себя объяснить, – было видно, как Адриану тяжело говорить на эту тему, но он уже не хотел никаких секретов. – Дело в том, что у нас с Сергеем была одна неформальная встреча, которая потом переросла... чуть ли не в первое свидание. Не знаю, это всё было так странно, необычно... Он оставил на работе книгу, которую хотел подарить маме на День рождения. Позвонил мне в разгар рабочего дня, попросил привезти. Ну, я её привёз, а он прямо с порога предложил мне отужинать с ним. Хотя, это предложение было сделано в такой форме, что отказаться как-то и не получилось. Пока я помогал ему готовить плов, у нас завязался разговор. И знаешь, такой тёплый, душевный, словно и не было всего того напряжения на работе между нами. Мы тогда провели у него дома чудесный вечер и у меня сложилось полное ощущение, что весь лёд между нами окончательно растаял. А на следующий день... Ой, честно, даже не хочу вдаваться в подробности, но между нами случилась очень некрасивая ситуация. Здесь полностью моя вина и своим поступком я очень обидел Сергея. Таким злым я его ещё никогда не видел.
– Это был тот день, когда ты пропал из редакции до самого вечера?
– Да... Тот самый ужасный день...
Кристина подошла к Лебедеву и положила руку ему на плечо.
– Адри, я не знаю, что между вами произошло, но почти уверена, что он давно тебя простил. Ты бы видел с какими глазами Мишин бросился на твоего отца. И при этом решение он принял моментально, ни секунды не думая. А вполне мог бы, ведь на кону стояла его карьера. Идти на такие риски можно только ради тех, кого любишь, причём очень любишь. Блин, это со стороны прям выглядело так... романтично. Скажу честно, я тебе даже немножечко завидую.
– Да перестань, – Адриан отмахнулся со смущённой улыбкой.
– А вот не перестану. Вам нужно с ним поговорить. Уверена, Мишин сам очень хочет с тобой помириться, но не знает, как начать разговор. А тут такой повод.
– Ну, мы сегодня с ним столкнулись в туалете и он... вроде как хотел со мной поговорить. Но вошёл Олег и как-то всё...
– Ну вот! Вернитесь к этому разговору. Это же не дело – два классных парня хотят и должны быть вместе, но мучаются и не решаются сделать всего пару шагов, чтобы всё вернуть на свои места.
– Крис, но хорошо, даже если мы и помиримся, то как я пойму, что Сергей... ну... по этой теме...
– Честно скажу, вот здесь у меня нет стопроцентного рабочего рецепта, но, как мне кажется, всё произойдёт своим естественным путём. Думаю, Мишин никогда бы не стал так рисковать своей репутацией и карьерой, если бы он не разобрался в себе и не догадывался о твоих сексуальных предпочтениях. Его драка с твоим отцом за тебя – это прозвучало почти как каминг-аут. Не исключаю, что возможно он и боролся со своими желаниями, но когда увидел, что тебе грозит опасность, то у него просто сработали инстинкты – защитить своё. Даже если он и переживал за своё будущее, здесь уже всё случилось рефлекторно. Так что поверь, в этом плане тебе не о чем волноваться. Вам просто нужно с ним поговорить и снова начать общаться. Ну а там уже... всё придёт в своё время.
– Может ты и права, – было видно, как Адриан пробирается через толщу сомнений к принятию важного решения. – Попробую сейчас с ним поговорить.
– Вот и умница, – просияла Кристина. – Уверена, вы всё и решите и... ваши чувства вспыхнут пуще прежнего. Ну а что ты улыбаешься? Классика сериального жанра – страстные ссоры, пылкие примирения, ну и всё такое...
– Ох, Крис, этот сериал у меня уже столько нервов забрал, что побыстрее хочется финальную серию, и чтобы все в конце были счастливы.
– Всё в твоих руках. Ты сам сценарист и режиссёр своей судьбы. Действуй. Ладно, я пойду поработаю, а ты, давай, не вешай нос и борись за то, что тебе дорого.
– Спасибо тебе за этого разговор, – Адриан с искренней благодарностью посмотрел на коллегу. – Немного попустило.
– Я очень рада, – девушка нежно обняла Лебедева. – Ты хороший человек, Адри. Очень. Кто бы что там не говорил. И поэтому всё у тебя будет лучше всех. Помяни моё слово. Давай, удачи тебе.
Кристина вернулась в офис и Адриан, постояв какое-то время в задумчивости, вышел за ней следом.

Тем временем Рита, Надя и Маша стояли на перекуре недалеко от комплекса «Федерация» и обсуждали стычку Лебедева с Дмитрием Игоревичем, участником которой неожиданно для всех стал и Мишин.
– Девки, честно скажу, я до сих пор в тихом ахуе от этой сцены, – призналась Маша. – Во-первых, я даже не подозревала, что Адриан с отцом так ненавидят друг друга, а во-вторых... то, как себя в этой ситуации повёл Мишин... Ну, блин... Заступись он так за свою девушку, ещё ладно... А тут... Я в шоке конечно...
– Девочки, а если посмотреть на всё это с другой стороны, – своими предположениями решила поделиться Надя. – Вы не думали, что Сергей Геннадьевич, как истинный руководитель с определёнными моральными принципами, просто защищал своего сотрудника?
– И даже в этом случае всё выглядело... как-то уж слишком... палевно что ли, – к разговору присоединилась и Рита. – Видели, как Мишин к нему трогательно подскочил? Ещё так нежно помог подняться... Я как будто посмотрела отрывок из гейской мелодрамы.  Маша права, так можно заступаться за любимую девушку, но не за своего подчинённого, даже если он твой любимчик. И более того, Адриан уже почти как три месяца не сотрудник редакции.
– Да Лебедев никогда не был у Сергея Геннадьевича любимчиком, ты чего, – резко заметила Маша. – Вспомните, как он его хуесосисл весь этот год.
– А вот теперь, девочки, самое время вспомнить слова нашей Танечки, – Рита затянулась сигаретой, с наслаждением выпуская дым. – Что она не так давно говорила про тёрки Мишина и Адриана? Правильно. Это та самая агрессия, за которой влюблённый человек пытается спрятать свои истинные чувства. Потому что тупо их боится.
– Да Геннадьича можно понять, – сказала Маша, потушив окурок об урну. – Я бы тоже подохерела, если бы поняла, что меня к бабе тянет. Жаль, такой генофонд пропал. Красивый статный мужик. Каких бы он детей заделал.
– Жалеешь, что не с тобой? – со смешком спросила Рита.
– Ой, девки, вот давайте уже будем честными – мы все в своё время пускали слюни на Мишина. – раздражённо заметила Маша. – А некоторые по нему в редакции до сих пор сохнут. Ну а теперь всё, забудьте.
– Да, теория Тани оказалась жизнеспособной, – с грустью признала Рита. – Здесь видимо и вправду синдром второклашки – когда бьёшь пеналом по голове понравившуюся тебе девочку. Но я реально не думала, что это применимо и к геям.
– По-моему, Таня говорила, когда дёргаешь за косичку, – поправила Надя.
– Да какая разница, суть то одна.
– Пеналом как-то больнее.
– А любовь, Наденька, – это всегда больно... А вот и наша Таня. Легка на помине.
В суетливой толпе, рассекающей пространство бизнес-центра, появилась знакомая женская фигура. Татьяна, прибывая в бодром настроении, летящей походкой подошла к девчонкам, даже не подозревая, какая информация сейчас на неё свалится.
– Ох, Танюш, знала бы ты, что сейчас пропустила, – сказала Рита, загадочно улыбаясь.
– Ну и что же я такого пропустила? – спросила Таня с надменным выражением лица, которое почти всегда сохраняла, общаясь с коллегами.
– Мишин на глазах у всей редакции подрался с Лебедевым, – с видом победительницы заявила Маша, понимая, что этой новостью даёт Татьяне самый настоящий удар под дых.
– В смысле?... С каким Лебедевым? – девушка моментально преобразилась в лице и даже побледнела.
– Танечка, у нас в редакции остался только один Лебедев, тот, что самый главный, – язвительным тоном внесла ясность Надя.
– Да ладно!
Татьяну, которую в редакции все считали абсолютно непробиваемой стервой и мастером циничных шуток, накрыла настоящая паника.
– Прохладно, – не менее язвительно добавила Рита. – Ты же вроде как теперь на диете. Могла и пожертвовать обедом, чтобы не пропустить главное событие года в нашей редакции.
– Да пошла ты на хер! – злобно бросила Таня и удалилась в считанные секунды.
– Сама иди туда, сучка недотраханная, – не менее ядовито ответила девушка, когда главная заноза редакции скрылась среди толпы.

Адриан обнаружил Мишина в коридоре. Он как раз закончил разговаривать по телефону и устало прислонился к стене, вытирая платком кровь с лица. Увидев Лебедева, Сергей вновь забеспокоился и одновременно с ним спросил: «Ну как ты?». Парни вяло улыбнулись такой синхронности. Адриан понял, что разговор пойдёт и, оказавшись рядом с Мишиным, начал искать в сумке упаковку влажных салфеток. Сергей всё это время, не отрываясь, смотрел на него и кровоточащие губы постепенно расплывались в лёгкой улыбке.
– Что ты ищешь? – мягко спросил он. – Не суетись.
– Этим будет лучше. – сказал Лебедев, наконец отыскав салфетки и протянув их Мишину.
Их глаза встретились.
– Спасибо, – Сергей взял упаковку и, достав салфетку, начал обрабатывать лицо, правда не всегда попадал ей в раны.
– Давай я, – Адриан решил помочь главреду и тот даже не сопротивлялся. – У вас есть на работе аптечка?
– Да, вроде была. За меня не беспокойся. На мне всё как на собаке заживает. Я за тебя волнуюсь. Ты не сильно ударился? Ничего не сломал, не вывихнул?
– Нет, не переживай, со мной всё в порядке. А вот что теперь с тобой будет? Зачем ты в это полез? Я знаю, какое чудовище мой отец, и, поверь, он сделает всё, чтобы ты в Москве, действительно, не смог никуда устроиться.
– Ничего, я что-нибудь придумаю. Здесь далеко не все издания подконтрольны Лебедеву. Ну а если совсем будет жопа, уеду в Питер. У меня там давний друг пару месяцев назад запустил своё СМИ. Давно уже зовёт к себе. Так что... не пропаду.
– И всё равно я не понимаю, – Адриан прекратил обрабатывать лицо Сергея и внимательно посмотрел на него. – Ты потерял руководящую должность в престижном издании. И ради чего?
– Правильнее было бы спросить «ради кого», – Мишин тепло улыбнулся. – Адри, я...
Но закончить свою мысль главред не успел. В коридор, будто ошпаренная, влетела Татьяна и, увидев Сергея с Адрианом, побежала к ним.
– Серёженька, что случилось?! Мне сейчас прям какие-то ужасы рассказали! Ты что, подрался с главой нашего холдинга?
Оказавшись рядом с Мишиным, Таня чуть не снесла собой Лебедева, который едва успел отскочить от Сергея. Тот явно не был рад коллеге.
– Подрался, – равнодушно ответил главред.
– Любимый, ну зачем? – Таня вырвала у Мишина из рук упаковку салфеток, и принялась нервно обрабатывать раны. – Тебе сейчас нужно пойти к Дмитрию Игоревичу и извиниться перед ним. Ты же не хочешь потерять эту работу?
– Любимый? – невольно вырвалось у Адриана, ибо он совершенно не был готов к такому повороту.
– Ну, да, «любимый», а что тут такого? – небрежно бросила Татьяна, с неприязнью взглянув на Лебедева. – Мы вообще-то с Серёжей пара.
– Простите, я не знал, – Адриан волнительно забегал глазами, не понимая, куда их теперь деть, но перед тем, как повернутся и стремительно покинуть редакцию, успел увидеть виноватый и даже немного напуганный взгляд Сергея. Но уже в следующую секунду он понял, что хочет забыть этот взгляд как можно быстрее, вырвать его с корнями из своей памяти. Окончательно Адриана накрыло уже в лифте. Пока слёзы ручьём текли из глаз, он затылком бился о стенку, повторяя «Идиот, идиот, идиот!». Лебедев ещё никогда не чувствовал себя настолько разрушенным и тотально одиноким. «Поеду на могилу к Стасу», – эта мысль даже его согрела и заставила приступы истерики постепенно сойти на нет. Что ещё остаётся делать, когда твоя жизнь катится в бездну? Идти туда, где тебя, возможно, услышат, где связь с небесами кажется прочнее. Находясь на краю отчаяния, Адриан понимал, что ему больше не у кого просить помощи. Теперь он остался совсем один...