Глава 8 «Всё завертелось слишком быстро»

   В камере, куда посадили Адриана и Марка, стоял невыносимый запах, режущий глаза. В самом углу, прислонившись к стене, сидел мужик с расквашенным лицом в майке-алкоголичке и порванных джинсах, что-то бурча себе под нос. Под ним расплывалась лужа крови, смешавшись с его мочой, и по этому «озеру» было видно, что бедняга уже не первый раз за вечер ходит под себя. Адриан и Марк сидели в другом конце камеры и молчали. Марк периодически поглядывал на Лебедева и затем решился заговорить:
   – Вот какого хрена ты стал катить бочку на полицейского? Да ещё и пьяный в хламину?
   – Спроси что-нибудь полегче, – вздохнул Адриан, – Я в последний раз так напивался в общаге на первом курсе. В конце концов имею право. У меня друг погиб.
   – Да блин, ты теперь каждый свой косяк будешь смертью Стаса прикрывать? – вспыхнул Марк.
   – Давай вот только не сейчас, – раздражённо отмахнулся Адриан.
   – А когда? Блять, кому сказать не поверят. Культурный обозреватель ведущего московского издания..., – нервно засмеялся Марк.
   – А культурные обозреватели ведущих московских изданий не люди, не? – разозлился Лебедев.
   – Да люди, люди, – смех Марка уже был добрым, и он с лёгким сочувствием взглянул на друга по несчастью. – Ох, Адри, с тобой не соскучишься.
   – Да с тобой тоже, – по лицу Лебедева скользнула улыбка.
   Тем временем участковый, смачно пережёвывая свой «Доширак», внимательно смотрел на Адриана, а затем позвал.
   – Эй, парень... как там тебя... да, ты, Лебедев! Что-то мне твоя физиономия очень знакома... Ты случаем не артист? Не ведущий там? Ну я ж тебя точно где-то видел.
   – Я культуру обозреваю в Moscow Life. – сухо отрезал Адриан.
   – Точно! Я ж недавно тебя на Ютубе смотрел. Ты брал интервью у этого... как его... ну такой смазливый...
   – Лазарев?
   – Точно! – с полным ртом одобрительно закивал участковый. – У меня доча по нему сохнет. Дура, говорю, он же из этих... ну ты понял... Ничего тебе, дочь, не светит. А он правда... голубок?
   – Я не проверял. – спокойно ответил Адриан, стараясь скрыть неприязнь к этому пузырю в форме.
   – Да все в вашем шоу-бизе там через одного, – заключил участковый, отправляя в мусорную корзину пустую упаковку из под лапши. – Говорю, дочь, ну ищи ты себе жениха среди нормальных мужиков. У меня тут в отделе столько гавриков подходящих, что-нибудь тебе подберём. Нет, она упёрлась, хочу за музыканта, актёра. Они классные, с ними интересно. Да педики они все, блять! Постоянно с ней из-за этого ругаемся. Не, ну не все, конечно, поголовно. Есть нормальные. Например этот... как его... ну скажи... Он ещё в этом сериале играл... Доча у меня смотрела недавно... «Территория» по-моему...
   – Глеб Калюжный?
   – Ага, он! Ну видно, что чёткий пацан. Хотя... В тихом омуте. Он там... не из радужной братии?
   – Без понятия.
   – Эх ты, – разочарованно махнул участковый. – Ты ж в культуре вращаешься. Должен знать всё там. Если тебя не уволят за уголовку, то, точно за профнепригодность. – участковый разразился быдлячим смехом, обнажая свои жёлтые кривые зубы.
   Адриан с презрением посмотрел на полицейского.
   – Вы звонили моему отцу?
   – Да звонил, звонил, – полицейский тут же помрачнел. – Сказал, что скоро подъедет. Везёт вам, золотой молодёжи, нажрётесь, чужое имущество расхерачите, а папка потом всё разрулит.
   Адриан раздражённо отвёл взгляд, не желая продолжать диалог.
   – Не при таких обстоятельствах я хотел впервые увидеться с твоим отцом. – обречённо произнёс Марк.
   – Я вообще думал, что вы вряд ли встретитесь.
   – В смысле?
   – Понимаешь, – Лебедев пытался подобрать слова. – Мой отец очень сложный человек. Если мать просто рявкнула на моих друзей и этого было достаточно, то он нежелательного человека сотрёт в порошок – что на своём пути, что на пути своих близких. А теперь, когда он увидит меня с тобой в обезьяннике, для него это будет спусковой крючок. Он сделает всё, чтобы ты ко мне даже на километр не подходил.
   – Ты помнишь, что я тебе тогда на балконе говорил? – Марк уткнулся взглядом в пол.
   – Марк, помню! – Адриан чуть ли не с мольбой посмотрел на друга. – Но, пойми, с моим отцом бесполезно бороться. У него, к сожалению, слишком много рычагов влияния на меня. На мою нынешнюю работу помог мне устроиться он, наше издание входит в его медиа-холдинг, ему стоит щёлкнуть пальцами, и я вылечу оттуда как пробка. Я и так там держусь на честном слове, начальник пресует меня каждый день.
   – А тебе не кажется, что ты противоречишь сам себе? – Марк разочарованно посмотрел на Лебедева. – Ты же несколько часов назад мне заливал, что вся эта прогнившая светская жизнь тебе не нужна, что тебе не хватает человеческого тепла. Так вот он я, здесь, рядом. Человека, который запал мне в душу, я готов отогреть. Я же вижу, что тебе классно со мной. И ты уже при первых сложностях готов вот так слиться?
   – Марк, я..., – Адриан отчаянно пытался собрать мысли в кучу. – Ты не представляешь насколько мне приятно слышать эти слова, но... Я не могу вот так сразу всё разорвать. У меня срабатывает банальный инстинкт самосохранения. Ещё несколько дней назад я не подозревал о твоём существовании. Всё завертелось слишком быстро. Но, несмотря на весь этот безумный калейдоскоп событий, я не жалею ни об одной минуте, проведённой с тобой. Честно. Но...
   – Что «но»? – Марк с ожиданием смотрел на Адриана.
   – Я не могу отказаться от своего мира ради дружбы с тобой. Пока не могу. Дай мне время. Точнее, нам время. Мы знаем друг друга всего несколько дней. Это вообще ничего. Давай узнаем друг друга получше.
   – Так ты всё-таки готов общаться? А как же твой деспотичный отец? Мы будем, типа, как эти... любовники за спиной твоих родителей встречаться? – Марк заржал.
   – Да иди ты, – Адриан лёгонько толкнул друга, но сам не удержался от смеха. – Ну, слушай... Мне всё-таки не 14 лет. Мы можем с тобой спокойно видеться, просто отец не будет об этом знать. Это вообще не проблема. Я о другом. Когда-нибудь я захочу тебя привести в свой дом и сказать: «Мам, пап, знакомьтесь, этой мой друг Марк». Процентов 90, что родители мне закатят скандал. Пойдут угрозы, ультиматумы и всё такое. И если я пойму, что мне есть ради кого пожертвовать всем, я сделаю этот шаг. Только давай не торопиться с этим.
   – У тебя всё в будущем времени, – тяжело вздохнул Марк. – Знаешь, в чём твоя проблема, Адри? Ты живёшь либо в прошлом, либо в будущем. Но никак не в настоящем. Прошлого не вернуть. То, что будет, нам неизвестно. Пойми ты уже наконец – надо жить сегодняшним днём. Завтра может не быть.
   – А что ты мне предлагаешь? – на Адриана начала накатывать какая-то беспомощная злоба вперемешку с отчаянием. – Сейчас плюнуть в рожу отцу? Послать его нахуй?
   – Да даже так! – повысил голос Марк. – Это твоя жизнь! Тебе её жить, не твоему отцу! Тебе и только тебе решать, с кем общаться, бухать, дружить! Ты до пенсии собираешься быть под каблуком отца? Адри, вот серьёзно, если сейчас ставишь отца перед фактом, что Марк мой друг и точка, всё – собираешь вещи, переезжаешь ко мне. У меня, конечно, не твои хоромы, убитая однушка. Чё я тебе говорю, ты видел. В общем, не ссы, прорвёмся. Ты со мной?
   Марк протянул руку Адриану. Лебедев хотел что-то ответить, но тут в помещение вошёл его отец. Дмитрий Игоревич уставшим взглядом смерил всех присутствующих и подошёл к камере, оценивающе уставившись на Адриана.
   – Ну, здравствуй, сын. Что, приплыли? Первый привод в полицию? Поздравляю с почином. Что ж ты делаешь, тварь? Позорить меня вздумал? Чтоб нашу семью с говном смешали? Ладно, дома поговорим.
   – Я прошу прошения, как вас по имени-отчеству? – осторожно спросил Марк.
   – Ну Дмитрий Игоревич я. – помедлив, ответил мужчина, с нескрываемой неприязнью разглядывая парня. – Чего тебе?
   – Дмитрий Игоревич, Адриан тут не при чём. Не ругайте его, просто он...
   – А я тебя спрашивал? Ты кто вообще?
   – Я его друг. – с лёгким вызовом ответил Марк.
   – Друг? – лицо Лебедева-старшего исказила желчная гримаса. – Откуда ты вообще вылез, друг?
   – Пап, я тебя прошу..., – начал было Адриан.
   – Заткнись! – резко прервал его Дмитрий Игоревич, продолжая рассматривать Марка, как дивный экспонат в музее. – Прекрасно... Друг значит... И давно вы знакомы?
   – Несколько дней, – нерешительно выдавил Адриан.
   – Охренеть, – было видно, как Лебедев-старший прилагает немалые усилия, чтобы переварить эту информацию. – Сыночка, ты случаем головой нигде не ударился? Какой к чёртовой матери друг? После нескольких дней знакомства? Ты серьёзно?
   – Пап, в общем так, – Адриан подошёл ближе к Марку. – Я выйду отсюда только с ним.
   – Ты что, мне сейчас условия будешь ставить? – Дмитрий Игоревич откровенно опешил и не верил своим ушам.
   Лебедев молча смотрел на отца.
   – Дмитрий Игоревич..., – Марк попытался вклиниться в разговор.
   – Тебе слова не давали, – осёк его мужчина. – Ты знаешь, я бы с огромным удовольствием оставил тебя здесь, – он вновь обратился к сыну. – Пятнадцать суток в кутузке тебе бы пошли на пользу, может мозги бы встали на место. Да вот только мать жалко. И себя мне тоже жалко. Она мне весь мозг проест.
   Какое-то время Лебедевы прожигали друг друга глазами, а затем отец повернулся к участковому и попросил его выйти с ним в коридор. Через пару минут они вернулись и полицейский, гремя ключами, направился к камере.
   – Лебедев, Левицкий, на выход.
   Переглянувшись, парни вышли. Уже на улице Дмитрий Игоревич замедлил шаг.
   – Адриан, иди в машину. – приказным тоном произнёс он. – А твоему другу мне надо сказать несколько слов.
   Лебедев обратил на мужчин тревожно-недоверчивый взгляд.
   – Адриан, иди в машину. – надавил Дмитрий Игоревич.
   Глаза друзей встретились. Адриан будто прощался с Марком, уже заранее зная все слова, которые скажет отец. Во взгляде читался страх – в эту секунду он понял, что действительно боится его потерять. Левицкий тоже всё понимал, но его лицо озарила ободряющая улыбка и он подмигнул другу. От этого Адриану стало ещё тяжелее. Он поспешно направился к машине и сел на заднее сидение, захлопнув за собой дверь. Лебедев-старший надменным взглядом просканировал Марка. Тот в упор с вызовом смотрел в глаза мужчине.
   – Марк, я же вижу, ты неплохой парень, – спокойно начал Дмитрий Игоревич. – Видный, неглупый, сможешь при желании сделать себе карьеру в любой сфере. Зачем тебе на самом старте портить себе жизнь?
   – Не совсем понимаю, о чём вы, – голос Марка был ровным и холодным.
   – Видимо, с неглупым я поспешил. Слушай, мальчик... Ты похоже пока ещё не очень понимаешь, кто я. В моих силах сделать так, чтобы ты вылетел не только со своей работы, если ты конечно работаешь, но и из Москвы. Суть улавливаешь?
   – Нет, не улавливаю, – при том, что Марк всё прекрасно понимал, он был готов ввязаться в этот поединок слов и взглядов, чтобы показать дяде, что он не на того напал.
   – Нет, ты не глупый, ты очень тупой, – Дмитрий Игоревич постепенно закипал, но пока ещё держал себя в руках. – Ну, значит для тупых объясняю: если я ещё раз тебя увижу рядом со своим сыном, то сломаю тебе жизнь. Так понятно?
   – Дмитрий Игоревич, а вам не кажется, что Адриан вправе сам решать, с кем ему общаться, а с кем нет?
   Весь этот диалог для Лебедева-старшего был унизительным и вопрос на вопрос его только больше злил.
   – Я не знаю, чем ты так очаровал Адриана, что он в тебе такого разглядел, что вцепился мёртвой хваткой, но я не позволю, чтобы ты повёл моего сына по наклонной. У него уже был опыт общения с маргинальными выродками. Мы с матерью это вовремя остановили, и он встал на правильный путь, сделал карьеру, получил статут в обществе, уважение. И я тебе не дам всё это разрушить. И ещё, – Дмитрий Игоревич наклонился к уху Марка, – на своего единственного сына у меня большие планы. Я очень хочу ещё внуков поняньчить. Не знаю, что у тебя на уме, но если ты хоть пальцем прикоснёшься к Адриану, то пожалеешь, что родился на свет. Это я тебе обещаю.
   Лебедев-старший отстранился от Марка, пронизывая его ледяным взглядом. Левицкий от подступающей волны ярости стал почти белым.
   – Дмитрий Игоревич, перегибаете, – прорычал он ему прямо в лицо.
   – Я просто предупреждаю, – с язвительной улыбкой прошипел олигарх и направился к машине.
   Марк провожал его взглядом подстреленного взбешённого зверя.
   Дмитрий Игоревич сел на заднее сидение рядом с сыном.
   – Паш, домой.
   – Что ты ему сказал? – мрачно спросил Лебедев, смотря в окно.
   – Чтоб он не гробил твою жизнь. Адриан, у меня нет запасных сыновей. Ты мой наследник. Всю ту империю, которую я создал неимоверными, адскими усилиями, я хочу передать тебе. И ты должен быть сильным и жёстким руководителем, чтобы её удержать. Это большой и сложный путь. И начинать его нужно достойно. А общение с такими дворнягами, как твой Марк – это удар по репутации, и вообще, дорога в бездну. Ты хочешь закончить, как тот мужик, что был с вами в одной камере? Поверь, если будешь общаться с этим парнем, то так и случится. Ни я, ни мать, этого просто не переживём. Ты хочешь нас похоронить раньше времени?
   – Нет, – тихо ответил Адриан.
   – Я надеюсь. Я тебя очень прошу, если ты любишь свою мать, если хоть немного уважаешь меня, разорви все контакты с Марком. Вы с ним не должны больше видеться. Ты меня услышал?
   – Услышал. – заморожено ответил Адриан.
   – Ну вот и хорошо, вот и отлично. Я очень хочу верить, что ты пошёл в меня и не натворишь глупостей со своей жизнью.
   – Не натворю, пап, – Адриан вышел из ступора и холодно посмотрел на отца.
   – Вот и молодец. – сухо сказал Дмитрий Игоревич, так и не удостоив сына взглядом. – Включай уже мозги, Адриан.
   Вновь войти в рабочий ритм после всего пережитого Адриану оказалось крайне сложно. Марк не выходил у него из головы. Проведённое вместе время так и хотелось назвать счастливым, ибо никогда ничего подобного он не испытывал, никогда не попадал в такие ситуации. Вихрь последних событий всколыхнул его устоявшуюся жизнь. И безумная мысль, что было бы здорово вновь окунуться в эту атмосферу, клещом впилась в его мозг. Но также было чёткое понимание – это путь в совершенно другую жизнь, к которой Адриан не привык. И как теперь быть? Он потерял всякий интерес к культурным мероприятиям столицы и лишь одно держало его на плаву – приближается отпуск. И как с наименьшими психологическими потерями пережить это вязко-тягучее время, Лебедев не представлял. В голове у него перемешались все дни и события. Когда он раздавал задания своим журналистам, его часто поправляли, говоря, что то или иное мероприятие давно отписано или уже в работе.

   В конце недели Адриан пошёл к Мишину, чтобы тот подписал заявление на отпуск.
   – Сергей Геннадьевич? – Лебедев постучался в дверь. – Можно?
   Мишин, оторвавшись от монитора компьютера, бросил на Адриана напряжённый взгляд.
   – Да, заходи.
   – Сергей Геннадьевич, вот заявление на отпуск, – Лебедев положил бумагу на стол главного редактора.
   – Адриан, а я что-то не пойму, что вообще с разделом культуры происходит? – Мишин недовольно смотрел в экран. – Ты вообще тексты вычитываешь, перед тем, как передавать на публикацию? Корректору отправляешь?
   – Никита взял себе двухнедельный отпуск. Я пока без корректора.
   – Ну, блин, даже после первой вычитки не должно быть таких ляпов. Ты за лентой вообще следишь? В трёх текстах подряд у тебя фигурирует слово «состоится»: «В центре Москвы состоится...», «В конце августа в Москве состоится...», «В Зарядье состоится...». Что это вообще такое?
   – Сергей Геннадьевич, простите... Просто видимо я под конец рабочего года совсем выдохся. Но я сейчас всё исправлю...
   – Дурак что ли? – Мишин даже удивился. – Хочешь, чтобы статьи из Яндекса вылетели? Уже так придётся оставить. Хотя, это конечно...Лишить бы тебя премии за такой косяк.
   – Вы лучше подпишите мне заявление на отпуск, – Адриан пытался улыбаться.
   – Ты когда хочешь уйти?
   – Через неделю.
   – Ну, нашёл время, – Мишин взял бумагу, изучая текст заявления. – Вообще-то заявление на отпуск подаётся за две недели. И ты хоть в курсе, сколько мероприятий в сентябре будет в Москве? Кто будет всё это отписывать? Твои три калеки? Их при всём желании на всё не хватит. А кто будет сам сайт вести?
   – Так вроде ж Аня меня подменяет в отпуске.
   – Доброе утро, страна! Аня ушла от нас вынашивать последствия бурной личной жизни.
   – Что?
   – Да блин... в декрет она свалила. Так что заменить тебя некому.
   – Я так понимаю, мой отпуск под вопросом? – в голосе Адриана зазвучали истеричные нотки.
   – Правильно понимаешь, – Мишин вновь уткнулся в монитор.
   – Сергей Геннадьевич, – Лебедев держался из последних сил, чтобы не повысить голос на начальника, – я весь этот год пахал как проклятый, вывел раздел культуры Moscow Life на рекордные показатели по посещаемости, запартнёрился со всеми новыми арт-проектами, фестивалями, запустил раздел кинорецензий, а ещё, помимо этого – Ютуб-канал, курировал практику студентов МГУ. Вам не кажется, что я заслужил законный 28-дневный отпуск?
   – Ох, Лебедев, ну ты прям герой, я в шоке, – наигранное удивление Мишина ещё больше разозлило Адриана. – Я в бункере весь этот год просидел и вообще не в курсе о твоих успехах. Удивил. Я тебе открою маленький секрет. – Сергей понизил голос. – Это норма. Так и надо работать. Ничего сверхъестественного ты не сделал.
   – Я так понимаю, в отпуск вы меня не отпустите?
   – Скорее всего нет. Вот как более-менее спадёт основной наплыв культурных мероприятий, тогда иди. В октябре-ноябре. А пока ты нужен здесь.
   – Сергей Геннадьевич, вы изверг, – процедил Лебедев, сдерживая приступ гнева.
   – Лебедев, забываешься, – Мишин волком посмотрел на подчинённого. – Я же могу разозлиться, и ты у меня до Нового года в отпуск не уйдёшь. То, что я поддержал тебя в трудную минуту и дал день отгула – это ни о чём не говорит. На фига мне были тут нужны твои нервы? А так пропсиховался дома и вышел на работу нормальным человеком.
   Адриан оценивающе смотрел на своего начальника.
   – Знаете, Сергей Геннадьевич, а мне тогда показалось, что вы другой. Что в вас есть что-то человеческое, настоящее, какая-то эмпатия. Жаль, что ошибся. Вы обычный руководитель крупной компании, для которого подчинённые – это лишь расходный материал.
   – Лебедев, ещё одно слово, и я тебе устрою бессрочный отпуск, – казалось, ещё немного и главред запустит в Адриана чем-то тяжёлым, от нахлынувшей волны злости он стал сам на себя не похож. – Вышел отсюда!
   Лебедев развернулся и пошёл к выходу. Мишин провожал его испепеляющим взглядом.

   У матери Адриана тем временем шла своя война – на всех фронтах. В театре, где она служила, началась подготовка к новому спектаклю. По решению руководства одна из главных ролей вновь досталась Марине. С приглашённым режиссёром Анатолием Безродным, который должен был скоро приехать из Питера, у Лебедевой ещё в студенческие годы был страстный роман. Но как это обычно бывает, нелепая ссора развела влюблённых. Ему назло она вышла замуж за другого, а он остался с разбитым сердцем. А этим другим оказался никто иной, как Дмитрий Лебедев. Схема «стерпится – слюбится» зачастую бывает рабочей для многих супружеских пар. Семья Марины в этом смысле не стала исключением.
   Вариант, что когда-нибудь придётся заподозрить мужа в измене, Лебедева исключала как нечто совершенно из ряда вон. Ведь он так её добивался, так красиво ухаживал. Весь мир был готов кинуть к её ногам. Однако после рождения Адриана Дмитрий с головой ушёл в карьеру, уделяя семье всё меньше времени. Намечающаяся в их отношениях трещина с годами разрослась до масштабов пропасти. А статус «супруги» по умолчанию трансформировался в «сожители». Возвращение домой после полуночи, близость от силы раз в месяц, перекидывания шаблонными фразами за завтраком, эмоциональная отчуждённость – всё это можно было списать на усталость, выматывающую работу, выгорание. Но Лебедева решила вцепиться в мысль, способную отравить жизнь любой женщине: «у моего мужа появилась любовница». Такое отстранённое поведение супруга Марина наблюдала уже несколько месяцев и понимала, что рано или поздно это её добьёт окончательно.
   В это утро Дмитрий Игоревич торопился на работу и в суете на обеденном столе оставил свой телефон. По обыкновению одарив супругу дежурным поцелуем, Лебедев улетел навстречу новому дню. Марина неспешно допивала свой кофе и настраивалась на предстоящую репетицию в театре. Из круговорота давящих мыслей женщину выдернул звук сообщения на телефоне. Экран её смартфона оставался тёмным. И тут Марина увидела, что уведомление пришло на гаджет мужа. Лебедева взяла телефон супруга и прочитала отчёт от мобильного банка о снятии с карты 250000 рублей в брендовом магазине нижнего белья. Её сердце дрогнуло. Экран погас, а вместе с ним – и последняя надежда Марины на то, что в их семье всё наладится. За все годы брака Дмитрий ни разу не дарил ей нижнего белья. И поэтому для Марины всё стало очевидно.
   Раздался звук открывающегося замка. Лебедев-старший поспешно вошёл в гостиную.
   – Марин, я тут по-моему свой телефон оставил, – даже не глядя на супругу, небрежно бросил мужчина.
   Марина молча смотрела на мужа, держа в руках его телефон. Дмитрий Игоревич изменился в лице – в сверкнувших глазах пробежал страх.
   – Ты залезала в мой телефон?
   – Каким образом? Он же у тебя запоролен. Я просто тут увидела одно уведомление из банка. – Лебедева протянула телефон мужу.
   Дмитрий Игоревич прочитал сообщение и поначалу не решался посмотреть ей в глаза.
   – Ну, да, я был сейчас в магазине нижнего белья.
   – Боюсь спросить, зачем?
   – Захотел тебе подарок сделать, – Лебедев протянул пакет жене.
   – Мне? С чего вдруг? Я уже не помню, когда ты мне в последний раз цветы дарил. Откуда такая щедрость? – Марина достала из пакета бельё, – Трусики и бюстгальтер за 250 тысяч? Спасибо, конечно, но я не ношу этот бренд. И цвет вообще не мой. Почему красный?
   – Ну, ты всё время в чёрном, да в чёрном, а красный, мне кажется, тебе очень пойдёт.
   – Я ненавижу красный, – холодно ответила Марина. – И всё же, с чего вдруг такой порыв?
   – Ну... Как с чего..., – мялся Дмитрий Игоревич, лихорадочно бегая глазами во все стороны, – Марин, у нас скоро вообще-то годовщина и я подумал, что лучше заранее, а то потом замотаюсь, забуду...
   – Ну, за три месяца – это очень заранее, – каменным голосом заметила женщина, понимая, что сейчас рушится весь её мир. – Это ты купил для своей любовницы? Как-то не осмотрительно, Дим. Так палиться. Пакетик мог и в машине оставить.
   – Марин, ну, что ты за ерунду несёшь?! – истерично бросил Лебедев. – Какая любовница?
   – Вот и я спрашиваю – какая? Я её знаю? Это какая-нибудь соска из нашего театра? Капельдинерша? Буфетчица? Или очередная секретутка из твоего офиса? Кто?
   – Марина, ты бредишь! – Дмитрий Игоревич уже не держал себя в руках. – У меня нет никакой любовницы! Это бельё я купил тебе! Мне захотелось сделать тебе приятное! А ты тут начинаешь...
   – Двадцать лет не хотелось, а тут вдруг прорвало. Удивительно.
   – Марина!
   – Ладно, Дим, иди уже на свою работу. – Лебедева кинула пакет на стул и пошла к себе. – У меня сегодня тяжёлая репетиция, вечером поговорим. Если конечно у тебя не всплывёт очередное совещание.
   Сумасшедший, наполненный заботами и проблемами день, близился к своему завершению. Измотанная репетицией и премьерным спектаклем, Марина сидела на балконе и потягивала бокал австралийского рислинга, параллельно затягиваясь тонкой сигаретой. Она настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, как на пороге появился Адриан, держа в руке бутылку красного вина.
   – Привет, – нежно произнесла Лебедева, с грустной улыбкой встретив сына. – Тяжёлый день?
   – Есть такое, – Адриан сел рядом с матерью, взяв штопор и начав открывать вино. – То самое чувство, когда твой начальник – полный придурок.
   – А что случилось?
   – Я ему сегодня принёс заявление на отпуск, а он его не подписал. Сказал, что сентябрь очень насыщенный по культурным событиям и что в лучшем случае, я уйду в отпуск в октябре-ноябре. Нормально вообще?
   – Конечно, не нормально, – вздохнула Марина, сделав глоток вина. – Ты честно год отработал. А у вас кто-то ещё на работе сталкивался с такой ситуацией?
   – Не знаю. Но мне кажется, я единственный в редакции, на ком он отыгрывается по полной. Ума не приложу, за какие грехи я впал в немилость, но чувствую, так долго не выдержу.
   – Выдержишь, – Марина серьёзно посмотрела на сына. – Ты сильный, в мою породу. Знаешь, скажу по своему опыту, обычно такое неравнодушие говорит только об одном – твой руководитель возлагает на тебя большие надежды, верит в твой потенциал и понимает, что ты можешь намного больше того, чем делаешь сейчас.
   – Мам, да куда больше? – Адриан наконец справился с пробкой. – Я и так пашу на отдел культуры как пало Карло, уже не помню, когда у меня был в последний раз выходной. Будешь?
   – Нет, спасибо, я пока своё пью. Я просто помню, как в театральном со мной работал мой мастер. Мне тогда казалось, что это сущий тиран, деспот. Он никогда меня не хвалил. Чего я только не делала, наизнанку выворачивалась, а ему всё не то, не так. Иногда до слёз доводил. Как-то на занятии по актёрскому мастерству я не выдержала и разрыдалась как ребёнок. Когда все ушли, он попросил остаться. Подходит ко мне, смотрит внимательно в мои заплаканные глаза и говорит: «Марин, талантливая ты девка, только, зараза, ленивая. Ты же можешь намного больше, чем выдаёшь на сцене. Пока всё, что мне нужно, я из тебя не достану, не слезу. До кровавых соплей будешь у меня пахать. Зато потом скажешь спасибо». Петра Андреевича уже давно нет, но я его каждый день вспоминаю с благодарностью.
   – Мам, честно, я уже не знаю, как мне надо извернуться, чтобы Сергей Геннадьевич хотя бы одну неделю меня не пилил.
   – Слушай, а может он просто хочет с тобой подружиться? Он же не сильно старше тебя. Сколько ему? 27-28? Видимо он не знает, как сделать первый шаг, боится, что как друг будет тебе не интересен и поэтому злится на себя и на тебя.
   – Оригинальный способ подружиться. И вообще, такая тактика подошла бы только в том случае, если бы я был девушкой, – Адриан чуть не засмеялся. – Не думаю, что у него что-то не так с ориентацией. Там на лице написано – бабник и сердцеед. Твоя красивая версия про кровавые сопли звучит убедительнее. Ладно, хватит обо мне. Ты как? Уже не помню, когда ты в последний раз на балконе с сигаретой сидела. Что-то случилось?
   – Да так..., – Марина жадно затянулась, – у нас в театре начинается работа над новым спектаклем. Режиссёр приглашённый, из Питера. Вот думаю, сработаемся ли мы с ним...
   – И всего-то? Мам, да ты уже со столькими режиссёрами работала. Тебе ли волноваться? Тем более, ты его даже не знаешь.
   Марина загадочно посмотрела на сына.
   – Или знаешь?... Мам...
   – Знаю, и очень давно, – Лебедева сделала глоток из бокала. – Ты уже взрослый, могу тебе рассказать. До того, как я встретила твоего отца, у меня был роман с другим мужчиной. В моём театральном на режиссёрском факультете учился один парень. Толя Безродный. Красавец, ну прям как молодой Ален Делон. Все девчонки по нему с ума сходили. А он из всего курса выбрал меня. Это, знаешь... Был как удар молнией. Мы как тогда в коридоре встретились с ним глазами и всё... Накрыло обоих. Это была просто какая-то сумасшедшая любовь. Я думала, нас отчислят. Обо всём забыли. Какая там учёба? Гормоны просто взбесились. А потом всё случилось очень прозаично. Такая глупая ссора. Приревновал к своему лучшему другу, устроил сцену, я в слёзы, а он хлопнул дверью и ушёл. Потом я узнала, что он отчислился из университета. Больше я его никогда не видела. И так получилось, что в день нашей ссоры я познакомилась с твоим отцом. Зима, поздний вечер. Иду по проспекту, реву, а он проезжает мимо на машине. Спрашивает, нужна ли помощь, предлагает подвезти. Я конечно, как приличная девушка, интеллигентно посылаю его куда подальше. Но он ни в какую, так и проехал за мной до самого общежития. А уже через две недели Дима сделал мне предложение. Под венец я шла, беременная тобой.
   – Ничего себе, – Адриана словно обухом по голове ударили. – Вот это история. А ты за отца выходила по любви? У вас же такая страсть была с тем Анатолием, а потом всего через две недели ты согласилась выйти за моего отца?
   – Да, не буду скрывать, я Толю очень любила. Я так никого не любила ни до, ни после. Это та любовь, которая случается с человеком всего раз в жизни и больше никогда не повторяется. Ох, Адриан... Тяжело конечно это признавать, но... Я тогда очень была зла на Толю. И принимая предложение твоего отца, хотела просто его забыть. Но так и не получилось...
   Адриан во все глаза смотрел на мать, пытаясь переварить услышанное.
   – Мне ещё вот что интересно, – Марина потянулась за сигаретой. – Толя знал, что я в труппе, принимая приглашение нашего худрука, или для него это станет сюрпризом? Вот тогда будет вообще весело. У меня ведь ведущая роль в спектакле. Налей-ка мне своего вина...